Home Blog Page 291

Когда тамада запела на свадьбе, отец невесты побледнел: «Не может быть — она»

0

В большом светлом зале играла приятная музыка. Гости сидели по местам и наслаждались изысканными блюдами. Вечер был до неприличия шикарен, ведь родственники невесты и жениха не поскупились на организацию прекрасного праздника для молодых.

Жених и невеста восседали на украшенном цветами подиуме, радостно смеялись и попивали шампанское из бокалов. На украшенной шарами сцене играли джаз приглашенные музыканты. Саксофонист, увлеченный игрой, отстукивал ритм ногой. Другие музыканты время от времени поглядывали на часы, словно ждали, что кто-то придёт их подменить. В воздухе витал аромат любви и флюиды счастья.

Жених и невеста каждую минуту смотрели друг другу в глаза, целовались и радостно улыбались. Родственники зачарованно смотрели на красивую пару, шепотом переговаривались за столами, вспоминая свои счастливые времена.

Отец невесты тоже сидел за столом и любовался новобрачными. В свои 50 он многое повидал в жизни, но выдавать замуж любимую дочь для него было самой большой честью. Он смотрел на невесту. Та была так прекрасна в нежно белом свадебном платье. Скромная прическа и диадема в волосах подчеркивали необыкновенную красоту. Жених тоже выглядел неплохо. Он выбрал черный приталенный костюм, а в петлице у него был букетик сиреневых цветов.

Свадьба только началась, но приглашенные гости уже немного заскучали. Все ждали тамаду. Она должна была приехать с минуту на минуту, тогда торжество стало бы повеселее. Пока гости развлекались только уничтожением бутербродов с красной икрой и разливом шампанского по фужерам.

Когда гости совсем приуныли, тамада неожиданно появилась на горизонте. Высокая, стройная, привлекательная женщина в шёлковом платье. Она поднялась на сцену и сотни глаз устремились на нее. Бархатный тембр ее голоса заставил всех присутствующих вздрогнуть и обратить на тамаду внимание.

— Добрый вечер, уважаемые гости. В этот прекрасный день я хочу от души поздравить молодых с созданием семьи и подарить для них песню, которая навечно соединит их сердца.

Тамада знаком показала музыкантам, что можно начинать, затем прикрыла глаза, вслушиваясь в ритм музыки, и запела. Её голос прозвучал в полном зале, как гром среди ясного неба. Он был одновременно нежным и страстным, манящим и успокаивающим. Гости отвлеклись от поедания салатов и обратили всё внимание на певицу.

Пела она действительно шикарно, умело, профессионально, но дело было совсем не в этом. Услышав голос певицы, Андрей Витальевич встрепенулся. Отец невесты уловил в ее пении знакомые нотки, которые затронули его до глубины души.

Когда дочь посмотрела на отца, она поняла, что он плачет. Она никогда не видела отца таким сентиментальным. Только мужчина знал, почему песня так тронула его. Он смотрел на тамаду и не узнавал ее лица.

— Господи, фигура вроде похожа. Те же длинные стройные ноги, та же королевская стать, тот же чарующий голос, заставляющий кожу покрываться мурашками с первой ноты.

Андрей подошел ближе к сцене, чтобы убедиться в своей правоте. Взглянув в глаза певицы, он понял, что это она. На мужчину нахлынули воспоминания. Они закружили его в водовороте событий прошлого. Стало трудно дышать. Он ослабил ворот рубашки, дернул галстук. Как это было давно! Но он помнил все, как вчера.

Андрей вырос в бедной семье. Родители были пьющими, но не запойными, как те, которые валялись по канавам после получки. Нет, они страдали хроническим советским алкоголизмом, когда жизнь настолько серая и скучная, что остается только пить по рюмке после работы, чтобы забыть о том, какое ты ничтожество.

Глядя на неадекватное состояние родителей, Андрей понимал, что хочет другой жизни. Ему пришлось довольно рано повзрослеть. Жизнь научила его, как быть сильным, когда никто не протягивает руку помощи.

В маленьком городишке практически не было работы. Горбатиться за копейки Андрей не хотел, иначе его ждало бы такое же будущее, как у родителей. Парень решил попытать счастья в столице. Он знал, что не станет богачом с первого дня, но попытаться стоило.

Изначально с работой у него не заладилось. Думал, невезучий, раз другие работают, а у него не получается. Молодой человек устроился пособником на стройку. Деньги платили хорошие. Он воодушевился, стал работать за троих. Потом сменился прораб, и дела пошли плохо. Зарплату платить перестали. Приходилось буквально вымаливать деньги на еду.

В итоге у парня забрали паспорт и не выплатили ничего. Три месяца пошли псу под хвост. Андрей остался ни с чем. Ему нужны были деньги, чтобы восстановить документы. Вечный круговорот…

Оставшись без средств к существованию, Андрей сидел на лавочке в парке и думал, что ему делать. Ночевать на вокзале ему не хотелось, домой возвращаться — тем более. Но другого выхода он не видел. Даже слезу пустил.

Сидит грустный, голову повесил. Мимо него проходила старушка. Увидела, что парень расстроен, и подошла спросить, что случилось. Андрей рассказал ей, что остался без паспорта и денег, да и ночевать негде. Пожилая женщина задумалась, затем сказала: «Ты знаешь, парень, меня тебе сам бог послал. Я работаю экономкой на даче у богачей. У них сеть ресторанов и кафе по городу. Они сегодня между собой говорили, что им садовник нужен. Собирались заявку в агентство давать. Меня в ресторан послали с поручением, а водитель ждет вон там за углом. Поехали со мной. Я скажу, что ты мой племянник. Тебя без паспорта возьмут».

Лицо Андрея просияло. Он был готов целовать руки этой доброй старушки, настолько вовремя она оказалась у него на жизненном пути.

Аглая Павловна оказалась права. Хозяева ее уважали, поэтому племянника взяли на работу без проблем и без паспорта. Поверили на слово, сказали, что потом занесет, когда сделает новый. Так Андрей стал работать у Гильдиевых садовником.

В благодарность за то, что его взяли на работу, Андрей работал практически на три должности. Он выполнял все садоводческие работы, трудился дворником и помогал по ремонту в особняке. Он был идеальным работником, поэтому претензий к нему никогда не было. Парень был неприхотлив. Ему было достаточно, что его кормят, дают ему кровь, еще и зарплату платят.

Однажды хозяева решили устроить праздник в особняке по случаю дня рождения хозяина дома. Жена бизнесмена, женщина лет сорока пяти, сделала мужу сюрприз, пригласив на вечеринку свою двоюродную сестру певицу. Галина училась в университете на факультете эстрадно-джазового вокала. Пела просто великолепно.

На грандиозный банкет съехались самые известные бизнесмены столицы. Галина уже ждала гостей в зале и начала вечер с поздравлений Армена и исполнения песни для именинника. Певица покорила сердца всех зрителей. Её несколько раз вызывали на бис.

Внешность девушки была просто сногсшибательной, а ее голос был приятным дополнением к красивой обертке. Девушка развлекала гостей песнями весь вечер, а под конец музыканты объявили белый танец и отпустили певицу с миром, дав ей возможность повеселиться с гостями.

Андрей весь вечер простоял у колонны в зале и наблюдал за солисткой. Он видел, что она отдается своему делу с головой, умело пользуется своим талантом. Этот шарм невозможно было не заметить. Каково было удивление Андрея, когда после объявления белого танца нежная рука в шелковой перчатке похлопала его по плечу. Обернувшись, он увидел Галину, которая смущенно улыбалась.

— Я видела, что вы весь вечер простояли у колонны, слушая мои песни. Надеюсь, вам понравилось.

Андрей не мог вымолвить ни слова. Он забыл все, что хотел сказать. Девушка не стала мучить парня, просто взяла его за руку и пригласила на танец. Остаток вечера они танцевали и Андрей оправился от ступора, начал смеяться, шутить и флиртовать с певицей.

Приглашенные гости шептались по углам, что она сделала хороший выбор, ведь парень безумно привлекательный. Только сестра Гали была не рада. Ей было неприятно, что девушка танцует с прислугой.

После окончания праздника Андрей проводил Галину до ее комнаты, но пообещал, что они еще увидятся. Так и случилось. Пока Галя гостила у сестры, они встречались каждый день. Вскоре симпатия переросла в нечто большее. Увидев, как молодые люди нежно держатся за руки в саду, Елена вспылила. Она попросила Андрея заняться работой, а Галю отвела на серьезный разговор.

В ходе почти часовой лекции сестра отчитывала певицу за связь с садовником, но девушка ничего не хотела слышать. Для неё не был важен социальный статус человека, тем более, что они с Андреем словно были созданы друг для друга, понимали все с полуслова.

Родственники певицы были против того, чтобы она встречалась с прислугой, но они скрипели зубами и молчали. Однажды хозяин дома собрался в город по делам, а Галина попросилась с ним. Она хотела сделать парню сюрприз, заказала ему подарок. Перед поездкой поговорила с Андреем. пообещав, что скоро вернется.

Когда Елена зашла в дом для прислуги с каменным лицом, он понял, что что-то не так. Женщина сказала, что Армен и Галя попали в аварию. Галина погибла на месте от серьезных травм несовместимых с жизнью.

Жизнь Андрея в мгновение разделилась на до и после. Парень бился в истерике. Его долго не могли успокоить. Аглая Павловна отпаивала его успокоительным. Мужчина готов был наложить на себя руки, настолько морально он был подавлен.

Узнав, что Андрей совсем раскис, хозяйка дома попросила его уехать. Она сказала, что ей не нужны такие истории в доме. Выплатила ему зарплату и сказала, чтобы он возвращался к себе в глубинку.

Из-за шока Андрей не помнил, как оказался дома. Он вновь сидел в маленькой тесной квартире и думал о том, как жить дальше.

Как оказалось в дальнейшем, Галина в аварии выжила, но настолько сильно пострадала, что ее лицо собирали по кусочкам. Девушке потребовалось множество пластических операций, чтобы вернуть нормальный внешний вид.

Галя постоянно спрашивала, почему Андрей не приходит в больницу, но все молчали, не хотели говорить. Когда певица поправилась, сестра сказала, что Андрей решил, что она останется уродиной. Поэтому бросил её. Девушка не могла поверить, что парень мог так поступить с ней. Но её убедили в обратном.

Елена и Армен часто спорили по этому поводу. Мужу стало жалко Галину. Он просил рассказать ей правду, но жена была непреклонна. Она была уверена, что Гале будет лучше, если она найдет богатого мужчину, ровню себе.

Андрей начал новую жизнь в родном городе. От душевной тоски он начал встречаться с женщиной старше себя, довольно состоятельной дамой. Она была от него без ума, даже родила ему дочь, хотя в ее возрасте было довольно поздновато. Она любила мужа, но он все грезил о первой любви, видел ее во снах.

Жили супруги неплохо. С помощью активов организовали небольшой бизнес, смогли подняться. Все было хорошо, пока жена не заболела. Ей поставили диагноз онкология, и она сгорела за пару месяцев. Химиотерапия и куча лекарств не помогли.

Андрей вновь впал в депрессию, корил себя за то, что свел в могилу двух любимых женщин. Второй раз жениться он не смог, не лежала душа ни к кому. Но время лечит. Сердце Андрея тоже излечилось от ран.

И вот ему 50, он солидный известный бизнесмен. Сегодня важный день в его жизни — свадьба любимой дочери. А в приглашённой тамаде Андрей узнал свою первую любовь, хотя это и казалось невероятным.

Он сомневался, она ли это, ведь лицо было совершенно непохожим. Когда женщина допела песню, музыканты продолжили играть. Тамада сошла со сцены, подошла к Андрею и сказала: «Вы так внимательно слушали мою песню. Надеюсь, вам понравилось».

У Андрея перехватило дыхание. Он смотрел на знакомую родинку на правой ключице и понимал, что сейчас потеряет сознание.

— Я приглашаю вас на белый танец, — смеясь проговорила певица.

Теперь у Андрея не было сомнений, кто перед ним. Он обнял Галину и закружил её по залу. Во время танца Галя рассказала ему, что произошло много лет назад. За все это время она так и не смогла выйти замуж, не могла забыть Андрея. Сестра, наконец, признала свою ошибку, чувствуя себя виновной в одиночестве Гали. Елена рассказала Гале правду и попросила прощения.

Обратившись в сыскное агентство, Галина попросила найти адрес Андрея. Решила устроить ему сюрприз, явившись на свадьбу дочери в качестве тамады.

Андрей был безумно счастлив. Он сжимал женщину в объятиях и понимал, что его ждут счастливые годы вместе с Галиной — с его вечной любовью.

Бомжиху наняли шеф-поваром ресторана, потому что она спасла сына владельца

0

– Уволю к чертям собачьим! Вы слышите меня?! Вы сами это ели?

– Но, Арнольд Петрович…

– Я сколько раз просил, чтобы меня не называли по имени-отчеству?!

Арнольд в очередной раз послал мысленный привет своему отцу, который 45 лет назад по пьяни перепутал, вернее, забыл, каким именем они с женой решили назвать сын. Пока шел до ЗАГСа, мучительно пытался вспомнить. В итоге Артём превратился в Арнольда.

Вперед выступил повар.

– Знаешь, Петрович, ты сначала зарплату мне подними, а потом уже качество требуй!

Арнольд почувствовал запах стойкого перегара.

– Семён, ты снова пил?

– И что?

– Ничего. Ты получаешь как повар ресторана, а готовишь как будто работаешь в совдеповской столовой.

– Ну, если что, я могу уйти.

Семён всегда пугал Арнольда своим уходом, и это всегда работало. А сейчас хозяин заведения вдруг подумал, что лучше самому за плиту встать — и то толку больше будет. Или совсем закрыться, чтобы народ не смешить, а заодно и не травить.

– Иди! Ну, что стоишь? Давай, вали! Кто ещё хочет уйти?

Официантки, молоденькие девочки, прижались друг к дружке. Тетя Маша, его соседка, которая иногда помогала на кухне, улыбалась. Она давно говорила Арнольду, что такого повара, как Семён, гнать нужно поганой метлой, чтоб не позориться.

Семён явно не ожидал такого поворота. Он сделал несколько шагов к двери, но его, как бывало это раньше, никто не стал останавливать.

– Вы ещё пожалеете! Приползёте на коленях! И вот тогда Семён свою цену за услуги назначит, и посмотрим, кто в плюсе окажется!

Он рванул с себя фартук и бросил его к ногам Арнольда, но хозяин всё так же хранил молчание. Когда за Семёном закрылась дверь, администратор Ольга Олеговна тронула Арнольда за рукав.

– А что же мы теперь делать-то будем?

– А ничего, будем работать, вернее, учиться работать по-новому. Сегодня ресторан закрыт на санитарный день, всё тут вылизывайте. А завтра я что-нибудь придумаю.

Он ушёл в свой кабинет, устало присел на диванчик, откинул голову назад, прикрыв глаза. Ну и что же он такое придумает?

Арнольд лихорадочно перебирал в голове всех, кто мог бы ему помочь. Никого. Хороших поваров днём с огнём не сыщешь. Да и плохих тоже. Да что за напасть такая!

В кармане зазвонил телефон.

– Пап, привет! Спорим, что ты забыл о нашей встрече, поэтому я и звоню заранее.

Арнольд улыбнулся.

– Вань, я уже говорил тебе, что ты гений?

– Говорил, пап. Я подхожу к кафе.

Арнольд решил, что обо всём подумает потом. А сейчас у него встреча с сыном. Сын, как только окончил институт, решил жить самостоятельно. Как ни пытался ему помочь отец, он всегда отказывался от помощи.

– На твоих деньгах жить просто. А я хочу… сам, понимаешь? Это как ещё один экзамен в жизни.

