NEWS 2SWEET

Оксана еле стояла на ногах, но продолжала подавать еду на стол. Всё плыло перед глазами, температура явно была за 38, в висках пульсировало и тело знобило..

Но муж, как всегда, требовал идеального обслуживания. Она тяжело опустила кастрюлю с кашей на стол, глубоко вдохнула и попыталась улыбнуться Денису, который уже начинал косо смотреть в её сторону.

— Что это за фигню ты сегодня сварила? — пробурчал Денис, не дожидаясь, пока она сядет. — Пахнет как будто бездомный тут сидел. И выглядишь ты мягко говорят ак себе. — Он смерил её взглядом, красноречиво задержавшись на заметном животе. — отрастила себе телеса, и лицо раздулось. Тебе что, совсем в лом себя в порядок привести?

Оксана опустила глаза, ощущая, как щеки горят от стыда. Она знала, что и правда поправилась в последние месяцы, да и с волосами давно пора было что-то делать, но сил хватило только на то, чтобы их пару раз расчесать. Денис продолжал гнуть свою линию, словно не замечая её слабость.

— Ты на себя-то глянь, расплылась как слон, а на лице ничего кроме щёк и не видно. Думаешь, я на такое смотреть буду? Это же просто стыд и позор.

— Папа… — вдруг мягко вмешалась Полина, сидевшая за столом. Её светлые волосы блестели в свете лампы, лицо было спокойным и сдержанным, несмотря на напряжение в воздухе. — Может, не надо? Мама сегодня неважно себя чувствует…

— А ты помалкивай! — рыкнул Денис, резко повернувшись к ней. — Хочешь учить взрослых жизни? Не выросла еще училка. В школе будешь вякать! А здесь я главный, понятно? Мать твоя сама виновата, что довела себя до такого вида. Пусть лучше подумает, как влезть в нормальную одежду, а не в этот заляпанный цыганский халат.

Полина побледнела, но не сказала ни слова. Она только перевела взгляд на мать, которая еле сдерживала слёзы, пытаясь не показывать дочери, как ей больно. Тяжёлая тишина нависла над кухней.

Денис восседал за столом с важным видом, словно был хозяином всего мира. Он смачно почесал свой, кстати, тоже выпирающий живот и, не дожидаясь, пока Оксана закончит сервировку, взял ложку и начал жадно черпать кашу. Не обращая внимания на разлетевшиеся вокруг брызги, он чавкал, словно назло, громко и демонстративно. Рядом с ним Полина аккуратно как птичка подносила ложку к своим губам, но периодически морщилась от звуков, что издавал её отец.

Оксана, едва стоявшая на ногах, осела напротив и осторожно поглядывала на него, ожидая очередного комментария. Она догадывалась — сейчас полетит очередная порция оскорблений.

— Слушай, мил моя, — начал он, не отрываясь от тарелки, — ты же и сама знаешь, что совсем распустилась. Ну не надо тут рожи корчить обиженные, что думаешь я не понимаю? Давай я тебе на пальцах объясню: ты даже толком постель не можешь заправить нормально, не говоря уже о доме. На кухне бардак, везде пыль — не удивительно, что ты успела так разъесться. — Он усмехнулся, загребая ложкой остатки каши и закусывая бутербродом.

— Сидишь в своем пыльном офисе целыми днями, и дома толком не шевелишься. Так ещё и наела себе жира, как свиньи. Посмотри на себя! Не можешь в дверь впихнуться.

Оксана молча выдержала удар, чувствовала, как щёки снова загорелись. Она не отвечала — сил на это просто не было, её бил озноб. Муж вдруг откинулся назад и бросил ложку в тарелку, словно она его обожгла.

— Господи, как же ты могла такую гадость сварить, а? — Он смерил её недовольным взглядом, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Каша как вода из-под крана. Масла жалко что ли? Или руки не из того места выросли?

Оксана вновь стиснула зубы и промолчала. Она знала — ответить означало получить ещё больше упрёков. Она бросила взгляд на бледную дочь, которая морщилась, но пыталась не показывать, как ей неприятно слушать этот бесконечный поток унижений.

Денис откинулся на стуле, поглаживая свой живот и снисходительно усмехаясь:

— Хорошо хоть я в этой семье мужик, а то бы все на паперти сидели. Я деньги в дом приношу, а ты что? Зарабатываешь какие-то копейки в своей шараге. Раньше хоть женщиной была, а сейчас — баба стала запущенная, да ещё и дом превратила в сарай.

Он громко хмыкнул, наклонившись ближе:

— Тебе повезло, что я ещё с тобой, понимаешь? Любой другой давно бы сбежал. А я терплю, потому что порядочный. Не то что ты, распустила себя и дом, неблагодарная

Оксана, закрыв за мужем дверь, на мгновение опёрлась о косяк, чувствуя, как вся её сила ушла вместе с ним. Тихие шаги дочери эхом разносились по коридору. Поля спешила в школу, бросив последнее ободряющее «пока, мам» через плечо. Когда она захлопнула дверь, Оксана рухнула на кровать, едва успев сдёрнуть покрывало. Тяжёлые слёзы хлынули из её глаз, как давно накопившийся поток боли и отчаяния.

Её рыдания глушились в подушке, и она вспоминала о лучших временах, когда всё ещё казалось возможным. Когда Денис смотрел на неё с любовью, а не с презрением

Оксана тихо всхлипнула, чувствуя, как боль от слов мужа прожигает её изнутри. «Жир… свинья… распустила себя…» — словно ножи в её сердце. Он ведь был прав. Да, она уже не та стройная девушка с тонкой талией, которую он когда-то встретил. Она больше не та звонкоголосая Оксанка, которая могла позволить себе тратить время на косметические процедуры, модные платья и утренние пробежки. Теперь она застряла в собственном теле, в этом затхлом, тусклом доме, где всё словно пропитано отчаянием и серостью.