Конечно, Арнольд понимал, но помочь всё равно хотелось. Он с нетерпением ждал, пока сын наконец женится, родит ему внука. Но вот тогда он уже побалует его. Но Ваня не спешил.

Он появился у Арнольда, когда тому самому едва 20 исполнилось. Так уж получилось, что молодая жена, которой было 19, испытав все тяготы семейной жизни с ребёнком, сделала им ручкой, сказав, что не готова к такой жизни.

Они с Ваней всегда были вместе. Арнольд даже мысли такой не имел, чтобы жениться ещё раз. Он боялся, что новая жена будет как-то не так относиться к его сыну.

Он подъехал к кафе как раз тогда, когда Ваня подошёл к входу.

– Пап, а давай чего-нибудь купим? Пойдём в парк! Сидишь в своём ресторане, воздуха не видишь, а на улице вообще-то весна. А? Давай?

– Что возьмём?

– Да чебуреков!

– Сын, ты с ума сошёл? Это же отрава!

– Ну сколько ем, пока ещё жив! И это точно вкуснее, чем стряпня твоего Семёна.

– Уволил его сегодня. Всё, не могу больше. Нужно срочно что-то думать, готовить некому.

– Вот это хорошая новость! Поверь, любые полуфабрикаты намного вкуснее, чем то, что он готовит.

Арнольд невесело усмехнулся.

– И что теперь мне — ресторан закрыть?

– Ну, пап, ты же никогда не опускал руки.

Они взяли чебуреков в киоске. Ваня настоял на кофе из автоматов, и они направились к парку. Несмотря на хорошую погоду, народу на улице почти не было. Ваня тут же вытащил горячий чебурек, стал его откусывать и говорить с набитым ртом:

– Фу, вонь!

– Ну что ты как маленький? Подавишься же!

– Кто? У меня никофда…

Он так смешно это сказал, что оба засмеялись. Только Ваня смеялся недолго. Он вдруг побледнел, выронил пакет с чебуреками и схватился за горло.

– Ваня! Что?!

Арнольд закричал, хотя и сам уже понимал, что случилось. Ваня подавился, причём очень сильно. Арнольд принялся лупить его между лопаток, но Ваня продолжал хрипеть, ему становилось хуже и хуже. Арнольд был в панике, в ужасе.

Вдруг кто-то оттолкнул его от сына. Хрупкая, очень бедно одетая женщина обхватила Ивана и со всей силы нажала ему на живот, дернула всё тело парня вверх. Большой кусок чебурека выскочил, и Ваня стал ртом хватать воздух. Женщина повернулась к Арнольду:

– Нельзя стучать по спине.

Арнольд узнал её. Нищенка, которая иногда сидела у церкви. На пьяницу не похожа. Видимо, просто жизнь её так поломала. Он схватил её за руки.

– Спасибо! Спасибо вам большое!

– Да не за что. Иногда приходилось таких спасать, когда в ресторане работала.

Арнольд достал не глядя из кошелька деньги, всё, что было, сунул женщине, но она качнула головой.

– Человеческая жизнь не может измеряться деньгами. Заберите.

Женщина развернулась, чтобы уйти, но Ваня схватил её за руку и выразительно посмотрел на отца, тихо спросив:

– Вы сказали, что работали в ресторане? А можно узнать, кем?

Арнольд выпучил на сына глаза. Не думает же он, что Арнольд возьмёт на работу человека с улицы, бродяжку, нищенку? Или всё-таки думает? А может быть, в его мыслях есть какая-то здравая нить?

– Я работала шеф-поваром, только… Давно это было, в прошлой жизни.

– Постойте! Не уходите! – Арнольд ещё не понимал, что нужно делать, но понимал, что нужно её остановить, – А давайте хотя бы пообедаем в кафе, ну, в знак благодарности.

Женщина как-то испуганно посмотрела на него.

– Меня разве пустят?

– Пусть попробуют не пустить!

Она как-то по-детски улыбнулась.

– А можно тогда натуральный кофе с большим количеством взбитых сливок?

– Можно всё, что захотите.

Они уселись за самый дальний столик, дождались заказа. Женщину звали Инга. Расспрашивать начал Ваня.

– Вы правда были шеф-поваром?

– Да, было. Правда, не в этом городе.

– А что потом случилось?

– Ну, это долгая история… Пришлась по вкусу хозяину ресторана, но не по вкусу его жене. В общем, у меня теперь даже документов нет.

Женщине было около 40, может, меньше. Было не совсем понятно, потому что лицо её было усталым, измождённым. Ваня смотрел на отца, и Арнольд решился. Хуже уже не будет.

– Послушайте, Инга, а вы не хотели бы снова стать поваром? Ну, пока простым поваром.

– Как же это возможно? Кто меня возьмёт такую?

– Нет, вы мне пока просто на вопрос ответьте.

– Конечно, хотела бы. Я очень любила готовить, по-настоящему любила. Вот, к примеру, этот салат… видите, картофель жёлтый. А у жёлтого картофеля есть запах. Он в суп хорош, в салат такой нельзя! Он портит аромат. Или кофе… Это не тот кофе, который заявлен в меню. Этот кофе из кофемашины, он не сварен в турке на огне.

Арнольд удивлённо смотрел на неё.

– Так… Нам нужен осмотр доктора и анализы. Вы уж простите, Инга, но я придерживаюсь правил. Нужна очень приличная одежда, ванна и сон.

Ваня поднял руку.

– Пап, одеждой мы можем заняться…

– Мы…

– Ну, мы с Соней… Я вас познакомлю.

Арнольд улыбнулся.

– А как быть с размерами?

Инга грустно улыбнулась.

– У меня сорок шестой сейчас. Был пятидесятый, когда питалась по-человечески…

Арнольд встал.

– Встречаемся у меня в пять.

Он ринулся к выходу, набирая номер в телефоне, а Инга произнесла:

– Хорошего сына воспитал, это да. Ну, что, вперёд!

Вечером все собрались в квартире Арнольда. Соня, которая оказалась милой, застенчивой девушкой, на целый час уединилась с Ингой в комнате. Вышли все довольные, купленные вещи подошли просто изумительно.

– Сонечка, спасибо вам!

Девушка смутилась.

– Да мне особо не за что. Это всё Ваня. Я только помогла немного.

Инга ушла в ванную и потом сразу легла спать. Сказала, что как следует выспаться очень давно не удавалось. Холод, шум, собаки, менты…

Утром Арнольда разбудил сногсшибательный запах кофе. Он накинул халат. Время шесть утра. На кухне колдовала какая-то красивая женщина. Он оторопел, уставился на неё.

Высоко подобранные волосы открывали идеальной формы лицо, чуть подкрашенные глаза стали большими и выразительными. Идеальная, хрупкая фигурка была затянута в брючный костюм нежно-голубого цвета.

– Инга? Это вы?

Она смутилась.

– Очень вычурно, да? Я переоденусь.

– Нет, что вы! Вы изумительно выглядите!

Женщина смутилась ещё больше. Через час они выезжали.

– Если в моём заведении будут подавать такой кофе, каким вы с утра меня напоили, то весь город будет пить его только в моём ресторане.

Она засмеялась.

– Но это же не сложно. Просто, когда варишь кофе, нужно думать о кофе, а не о чём-то постороннем. – И всё.

Арнольд весело посмотрел на неё.

– Всё гениальное просто.

Они вошли в ресторан. Охранник сонно посмотрел на них и захлопал глазами.

– Спишь на посту?

– Как можно!

Арнольд быстро показал ему кулак, и охранник сказал:

– Не-не, не сплю. Уже…

Инга проверяла холодильники и что-то быстро записывала.

– Вот из того, что есть, могу предложить вам такое меню.

Арнольд читал, и его брови ползли в верх.

– Вы уверены?

– Более чем! Только нужна свежая зелень, овощи, фрукты. И вот это, что я перечислила вот тут, должно покупаться каждое утро свежим.

Теперь уже Арнольд записывал. Инга просмотрела быстропортящиеся продукты.

– Здесь половина просрочки. Из этого готовить никак нельзя.

– Сейчас придут девочки, быстро всё переберут и закупят недостающее.

– Тогда… Разрешите мне приступать?

– Конечно. Инга, и если можно, никто не должен знать правду, где мы встретились и при каких обстоятельствах. Вы приехали из другого города по моей просьбе? Это всё…

– Да… Спасибо! Я бы и сама не хотела… Репутация ресторана. Да и, зная такое о человеке, помощники плохо слушаются. А в ресторане всё должно быть быстро и отлажено.

Девочки почти не опоздали. Всего-то на 15 минут, но Арнольд уже был на взводе. Они перепугались, увидев его в такую рань на кухне.

– Вот знакомьтесь, новый повар… Быстро туда, просрочку убрать нужно. Это купить. Слушаться её беспрекословно.

К открытию ресторана появился Иван с Соней и друзьями.

– Па, я слышал, у тебя новый повар. Мы пришли попробовать.

Арнольд улыбнулся.

– Лучшая реклама – это та, которую передают люди. А не читают на рекламных щитах или в интернете.

Он мысленно перекрестился, увидев среди друзей сына племянника мэра города.

Через час этот самый племянник подошёл к Арнольду.

– Вы знаете, я не думал, что Ванька правду говорит. Думал, вы поменяли одного не очень хорошего повара на другого такого же. Все было настолько вкусно, прямо идеально! Мне есть чем сравнивать, я побывал во многих ресторанах. И хотел бы спросить… Мне скоро 25. Дядя настаивает на том, чтобы вместо обычной тусовки у меня был настоящий семейный праздник, который включает в себя бабушек, дедушек, тётушек… и так далее. Это примерно человек пятьдесят. Возьмётесь за банкет?

Арнольд чуть не подпрыгнул:

– Подождите минуту, я поговорю с поваром.

Инга задумалась на пару минут.

– Если у меня будет хотя бы три помощника…

Арнольд повернулся к девочкам.

– Ну что, сделаем этот город? Конечно, всё будет через премию.

Девчонки заулыбались.

– Мы готовы.

***

Прошёл всего месяц после того юбилея. А в ресторан Арнольду просто так было уже не попасть: запись была на неделю вперёд. Казалось бы, живи и радуйся, но Арнольда мучило другое.

Он помог Инге с документами, даже отшил Семёна, который пытался её провожать. Но Инга заговорила о том, что слишком долго пользуется его гостеприимством, пора и честь знать. То, что он ей платит, хватит не только на жизнь, но и на то, чтобы снимать жильё. Арнольд понял: он просто не хочет, чтобы эта женщина покидала его дом.

– Пап, смотрю на тебя и удивляюсь.

Арнольд даже подпрыгнул: он и не видел, как Ваня вошёл в ресторан.

– Ваня! Ну, напугал. Что тебя удивляет-то?

– Что ты любишь себя мучить. Тебе же не пятнадцать лет. Смотришь на Ингу и мучаешься. Подойди и всё скажи.

– Вань, не говори глупости. Ну что я должен ей сказать?

Ваня пожал плечами.

– Я Соне предложение сделал через два часа после знакомства.

Ваня ушёл. Арнольд так и остался стоять с открытым ртом. У молодых свадьба через неделю, и Соня с Ванькой точно счастливы.

Он решительно направился к Инге, которая перебирала продукты на кухне.

– Инга, я не хочу, чтобы ты съезжала. Ты мне нравишься… То есть, я тебя люблю. И нам нужно пожениться. Вот…

Он честно ждал, что она его пошлёт, но Инга только улыбнулась.

– Ты же совсем не знаешь меня.

Она посмотрела на него такими глазами, что Арнольд невольно сделал шаг вперёд.

– Предлагаю всё это исправить. Разреши пригласить тебя на свидание?

– Разрешаю.

Вдовец увидел, что кто-то бросил живой свёрток в свежевыкопанную могилку

0

Василий стоял у забора, нахмурив брови. Впрочем, с тех пор, как у его соседа появился огромный двухметровый забор, смотреть, собственно, было не на что. Новый сосед, которого все называли «новым русским», жил здесь наездами, и местные девушки часто мечтали о нём. А кто-то даже пытался сблизиться, ведь слухи о том, как девчонки «вешаются» на богача, давно уже облетели всю деревню.

До Василия доносились обрывки разговора. Судя по всему, какая-то женщина пришла выяснять отношения. Хотя, по её голосу было слышно, что она скорее плачет. А вот Олег, как звали соседа, явно не церемонился и грубо посылал её куда подальше. Василий взялся за лопату — снегу навалило, двор заметало. Одни любовные сцены устраивают, а другим приходится снег чистить.

Минут через пятнадцать мимо калитки пробежала молодая женщина. Василий с удивлением узнал её — это была Катя, подруга его жены. Он уже хотел её окликнуть, но вовремя сообразил, что она только что была у соседа. Молча покачал головой:

— Неужели это Катька?.. — удивился он.
С тех пор, как умерла Рита, жена Василия, Катю он не видел. Правда, она приходила пару раз после похорон, ругалась с ним, но это было в тот период, когда Василий постоянно пил. Всё происходило в каком-то тумане, и порой он даже сомневался, было ли это на самом деле.

Рита умерла в районной больнице вместе с их неродной дочкой. Василий тогда помнил только, как пил запоем, стараясь хоть как-то облегчить свою боль. Примерно через год ему приснилась Рита — она стояла перед ним, грустная, и сказала:

— Быстро же ты меня забыл. Даже не приходишь ко мне.

Проснувшись в холодном поту, Вася не мог дождаться утра. Едва рассвело, он бросился на кладбище. Увидев могилу, заросшую бурьяном, с покосившимся крестом, он произнёс:

— Прости меня, Рита…

Он провёл там целый день, перебирая в руках каждую травинку. На следующий день Василий отправился к директору хозяйства, Степанычу.

— Дай денег, — сказал он твёрдо. — Я буду работать, отдам всё до копейки. Хочу оградку заказать и памятник Рите поставить.
Степаныч долго смотрел на него. Вася был хорошим работником, но пить не прекращал, как бы его ни просили. Директор понимал, что Василию очень тяжело, и молча дал ему деньги.

— Когда всё сделаешь, приходи.

Вася почти неделю убирался на кладбище, приводил могилу в порядок, и за это время многое переосмыслил, понемногу приходя в себя.

С тех пор прошло ещё два года. Василий больше не видел Катю с тех пор, как бросил пить. Он и сам не искал с ней встреч. С одной стороны, боялся, что обидел её тогда в пьяном угаре. А с другой, Катя была для него напоминанием о Рите, её отражением. Видеть её было слишком больно. Он слышал от кого-то, что Катя уехала в город в поисках лучшей жизни.

Воткнув лопату в снег, Вася вновь покачал головой. Ему стало интересно, сколько сейчас Кате лет? Рите бы исполнилось 25, значит, Кате 26. Молодая, красивая… Чем же её привлёк этот Олег? Ему ведь уже под сорок.

Олег уехал куда-то тем же вечером, и больше Катя на глаза Василию не попадалась — видимо, снова вернулась в город.

Первого мая у Василия был особый день — день рождения Риты. Для него это всегда был праздник, несмотря на увещевания старушек, что день рождения умерших не отмечают.

— Василий, опять на кладбище собираешься? — раздался голос бабки Зинаиды, появившейся словно из ниоткуда. Она всегда возникала внезапно, как будто чувствовала, когда её не ждут.

— Здравствуй, баб Зина. Погода сегодня хорошая, вот решил проведать, вдруг заросло тут, — начал Вася, надеясь перевести разговор.

— Ты мне зубы не заговаривай! Сколько раз говорить тебе буду — не дело это, в такой день её тревожить. Это всё равно, что поминки живому устраивать, — недовольно отозвалась баба Зина.

— Баб Зина, а это не дед Петька вон идёт? — попытался отвлечь её Василий.

Дед Петька, муж бабы Зины, был известен своей любовью к выпивке, и старушка всегда тщательно следила за его передвижениями. Вася надеялся, что она отвлечётся, но баба Зина даже не повернулась.

— Нет там моего Петьки, третий день живёт в туалете, с животом мается, не выходит. А вы, молодёжь, всё не серьёзно ко всему относитесь. Вот и Катька, подружка Риты твоей, всё искала себе принца, а осталась с пузом да никому не нужная, — бабка вздохнула, махнула рукой и пошла дальше, бормоча себе под нос.

Василий продолжил путь к кладбищу, обдумывая, что там, наверное, будет тихо. Пройдя через ограду, он огляделся — всё ли в порядке, — и опустился на скамейку.

— С днём рождения, Риточка, — прошептал он.

Прошло минут двадцать. Вася сидел, размышлял, вспоминал. Но вдруг у него появилось какое-то тревожное чувство. Он огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Однако через мгновение увидел, что кто-то крадётся между оградами, пригибаясь, словно прячется. А от кого тут скрываться, если ни похорон, ни праздников в ближайшее время не было? На кладбище никого, кроме него, не должно быть.

Вася тихо соскользнул со скамейки и спрятался за кустом сирени. Узнав в незнакомце соседа Олега, Василий насторожился. Что могло понадобиться «новому русскому» на кладбище? Вася скользнул за ним, не выдавая себя. Он знал все тропинки как свои пять пальцев, поэтому оставаться незамеченным ему было легко.

Через несколько минут он увидел свежевыкопанную могилу. Видимо, кого-то недавно похоронили. Олег подошёл к яме, оглянулся и быстро бросил туда что-то крупное, а затем быстро удалился. Вася стоял в недоумении.

— Вот это да… Может, Олег наркокурьер? Или деньги отмывает? Но зачем на кладбище? — мысли вихрем крутились в голове Василия.

Но додумать он не успел — из могилы донёсся слабый звук. Василий насторожился и быстро направился туда. Когда он приблизился, то увидел, что в яму бросили свёрток, и внутри что-то шевелилось.

— Щенка, что ли, выбросил? — подумал он, быстро спускаясь в яму. — Но зачем так? Хотел избавиться от собаки — мог бы найти способ проще…

Когда Василий развязал свёрток, его охватил ужас — внутри был живой ребёнок. Младенец!
Как только он пришёл в себя, не помнил. Он поднялся на ноги и рванул в сторону деревни, спотыкаясь по дороге. Добежав до дома бабы Зины, он постучал в её дверь.

— Баб Зина, помогите! Срочно! — воскликнул он, и, не дожидаясь вопросов, кинулся домой.

Несмотря на майское тепло, погода всё же была не для голеньких младенцев. Василий завернул ребёнка в тёплый плед и принялся его согревать. Вскоре появилась баба Зина.

— Ну что там у тебя случилось, Васька? — спросила она, заходя в дом.

Василий молча показал ей ребёнка.

— Его, наверное, надо покормить… — неуверенно пробормотал он.

Баба Зина ахнула, всплеснула руками:

— Ох, ты, Господи! Где ты его взял? Васька, да это же серьёзное дело — это же человек!

— Понимаю, баб Зин, понимаю. Только без паники. Нужно вызвать участкового, — устало вымолвил Василий.

Пока Василий рассказывал всё, что произошло, баба Зина сварила жидкую манку, остудила её и начала кормить малыша. Но вдруг она остановилась, резко вздрогнула и воскликнула:

— Боже мой, не может быть!

Василий замер, глядя на неё в недоумении. Он подошёл ближе, взглянул на ребёнка, думая, что с ним что-то не так. Но младенец мирно спал. Однако баба Зина смотрела вовсе не на малыша.

— Васька, сядь, надо тебе кое-что рассказать. Может, это я дура, но, может, и нет…

Василий послушно сел, чувствуя, что сейчас услышит не менее важное, чем находка ребёнка.

– Три дня назад я не могла заснуть, — начала баба Зина, — дед Петька замучил меня своим животом. Сначала напьётся своей браги, а потом жалуется. Ну вот, вышла я на улицу, чтобы его нытьё не слушать, думаю, пусть уляжется, пока некому ныть на ухо. На улице темно было, лужи кругом — это около одиннадцати вечера, наверное, было. Вдруг слышу, кто-то разговаривает и плачет. Я тихонько за ворота выглянула, а там Катька, живот огромный, больше её самой, и разговаривает с твоим соседом, Олегом. Она плачет, а он только на неё шипит. И слышу, говорит она ему про ребёнка. А потом он её как схватил и потащил к себе во двор, и всё стихло. Я, признаться, уснула, да забыла об этом совсем.

– Баб Зин, ты что хочешь этим сказать? – Василий смотрел на неё с тревогой.

– Да ничего я не хочу сказать, Вась. Не могу же я кого-то обвинять, если не видела всего. Но вот что видела, то видела. Теперь думай сам, что с этим делать.

Баба Зина вздохнула и посмотрела на Василия, ожидая от него решения. Василий твёрдо поднялся:

– Пойду к нему. Скажу, что знаю, пусть лучше сам во всём признается. И где Катя, кстати?
– Уехал Олег. Прямо перед обедом вещи свои в машину покидал и уехал.

Василий ударил кулаком по столу:

– Ладно, найду его, если надо.

– Иди, только аккуратней. Смотри, не нарывайся. У него может и оружие быть, кто знает.

Василий осторожно шёл вдоль высокого забора Олега. Всё было тихо, как он и думал, но что-то не давало ему уйти. Вдруг он услышал странные звуки. Прислушавшись, Василий схватил лестницу из сарая и перелез через забор. Звуки доносились из бани. Он резко дёрнул дверь и замер: на полу, среди кучи тряпья, лежала Катя, связанная, с мутным взглядом. Видимо, она родила здесь, и её просто бросили. Когда их глаза встретились, Катя прохрипела что-то, едва осознавая, что происходит.

***

Катя медленно открыла глаза, не понимая, где находится. Всё тело казалось лёгким, она не чувствовала ни боли, ни тяжести. Вдруг она вспомнила: она родила! В панике она рванулась с кровати, но кто-то мягко прижал её обратно к подушке.

– Тише, тише! Ты что, с ума сошла? – услышала она знакомый голос и увидела перед собой Василия.

– Васенька! Как ты здесь? Где мой сын? Что с ним?

– Не волнуйся. Он в детском отделении. Ест, спит. Ждёт, пока ты поправишься.

Василий нахмурился и тяжело вздохнул.

– Кать, полиция уже здесь. Ждут, пока ты сможешь дать показания.

– Где мой сын? – с тревогой снова спросила Катя.

Василий отвернулся и тихо проговорил:
– Олег бросил его в свежевыкопанную могилу.
Катя ахнула, но быстро взяла себя в руки:

– Зови полицейских. Я знаю, что им сказать.

Катя рассказала всё, что произошло. Олег сначала пригласил её на работу — помогать по дому, готовить. Она, только вернувшись из города и не найдя там нормальной работы, согласилась. Деньги он предлагал хорошие.

– А потом… потом всё это и случилось, – продолжила Катя. – Он красиво говорил, обещал многое. А когда выяснилось, что я беременна, выгнал меня. Я пыталась несколько раз к нему вернуться, на совесть давить, но на третий раз, когда я приехала уже перед самыми родами, он меня схватил и затолкал во двор. Вы не знаете, кто он? Он в деревне — богатый дачник, а в городе занимает высокую должность. И есть у него жена, которой он боится. Я узнала про неё только в последний раз. Он меня ударил, я упала, а потом у меня начались роды. Олег сам их принял. А потом связал меня и ушёл с ребёнком. Больше не вернулся.

Оказалось, Олег работал в мэрии и собирался баллотироваться на выборы. Но, к счастью, нынешний мэр оказался порядочным человеком. Когда Василий пришёл к нему, он, выслушав историю, стукнул кулаком по столу:

– Таких людей в моём окружении не будет!

***

Прошло немного времени, и Катя, поблагодарив врачей, вышла на крыльцо больницы с сыном на руках. Ничего, думала она, как-нибудь справлюсь. Поживу в бабкином доме, не я первая, не я последняя одна с дитем.

– Ну, чего ты его так тискаешь? Пацану дышать нечем! Давай-ка его сюда! – сказал Василий, забирая ребёнка у Кати и направляясь к машине. – А ты чего стоишь? Ещё в ЗАГС заскочить надо, заявление подать, – добавил он с улыбкой.

Катя догнала его, удивлённо спросив:

– Заявление? Какое ещё заявление, Вась?

Василий остановился и, посмотрев на неё, серьёзно ответил:

– Ну как какое? Чтобы нас поженили быстрее. Или ты сожительницей собираешься быть?

Катя даже остановилась от неожиданности, но потом улыбнулась и кинулась за ним.

– Вася…

– Молчи, как жить будем – потом подумаем, а пока поехали домой, там у меня… у нас, баба Зина столы накрывает, парню пяточки обмывать будем

Хирург увидел в кабаке певицу в платье покойной жены. Незнакомка грохнулась в обморок, когда он подошёл

0

Павел, наверное, в сотый раз листал семейный фотоальбом. На одном снимке он запечатлён вместе с одногруппниками на пикнике, на другом — держит в руках диплом, улыбаясь во весь рот, а вот на следующем кадре рядом с ним стоит Ира, которая через несколько страниц становится его женой.

Молодой хирург долго всматривался в лицо своей покойной супруги, а затем тихо произнёс:

– Всё начиналось так прекрасно… Мы мечтали о домике за городом, чтобы рядом были лес и река. А что теперь? Всего четыре года счастья нам выпало.

Обсуждать это с коллегами Павел не любил, особенно с Борисом, который был влюблён в Иру с первого курса медицинского института.

– Это всё из-за тебя! – с укоризной бросил ему Борис. – Зачем ты позволил ей сесть за руль? Ты же знал, что она только недавно получила права, какого там опыта? Вот и не справилась с поворотом.

– Ты думаешь, это я убил Иру? Или я напоил того лихача, который вылетел на встречную полосу? Не нужно сваливать всю вину на меня. Я и так каждый день вижу её лицо перед собой. Год прошёл, а кажется, будто это было вчера, – отрезал Павел.

Борис недовольно нахмурился, но продолжать разговор не стал. В глубине души он и сам не считал Павла виноватым. Но время от времени всё равно поддевал его, делая крайним. Хотя, по правде говоря, это было лишним: ни одного дня не проходило, чтобы Павел не корил себя за случившееся.

В конце концов, устав жить воспоминаниями, молодой хирург решил окончательно порвать с прошлым.

«Для начала нужно избавиться от её вещей. Какой смысл их хранить? Мне они точно не пригодятся. А вот кому-то из нуждающихся могут быть полезны», – подумал Павел, осматриваясь вокруг.

На улице в этот час ещё было мало прохожих, но неподалёку уже собралась группа бездомных у мусорного контейнера. Павел подошёл к одному из них и обратился:

– Эй, как тебя зовут? Подойди, пожалуйста. У меня есть для тебя предложение.

Бездомный настороженно посмотрел на пакет в руках Павла, а затем спросил:

– Что за дело? Ничего противозаконного? Я с криминалом не связываюсь. Был случай, когда один попросил испортить машину конкурента маркером, так потом братки чуть не убили меня.

– Нет, это просто вещи, одежда. Может, вам пригодятся. Выбрасывать их на помойку не хочется, вдруг кому-то понадобятся, – объяснил Павел.

Глаза бездомного загорелись алчным интересом:

– А что за вещи? Вижу, у тебя мой размер. Мне бы такая одежда пригодилась, особенно обувь. Сам понимаешь, ноги кормят.

Павел смущённо улыбнулся и поспешил развеять недоразумение:

– Нет, это женские вещи, одежда моей покойной жены. Она погибла год назад. Я подумал, может, кому-то её вещи будут нужны.

Бездомный разочарованно махнул рукой, но всё же взял пакет:

– Ничего, всё найдёт применение. Думаю, разберусь, куда пристроить. Спасибо, добрый человек. Хотя мне бы обувь не помешала, ты бы не посмотрел в шкафу?

– Хорошо, если что-то найду, обязательно принесу, – ответил Павел и отправился домой.

Сегодня обещал быть насыщенный день. У заведующего хирургическим отделением был юбилей, и он пригласил всех в ресторан к четырём часам.

– Возражений не принимаю. Сегодня все, кто способен держать рюмку в руках, включая язвенников и трезвенников, должны быть здесь, – объявил Аркадий Сергеевич незадолго до конца смены.

Павлу совершенно не хотелось идти на это мероприятие, но он понимал, что отказаться заведующему — себе дороже.

— Не хмурься, Пашка. Помни, что Аркадий может поспособствовать твоему продвижению. Он на короткой ноге с нужными людьми, — шепнул перед уходом Борис.

— Да знаю я… Но какая мне карьера, когда в душе пустота, — ответил Павел, но, несмотря на свои сомнения, в ресторан всё же отправился.

Для празднования юбилея Аркадия Сергеевича был арендован банкетный зал, где под звуки живой музыки сновали официанты в элегантных костюмах.

— Что желаете? Коньяка, вина или, может, шампанского? — с живым интересом спросил один из них, обращаясь к Павлу.

— Нет, спасибо. Я сначала осмотрюсь, — ответил Павел, заходя в зал и занимая свободный столик.

Он старался держаться подальше от компании Бориса, который болтал без умолку. После нескольких обязательных тостов гости оживились, и, разгорячённые алкоголем, потребовали музыки. Аркадий Сергеевич подал знак кому-то за ширмой. Вскоре на сцене появилась молодая женщина в модном коралловом платье. Взяв микрофон, она запела меланхоличную песню, которая заставила сердца многих гостей сжаться.

— О, как душевно! Послушай, она поёт, как соловей, а голос — чистый мёд, — восхищённо сказал юбиляр.

Хотя праздник был в самом разгаре, Аркадий Сергеевич уже успел основательно выпить коньяка, а Борис, которого он тоже хорошо напоил, почти спал за столом. В этот момент Павел перевёл взгляд на сцену и замер.

— Нет, этого просто не может быть! Это кто — моя Ира?

Хирург не верил своим глазам. Женщина на сцене была одета в то самое платье его покойной жены, которое он утром отдал бездомным. Более того, она была удивительно похожа на Иру.

«Господи, пусть это будет моя Ира», — молился про себя Павел.

Конечно, он понимал, что это невозможно: он своими глазами видел любимую в гробу. Но его измученное сердце жаждало чуда. Сходство было настолько сильным, что Павел не мог дышать.

Но не успел он подойти ближе, как женщина покачнулась и, схватившись за голову, рухнула на бок.

— Врача, срочно врача! Ей плохо! — закричал кто-то из музыкантов.

Павел, будучи ближе всех, первым подбежал к упавшей.

— Где болит? Не волнуйтесь, я врач. Хоть и хирург, но помогу, — обратился он к ней.

Женщина открыла глаза и тихо прошептала:

— Всё в порядке, это просто обморок. Со мной такое иногда случается.

Лишь сейчас Павел заметил её неестественно бледное лицо, что могло говорить о каком-то недуге. Различия между ней и Ирой, конечно, существовали, но на расстоянии она казалась почти точной копией его супруги. Платье, которое загадочным образом оказалось на певице, сыграло ключевую роль в этой удивительной иллюзии.

– Как вы? Сможете идти? Может, вызвать вам такси? – спросил Павел, помогая женщине подняться. Он всё ещё не мог понять причину обморока и предположил, что это связано с волнением перед выступлением.

– Да, ничего страшного, справлюсь. Но мне нужно уходить, иначе администратор не оплатит мою работу, – тихо ответила она.

– Сейчас вам стоит думать не о деньгах, а о здоровье и о том, чтобы прийти в себя, – сдержанно заметил Павел.

В этот момент к ним подошёл администратор:

– Почему вы разговариваете с ней в таком тоне? У неё, видимо, нервы не выдержали?