— Может, я и правда такая, как он говорит… ленивая, никчёмная… — подумала Оксана.

Слёзы продолжали течь, пока перед глазами вновь не всплыли образы прошлого. Ей стало горько оттого, что когда-то жизнь казалась ей полной возможностей. Она строила карьеру и мечтала быть лучшей матерью, женой, женщиной. Но всё пошло не так. После тяжёлых родов она еле восстановилась, а Денис не помогал ни в чём — пропадал на работе, а дома — только требовал. Малышка Полина, такая беспокойная, кричала по ночам, и Оксана из последних сил справлялась с ней, хоть и задыхалась от усталости.

Она сдавила виски пальцами, вспоминая, как в первые месяцы после родов пыталась взять себя в руки, но всё сложилось против неё. Спину сорвала, когда таскала дочку на руках. Потом на нервах стала заедать свои страхи и тревоги — это казалось единственным утешением. Как только Полю отправили в детский сад, начались простуды, воспаления, бесконечные больничные… На производстве, где она работала мастером, её терпели какое-то время, но однажды начальник подошёл к ней с тяжёлым взглядом и сказал: «Оксаночка, не можем больше тебя прикрывать. Или работай нормально, или уходи.»

Она ушла. Её место заняли быстро, и вернуться не было шансов. Оксана устроилась в маленькую конторку бухгалтером, где хотя бы сквозь пальцы смотрели на частые больничные. Но зарплата была смехотворной, и каждый месяц Денис напоминал ей, что она не приносит в дом ничего, кроме разочарований.

Теперь уже взрослая дочка уже ходила в седьмой класс, но восстановить прежнюю карьеру Оксана так и не смогла. Всё, что у неё осталось, — это воспоминания о потерянных возможностях, подорванное здоровье и горькие упрёки мужа.

Она зарылась лицом в подушку, чувствуя, как по щекам стекают последние слёзы. Тело крутило, и горло саднило от кашля. Градусник показывал 38,3.

«Может, я и правда ленивая… Может, он прав…» — промелькнула предательская мысль. Оксана натянула одеяло на голову, прячась от мира. Она проваливалась в забытье, сбегая от стыда за свою слабость, за то, что не может быть сильной, успешной и красивой.

***

Неделю спустя Оксана была уже вся в делах. С трудом протиснулась через скрипучую дверь подъезда, неуклюже балансируя пакеты с продуктами в руках. Она только-только успела захлопнуть её локтем, как один из пакетов зацепился за ручку, и она едва не потеряла всё содержимое. Хлеб, масло, коробка сока чуть не вылетели наружу. Тяжёлое дыхание и боль в спине сделали своё дело — она остановилась перед лестницей, чтобы передохнуть.

Сегодня в магазине была толкучка и истерика. Мужик перед ней в очереди устроил визгливую истерику кассирше из-за какого-то мелкого косяка сотрудницы. Словно это было жизненно важное дело — полчаса торчать на кассе и выяснять отношения из-за разницы в несколько рублей! И всё это время Оксана мысленно считала минуты, понимая, что Денис скоро придёт с работы, а ужин ещё не готов.

Когда она наконец добрела до кухни, в квартире было тихо. На миг ей показалось, что может быть сегодня обойдётся без скандала. Но стоило ей услышать звук ключа в замке и резкое открытие двери, как надежда испарилась.

Денис влетел в квартиру, хлопнув дверью. Его ботинки громко топали по полу, а лицо было перекошено злостью.

— И долго тебя ждать? — начал он сразу с порога, оглядывая её и обводя взглядом кухню. — Где ужин, мать вашу за ногу?

Оксана вздрогнула и быстро принялась выкладывать продукты из пакетов, но руки не слушались, словно сами по себе дрожали.

— Прости, Денис, я застряла в магазине. Там этот… покупатель начал спорить с кассиршей, я не могла быстрее…

— А мне какое дело до твоего магазина?! — перебил он, подойдя к столу и резко стянув скатерть с поверхности. Скатерть вместе с едой, тарелками и салфетками отправилась на пол.

— Вечно ты оправдываешься, как малолетка! Живот своё тянешь, а на нормальные дела времени нет. Уже сколько раз говорил — или ты хоть как-то будешь за этим следить, или разбежимся к чёртовой матери!

— Денис, не нужно так… Я постараюсь…

— Постараешься? — хмыкнул он, вздымая кулачище над столом. — Постараешься, как и всегда постараешься! Ага, через одно место всё у тебя! Я прихожу с работы, деньги зарабатываю, а ты даже поесть нормально не можешь приготовить! Ну разве это жизнь?

Её глаза наполнились слезами, но она сдерживалась, стараясь не поддаваться эмоциям. Ещё одно слово, и он взорвётся окончательно.

— Денис… ну хватит уже, ты меня постоянно ругаешь, а может я заболела…

— Заболела? О чём ты говоришь? Это просто отговорки! — перебил её Денис. — Я вот смотрю на тебя и не понимаю, как можно так опуститься. Корова, обабилась, лицо бледное, волосы эти… серые, как у мышки шкура. А раньше ведь была ничего так… хотя бы. Но сейчас… — Он резко выдохнул и развернулся к выходу.

— Ладно. Может, правда развестись надо. Может, только так ты начнёшь хоть что-то понимать!

Грохнув снова дверью, он вышел, оставив Оксану стоять в оцепенении. Она замерла на месте, ни на что не способная, кроме как стоять и смотреть на грязные пятна на полу и осколки разбившихся тарелок. Вокруг неё всё будто затихло, погрузилось в вязкое молчание.