– А кто мне запретит? – парировал Павел.

– Да вы хоть понимаете, кто такая Надежда? Она бомжиха, раньше пела за копейки в переходах. Я её заметил, немного привёл в порядок и начал использовать для выступлений. Голос у неё великолепный, этого не отнять, – похвалил администратор, явно оправдывая своё поведение.

Надежда испуганно взглянула на Павла и опустила глаза. Похоже, администратор говорил правду; Павел это понял по её молчаливой реакции.

– Ладно, хватит. Деньги нам не нужны. Мы уходим. С таким отношением лучше сами пойте! – решительно сказал Павел и, взяв Надежду за руку, повёл её к выходу.

Их уход вызвал возмущённые крики юбиляра, которому не понравилось, что гости покидают праздник раньше времени.

– Идите! Но помните: если вернётесь, то цена за выступление будет вдвое ниже, – грубо бросил администратор вслед.

На самом деле, администратор сегодня не понёс убытков, а даже сэкономил на этой «глупышке» Наде. Гости уже были достаточно выпившие, и живую музыку можно было заменить записями.

– Куда вас отвезти, Надежда? В каком районе живёте? У меня машины нет, но можем вызвать такси. Давайте выйдем на улицу, – предложил Павел.

Надя робко подняла глаза и посмотрела на него:

– Мне некуда идти. Живу в лачуге, спасибо покойному мужу за это. А ещё у меня есть сын, ему пять лет. С рождения у него слабая ручка, пальчики будто в пучок собраны, не разжимаются. Вот коплю на операцию. Раньше работала медсестрой.

Павел оживился и, не заметив, перешёл на «ты»:

– Что, правда медсестрой? И ты, наверное, попала в какую-то неприятную историю? Может, с лекарствами или чем-то ещё? Не подумай, я не осуждаю, всякое в жизни бывает.

Лицо Надежды порозовело от смущения:

– Какие махинации? Что ты! Пропали личные вещи – телефон, кошелёк, деньги… И всё это повесили на меня. Заведующий отделением давно на меня злился. Пришлось уйти со скандалом. Но перед этим я забрала новорождённого мальчика. Его мать отказалась от него, когда увидела его ручку. Она была в шоке, сделала это в порыве эмоций, не со зла. И вот я стала его матерью-одиночкой.

Поступок Надежды глубоко тронул Павла.

— Но ведь можно было попробовать устроиться в другое место? Например, в стоматологическую клинику или на скорую помощь. Хороших медсестёр всегда не хватает. А работа в этом ресторане — одни проблемы, — спросил Павел.

— Конечно, можно было бы устроиться. Да только заведующий мне, по сути, выдал волчий билет. Знаешь, что это значит? Теперь никуда по специальности не берут. А ещё я однажды по пьяни дом спалила. Осталась одна с Кирюшей на руках. Жильё нашла сама — присмотрела заброшенный дом. Бродяги помогают, я для них как уличный доктор. Кому укол сделаю, кому лекарство подскажу, и они меня не забывают. Сегодня утром целый пакет женских вещей принесли, хорошие такие, почти новые, — объяснила Надежда.

Когда Надя упомянула про вещи, Павел вспомнил всё. Теперь он понял, почему спутал её со своей покойной женой. Виной всему было то самое коралловое платье.

— Знаешь, ты очень похожа на мою покойную жену, а с десяти метров вообще как копия, — признался Павел. — Она у меня тоже красавица была.

Надя смутилась, но в её глазах читалось, что комплимент ей приятен.

Вместо того чтобы вызывать такси, Павел предложил Наде перекусить:

— Тут за углом есть неплохая закусочная. А то такими темпами ты снова в голодный обморок упадёшь. Если хочешь, можем взять с собой Кирилла. Там и выпечка хорошая, и мороженое.

Предложение Павла вызвало у Нади искреннюю радость. Её сын Кирюша никогда не бывал в кафе, а мороженое ел только по большим праздникам.

— Ну вот и отлично. Сейчас заберём твоего сына, и вперёд, — сказал Павел.

Через некоторое время они уже сидели втроём в уютном кафе. Года три назад Павел спас владельца заведения после перитонита, и тот теперь считал своим долгом угощать врача бесплатно, хотя Павел и не против был заплатить. Увидев, что Кирюша ест левой рукой, Павел нахмурился. Правая рука мальчика была скрючена, и пользоваться ей в полной мере он не мог.

— Я выясню, что можно сделать. Если ничего не получится, попробуем сами справиться, — заметил Павел, уловив тревогу в глазах Нади.

— Было бы здорово, если бы мне руку починили. А то в детском саду дразнят «Железным человеком», — сказал Кирюша.

— Сделаем, командир, — ответил Павел и взглянул на часы. — Уже поздно, чтобы гулять по городу. Может, поедем ко мне?

— Я не против, — согласилась Надежда.

Дом Павла сразу понравился гостям. Он был просторный, уютный. Единственное, что сразу бросилось в глаза Наде, — отсутствие женской заботы и уютных мелочей. Подойдя к одной из стен, она заметила фотографию в чёрной рамке.

— Это моя жена. Она погибла в аварии год назад. Мы были в браке всего четыре года, — пояснил Павел.

Глаза Нади вдруг наполнились слезами.

— Что случилось, тебе снова плохо? — с беспокойством спросил хозяин дома, с ноткой сожаления добавив: — Вот я глупец, надо было сразу такси вызвать, а не идти пешком.

Надя не могла оторвать глаз от фотографии:

— Это же его родная мать… Кирюшина…

— Кто? Ира? Почему она мне не сказала про ребёнка? Хотя на тот момент мы ещё не были знакомы. Неужели она оставила своего сына в роддоме? — Павел был в полном замешательстве.

— Не забывай, она была в глубокой депрессии. Жених её бросил, а тут ещё и ребёнок с послеродовой травмой… У кого угодно нервы сдадут, — ответила Надя, немного успокоившись.

К счастью, Кирюша не слышал их разговора, увлечённо исследуя соседнюю комнату в поисках игрушек. Павел долго не мог прийти в себя, и они с Надей засиделись на кухне до поздней ночи, обсуждая произошедшее. Совместными усилиями они пришли к выводу, что Ира сделала это не со зла, а из-за тяжёлого эмоционального состояния. Тем более, что жизнь уже наказала её за этот поступок.

Хотя Кирюша и не был родным сыном Павла, судьба мальчика стала для него по-настоящему важной.

— Не переживай, можешь оставаться у меня столько, сколько нужно. А если решишь остаться насовсем, я буду только рад. Кирюше нужно мужское влияние, — предложил Павел.

— Спасибо, — тихо ответила Надежда.

Прошло полгода, и дом Павла превратился в настоящий оживлённый уголок, наполненный гостями, которые ждали возвращения Кирюши из клиники. Ему провели коррекционные операции на правой руке. Пока мальчик был на лечении, Павел и Надя подготовили для него сюрприз — обновили детскую комнату, сделав её по последнему слову дизайна.

Но главным сюрпризом стало то, что они решили официально оформить свои отношения. По счастливому совпадению, день регистрации выпал на день выписки Кирюши из больницы.

Выйдя из клиники, Кирюша попал в атмосферу радости и веселья. Когда пришло его время поздравить родителей, он с улыбкой попросил:

— Братика или сестричку, а лучше обоих сразу!

Теперь правая ручка Кирюши ничем не отличалась от левой, и он мог аплодировать своим родителям, сколько захочет.

Женщина лишилась всего после развода с предателем… Но находка в ЧУЖОМ ПАЛЬТО и тайна внутри ВЕРНУЛИ ЕЙ ЖИЗНЬ!

0

«На что ты надеялась, глупая?» — Вера зажмурилась, словно это могло заставить слова мужа исчезнуть. Только что она вышла из зала суда, где завершился их бракоразводный процесс. Десять лет совместной жизни, десять лет каторжного труда ради семьи — и вот чем всё закончилось. Дом, который они строили вместе… или так ей казалось.

Когда-то они приняли решение: её зарплата будет главным источником средств для постройки дома, а Виктор, работающий на маленькой должности, займётся строительством. Он покупал материалы, нанимал рабочих, координировал процесс, пока она обеспечивала всё финансами. И вот спустя два года после того, как они въехали в этот дом, правда оказалась шокирующей: все чеки были оформлены не на него, а на его мать.

То есть, формально дом принадлежал свекрови, а не им. Судебное решение было однозначным: Вера уходила ни с чем. Когда она услышала это в зале суда, её первым порывом был смех — нервный, истеричный. Но потом он застрял в горле, когда она увидела Карину — любовницу Виктора, которая сидела рядом с ним, подтверждая причину развода.

— Когда-нибудь всё к тебе вернётся, Витя, — сказала Вера, глядя ему прямо в глаза. Её голос дрожал от ярости и обиды. — Ты сам ничего не можешь, не умеешь трудиться и содержать семью. А эта женщина… Она бросит тебя, как только поймёт, кто ты есть на самом деле.

— А я? — повернулась она к нему, стараясь сдерживать слёзы. — Ты обо мне не беспокойся. Я справлюсь.

Карина громко рассмеялась, будто это была какая-то комедия.

— Какая трогательная речь! Мы прямо растрогались. Обидно, да? Считала себя такой умной, а оказалась… так себе.

Вера резко развернулась и пошла к гардеробу. «Только не расплакаться. Только не показывать слабость», — твердила она про себя. Протянув номерок, она получила пальто и выбежала на улицу. Лишь добежав до парка, она остановилась, чтобы накинуть его. Но, взглянув на одежду, удивилась: это явно не её пальто. Оно даже отдалённо не напоминало её стиль. Машинально сунув руку в карман, она нащупала лист бумаги.

Развернув его, Вера прочитала:

«Мой милый, дорогой мой, прости меня. Прости, что оставляю тебя одного. Но жить в ожидании смерти просто невыносимо. Я очень люблю тебя. Я тебе не изменяла. Просто не хочу, чтобы ты видел, как я умираю. Прости и прощай».

Под текстом значился адрес: улица Лунная, дом 7, квартира 7. Больше никаких подробностей.

Вера задумалась. Кто эта женщина? Почему записка оказалась здесь? Может быть, она хотела, чтобы её муж узнал правду, но не смогла отдать её лично?

Решительно направившись обратно к зданию суда, Вера заметила, как от входа отъезжает автомобиль Виктора. «Отлично, не придётся сталкиваться», — подумала она.

Гардеробщица, увидев Веру, всплеснула руками:

— Ой, а я побежала за вами, но вас уже и след простыл! Простите, пожалуйста. Что-то я задумалась и перепутала.

— Ничего страшного, — ответила Вера, забирая своё пальто. — Скажите, а это пальто давно у вас висит?

— Давно. Всё никак рука не поднимается выбросить. Я помню эту пару. Такие красивые были. Видно, он её любил. И она его тоже. Почему развелись, так и не поняла. Он первый выбежал, а она долго в окно смотрела, плакала, потом ушла без пальто. Мы ждали, что вернётся, да не пришла.

Вера кивнула. Значит, её догадка была верной. Сжав записку в кармане, она твёрдо решила доставить её адресату. Чего бы ей это ни стоило.

Дома у подруги Юлии, где Вера временно жила, она рассказала о находке.

— И что теперь? — спросила Юлия, поправляя очки. — Ты же спину гнула все эти годы. Почему ничего не предприняла раньше?

— Юль, давай завтра об этом подумаем, — отмахнулась Вера. — Сегодня слишком много Виктора с его новой пассией.

— Ладно, не стоит он твоих переживаний. Давай о чём-нибудь другом.

Вера протянула записку:

— Вот, прочитай, а я расскажу, откуда она у меня.

Выслушав историю, Юлия покачала головой:

— Ты собираешься отнести послание по адресу?

— Да. Как думаешь, правильно ли это?

— С одной стороны, правильно. Но представь: он, возможно, уже женился. Женился, потому что думал, что его любимая изменяла ему. А тут такое известие. Где гарантия, что он не бросит новую жену и не побежит искать первую? А если той уже нет в живых?

Юлия замолчала, задумчиво глядя на подругу.

— Вижу, эта записка тебя зацепила. Тогда не мучайся — сходи. Ты же на отгулах сейчас?

— Да, до конца недели.

Ночью Вера спала плохо. Удивительно, но думала она не о Викторе и его предательстве, а о загадочной записке. Представляла, что женщина жива, и что она, Вера, поможет восстановить разрушенную семью. Воображала их встречу, их лица. Уснула только под утро и проспала.

«Наверное, тот мужчина уже на работе, — подумала она, — но я всё равно поеду. Может, хотя бы у соседей что-то узнаю».

Добираться пришлось далеко — на противоположный конец города. Дом оказался ухоженным, аккуратным.

Вера позвонила в нужную квартиру. Тишина. «Ну конечно, он на работе», — подумала она и хотела уже спуститься вниз, но соседняя дверь приоткрылась.

— С утра уже ходят, ходят, никакого покоя, — проворчал голос из-за двери.

Пожилая женщина удивлённо посмотрела на Веру.

— Вы к Максиму, что ли?

Вера быстро сориентировалась:

— Да, мне нужен Максим.

— Ишь, Максим… Нету его. Побежал, наверное, за очередной дозой. Да ты заходи.

Вера осторожно переступила порог квартиры.

— Иди на кухню, чай пить будем. Может, и этот Максим появится, — пригласила старушка. — Не могу только понять — сейчас-то он зачем тебе сдался? Годик бы назад — да, но сейчас…

— А с ним что-то не так? — осторожно спросила Вера.

— Не так. С тех самых пор, как Полина его бросила и уехала к родителям в свой город, так с ним всё и не так. Пьёт как сапожник почти каждый день. Скоро уж год будет.

— Как? Этого не может быть! — воскликнула Вера.

— А почему не может? Очень даже может. Он же всё для неё делал. Понимаешь? Вообще всё. И звезду с неба достал бы. Мы все думали, что и она его так любит. А она… Такому мужчине изменять! Да ещё и не скрывать этого, самой рассказывать…

В подъезде громко хлопнула входная дверь.

— О, это, наверное, Максим. Ты иди скорее, а то он быстро напьётся, — прошептала соседка, провожая Веру обеспокоенным взглядом.

Вера вышла из квартиры и столкнулась лицом к лицу с тем самым мужчиной. Он как раз собирался войти в свою дверь.

— Максим! — окликнула она его, стараясь говорить спокойно.

Он придержал дверь и посмотрел на неё — взгляд был тяжёлым, словно внутри него скрывалась пустота.

— Вы ко мне?

— Да. Постойте, мне нужно с вами поговорить. Это важно.

— О чём?

— О Полине.

Его лицо мгновенно закаменело.

— Нечего нам об этом разговаривать, — отрезал он и попытался захлопнуть дверь, но Вера успела ухватиться за ручку.

— Ошибаетесь, есть о чём!

Максим усмехнулся, отпустил дверь и вошёл внутрь квартиры, даже не оглянувшись. Вера замерла на мгновение, но потом решительно шагнула следом. «Нет, я добьюсь своего», — пронеслось в её голове.

Из глубины квартиры доносился звон бутылок. Она двинулась на звук и нашла его на кухне.

— Я же сказал, не о чем нам разговаривать, — буркнул он, не глядя на неё.

— А вам придётся меня выслушать, — твёрдо произнесла Вера.

— Слышать ничего не хочу об этой… стерве.

— Она не стерва, — перебила Вера.

— Понятно. Одна из её подружек решила потешиться? Что, не сложилось у неё с очередным хахалем, и она вас прислала?

— Я никогда в жизни не видела Полину. Не знакома с ней лично, — терпеливо объяснила Вера. — А вот вы, кажется, плохой муж, если поверили в то, что она вам изменяет.

Максим налил себе в стакан алкоголь, но Вера, чтобы опередить его, торопливо добавила:

— Вот, прочтите. Когда вы разводились, ваша жена была так расстроена, что забыла своё пальто в гардеробе суда. Мне по ошибке выдали его, а в кармане оказалась эта записка. Прочтите, сами всё поймёте. Возможно, она просто не смогла вам её отдать. Может быть, вы наговорили ей слишком много… жестоких слов.

Она протянула ему листок. Максим машинально взял его, пробежал глазами первые строки, и его лицо начало меняться.

— Если это шутка, я вас уничтожу, — холодно произнёс он.

Вера испугалась. А что, если это действительно фальшивка? Что, если Полина просто переписывала отрывки из книг ради практики каллиграфии? Но сейчас уже было поздно отступать.

Не говоря ни слова, Максим выскочил из комнаты, но через минуту вернулся с покрытым пылью телефоном. Он долго возился с зарядкой, пока экран наконец не загорелся.

— Чёрт, номер отключён, — пробормотал он.

Вера протянула свой телефон:

— Возьмите мой.

Он набрал номер, долго ждал ответа.

— Елена Сергеевна, где Полина?.. Что значит «поздно»? Что вы такое говорите? — его голос дрожал.

Женщина на другом конце провода что-то объясняла, а Максим всё больше бледнел.

— Нет, нет, этого не может быть! — выдохнул он, опуская телефон на стол.

Затем поднял глаза на Веру:

— Пожалуйста, уходите.

Вера молча встала и направилась к выходу. Она боялась, что услышит звук наливаемой жидкости, но в квартире царила тишина.

На площадке её ждала соседка.

— Ну что, поговорила? Не бойся, Полинка что-то натворила, да?

— Ничего она не натворила и не натворит, — тихо ответила Вера. — Она не изменяла вам. Болела она, потому и ушла, чтобы не мучить вас.

Соседка ахнула:

— Так почему же не возвращается?

— Не может вернуться. Умерла, — коротко ответила Вера и пошла вниз по лестнице.

Через полчаса из дома выбежал Максим. Он был выбрит, одет в чистую, элегантную одежду. Попытавшись завести машину, он понял, что аккумулятор разрядился, и вызвал такси.

Вера почти неделю пряталась от людей. Юлия пыталась вытянуть её на разговор:

— Вера, ты всегда была такой сильной, а теперь скисла.

— Юль, я справлюсь. Просто нужно время.

Через неделю она вернулась на работу. Коллеги молчали, что было ей только на руку. Параллельно она искала новое жильё, хотя Юлия и уговаривала её остаться.

Как-то вечером, раздеваясь в прихожей, она услышала голоса на кухне. Один из них принадлежал мужчине. Она уже хотела выйти, чтобы не мешать Юлии, но та сама появилась в прихожей.

— Ой, Вер! А я слышу какие-то звуки. Давай быстрее проходи, там гость к тебе!

— Ко мне? — удивилась Вера.

На кухне её ждал Максим.

— Здравствуйте, Вера. Извините за моё поведение тогда. Я пришёл поблагодарить вас.

Перед ней стоял совершенно другой человек — уверенный, опрятный, но в глазах всё ещё читалась боль.

Они долго разговаривали. Юлия ушла, а они даже не заметили, как за окном начало светать.

— Простите, совсем вас замучил своими разговорами, — сказал Максим, поднимаясь.

Уже у двери он спросил:

— А что, если я приглашу вас с Юлией на выходные на дачу? У меня день рождения, друзья хотят отметить моё «возвращение». Обратно вызову вам такси.

Прошло полгода.

— Макс, как мы Юльке с Павлом скажем? — спросила Вера, прижимаясь к его плечу.

— Они сами виноваты, что скрытничали. А теперь пусть объясняются, — усмехнулся он.

Сегодня они подали заявление в ЗАГС. Через десять минут позвонил Павел, друг Максима, и сообщил, что они с Юлией тоже решили пожениться.

— Вот и отлично. Поехали, а то обвинят нас во всём, — улыбнулась Вера.

Когда они вышли на улицу, Максим открыл дверь своей машины.

— Вера?

Она обернулась. На тротуаре стоял Виктор.

— Вера, нам нужно поговорить.

Виктор бросил злой взгляд на Максима. Тот усмехнулся и подошёл ближе.

— Я так понимаю, это тот самый строитель, который отнял у женщины жильё?

— Всё ясно, — процедил Виктор и зашагал прочь.

Вера улыбнулась.

— Поехали, а то обвинят нас во всём.

Дочь спела отцу песню, которую пела старушка в парке, и отец побледнел: где ты её услышала?

0

— Катя, давай прекратим спорить. Сколько можно? Я прошу тебя, пойдём со мной в магазин, и ты сама выберешь себе новые наушники, — предложил отец, стараясь говорить мягко.

Девочка сердито взглянула на него и упрямо села на скамейку.

— Никуда я не пойду и ничего выбирать не собираюсь. Иди сам и рассказывай всем, как ты бедного ребёнка обижаешь и как сломал мои наушники, — ответила она с вызовом.

Аркадий тяжело вздохнул:

— Катя, ну зачем ты всё так представляешь? Ведь понимаешь, что говоришь из обиды. Я извинился. Что тебе ещё нужно?

Катя метнула на него холодный взгляд.

— Мне нужны новые наушники, такие же, как были раньше. И я уж точно не пойду их выбирать, чтобы тебе жизнь облегчить.

Аркадий с досадой вздохнул и направился к магазину.

«Что-то я делаю не так, но что? Наверное, всё не так. Просто люблю свою Катеринку слишком сильно», — думал он.

С тех пор как не стало её матери, Аркадий позволял дочери почти всё. Катя до сих пор винила его в том, что они не успели её спасти. Тогда она была слишком мала, чтобы сообразить, что нужно делать, а он был на работе — как всегда, на работе.

Тоня в тот день зачем-то полезла на верхние полки встроенного шкафа. Табурет подломился, или она неудачно встала, и она упала. Ударилась головой и потеряла сознание. Катя была всего пятилетней. Всё, что она смогла, — позвонить отцу. А он был на совещании и перезвонил только через 20 минут, когда дочь уже не могла сдержать рыданий. Он вызвал скорую и сам помчался домой, но врачи сказали, что если бы чуть раньше…

Аркадий старался не думать об этом, но помнил, что Катя не знала всех деталей, которые рассказали ему врачи. Однако она была уверена: если бы отец не был так занят своей работой, мама осталась бы жива. А что он мог сделать? С самых юных лет Аркадий работал не покладая рук.

Когда его родители развелись, ему было всего 11. Он хотел остаться с матерью, но отец был непреклонен. Осмелиться пойти против его воли? Об этом и речи быть не могло. Аркадий поклялся себе, что как только сможет, то найдет свою маму. Но не смог. Возможно, отец тоже приложил к этому руку, ведь он никогда не хотел говорить о матери и на вопросы о ней просто отмалчивался. А потом и отец ушёл из жизни. Если бы не Тоня, Аркадий, вероятно, совсем потерял бы себя. Ему вдруг стало страшно — оставаться одному в этом мире.

Тоня была его светом — весёлая, добрая, лёгкая на подъём. Она всегда говорила, что однажды он обязательно найдёт свою маму, и Аркадий верил ей, потому что Тоня никогда не врала. Они поженились, и его жизнь преобразилась. Дела в банке сразу пошли в гору, но он старался не пропадать на работе ночами, потому что знал: дома его ждут.

А потом родилась Катюша. Он отчётливо помнил тот день, когда привёз её из роддома. Тоня развернула пелёнку, а он с трепетом смотрел на крошечное существо.

— Она такая маленькая, Тоня, как мы справимся? — спрашивал он.

Тоня смеялась, а Аркадий каждый раз, когда она туго пеленала малышку, чуть не плакал. Ему казалось, что бедняжка не выдержит такого. А через несколько минут после того, как её туго заворачивали, Катя уже размахивала руками, Аркадий смеялся:

— Молодец, дочка! Так держать!

Он был рядом, когда она сделала первый шаг, учил её произносить первую букву. А потом… Потом он не справился. Он начал бояться Катиного молчания, её вопросов, и в какой-то момент упустил её, потерял связь с ней. Нет, она хорошо училась, но учителя говорили, что она очень закрытая, что с её потенциалом можно было бы проявлять больше инициативы. Она могла и резко ответить. И это касалось не только сверстников — классный руководитель Кати высказала ему всё это накануне прямо в банке, напомнив о родительском собрании, которое он с лёгкостью забыл.

Учительница говорила, что ему нужно больше уделять времени дочери, и в этот момент Аркадий почувствовал раздражение. Ему хотелось просто выставить учительницу за дверь. Что она вообще знает о детях? Молодая, успешная, одетая, как будто из дорогих бутиков. И вот, сверкает глазами, обвиняя его во всех бедах.

Он вернулся домой в полном раздражении. Настроение было на нуле. Сначала разговор с учительницей, а теперь ещё и начальник службы безопасности, Гена, добавил проблем. Неделю назад тот сообщил, что обнаружил следы его матери. Оказалось, что она 10 лет назад попала в больницу в небольшом городке.

Аркадий хотел немедленно туда поехать, но Гена предложил дождаться его.

– Васильевич, сначала я сам туда съезжу, – сказал Гена. – Прошло 10 лет, и нет гарантий, что она там живёт. Я всё тихо разузнаю, а потом тебе сообщу. Тем более у тебя дочь на руках, есть за кого переживать. Жди новостей.

Аркадий согласился, но теперь Гена вернулся с пустыми руками: из документов у женщины был только паспорт, а где она жила до этого, неизвестно. Следов найти не удалось.

Когда он вошёл домой, Катя сидела на диване в наушниках и даже не обратила на него внимания. Он сдерживался, но в итоге вспыхнул:

– Катя, я пришёл домой.

Она приподняла один наушник.

– Что-то сказал?

– Здравствуй, дочь.

– Привет, – сухо ответила Катя и тут же вернула наушник на место.

Аркадий вскипел:

– Катя!

Она снова сдвинула наушник:

– Чего?

– Нам нужно серьёзно поговорить.

– Пап, я знаю, откуда берутся дети.

Девочка подкатила глаза и сняла наушники. Аркадий вдруг осознал, что не знает, с чего начать:

– Ты хамишь учителям в школе.

– Это неправда, – спокойно возразила она. – Я просто высказываю свою точку зрения. Если она не совпадает с мнением учительниц, это почему-то сразу считают грубостью.

Он растерялся, но продолжил:

– Катя, ты живёшь среди людей. Учителя работают ради твоего блага, я тоже стараюсь для тебя.

– Ой, да ладно, – прервала она. – Учителя за зарплату трудятся, а ты думаешь только о себе. Ты не слушаешь меня. Тебе важно, чтобы учителя не приставали к тебе, и чтобы всё выглядело прилично. Да, папочка?

Катя уже собиралась надеть наушники, но Аркадий сделал ошибку: схватил их и швырнул на пол.

– Ты должна меня выслушать!

Он посмотрел на её глаза и сразу понял, что только что сделал самую большую глупость в своей жизни.

– Пап, зачем ты так? – спокойно спросила она.

– Прости, дочка. У меня был ужасный день. – Он был готов извиняться. – Завтра куплю тебе самые лучшие наушники. Прости.

Но Катя уже встала:

– Мне не нужны наушники, – тихо произнесла она и ушла в свою комнату.

Аркадий чувствовал себя отвратительно. Он понимал, что всё это его вина. Он никогда не пытался по-настоящему поговорить с дочерью. Всё время уходило на работу, как будто он прятался там от реальной жизни. Работал до упаду, чтобы ни о чём не думать: ни о том, что Катя от него всё дальше, ни о том, что шансы найти мать с каждым годом уменьшаются, ни о том, что Тоня, самая дорогая женщина в его жизни, уже ушла навсегда.

Ночью Аркадий не мог уснуть. Что-то подсказывало ему, что и Катя не спит.
Наутро он заглянул в её комнату:

– Кать, может, сегодня сходим куда-нибудь? В кино или в парк?

Дочь удивлённо посмотрела на него. На мгновение показалось, что она обрадовалась, но тут же спряталась за маской безразличия:

– Да, давай. А как же твоя работа?

– Она подождёт, ничего с ней не случится за день.

Они сходили в кино, но это не помогло сблизиться. Оба сидели в темноте, уставившись на экран. После сеанса Аркадий хотел зайти в магазин и купить наушники, но Катя отказалась. Как только он ушёл, она достала из рюкзака пакет с пирожками, которые приготовила домработница Зина, и с наслаждением откусила кусочек.

С Зинаидой Карповной у Кати сложились самые добрые отношения. Правда, сегодня она тоже говорила странные вещи — что, мол, отцу тяжело, что его нужно понять и не расстраивать. Как будто её отцу есть дело до кого-то, в том числе и до своей дочери.

— Может, угостишь пирожком? — прозвучал незнакомый голос.

Катя повернула голову и увидела, что рядом на скамейку присела пожилая женщина с добродушными глазами. Катя с готовностью протянула ей булочку:

— Конечно, берите, пожалуйста.

— Спасибо тебе, милая, — поблагодарила женщина с улыбкой.

Катя с интересом посмотрела на незнакомку:

— У вас голос такой необычный…

Женщина тихонько рассмеялась:

— Когда-то он и впрямь был особенным. Я даже в самодеятельности участвовала, хотя почти ничего не помню о тех временах. А ещё мне кажется, что у меня был сын. Возможно, это просто сон, но я точно помню, как пела ему колыбельную, а он не хотел засыпать и всё просил спеть ещё раз.

Женщина заметила, как внимательно Катя на неё смотрит.

— Ой, не смотри так, я не сумасшедшая, просто… Однажды что-то произошло. Я оказалась в больнице, а когда пришла в себя — ничего не помню. Врач сказал, что меня сбила машина, а так как меня никто не разыскивал, значит, у меня нет никого. Вот я и думаю, что, возможно, ни сына, ни колыбельных на самом деле не было — только во сне.

Кате эти рассуждения показались логичными. Женщина выглядела бедно, но аккуратно.

— А какую колыбельную вы пели? — спросила Катя.

Женщина тихонько запела, и Катя заслушалась, прикрыв глаза.

— Мне пора, спасибо за угощение. — Женщина встала и, опираясь на трость, медленно пошла по аллее.

Через минуту подошёл отец. Он неуверенно положил перед Катей несколько пар наушников:

— Я не знал, какие тебе больше понравятся, и купил все.

Катя, ещё под впечатлением от песни, улыбнулась:

— Спасибо, теперь мне хватит надолго.

Аркадий выглядел растерянным: дочь ему улыбается, и он не знал, что ответить.

— Может, зайдём в кафе? — предложил он, заметив недоеденный пирожок.

Катя рассмеялась:

— Давай лучше просто погуляем. Ты же видишь, я уже пирожков наелась.

— Зина переживала, что я тебя голодной оставлю, — смущённо добавил Аркадий. Они пошли дальше, и Катя, не задумываясь, начала тихо мурлыкать мелодию, которую только что услышала.

Аркадий вдруг остановился, как вкопанный:

— Катя, откуда ты знаешь эту песню? — его лицо побледнело, и взгляд стал испуганным. — Эту песню мне когда-то пела мама. Больше я её нигде не слышал. Она исчезла.
— Ты говорил, что твоя мама умерла…

— Знаешь, возможно, я так говорил, чтобы не было лишних вопросов… Мы с ней потерялись. Это длинная история, и когда-нибудь я расскажу тебе всё.

— Тут одна женщина… только что ко мне подходила. Я её угостила пирожком, а она рассказала немного о себе. Она не помнит почти ничего после аварии, но говорит, что пела эту колыбельную своему сыну. А раз её никто не искал, она решила, что это был просто сон. Она пошла туда. — Катя указала направление.

— Бежим! — воскликнул Аркадий.