Полина тихо подошла к матери и взяла её за руку, молча. Они сели за стол, куда Оксана с трудом достала из холодильника холодные остатки обеда. Они ели молча, каждая погружённая в свои мысли. Мама и дочь делили между собой не только трапезу, но и боль.

На следующее утро, когда в доме уже светало, Оксана почувствовала, что должна что-то изменить. Как-то автоматически она схватила свой старый кошелёк, проверила наличные и отправилась в ближайшую парикмахерскую.

Женщина вплыла туда как в тумане. Парикмахерский зал был наполнен запахом лака для волос и отражениями зеркал. Молодая мастер, увидев её, приветливо улыбнулась.

— Что будем делать? — спросила девушка, оценивающе разглядывая её волосы.

Оксана вздохнула, проведя пальцами по редким и тусклым прядям некогда роскошных светлых волос.

— Обрежьте их вот так. И покрасьте в рыжий… ярко-рыжий. Как у… этой, ну их Голливуда, у Эми Адамс, — с трудом выдавила она, стараясь не думать о том, что сейчас происходит. — И покрасьте ресницы и брови в чёрный. Хорошо?

Оксана сидела в кресле, и с тревогой смотрела в зеркало. Тёмные круги под глазами, серый оттенок лица, пустой взгляд. Когда же она стала такой?

Когда работа закончилась, отражение в зеркале преобразилась — перед ней сидела уверенная в себе женщина с огненными волосами, подчеркнутыми бровями и ресницами. Впервые за долгое время Оксана улыбнулась.

***

Вечером женщина с нетерпением ждала возвращения мужа. Всё утро и день она проработала в квартире, словно пытаясь стереть все следы старой себя. Подмела полы, перемыла всю посуду, даже занялась сортировкой старого барахла, что давно копилось в шкафах.

А главное — она выглядела и чувствовала себя совсем по-другому. Гладкие, рыжие волосы, ухоженные брови и ресницы, чуть больше уверенности в движениях, даже в походке. Она не была уже той серой мышью, как ругал её супруг.

Когда дверь хлопнула, Оксана вздрогнула. Она стояла у плиты, раскладывая по тарелкам пюре с гуляшом. Запах чеснока, лаврового листа и укропа наполнил кухню. Нервно она поставила тарелку на стол, надеясь наконец заслужить одобрение. Но как только Денис вошёл на кухню, всё её волнение словно смыло потоком его раздражённого голоса.

— Боже, ну и денек! — с порога заговорил он, стаскивая пальто и небрежно бросая его на ближайший стул. — Был у мамки, так вот там человек живёт! Готовит, как всегда, отменно! Не то что ты… Ну что тут у тебя? Опять что-то несъедобное сварганила? — Он недовольно покосился на кастрюлю с борщом.

— Даже возвращаться домой не хотелось, у матери-то хоть еда нормальная. Ты хоть бы у неё поучилась, что ли.

Оксана почувствовала, как сжалось сердце. Она молча поставила свою тарелку на стол и села напротив, ожидая хоть какого-то признания её усилий. Но вместо этого его взгляд остановился на её новой причёске.

— А это что за ерунда? — выпалил он, заметив рыжий цвет волос. Его лицо исказилось в удивленной ухмылке, как будто он увидел не свою жену, а какую-то смешную куклу. — Ты чего, с ума сошла? Выглядишь как бабища цыганка с рынка вещевого!

Оксана напряглась, не зная, как ответить. Она так надеялась, что он оценит перемены, но его хохот словно окатил её ледяным душем.

— Слушай, ну ты и потешная стала! — Денис продолжал смеяться, облокотившись на спинку стула. — Вот честное слово, лучше бы не малевалась вовсе, чем вот это… рыжая пародия.

— Денис, я просто… — начала было Оксана, но его пренебрежительный взгляд заставил её замолчать.

— Просто? Да что просто, Оксана? Что ты пытаешься из себя строить? У тебя вообще мозги есть?

Она сжала ложку в руке так, что костяшки побелели. Слова мужа резали по сердцу с каждым ударом. Он говорил всё громче и грубее, словно наслаждаясь её беспомощностью.

— А знаешь что, милая моя. Ты перепиши-ка на меня квартиру свою, а то давно уже пора, — серьёзно проговорил он. — Ибо если ты хочешь, чтобы были вместе, должна быть и от тебя какая-то польза. И давай без фокусов, смой всю эту фигню с лица, смотреть противно.

Оксана замерла в ужасе. Она поняла — ей надо что-то срочно делать.***

Следующим утром Оксана с Полей ехали в старом семейном Фольксвагене, который Денис отдал им. Салон до сих пор не выветрился от запаха курева, тогда еще муж курил и ездил на этой машине. Запах бензина, смешанные с едва заметным ароматом освежителя воздуха, не добавлял приятных ощущений. Полина сидела тихо, глядя в окно, задумчивая и хмурая.

— Мам, а ты правда хочешь квартиру папе подарить? — внезапно спросила Полина, не отрывая взгляд от пролетающих мимо домов.

Оксана вздохнула, нервно крутя руль.

— Умная ты стала, дочка, вопросы конечно задаешь… — она на секунду задумалась. — Ну, не знаю. Если не сделаю, может вообще уйдёт…

— Пусть уходит, — вдруг сказала Поля, в её голосе прорезалась неожиданная твёрдость. — Мне даже лучше без него. Он ведь всегда на нас орёт.

Оксана молчала. Ей было очень грустно оттого, что дочь вынуждена быть свидетелем её унижения. Но в сердце оставался страх. Ведь муж был главным кормильцем в семье. Без него как они справятся? Она не могла дать ответ. И от этого было особенно тяжело.