Они побежали по аллее. Через мгновение Катя заметила её, и женщина, услышав шаги, обернулась с удивлением. Аркадий остановился, его глаза наполнились слезами.

Катя молчала, наблюдая за сценой, а женщина внимательно смотрела на Аркадия.

— Мама… — прошептал Аркадий охрипшим голосом.

Женщина покачнулась, её глаза расширились.

— Аркаша… сыночек…

Это было последнее, что она успела произнести, перед тем как потеряла сознание. Аркадий подхватил её, чтобы не дать упасть.

— Катя, быстро звони Олегу! — крикнул он.

Олег был семейным врачом. Катя чётко выполнила все указания, и внезапно поняла, что ситуация слишком напоминает ту, давнюю… Но теперь они обязаны, просто обязаны спасти бабушку. Девочка села в машину скорой помощи, держа женщину за руку.

— Папа, а ты езжай за нами, — бросила она на прощание.

Аркадий с удивлением взглянул на дочь, слегка кивнул и пошёл к своей машине. В душе стало спокойно.

– Всё будет хорошо, – сказал он с уверенностью.

Через пару часов их наконец впустили в палату.

– Интересно, как стресс повлиял на мозг пациентки, – отметил врач. – Она вспомнила сразу всё. Пока возможна некоторая путаница в её сознании, ведь нужно, чтобы воспоминания и реальность соединились, но со временем всё стабилизируется.

***

Вскоре после этого Аркадий снова столкнулся с учительницей Кати в своём кабинете.
– Аркадий Васильевич, вы опять пропустили родительское собрание, – сказала она с мягкой улыбкой.

– Вы пришли меня отчитывать? – спросил он, приподнимая брови.

– Нет, что вы! Наоборот, я пришла поблагодарить. Катю просто не узнать! Как будто она избавилась от своего панциря. Оказалось, она невероятно отзывчивая и талантливая. Работать с такими детьми – одно удовольствие. Ваша дочь обладает огромным потенциалом.

– Это заслуга не только моя, – ответил Аркадий с улыбкой. – Бабушка тоже сыграла свою роль. Она у нас мудрая женщина. А как насчёт того, чтобы продолжить разговор в более приятной обстановке? Может, в ресторане?

Учительница смутилась, её лицо порозовело.

– Вы правда так считаете? – спросила она, слегка смутившись.

– Конечно. Вы очень интересная женщина, – сказал Аркадий уверенно. – Я хотел бы узнать вас лучше.

– Спасибо. Ну, если так будет удобнее, то да, можем продолжить в ресторане.

В тот вечер Катя с улыбкой слушала, как отец хвалил замечательных педагогов, которые трудятся в их школе.

– Пап, я не могу с тобой! В школе давно все знают, что наша классная влюблена в тебя. Она уже три года об этом говорит.

Аркадий был ошеломлён:

– Да ладно? Почему ты мне не рассказывала?

– А зачем? Ты же всегда занят и личной жизнью не занимаешься, – засмеялась Катя.

На мгновение он замолчал, а затем решительно добавил:

– Тем более пора заняться личной жизнью. Приглашу-ка я её на свидание.

Он вышел, а Катя и бабушка обменялись взглядами.

– Ну что, готовимся к свадьбе? – шутливо спросила бабушка.

Беглый заключённый в грозу ввалился в дом старушки. Но бабушка оказалась не простая

0

Анна Федоровна тяжко вздохнула, подставляя очередную кастрюлю.

— Вот напасть! И когда ж это прекратится? Дождь бесконечный. Там, в вышине что ли, кровля у Бога протекла?

И если во время предыдущего ненастья она расставляла лишь пару тазиков, то теперь пришлось разместить четыре плюс котелок.

— Лишь бы кровля не обрушилась, а то придавит и не отыщут меня!

Старушка по привычке осенила себя крестом, когда снаружи прогремел очередной небесный раскат.

— Ох, господи! Что же творится? Этак лет двадцать не случалось такой бури!

Анна Федоровна давненько привыкла вести беседу с самой собой да с котом, хотя кот в разговор не вступал. Он испуганно восседал на печи, оттуда сверкая очами.

— Что, боязно тебе? Не трусь, от грозы мы с тобой уж точно не сгинем.

Едва она завершила фразу, дверь распахнулась, и на пороге возник мужской силуэт. Бабуля вскрикнула и отпрянула.
— Не пугайся, матушка. Я с миром.

— Ну, коли с миром, проходи.

Незнакомец сделал несколько шагов и буквально рухнул на табурет.

— Мне бы попить.

Она зачерпнула и подала ему деревянный ковш с яблочным квасом из дубовой бочки. Мужчина жадно осушил его, поставил ковш.

— Вы не бойтесь меня. Так уж вышло, что мне довелось спасаться бегством, чтоб доказать свою правоту. Только вот дальше бежать я пока не в силах. Ранили меня. Нельзя ли у вас в погребке или на чердаке передохнуть малость?

Анна Федоровна приблизилась, внимательно оглядела беглеца.

— Ну, коли правду говоришь, то можно. А коли лжешь — Бог тебя покарает.

Она направилась в глубину жилища.

— Вот, за этой дверью пустая комната. Располагайся, — и старушка удалилась.

Николай опустился на ложе. В голове гудело, в глазах мутилось. Он отодвинул руку от робы — весь бок был бурого оттенка.

— Чтоб тебя!

С трудом стянув с себя грубое облачение, он просто рухнул поверх покрывала. Ощущал, будто не засыпает, а куда-то уплывает, пытается остановиться, но не в силах.

Как только Николай отключился, в горницу вошла хозяйка с тазом. Окинув его взглядом, покачала головой, омыла рану, убедившись, что она сквозная, после чего намазала каким-то снадобьем.

– Ну, спи. Сейчас это тебе необходимо.

Николай пробудился оттого, что солнце било в лицо, а о вчерашнем ненастье ничего не напоминало. Он даже не сразу вспомнил, где находится и как сюда попал. Когда память вернулась, он попытался подняться. Боль пронзила бок, и тотчас, словно по мановению волшебной палочки, дверь отворилась, и в комнату вошла старушка.

– Очнулся! Вот и славно. Ты не вставай резко, полегоньку. Нельзя тебе, рана ещё свежая.

— Бабуль, сколько я проспал? Часов восемь?

Она рассмеялась.

— Сутки с гаком! Может, поесть желаешь?

Николай не просто хотел есть — он сейчас умял бы всё, что попалось бы на глаза.

– Ещё как!

– Ну, пойдём потихоньку.

Он последовал за ней. К его изумлению, боль была куда слабее, чем он предполагал.

Бабуля накрыла стол, поставила перед Николаем объёмную миску наваристых щей и горшочек сметаны, отрезала каравая. Он с сожалением взглянул на небольшой чугунок, из которого ему зачерпнули щи. Хозяйка усмехнулась:

– Ты это… Всё не одолеешь. А коли одолеешь, так у меня ещё картошечка в печи томится.

Он торопливо черпал ложкой. Она сказала:

– Меня Анной Федоровной зовут, а тебя как?

– Николай.

– Любопытно.

Где-то на полпути к дну миски он почувствовал, что наелся до отвала, но по инерции ещё отправлял ложку в рот. Бабуля примостилась напротив:

– Ну что, Николай, теперь поведай свою историю.

Он отодвинул миску, и Анна Федоровна тотчас поставила перед ним кружку:

– Выпей. Не сладко, но для тебя сейчас жизненно важно.

Он понюхал отвар, поморщился, но отхлебнул, и мысли даже не мелькнуло, что старушка может ему навредить.

– Да и рассказывать особо нечего. Было у меня всё: и кров, и семейство, и достаток. А в один миг супруга решила, что я ей не нужен, а вот мои деньги весьма пригодились бы. Ночью она с любовником случайно… надеюсь, что случайно, сбили человека и скрылись. А после она дала показания, будто видела, как я ночью вернулся на машине, и как следы заметал. Её любовник — журналист, везде у него знакомые. За сутки меня осудили, и я три месяца отсидел. Дольше нельзя было там оставаться. Нужно отыскать одного человека, который мне наверняка поможет, даже не мне, а правде. Только вот улизнуть-то улизнул, а как подступиться к нему — пока не знаю.

– Что ж, если всё так, как ты описываешь, то всё наладится.

– Эх, Анна Федоровна, мне бы вашу уверенность! Я ведь тоже не из простых был: полагал, раз у меня капитал, то больше ничего и не требуется, все будут меня ценить и уважать. А как пришла беда — так все отвернулись. И ладно бы за дело, а то ведь просто так.

Хозяйка поднялась, убрала посуду и извлекла потрепанную колоду. Он с удивлением наблюдал, как она их раскладывает и что-то бормочет себе под нос. Наконец, собрала карты в стопку.

– Через три дня тебе нужно отправляться. Если выедешь, когда я скажу, то доберешься до своего приятеля.

Николай никогда не верил ни в гадания, ни в экстрасенсов. А она все раскладывала карты.
Потом еще, еще и только после заговорила:

– Появился ты на свет вдалеке отсюда, был единственным ребенком. Твои родители живы, обитают там далеко, всё смотрят на дорогу со слезами. Всё сына ждут. А сын не спешит, и не потому, что в заключении, а и раньше не особо торопился.

Николай смотрел на нее и осознавал, что ему невероятно стыдно — всё было именно так. Он отправлял родителям деньги, а сам навещал их в последний раз года три назад.

– Супруга у тебя красавица, только обманщица жуткая. Много мужчин у нее всегда было: и до тебя, и при тебе. А еще от ребенка она избавилась. Мог бы у тебя сын быть, но вот не захотела она его рожать.

Он сидел, словно пораженный молнией. А ведь подозревал, но Света сказала ему, что это небольшое недомогание по женской части, поэтому пару недель она поживет в гостевой комнате. И в клинику она тогда подозрительно часто ездила и даже оставалась там на несколько дней. В общем, ему бы тогда всё разузнать, а он отстранился.

– А друг твой переживает, и ищет тебя, и у него уже были. Поможет он тебе, выручит, даже не вспомнит про обиду, которую ты ему причинил, ему и его семье.

Николай едва не упал со стула.

Ну, допустим, бабушка — неплохой психолог. Но откуда она знает, что ради Светки он бросил сестру своего друга, Ларису, с которой встречался? И та уехала куда-то? Они тогда с другом сильно поссорились, даже подрались, но потом помирились.

Николай всегда думал, что именно Лариса, сестра друга, настояла на примирении. Бабуля сложила карты, он выдохнул.

– Невероятно!

Она звонко рассмеялась.

– А ты как думал? Раньше я считалась лучшей гадалкой в регионе. А теперь… А теперь я больше не гадаю, не хочу. Очень тяжело видеть чужие судьбы, и ведь люди очень редко приходят гадать, когда у них всё хорошо. А вот когда уже край, когда всё плохо, то да. Сам понимаешь, когда человек обращается к тебе, что там можно увидеть? Чаще всего — финал.

На улице загрохотало.

– Да что ж такое! Всю неделю грозы! Когда уже прекратится это бедствие?

Кот привычно вскочил на печку и устроился, а Николай с удивлением наблюдал, как хозяйка расставляет тазики. Было заметно, что она точно знает, где будет протекать вода. Так и вышло: под веселый перезвон капель, под раскаты грома, они продолжили вечер.

– В деревне почти никого не осталось. Раньше, когда горожане приезжали ко мне, я могла попросить прислать работников. А сейчас и просить некого. Каждый раз думаю, что случится раньше – я уйду или потолок обрушится.

Спустя три дня Николай окреп в деревне. Новых лиц не появлялось, лишь однажды проехал местный автомагазин. Ранним утром хозяйка разбудила его затемно:

– Пора тебе идти, Коля. Сюда приедут тебя искать.

Он легко поднялся, обнял Анну Федоровну:

– Мы обязательно увидимся. Спасибо вам!

– Иди уже, а то я от таких прощаний весь день буду плакать. Встретимся, я уверена.

Она объяснила, как пройти через огород к станции, сесть на автобус или лучше на электричку, и долго смотрела в предрассветную тьму, куда он ушел.

– Что за напасть! Какое лето нынче выдалось?

Пришлось освобождать ёмкости, в которых Анна Федоровна носила воду из колодца. Она наблюдала, как на потолке появляются новые разводы. Да, крыша рухнет скорее.

Ливень прекратился так же внезапно, как начался. Вообще, этим летом погода и впрямь была как в тропиках: утром – зной, потом – ливень, и снова – тепло.

Анна Федоровна собрала тазы, вылила воду, понесла ведра во двор. Вышла на крыльцо и застыла: к дому приближался большой автомобиль. Анна Федоровна таких никогда не видела – вроде грузовик, но сверху какая-то конструкция, похожая на корзину. За ним ехала еще одна машина – легковая, но тоже крупная.

– Неужели война?

Анна Федоровна перекрестилась. Обе машины остановились. Теперь она видела, что в кузове первой лежат доски, какие-то большие упаковки, что-то алое, напоминающее шифер, но явно не он. Из второй машины вышел Николай.

Анна выронила ведро, направилась к своему постояльцу.

– Здравствуйте, Анна Федоровна! Я же говорил, что мы скоро увидимся.

– Ну, не так уж и скоро – уже три месяца прошло.

– Тут от меня мало зависело, меня снова арестовали, пока друг разбирался. Правда, всего на месяц, пока суды да прочее. А я не один к вам.

Он вернулся к машине, открыл дверь, оттуда вышла молодая женщина, застенчиво улыбнулась:

– Здравствуйте.

Ужинать решили на воздухе. Лариса, Анна Федоровна и Николай приготовили три огромных кастрюли еды на всех. Пока Лариса сервировала стол, Анна Федоровна разложила карты. Коля присел рядом:

– Что они показывают?

– Говорят, Коль, что ты поступил верно, вернувшись в прошлое и исправив ошибку. Именно из-за твоей жестокости всё пошло наперекосяк. Только вот… — Он испуганно взглянул на старушку. — Ты жениться собираешься?

– Да хоть сейчас, только боюсь, что она меня отвергнет.

– Не отвергнет, ведь малышу без папы не годится появляться на свет.

Коля уставился на улыбающуюся Ларису. После ужина, когда Анна Федоровна уже спала, рабочие тоже улеглись, Лариса и Николай устроились на ночлег в машине.

– Лар, как ты смотришь на то, чтобы связать судьбу с бывшим заключенным?
Она удивленно посмотрела на него, но Николай изучал небосвод, как только что делала она.

– Это что, ты мне так оригинально предложение делаешь?

— Ну да.

– Ну, не знаю… Перспектива так себе: буду воспитывать кучу детей, а муж – по тюрьмам. — Она притворно тяжело вздохнула и повернулась к звездам.

Николай резко вскочил, так что лоб чуть не расшиб, а Лариса рассмеялась:

– Да, конечно, да! Я этих слов ждала столько времени. Правда, думала, что всё чинно будет: с кольцом и цветами.

– Даст Бог, Фёдоровна меня не убьёт. — Николай выскочил на улицу, осмотрелся, выломал у бабули в палисаднике лилию и бегом вернулся в машину:

– Вот цветы! А кольцо в городе будет. И ещё, Лар, съездим к моим родителям.

– Конечно, съездим.

Анна Федоровна, всё это наблюдавшая из летнего домика, вздохнула и улыбнулась:

– Вот и хорошо, вот теперь всё правильно.

Муж получил бизнес тестя и в себя поверил. Гулял от жены, давал ей пощёчины. Жена решила проучить мужа

0

День в офисе начался как обычно. Кто-то пил кофе, кто-то уже с нетерпением поглядывал на часы, подсчитывая, сколько времени осталось высидеть на работе, а кто-то принялся за дело, чтобы выделиться перед начальством. К слову, руководителем компании был Юрий Тимофеевич — молодой и наглый парнишка, которого откровенно недолюбливали подчиненные, и за глаза придумывали новые обидные прозвища.