Наконец, машина свернула к старенькому дому, где жила её мать. Оксана заметила, как уже с крыльца Татьяна Исааковна машет им, закутавшись в толстый старый пуховик. Её лицо, чуть помятое временем, но всё ещё тёплое и доброжелательное, светилось заботой.

— Ой, девочки, ну как вы там? — с улыбкой спросила она, открывая дверь. — Заходите, чай-то готов! Я тут пирожков напекла, налетайте. Ой, Оксана, ты какая нынче яркая, красоточка ты моя!

Дом пах пылью, давно выстиранными, но не до конца высохшими вещами и пирогами с яблоками. Вдохнув запах детства, Оксана немного расслабилась, чувствуя, как с плеч слетает часть накопившегося стресса.

Они сели за стол, устеленный выцветшей клетчатой скатертью, и Оксана уже не могла больше сдерживаться. Вскинув глаза на мать, она с тихой грустью начала:

— Мам, ты не поверишь… Денис совсем… — она вздохнула, пытаясь найти слова. — На днях устроил скандал, потому что я в магазин опоздала, ну и ужин поздно приготовила. А потом сказал… что я должна переписать на него квартиру, если хочу, чтобы он и дальше со мной жил.

— Чего?! — Татьяна Исааковна чуть не выронила чашку из рук. Её седые брови поднялись так высоко, что почти исчезли под линией волос. — Ему отдать? Переписать? На этого дурака старого? — Она фыркнула, и на её лице появилось такое презрение, какого Оксана раньше не видела. — Да ты с ума сошла, Оксана! Ни в коем случае!

Полина тихо кивнула, поддерживая бабушку, но Татьяна Исааковна не остановилась. Она подалась вперёд, положив руки на стол.

— Ты хоть понимаешь, что он делает? — начала она резко, с нотками материнской строгости в голосе. — Он тебя до нитки обчистить хочет! Да ты что, Оксан? Он ведь всегда с гнильцой был! Ты такая яркая была девочка, звонкая, жизнерадостная, пока этого грубияна не полюбила. Он столько лет тобой помыкал, а теперь еще и хочет квартиру под себя подмять?

Оксана чувствовала, как в горле встал ком. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Но её мать продолжала.

— Вот что ты сделай, — Татьяна Исааковна подалась вперёд ещё больше. — Ты ему прямо скажи, что квартиру не отдашь. И вообще больше хамить не позволишь. А если он продолжит тебя оскорблять и шантажировать — то скатертью дорожка.

— Но, мам, а если он действительно уйдёт?

— Пусть уходит! — резко оборвала её мать. — Ты хоть жить нормально начнёшь! Сколько лет ты терпишь эти унижения, а? И с работой у тебя проблемы из-за здоровья, и дочка на тебе, а этот тиран доморощенный только ноги об тебя вытирает. Ты ведь и дочь к таком обращению приучила! Думаешь, у неё потом получится нормальную семью выстроить?

Оксана сжала губы, чувствуя, как по щекам начинают течь слёзы.

***

Оксана стояла у окна, нервно поглаживая занавеску, когда муж влетел в квартиру, как обычно, с порога начав орать. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, но всё-таки нашла в себе силы выдавить:

— Денис… я хотела тебе сказать. Квартиру я не стану на тебя переписывать. И оскорблений в своём доме больше терпеть не буду. Я хочу, чтобы Полина росла в любви и доброте. Она уже боится твоего ора.

Денис замер на месте, как будто его только что огрели чем-то тяжелым по голове. Он на секунду растерялся, а потом заорал так, что стены затряслись:

— Что-о?! Ты сдурела, что ли? Доброты видите ли нету! Да я эту квартиру на свои деньги ремонтировал! Это мой дом! А ну-ка встала ноги в руки и бегом к нотариусу!

— Нет, Денис, — спокойно сказала Оксана, её голос был холодным и твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Я не стану ничего переписывать. Эта квартира — моя. А ты можешь хоть до утра кричать.

Денис сорвался с места, размахивая руками и выплёвывая оскорбления. Его лицо налилось яростью, как раздутое красное яблоко, готовое вот-вот лопнуть.

— Ты безмозглая истеричка! Ты вообще знаешь, что говоришь, а? Я тебя до нитки раздену через суд! Ты будешь жить на улице, понимаешь?! — он орал, выпячивая грудь, как будто пытался показать своё доминирование.

Оксана, не обращая внимания на его угрозы, молча развернулась и пошла в спальню. В голове звучали слова матери «Он тебя использовал. Он просто тебя использовал, а ты — глупая — верила, что это любовь».

Схватив старые, выцветшие сумки, которые когда-то использовали для поездок на дачу, Оксана открыла шкаф и, не колеблясь, начала закидывать туда одежду мужа. Рубашки, брюки, носки, его несвежие футболки с облезшими логотипами футбольных команд — всё летело в сумки без сожаления. Ботинки, резиновые сапоги и инструменты полетели туда же.

Денис, заметив, что она делает, на секунду замер, будто не веря своим глазам.

— Эй, неадекватная! Ты чё там творишь?! — он подскочил к ней, пытаясь выдернуть одну из сумок из её рук, но Оксана, не отвечая, уверенно продолжала своё дело. Она не позволила себе сорваться, не позволила дрожи в руках выдать её страх.

Когда все вещи были собраны, она без всяких церемоний выпихнула их в коридор. Сумки с грохотом приземлились у двери, но Денис всё ещё стоял, поражённый её хладнокровием.

— Ты что, серьёзно? Ты меня выгоняешь? — голос его был полон удивления и негодования, словно он не мог понять, как такое возможно.