— Ну что, наш стручок сегодня уже успел пару миллионов заработать?

— Да куда ему? Хоть бы имеющиеся не разбазарил! — смеялись в курилке девушки из офиса.

Такое отношение к мужчине было вызвано не только его поведением, но еще и тем, что свою должность он получил благодаря женитьбе на дочери владельца компании. Тестю в свое время пришлось трудоустроить зятя, хотя первоначально он вообще был против его женитьбы на своей дочери.

Хоть все в компании понимали, как была построена карьера Юры, они молчали, так как каждому была дорога своя должность и стабильная зарплата. Кроме того, возражения против начальства никогда ни до чего хорошего не доводили, а молодой паренек, хоть ему и действительно выпал счастливый билет, был целеустремлённым, хитрым и пронырливым. Он во всем пытался искать для себя выгоду. Так, он старался заключать контракты на максимально выгодных условиях для фирмы, да только непонятно почему, но это не приводило к росту прибыли.

Юрий понимал, почему так происходит. Ведь он занял руководящую должность «по блату», тогда как раньше только указания выполнял. Не было у него навыков ведения бизнеса. Думалось ему, пока тесть был жив, что это проще, чем оказалось потом.

Леонид Давидович много лет назад создал фирму, но потерял здоровье, поднимая бизнес с нуля, и несколько лет назад он умер, отдав всего себя своему детищу. Пока тесть был жив, Юра вел себя неприметно и подчинялся указаниям начальства, но с уходом на вечный покой Леонида Давидовича воспрял, стал вести себя иначе. А когда занял место руководителя фирмы на правах родственника, то и вовсе новое положение вскружило ему голову. И если бы только тесть знал, в чьи руки передает свой бизнес, который открыл в лихие 90-е и поднял с нуля…

Старик положил на плаху процветания свою жизнь. В компании у него все было налажено, система работала превосходно, а вот Юра накопил задолженности по заработной плате, понизил доходность, но особо по этому поводу не волновался. Слишком уж легко досталось ему щедрое наследство.

Ненадежным преемником Юрий оказался не только в бизнесе. В личной жизни он тоже вел нечестную игру, изменял супруге, причем регулярно. Даша ничего об этом не знала, но чувствовало женское сердце: что-то не так. Юра, однако, не особо спешил прислушиваться к ее словам. Он дурманил разум супруги отговорками о том, что у него вечные переговоры и вообще много работы.

В один из дней в офисе появилась новая сотрудница уборщица, которую звали Зинаида. Обычно персонал такого уровня никто не замечает. Уборщики помещений — серые мышки, которые выполняют черную работу. О Зине так сказать было нельзя. Эту молодую девушку жизнь изрядно потрепала, взглянуть без сожаления на нее было невозможно. Ожоги на половину лица просто шокировали.

Иногда чей-то взгляд слишком долго задерживался на девушке, тогда возникала общая неловкость. Работники офиса брезгливо выходили из кабинетов, когда Зина приходила наводить порядок. Некоторые симпатичные девушки будто стеснялись своей красоты в присутствии Зины, некоторые её жалели, некоторые откровенно презирали. Кроме того, девушка была еще и немая.

Заместитель по кадрам, принимая ее, одобрил кандидатуру на вакансию не глядя, так как незадолго до этого ему позвонила Даша, жена директора Юрия, и попросила принять эту девушку на работу. Благо вакансия оказалась свободной. Так Зина начала свою скромную карьеру в компании, где над ней, не стыдясь, часто посмеивались. Она никогда ничего не отвечала. Так и работала, выполняя свои обязанности, опустив голову и потупив взгляд.

Для Юрия Тимофеевича такие персонажи были пустым местом. Однажды его взгляд упал на неприметную фигуру Зины.

«Очередная дурнушка», — подумал он.

Со временем в компании поползли слухи о том, что уборщица задерживается допоздна, буквально вылизывает кабинет директора. Юрию это даже поначалу польстило. Он подумал, что девушка в него тайно влюблена. А так как он был видный парень, на него часто заглядывались новенькие молодые сотрудницы офиса. Зная, что он большой начальник, некоторые из них в мечтах получить более высокое положение сближались с Юрием. И он действительно обещал красоткам с три короба, а, получив желаемое, просто увольнял. У Юрия и по отношению к техничке иногда мелькало желание поразвлечься с ней.

— Такой вот чуды в моей коллекции ещё не было, — с ухмылкой говорил он сам себе.

Однако, Зина хоть и проводила в кабинете начальника больше времени, чем требовали ее обязанности, о повышении зарплаты не просила. В офисе никак не хотели оставить эту тему. Вслед за слухами о длительном пребывании уборщицы в кабинете Юры, пошли обсуждения о том, откуда же у Зинки такое рвение, и не хочет ли она выслужиться.

— Ох, смотри-ка, трудится она! Не знает, видимо, что у нашего Юрца надбавки не выпросишь…

— Да, дела на фирме сейчас в упадке, — трепали злые языки в офисе.

Чтобы разобраться с ситуацией, Юрий Тимофеевич решил попробовать поговорить с уборщицей, но так от нее ничего и не добился, махнул рукой и уже позабыл о случившемся.

Однажды утром он заметил, что бумаги на столе лежат не так, как он их оставил вечером. Это заставило Юрия насторожиться. Недолго думая, он решил провести для Зины небольшую проверку, установив своеобразный маячок на стопку с документами — пепельницу, запомнив, в каком положении она стояла. На следующее утро все подтвердилось — кто-то рылся в документах, а пепельница оказалась сдвинутой.

— Но кто это может быть? Почему? Что ей надо? — разговаривая сам с собой и нервно ходя по кабинету, задавал один и тот же вопрос Юрий, так и не определив, в чем дело.

В этот же день он установил камеры, чтобы проследить, что же происходит в кабинете в его отсутствие. Примчавшись на следующее утро на работу, он присел на краешек стула и с нетерпением включил видеозапись. Каково же было удивление Юрия, когда он увидел, что в его кабинете по вечерам смело хозяйничает дурнушка Зина.

Весь день Юрий не находил себе места . Его разрывало от желания сразу же вызвать Зинку и сообщить о том, что он все знает. Его останавливало только то, что он знал о ее недуге. Как только он представлял, что поставит ее перед фактом, что все знает, и задаст ей вопросы о том, что она делала в его кабинете, не сможет получить ответ, так как девушка немая.

Он так хотел докопаться до правды, что в конце дня в его голове возник коварный план о том, чтобы поймать девушку с поличным. Сделав лишь вид, что уходит домой, Юрий остался в подсобке, дожидаясь, когда все разойдутся, а Зина начнет темные дела в его кабинете. Он предвкушал, как поймает наглую уборщицу и предъявит ей обвинение.

— Ну что, попалась, шпионка?! — ворвавшись в кабинет, проорал начальник.

Юра совсем не ожидал увидеть то, что произошло в следующую секунду. Зинаида даже не вздрогнула, а лишь улыбнулась. В голове парня промелькнул миллион разных мыслей. Он не знал, что делать дальше, а сам выбирал из множества вариантов — вызвать охрану или самому её скрутить. Наверняка ведь конкуренты подослали тварину, чтобы лазила по документам!

Но потом что? Как доказать ее вину? Ведь она особо ничего не сделала…

Пока он стоял у двери, раскрасневшийся и вспотевший, Зина медленно погладила свои волосы, а потом сняла их. Глаза Юрия расширились. Он никак не мог представить такого исхода. Парик упал на пол, а в следующую секунду Зина стерла грим, имитирующий шрамы на лице. Парень и представить не мог, что за всем этим будет скрываться его супруга.

— Ну что, пройдоха? Фирму решил по миру пустить? Не удастся тебе разбазарить всё, что создал мой отец!

Юра стоял в недоумении, даже не представляя, как сейчас будет оправдываться. В одну секунду он из обвинителя превратился в обвиняемого. Даша застала его врасплох и не только тем, что сегодняшняя Зина оказалось не тем, за кого себя выдавала. В голове Юры никак не могло улечься то, что скромница Даша, оказывается, умна и сообразительна. Его ошарашили и смелость, и умение обдурить его так, чтобы он ни о чем не догадался. Ведь вся его жизнь фарс, он стольких людей обманул, тестю смог мозги запудрить и его дочку на себе женить… А как он мастерски ей изменял! За годы обмана Юра настолько привык к тому, что ему верят, привык к тому, что его дела могут оставаться безнаказанными…

Тем временем супруга продолжала:

— Я забрала и заменила документацию. Теперь все контракты у меня. Не думай, что сможешь так просто отмыться. Доказательства твоей вины налицо…

— Даша, я все объясню, — заикаясь, забормотал Юрий.

— Ничего не нужно объяснять. Все, что мне от тебя нужно, чтобы ты уволился!

— Даже и не думай! А если ты… — начал кричать Юра.

— А если ты не уволишься, — прервала его Даша, — то с позором вылетишь на совете директоров!

Юра был взбешен. Теперь он больше не собирался оправдываться. Теперь он увидел в лице жены достойную соперницу, которую, однако, надо убрать. Кажется, он был готов совершить все, чтобы только спасти свою шкуру. Его глаза налились кровью, а руки сжались в кулаки. Он уже двинулся в сторону супруги, но в кабинет ворвалась охрана.

Даша подготовилась основательно. Она захватила с собой тревожную кнопку, бросив ее в карман. Не успев добраться до супруги, Юрий уже лежал на полу своего офиса, скрученный по рукам и ногам. Теперь его одолевали совершенно другие мысли.

Он даже испытывал сожаление. Но только не о том, что мог бы жить честно и иметь все то, что имел до сегодняшнего вечера. И не о том, что так подло проявил себя перед людьми, которые ему доверяли. И даже не о том, что искалечил Даше судьбу, и, возможно, убил в ней доверие к мужчинам. Он лежал на полу, упершись щекой в кафель, и жалел о том, что не был более осторожен, обманывая супругу. Даже в этот момент, когда Юрий был полностью поражен, он все еще думал, как можно вернуться на насиженное теплое место.

Хотя Даше было только 25, к ее природной привлекательности прилагался еще и острый ум. В свое время она получила хорошее воспитание и с отличием окончила ВУЗ. Даша выросла без матери, которая умерла, когда девочке было пять. Ей не хватало материнской заботы и любви. Может, именно из-за этого в течение долгого времени она никак не могла встретить свою любовь, пока не познакомилась с обворожительным и приятным парнем, который буквально вскружил девушке голову, проявляя ту самую желанную заботу и внимание.

По словам Юры, он вырос в детском доме, преодолел трудное детство. Это было манипуляцией на чувствах, чего девушка в силу неопытности молодого возраста вовремя не поняла. На самом деле родители парня были пьяницами. Даша почти сразу же влюбилась, а уже через полгода приняла предложение руки и сердца.

Хоть отец и был против, но, видя, что дочь живет в браке, он смирился, надеясь, что в молодой семье все складывается гладко. Юрий же «держал лицо» до смерти тестя — и не только на фирме, но еще и с супругой. До этого интрижки на стороне у него, разумеется, тоже были, но совсем слетел с катушек он лишь только после ухода Леонида Давидовича. Запах женских духов на своей рубашке он объяснял тем, что работает в женском коллективе, а раз жена ему верит, то поверит и тому, что на одежде случайно появились женские волосы…

Шло время, и Юра уже даже позволял себе засосы на шее. Но только не знал он, что Даша — это не скромная простушка, которая будет вечно терпеть и смиряться, а самодостаточная, сильная женщина, которая в какой-то момент захочет проучить наглеца. Истосковавшись по чистым человеческим взаимоотношениям, по-честному мужчине, о котором она всегда мечтала, Даша начала разрабатывать план о том, как вывести подлеца, работающего на несколько фронтов, на чистую воду.

Окончательно грезы спали, когда девушка поняла, что Юрец женился на ней лишь из-за состояния отца и возможности продвижения по карьерной лестнице. Любви к своей супруге он, естественно, никогда не испытывал, если он вообще был способен на такое чувство. В какой-то момент, правда, Даша была готова терпеть эту всю жизнь, настолько морально подмял ее под себя супруг.

У Юрия была одна любимая фраза: «В доме главный должен быть мужчина». Ей он иногда даже отвешивал крепкую пощечину. Очередная подобная ссора стала для Даши последней каплей. Силы ей придало то, что она не хотела, чтобы фирма отца, так тяжело поднятая им, стала банкротом.

Даша подготовилась основательно. Обратилась к бывшему однокласснику, который работал гримером. Он помог ей преобразиться, сымитировав на лице шрам, и даже помог подобрать парик. Когда Даша увидела себя в новом образе, даже сама поразилась, насколько все получилось реалистично. Что называется, мать родная не узнает.

Она несколько раз почти была под угрозой провала, но второго шанса для такого точно уже не было бы. Если бы Юрий рассекретил Дашу раньше, она не успела бы подменить все документы. Тогда фирма отца была бы безвозвратно потеряна, а ее законная наследница осталось бы ни с чем.

Даше было сложно оставаться в одном доме с подлецом. Делая вид, что она ничего не знает…

Юрий, конечно же, был с позором уволен, а следом получил бумаги о разводе. Даша по закону стала владелицей фирмы, да и на личном фронте у нее все стало налаживаться. Парень гример позвал на свидание. К тому времени, как Даша с ним встретилась, он овдовел. У него, как оказалось была сложная судьба. Супруга, будучи беременной, погибла в ДТП.

Даше удалось возродить фирму. Её вдохновляло, что она дала компании второе дыхание. Иногда, возвращаясь домой, она с теплыми воспоминаниями об отце думала, что ему понравилось бы, как дочь руководит бизнесом.

Её взаимоотношения с новым мужчиной быстро развивались. Набравшись опыта в своем первом браке, Даша уже понимала, где можно верить человеку, а где стоит держать его на расстоянии. Её нынешний избранник не оставлял места для сомнений. Он показывал возлюбленной совершенно другое отношение.

Девушка довольно быстро оправилась от неудачного брака, а в один из дней сообщила своему возлюбленному, что ждет появления на свет их общего ребенка.

В коридоре женской поликлиники на скамье сидела пожилая женщина. Рядом с ней сидела щуплая девочка, лет 15 – ти, в короткой юбке, из под которой торчали острые коленки.