— Да, — спокойно ответила Оксана, подняв глаза на него. — Уходи. Тебе здесь больше не место.

Он хмыкнул, будто не веря, и снова начал размахивать руками, пускаясь в новый поток ругани. Но Оксана уже не слушала. Она подошла к двери, открыла её и, бросив на него последний холодный взгляд, выдохнула:

— Все, иди, мне надоело. Пока.

И прежде чем он успел хоть что-то ещё сказать, она захлопнула дверь перед его лицом. Щелчок замка прозвучал так глухо и громко, что в ушах ещё долго звенел этот звук.

Оксана стояла у двери, чувствуя, как из её сердца медленно уходит напряжение. На площадке был слышал грохот его удаляющихся шагов и ругательства, пока Денис не спустился по лестнице. Она перевела дыхание и, наконец, позволила себе улыбнуться.

— Мам, — раздался тихий голос Поли из комнаты. — Ты правда его выгнала?

Оксана закрыла глаза, чувствуя тепло дочери, которая стояла рядом. Она обняла её за плечи и выдохнула:

— Да, Полина. Теперь всё будет по-другому.

***

Развели супругов на удивление быстро. Делить было нечего, квартира досталась Оксане в наследство от покойной бабушки еще до свадьбы, ну а машину отдали мужу. Первое время женщина переживала, что её зарплаты не хватит на жизнь, но оказалось, что им с дочерью её вполне достаточно. Они вдвоём обходились без больших кусков мяса, элитных сыров и дорогих нарезок.

Спустя полгода Оксана обнаружила, что старая одежда на ней болтается. И удивительное дело, но за это время она ни разу не заболела. Чудеса да и только.

Осталось только добиться алиментов, и Оксана с Полей смогут даже иногда выбираться на море. Они давно об этом мечтали.

Марина любила своих мужа и пацанов. А все трое были рослыми, крепкими, и совсем не дураками пожрать. Супруг работал в охране. Старший сын занимался борьбой. Младший с первого класса таскался на хоккей. Три богатыря и Марина. Вполне себе сказочное семейство.
Так что, деваться некуда. Наша героиня умела быстро и вкусно готовить. Чего только не освоит настоящая женщина, ради счастья в личной жизни.
История началась самым обычным осенним утром.

Привычно проснувшись в пять утра, а дело было в пятницу Марина вышла на кухню и взялась за дело. Яйца, вода, молоко и мука. Взбила тесто. Расставила четыре сковородки. Добавила в готовую жидкую основу мытый изюм, сыпанула немного корицы, чуть-чуть коричневого сахара. И капельку соды.
Горячие сковородки дождались. Зашипели на чугуне первые будущие блинчики. Только успевай переворачивать. А в редких промежутках – себе кофе налить, зубы почистить.
Марина жарила, думала о своем. Разумеется, на кухне стало жарко – хоть и форточка нараспашку. Ее сыновья и муж еще спали. Тут сверху и донесся капризный громкий голос мальчика. Новые соседи приехали пару месяцев назад. Но ни с кем не общались. Не здоровались. И Марина их не знала, хотя и видела сколько-то раз.
-Папа, закрой окно! Я щас слюнями захлебнусь. Ну, пожалуйста.

Марина прислушалась. Мальчик повторил свою просьбу громче. Бабахнула форточка. Настала тишина.
Но Марине наоборот стало громко на душе. Внутренний голос завел песнь о том, что блинов на столе много. А соседского мальчика, хоть она и не знакома, вполне можно угостить. Что там ест этот ребенок, живущий – если Марине не изменила наблюдательность, с очень старой бабушкой и отцом? А?
Она решительно наложила десяток блинов на яркую тарелку, завернулась в длинный махровый халат, опоясала обширную талию, влезла в короткие теплые чуни, как раз, чтобы за почтой в подъезд выйти их и держала в прихожей. И потопала наверх. Позвонила в дверь.
Взъерошенный высокий узкоплечий сосед покраснел. Стал извиняться и отказываться. Но тут под рукой у него стремительным маленьким хорьком прошмыгнул бледный мальчик – сын. Схватил угощение, пробурчал что-то издалека уже с набитым ртом. Жевать начал еще по дороге на кухню.
Марина пожелала доброго утра и ушла. Сосед переминался с ноги на ногу на пороге и бубнил, что ему неловко… И как же можно… И он не должен… Но…

— Никаких но! – отрезала Марина. И ушла к себе.
Вечером сосед пришел вместе с сыном, принес плохо отмытую скользкую от масла тарелку. Поблагодарил. Марина не поняла как, но за их семейным поздним ужином оказались и отец, и пацан.
Стали заходить пару раз в неделю. Носатый тощий Игорь – так звали папу, приносил с собой разные бананы, апельсины. Ел мало, было видно, что стеснялся. Норовил оставить сына поужинать одного. А потом возвращался за ним. Вскоре Марина выяснила, что Игорь вдовец. Готовить не умеет. И старая бабушка его покойной жены, и ее сын от первого брака перебиваются самой простой едой. Творог, яйца вареные, каша из пакетиков.

Марина вдумалась в ситуацию не сразу. Бабушка покойной жены, и ее сын от первого брака. А где родной батя? Где другие родственники. Исчезли с горизонта, как только Галя слегла. Она болела около трех лет. Им всем тогда пришлось несладко.
Игорь не был размазней. Хотя и не призвал на выручку никого ни со своей стороны, ни с Галиной. Не вышло. Но не смог бросить старушку и пацана, который уже давно звал его отцом. В этой ситуации Игорь жил с напряжением, общей усталостью и подступающей готовностью слететь с катушек. Красные от недосыпа глаза как бы намекали, что ему несладко. Да и голос срывался в разговорах…

Бабушка много плакала. Пацан дерзил и плохо учился. Скверно жилось всей этой странной компании. Три человека под одной крышей. Три разных фамилии.
Марина решила помочь просто от щедрости натуры. Предложила готовить на обе семьи. Игоря и его подопечных она сразу и громко стала называть семьей. Ваша семья. Наша семья.

Итак, Марина постановила считать деньги за продукты и питаться сообща. Треть суммы вносит Игорь, две трети вкладывает в кормовой бюджет семья Марины. И всем в этой ситуации норм. Ей разницы почти нет. А старушка, у которой все из рук валится, и пацан хоть есть будут нормально. Поначалу Игорь пыхтел и сопротивлялся, ворчал, пытался доплачивать за труд, был филигранно послан, угомонился. При этом дружить с мужем Марины он не умел. Мужчины друг друга не очень воспринимали. Но хоть не ссорились. Уже хлеб.

Да, нагрузка на Марину увеличилась. Но не в два раза. Хорошие хозяйки поймут. Зато старушку и пацана через месяц было не узнать. Оба с румянцем на щеках. Подобревшие. Повеселевшие. Бабушка стала меньше пыхтеть. Муж Марины отремонтировал ей радио. Нашел какую-то подходящую волну. Бабушка взялась слушать музыку и анекдоты. Читать она не могла, глаза видели очень плохо. Но градус ворчания сильно притушила.

Потом Марина научила Васю мыть посуду, полы, протирать плиту. Он пытался фыркать, что мол не девчонка. Но Марина это пресекла. Куда деваться, если папе некогда, а бабуся старая? Не развалишься. И вообще, лучшие повара в мире – мужчины. Вася не поверил. Марина сказала, что это факт. Легко проверяемый. И вообще.

Вася поискал в школьной библиотеке. Интернета и компьютера у них дома не было. Чуть позже появились. Вася сомлел. То ли его картинки изысканных блюд в кулинарных книгах вдохновили. То ли он уже и сам втянулся. Но Марина скоро получила поваренка.
Не просто помощника, а шустрого, деятельного, толкового. С хорошей памятью и умными руками.
Игорь в первый раз не поверил, что ест борщ, приготовленный сыном. Коряво похвалил. Поцеловал в макушку. Сказал, мол, спасибо, сынок.

Васю прорвало. Он громко, даже очень громко заревел.
Сыновья Марины утекли из-за стола. Муж ушел курить на балкон. Вася давился слезами. Игорь пытался понять, что случилось. Разобрались. Мальчик сказал, что Игорь его сыном не называл ни разу. А он… он ждал. И уже отчаялся.
Игорь развел руками. Мол, ну… так вышло. Что же теперь. Прости. Вася кивал. Марина сунула ребенку платок. Постучала кулаком по лбу Игорю. Не больно, не обидно, но вдохновляюще и отрезвляюще. Отправила мальчика умываться.
Чуть позже все пили чай. Ели блины с вареньем. Их тоже Вася напек. Игорь неумело хвалил ребенка. И активно жевал. Блины и правда получились вкусные.

Семья Марины за представлением наблюдала с полным восторгом. Мальчики и муж даже съели меньше обычного.
У младшего сына глаза горели. Марина еще подумала, надо же, сколько любопытства с интересом. Будто журналист какой — добычу почуял. И вот-вот вопросы задавать начнет. Погрозила ему. Медвежонок – семейное прозвище Мишки — покивал. Маму послушал. Согласился не отсвечивать.
У Игоря, Васи и бабушки, на самом деле, конечно, прабабушки, но кому какое дело до таких точностей? — с того вечера все окончательно стало налаживаться. Не сказать, что пацан вышел в отличники. Но вызывать в школу Игоря перестали. Бумаги он через некоторое время переоформил
с опеки на полноценное усыновление. Количество фамилий в семье сократилось с трех – до двух.

Сияющий Вася сгоряча пообещал папе пятерки. Никто не поверил. Ну и ничего страшного.
Бабушка жила еще довольно долго. Но до последнего двигалась. Не слегла. Машинку для белья Игорь прикупил. Так что стирка тоже перестала быть проблемой.
Несколько разведенных подруг Марины на Игоря поглядывали. Но не складывалось. Он в итоге женился на медсестре из поликлиники. Которая к ним забегала делать старушке уколы.
Только тогда совместное питание семей и прекратилось. Но меньше общаться не стали.
Младший сын Марины и Вася дружат до сих пор. Один почти вышел в шеф-повара. Вот-вот.
Еще шаг и все сложится. Второй тренер в спортшколе.
Игорь со своей медсестрой родили еще пару девчонок. На одной из них Мишка скоро женится.

Традиционные пятничные блины на две семьи пекут по очереди: то Вася, то Марина…

Людмила, уверенная в себе женщина сорока с небольшим лет, совершенно случайно узнала о планах мужа. Оказалось, он пригласил на 8 Марта своих родителей, сестру Татьяну, её мужа и детей. И сделал это без её согласия. Людмила была поражена и возмущена. Особенно её задело то, как ловко Геннадий распорядился её временем и их общим домом.

«Нет уж, дорогой, так не пойдёт, — подумала она. — Я тоже умею быть хитрой. Не выйдет у тебя порадовать мамочку и сестрицу за мой счёт!»

Скорее всего, супруг просто не хотел тратиться на подарки, вот и придумал этот «выгодный» вариант.

«Ох, хитёр ты, Геннадий! Но я ещё хитрее,» — размышляла Людмила.