0

В коридоре женской поликлиники на скамье сидела пожилая женщина. Рядом с ней сидела щуплая девочка, лет 15 – ти, в короткой юбке, из под которой торчали острые коленки. Бабушка привела внучку на аборт.
Бабушка всё время тяжело вздыхала. Внучка с испуганным взглядом озиралась по сторонам. Рядом с ней стоял пакет. Подошла девушка, лет 30, и присела рядом.
– Вы в этот кабинет?
– Да.. А скажите, это не больно?
– Неприятно, конечно, но там обезболят. Главное, что это быстро, минут 5 от силы, если срок маленький. Так говорят, я первый раз тут. Я и сама боюсь, если честно. И умом понимаю, ведь ребёнок ни в чём не виноват..
– Господи, вот же угораздило.. Понимаете, это моя внучка, учится в 9 – ом классе, и парень её обманул, бросил.. А она беременная. Он знать ничего не хочет про ребёнка. А нам что делать? Ей же школу надо закончить.. Родителей нет у неё, я сама её вырастила..Ох, горе – то какое..
– Ба, да хватит тебе уже, не рви мне сердце, и так тяжело.. Вон девушка сказала же, что не больно будет, раз, и всё..
– Ох, внуч, там же ребёнок у тебя, живой, а ты раз и всё..Дитё не виновато ни в чём, правильно девушка сказала. Знаешь что, вставай, пошли, ничего, вырастим. В войну вон рожали, и ничего. Справимся. И Петька твой не нужен, отец называется.. Вставай, бери пакет, пошли домой, нечего нам тут делать.
Девочка будто этого и ждала. Схватила пакет и пошла к выходу, бабушка вышла следом. Девушка, сидящая на скамье, улыбнулась, глядя им вслед, думая о чём – то своём..
Двадцать лет спустя
– Мама, я люблю его, у нас всё серьёзно, уж поверь! Дима хороший парень, у него большое будущее!
– Ну какое там будущее, если вы поженитесь.. Закончите универ, а там видно будет!
– Мам, нам по 20 лет уже, не маленькие. Свадьба учёбе не помешает, тем более, мы не будем тратить деньги, распишемся и всё, зачем нам эти условности. Поужинаем в ресторане с родителями Димы и его бабушкой и всё, с друзьями мы сами потом отметим. Дима бабушку очень любит, она его вырастила.
– Ох, Машка, ну чего не сделаешь ради любимой дочери! Надо же нам познакомиться с родителями Димы, сватами будем, как – никак..
– Пригласи их в гости, мам..
– Здравствуйте, проходите! Я Машина мама, Юлия. Садитесь за стол..
Глядя на Димину бабушку, Юле показалось, что она её где-то уже видела. Мама Димы, Аня, была очень молодой, выглядела чуть старше сына. В разговоре выяснилось, что родила она его в 16 лет, от одноклассника, который сначала отказывался от ребёнка, а потом вынужден был жениться на Ане, чтобы не сесть в тюрьму. На бумаге только они муж и жена были, не жили вместе, а потом и развелись.
– Вы знаете, Юля, стыдно признаться, но мы же хотели избавиться сначала от Димочки.. Анька ведь соплячка ещё была, какая с неё мать.. Родителей у неё не было, мать померла молодая ещё, а отец в тюрьме сгинул. Я её одна растила. И тут в подоле принесла.. Ну куда рожать, кому?
Когда пришли уже в больницу, ждали очереди на процедуру эту, девушка одна подошла. Тоже на аборт. Говорит, дети не виноваты ни в чём, и меня будто по лбу стукнули, разве ж можно дитя убивать невинного.. Это знак свыше был, чтобы остановились, и Димку сберегли.
Девушку ту сам Бог послал, видимо. Мы с Анькой ушли из больницы домой. До последнего она ходила в школу, закончила 9 классов, а больше нам и не надо было. Родился Дима, я с ним сидела, а Аня ходила в училище, выучилась на кондитера. Петька, отец Димкин, никак не помогал, и его родители тоже.
Ничего, справились. Анька потом за хорошего человека замуж вышла, дочку ещё родила. Печёт теперь торты на заказ, и неплохо зарабатывает. Вы не переживайте, если Дима с Машей поженятся, им есть где жить, квартиру им свою отдам, а сама к Ане переберусь. Вот такая история у нас.
Юля не верила своим ушам. Это были те самые бабушка с внучкой, которые ушли из больницы. Ведь благодаря им, она решилась оставить ребёнка, её любимую Машку..
После разговора с бабушкой тогда, ей вдруг стало спокойно, она поняла, что надо рожать, всё будет хорошо. Ребёнок был от женатого мужчины, который был её первой любовью. Жизнь развела их в разные стороны, и когда они вновь встретились, то он был уже женат. Только один раз у них была встреча, после которой она поняла, что беременна.
Семью ему она разбивать не хотела, о ребёнке ничего не сказала, решив, что не имеет права рожать, портить жизнь и себе и ребёнку.
Решившись на аборт, Юля уговаривала себя, что так будет лучше. Но бабушка с внучкой за 5 минут поменяли её мышление на эту тему. Если уж они справятся, то она и подавно. Она решила, что это знак свыше.
Юля ушла из больницы, вслед за ними. Беременность и роды прошли хорошо, родилась её единственная дочурка, самый любимый человек на Земле.
И вот их снова свела судьба. Только теперь по радостному поводу. Дети, которых могло не быть, собираются пожениться. Это-ли не знак судьбы?
Часто люди получают знаки свыше. Кто-то прислушивается, кто-то нет. Иногда бывает достаточно 5 минут, чтобы изменить свою жизнь. Например, решение оставить ребёнка, которого не хотели, не ждали. А потом жизни не представляют без этого ребёнка, и с ужасом думают, что его могло и не быть..
Всякое в жизни бывает, но если вы чувствуете, что совершаете ошибку, не спешите, ведь иногда 5 минут многое решают..

Бабулю пихнули в ледяную реку, её нашёл мальчуган, который шёл из школы

0

Десятилетний Гриша торопился домой из школы. Мама строго наказала не задерживаться. Ночью у них отелилась корова, и Людмила Сергеевна весь день провела возле Зорьки и новорождённого телёнка.

Грише предстояло разогреть обед, помыть посуду и заняться уроками. Но его гнала домой не забота о домашних делах, а желание увидеть малыша. Новорождённые бычки такие милые, нежные, так забавно пьют молоко из бутылочки – как можно пропустить такое чудо?
Он весело подпрыгивал, шагая вдоль реки, где лёд уже полностью сошёл, и молодая травка кудрявила берега. Подойдя ближе, мальчик заметил пожилую женщину, мокрую с головы до ног, дрожащую от холода и заливавшуюся слезами.

— Здравствуйте! Что случилось? — спросил он и увидел, что рядом валяется куча мокрых тряпок. — Вы что, в реку упали?

— Ох, милый! Не упала я, меня толкнули! Вот и рыдаю, узнав, на какие жестокости способны люди! — Бабушка всхлипнула, дрожа ещё сильнее. — Думала добраться до деревни, может, кто пустит согреться, но судорога скрутила так, что ни вздохнуть, ни двинуться не могу!

— Бабушка, подождите, я сейчас! — крикнул Гриша и побежал в село.

Людмила Сергеевна только что вернулась из коровника, умылась и прилегла отдохнуть. Зорька упрямо отказывалась давать молоко: видимо, боялась, что люди всё заберут, оставив ничего сыночку Майку — так они назвали телёнка, родившегося в мае.

Люда не хотела подпускать малыша к матери: потом будет трудно приучить его пить из ведра. Да и Зорька, покормив телёнка сама, больше не позволит себя доить.

Через открытую форточку Людмила слышала, как мать и сын переговариваются в коровнике. Её отдых прервал резкий хлопок входной двери.
— Гриша, это ты? — спросила она. — Что дверью хлопаешь, пожар, что ли?

— Нет, мам, не пожар, хуже! Там у реки человек умирает!

— Какой человек? — Людмила моментально вскочила.

— Бабушка какая-то, вся мокрая, говорит, её в реку толкнули, она замёрзла и не может идти! Я ей что-нибудь тёплое отнесу!

— Господи, вот беда! — Мать начала лихорадочно рыться в шкафу. — На, возьми батькину старую дублёнку и шаль. Погоди! — вдруг воскликнула она. — Давай возьмём тележку для бидонов, может, пригодится!

Гриша метнулся в сарай и выкатил четырёхколёсную тележку, на которой Людмила обычно возила молоко на трассу. Она застелила её овечьей шкурой, сверху бросила дублёнку покойного мужа и почти бегом направилась к реке.

Бабушка больше не сидела возле своих вещей, а лежала на траве, скрючившись от холода. Людмила быстро накинула на неё одежду, затем осторожно подняла и переложила на тележку. Женщина была невесомой, как ребёнок. Она очнулась, посмотрела вокруг невидящим взглядом и попыталась улыбнуться.

— Не бойтесь, бабушка, всё будет хорошо, — сказала Людмила, и они с сыном повезли её домой.

Когда Ксению Петровну согрели в тёплой ванне, накормили и напоили горячим чаем, она не знала, как благодарить своих спасителей.

— Ох, деточки, дай Бог вам здоровья, счастья и благополучия за ваши добрые сердца! Спасибо тебе, Людочка, что вырастила такого правильного сына!

— Да что вы, Ксения Петровна, на нашем месте так поступил бы любой, — ответила хозяйка, но баба Ася, как она просила себя называть, возразила:

— Не скажи, кто-то же меня в эту реку толкнул!

Людмиле не терпелось узнать историю, поэтому она отправила Гришу играть с бычком, а сама села поближе к Петровне, чтобы поговорить.

— Жила я, Людочка, в доме старшего сына, в богатом доме. Пока жива была его первая жена Леночка, жили мы дружно. Она медик была, ухаживала за мной, следила за моими лекарствами. Когда Леночка заболела, Виталик нанял ей сиделку, а потом отвёз в хоспис.

После похорон через полгода сын привёл новую жену, Милу — молодую, красивую модель. И эта невестка сразу невзлюбила меня! Всё следила за мной:
— Мама, куда вы всё ходите? Только пыль в дом тащите!

Я объясняла, что мне двигаться нужно, а она фыркала:
— Вы что, до ста лет жить собрались?

Я плакала, нервничала, принимала успокоительные, а она кричала:
— Мама, какой старческий запах в доме! Опять вы своими пилюлями воздух отравляете!

Однажды она выбросила все мои лекарства. Я терпела, не хотела ссор между ними.

Когда сын уехал на экономический форум, невестка совсем осатанела. Запретила мне выходить из комнаты. Хорошо, что у меня есть своя ванная. Потом я попросила:
— Дочка, отвези меня к младшему сыну в деревню.

Она сначала раскричалась, а потом согласилась. Я уложила вещи в чемодан, но она принесла большую бумажную сумку:
— Вот сюда всё складывайте, я ваш чемодан таскать не буду.

Подъехали мы к мосту через реку, она остановилась:
— Смотрите туда! Мы приехали.

Я вышла, встала на берегу:
— Наша деревня за рекой.

И тут она меня толкнула! Я упала в воду вместе с сумкой. А она развернула машину и уехала.

Как я выбралась — не помню. Повезло, что у берега было мелко. А сумка размокла и развалилась. Вот так невестка от меня избавилась…

Бабушка расплакалась, вытирая глаза платочком.

Людмила была потрясена. Нужно сообщить в полицию! Но как только она высказала идею, баба Ася тут же отказалась:
— Бог ей судья. Я против неё свидетельствовать не буду.

— А где же вы теперь жить будете?

— Почти доехали мы. Ваша деревня как называется?

— Рубцы.

— А следующая — Лозовая. Там мой младший сын фермерствует, сады и поля держит.

— Так вы мама нашего знаменитого Рудковского? Он же известный спонсор и меценат!

— Да, Рудковский. Мы с мужем родом из Лозовой. Виталик уехал в город, а когда отец умер, забрал меня к себе. Говорил, что в доме Вити женщин нет, как он будет за матерью ухаживать. А тогда его женой была Леночка.

Вдруг Гриша вернулся, и его лицо, раскрасневшееся от беготни, было усыпано травинками.

— Что это с тобой, Гриш? В сене кувыркался? — удивилась мать, вытаскивая из его волос сухие стебельки.

— Нет, я к Майку ходил. Залез в стойло, лежал рядом, а он меня в лицо лизнул! Ух, какой шершавый язык!

Мама улыбнулась: — Гришенька, помнишь, в субботу у нас гости будут?

— Конечно помню! Мы же всё отрепетировали, так что я готов.

— Вот и славно! — обрадовалась Людмила. — Ксения Петровна, поживите у нас до субботы, а потом мы вас передадим сыну.

— Да что ж я буду вас лишние три дня стеснять? Может, как-нибудь сама доберусь до Лозовой?

— Нет-нет-нет! — решительно возразила Люда. — Поживёте, отдохнёте, вещи постираете. А мы вам чистые пакеты дадим.

— Ох, как неудобно, что я вам ещё и стирку добавила…

— Не переживайте, машинка уже стирает, на солнышке быстро высохнет.

Баба Ася поднялась, прошлась по комнате: — Ну вот, немного отпустило. Теперь, может, и я чем-то помогу. Могу Грише с уроками заняться — я ведь в Лозовой учительницей работала.

Гриша провёл её в свою комнату, разложил учебники и тетради. Когда она спросила о преподавателях, выяснилось, что почти половина учителей в Рубцах — её бывшие ученики. Она помнила всех и рассказывала забавные истории. Гриша удивлялся: — Бабушка Ася, как вы столько людей запомнили? Это же больше сотни!

— Любила свою работу и детей, — вздохнула она. — Жаль только, Виталик внуками не радует.

Через три дня бабушка Ася надела выходное платье, достала «концертные» туфли и причесалась. Людмила, войдя в дом, её не узнала.

— Ксения Петровна, да вы красавица!

— Эх, только сильно поседела, — улыбнулась бабуля. — Столько хороших девушек у нас, а Виталик в город за счастьем поехал.

У школы играла музыка. Ксения Петровна тихонько прошла вслед за Людмилой и села на скамью.

Праздник был посвящён десятилетию школы. После речи директора подъехал внедорожник, из которого вышел Виктор Рудковский. Он поздравил всех и подарил букеты учителям. Вдруг одна преподавательница громко объявила: — Сегодня с нами первая учительница многих наших педагогов, заслуженная Ксения Петровна Рудковская!

Баба Ася удивлённо посмотрела на Люду, которая аплодировала и звала её на сцену. Прихрамывая, она подошла к микрофону: — Какая радость видеть столько своих учеников среди учителей!

К ней подбежал Виктор, вручил букет и чуть ли не унёс со сцены. За углом школы они крепко обнялись.

— Сюрприз! Мне сказали взять дополнительный букет. Но что это будешь ты, я не ожидал! Какими судьбами?

— Ох, Витенька, дома расскажу. Если бы не Гриша с Людой…

На следующее утро, едва Люда подоила Зорьку, к воротам подъехал Виктор. Он вытащил огромный букет и постучал в калитку.

— Людмила, здравствуйте! Мы с мамой приглашаем вас с Гришей на ужин, к семи часам. Как вы на это смотрите? — протянул он букет.

— Спасибо, Виктор! Я бы с радостью, но только что родила и не могу отлучиться.

— Тогда отложим. А почему вы вручную доите?

— У нас одна корова, зачем механизация?

— Сегодня привезу аппарат, — пообещал фермер.

К вечеру у Люды появился доильный аппарат. Виктор привёз его и попросил показать коровник.

— Ой, зачем такие подарки?

— Вам нужно беречь здоровье. У вас сын растёт, может, ещё дети будут.

Вечером он привёз фрукты и подарил Грише велосипед. Мальчик не поверил: — Это мне, насовсем?

— Конечно! Для мальчишеских дел, — улыбнулся Виктор.

Гриша бросился его обнимать. Раньше Рудковский помогал семьям продуктами или канцтоварами, но такой подарок был особенным. Бабушка Ася привезла пирог: — Людочка, решила испечь, как раньше. Давай чайку попьём, я соскучилась!

Визиты Виктора стали обычным делом. Каждый раз Ксения Петровна старалась приготовить что-нибудь вкусное. Иногда он приезжал один, интересовался хозяйством, предлагал помощь. Однажды тепло сказал: — Людочка, за это время так привязался. Вы стали настоящим утешением.

— Я тоже… Но вы, наверное, заметили, — призналась Людмила.

В конце июня они поженились. Виктор перевёз всё хозяйство в Лозовую, дом сдали дачникам, Гришу перевели в новую школу. В июле следующего года отмечали юбилей Виктора, но Люда не могла присутствовать — только родила второго сына, Стёпку.

А брат Виктора Виталий появился в Лозовой через неделю после спасения матери. Его молодая жена попала в аварию — её машину выбросило в реку. Она получила травму позвоночника и оказалась прикована к постели.

Когда Ксения Петровна спросила сына, не удивился ли он её исчезновению, тот без смущения ответил: — Мила сказала, что вы уехали к Вите, так что я не волновался.

Тем временем Гриша наслаждался велосипедом. Он ездил к друзьям, в магазин, за лекарствами для бабушки. Мальчик чувствовал себя нужным и счастливым.