Она всегда относилась к свекрови спокойно, никогда не конфликтовала с ней, понимая, что ссоры ни к чему хорошему не приведут. Однако прекрасно знала: мать мужа её недолюбливает, считая высокомерной и чересчур гордой. С золовкой Татьяной отношения тоже были прохладными. Та завидовала Людмиле: её карьере, внешности и умению всегда выглядеть безупречно.

— Таня, не завидуй. Лучше займись собой — исключи сладкое и жирное, добавь физические нагрузки, и будет тебе счастье, — обычно отвечала Людмила на колкости сестры мужа.

И вот теперь, вместо того чтобы провести праздник с пользой для себя, Людмила, по мнению мужа, должна была весь день стоять у плиты. А потом ещё и прислуживать его родне, изображая радушную хозяйку. Так, чтобы щёки потом болели от натянутых улыбок.

«Будет по-другому,» — решила Людмила.

Вернувшись с работы вчера вечером, Люда услышала, что Геннадий уже дома и громко разговаривает по телефону. Прислушавшись, она поняла, что он беседует с матерью. Свекровь обожала звонить сыну вечерами, чтобы пожаловаться на свою «тяжёлую» жизнь.

— Да не переживай ты так, мам. Всё будет хорошо. Придёт сантехник и починит трубу. Понимаю, что неудобно. Без воды и правда ни туда, ни сюда, — Геннадий даже рассмеялся.

Казалось, проблема матери его не слишком тронула. Возможно, он просто пытался шутками поднять ей настроение.

— Ну, поезжайте к Таньке с отцом. Перекантуетесь пару дней, — предложил он, имея в виду сестру.

Людмила тем временем разулась и направилась на кухню, чтобы разложить продукты в холодильник. Геннадий продолжал громко разговаривать с матерью.

— Да, мама, помню, что завтра праздник. Что, Танька без настроения? А тебе какая разница? Она всегда без настроения. Муж её бесит, дети выводят из себя. Ну и что теперь, обращать внимание на её капризы? Она же с детства такая! — говорил Геннадий.

Людмила внимательно слушала.

— Вот ты нашла проблему! Если Танька стол не накроет, так что? А? Праздник? Ну, праздник… Тогда все вместе к нам приезжайте, — ловко перевёл разговор Геннадий. Людмила аж вздрогнула от удивления.

— Вот и отлично. Договорились. У нас все посидят — мы с Людмилой, вы с отцом и Танька с Димкой.

— Какая наглость! — тихо пробормотала Людмила, стараясь не отвлекать мужа, чтобы дослушать разговор до конца.

— Что, мам? Людмила? Нет, она ещё не знает. Ну, думаю, не будет против. Да и уговорю я её, если что, — заверил мать Геннадий.

Муж положил трубку, а Людмила вошла в комнату с крайне удивлённым выражением лица.

— Вот так дела! Без меня меня женили! Это как, дорогой? — спросила она у мужа.

— О, Люда, ты уже дома? Всё слышала? Ну и отлично. Значит, знаешь, что у родителей в квартире протечка, воду перекрыли. Представляешь? Сантехник неизвестно когда придёт. Мама расстроена, а Танька вообще постоянно в печали. Вот я и решил всех собрать у нас на ваш женский праздник. Посидим, пообщаемся, чай с тортиком попьём, — наивно произнёс Геннадий.

— Серьёзно? Чай с тортиком? И больше ничего? А ты хотя бы тортик купишь? — с сарказмом спросила Людмила, прекрасно зная, как свекровь и золовка любят поесть, особенно за чужой счёт.

— Ну, это я утрирую, конечно. Что-нибудь приготовим. Нам же нетрудно, да? — спросил Геннадий. — У тебя всегда такие богатые и вкусные столы получаются, Людочка. Мама всегда в восторге.

— Да, этого у меня не отнять. Вот только я не планировала сегодня накрывать стол, Гена, — Людмила говорила спокойно, не желая устраивать сцену. Она понимала, что ругань ни к чему хорошему не приведёт.

В голове женщины мгновенно сложился план. Она решила преподать мужу урок за его самодеятельность. Заодно и свекровь с золовкой научит уважать чужое пространство.

В тот вечер Людмила больше не поднимала эту тему, а Геннадий, чтобы избежать конфликта, тоже предпочёл молчать.

Утро 8 Марта началось для Людмилы как обычно: ранний подъём, зарядка, контрастный душ. Затем она отправилась на кухню готовить себе лёгкий завтрак — кофе, омлет и тосты. Геннадий всё ещё спал.

За завтраком Людмила размышляла о том, какой предсказуемый и скучный у неё муж. Ей бы хотелось увидеть хотя бы маленький сюрприз: цветы, праздничный завтрак или даже открытку. Но ничего подобного не случилось.

Геннадий проснулся ближе к десяти. Потягиваясь и почёсывая живот, он вышел из спальни и вяло поинтересовался, что нужно купить для праздничного стола.

— А во сколько они собираются приехать? — спросила Людмила.

— Часа в два.

— Так я ещё всё успею. Не переживай, — спокойно ответила она. — И покупать ничего не нужно. Я всё приготовила заранее.

Людмила едва сдерживала эмоции. Её показное спокойствие давалось с трудом.

Ни муж, ни свёкор, ни Дмитрий, муж золовки, так и не поздравили её с праздником. Даже простого сообщения не прислали. Только сын Женя, который учился в другом городе, позвонил, поздравил и даже заказал доставку цветов.

Свекровь тоже молчала, словно забыла о существовании невестки. Это особенно задело Людмилу.

«Нагрянуть целой толпой без предупреждения! Ни слова благодарности, ни извинений. Как будто это их дом!» — думала она, всё больше убеждаясь в правильности своего решения.

За пару часов до прихода гостей Геннадий начал нервничать.

— Людочка, ты точно успеешь? Времени мало, а у тебя ещё ничего не готово! Они же все придут голодными. Знают, как ты вкусно готовишь, и наверняка поберегут аппетит.

— Ген, вместо того чтобы беспокоиться, поезжай лучше за родителями. В Димкиной машине все не поместятся. По дороге заедь в магазин, купи торт. Ты же говорил про чай с тортиком, а торта у нас нет. После магазина заберёшь родителей и сестру с семьёй.

— Хорошо, поеду. А какой торт купить? — спросил Геннадий.

— Выбирай сам. В этом вопросе можешь проявить хоть немного инициативы!

— Ладно, я поехал. Только ты уж поторопись со столом, — сказал Геннадий, видя, как жена достаёт что-то из шкафа. — Твоё спокойствие меня тревожит.

— Не переживай, всё будет отлично.

Как только муж уехал, Людмила позвонила своей подруге Алле. Они давно договорились встретиться за городом, чтобы покататься на лыжах. Снег ещё лежал, погода радовала солнцем и лёгким морозцем.

— Аллочка, я готова! Едем? Лыжная база ждёт! — весело произнесла Людмила в трубку.

Через двадцать минут она, одетая в лыжный костюм и прихватив термос с чаем, ждала подругу у подъезда.

— Людочка, мы приехали, встречай гостей! — крикнул Геннадий, открывая дверь.

Ответом ему была тишина.

— Что такое? В магазин, что ли, выбежала? — удивился он. — Проходите, раздевайтесь. Я сейчас всё выясню.

Гости, шумно смеясь и переговариваясь, начали раздеваться в тесной прихожей. Все явно предвкушали обильное застолье.

— Ох, как же мы проголодались! — воскликнула Татьяна. — Что, детки, готовы попробовать вкусности от тётушки Люды?

— Да-да! — радостно закричали дети.

— Странно, а где запах еды? — удивилась свекровь, заглядывая на кухню. — Гена, что происходит? Здесь пусто! Стол не накрыт! Это что за выходка?

— Как пусто? — Геннадий поспешил за матерью. — Чёрт возьми, правда… Ничего не понимаю… Сейчас позвоню Людочке. Узнаю, что случилось. Может, она заказала доставку из ресторана или что-то в этом роде… Такое сейчас в моде.

— Да уж, сюрприз так сюрприз! — язвительно бросила свекровь.

— А где вообще Людка? — недоумевала Татьяна, заходя на кухню вслед за остальными. — И что мы будем есть?

— Люда, ты где? — закричал Геннадий в трубку. — На лыжной базе? Зачем? Катаешься? Она катается, — растерянно объяснил он всем. — А как же стол? Что? Не слышу, Люда!

— Ну и дела! Вот спасибо вашей женушке! Так нас всех подставить! — возмущалась мать. — Просто наглость какая-то! Пригласила в гости, а сама укатила куда-то!

— И что теперь делать? — Татьяна открыла холодильник и обнаружила его пустым.

— Люда сказала — пить чай с тортом. Я торт купил, — пробормотал Геннадий, опустив глаза. — Хотите?

— Чай с тортом?! Да она издевается! Вместо праздничного стола такое предложить! Мы специально ничего не ели сегодня, готовились к застолью! Дети голодные! Вы что, вместе с ней решили над нами посмеяться? — возмущённо кричала Татьяна.

— Хватит шуметь. Может, пойдём в кафе? — предложил Дмитрий.

— Кафе? Ты богач, что ли? Знаешь, сколько это будет стоить — накормить всю нашу компанию? Вот именно!

— Ладно, я что-нибудь придумаю, если торт вам не нравится. Пиццу закажу? Или роллы? — с надеждой спросил Геннадий.

— Какие роллы? Шашлык нужен! — вставил Дмитрий.

— Давайте хоть что-то. Животы уже сводит, сил нет. Да, и пусть отец с Димкой сбегают в магазин. Нам же надо отметить 8 Марта. А у вас даже спиртного нет! Вот так пришли в гости! Надолго запомним этот праздник! — продолжала возмущаться свекровь.

«Надолго запомните, можете не сомневаться!» — думала Людмила, легко скользя на лыжах по заснеженной равнине.

Она ещё подумала о том, что не вернётся домой, пока Геннадий не приведёт квартиру в порядок после своих гостей. Именно так она ему и скажет, когда он позвонит снова.

Если когда-либо у меня возникали вопросы о том, какое место я занимаю в семье, они разрешились в тот момент, когда я наткнулась на завещание.

Я находилась в родительской квартире — той самой, где выросла и за которую последние пять лет платила: коммунальные услуги, продукты, ремонт крыши, помощь с уборкой. Я поддерживала этот дом на плаву, пока моя младшая сестра Кира жила так, словно мир должен был ей всё на блюдечке. Безработная, постоянно в поисках себя, обиженная на жизнь, которая не давала ей «золотых билетов».

В тот день я помогала маме разбирать бухгалтерию — она всегда путалась в счетах, и я приезжала, чтобы привести всё в порядок. Перебирая стопки бумаг, я заметила папку с надписью «завещание». Что-то внутри ёкнуло. Я понимала, что лезть в чужие документы неэтично, но это касалось меня напрямую. Я держала их на плаву, значит, имела право знать, как они планировали распорядиться будущим.

Но то, что я там прочла, оказалось полной неожиданностью.

Квартира и загородный дом — всё отходило Кире. Меня даже не упомянули, кроме формальных фраз о том, что они любят нас одинаково.

Где-то внутри всё сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Все эти годы, все мои усилия — деньги, время, забота. Я оплачивала этот дом, еду, лечение мамы, поддерживала семью, когда отец потерял работу. А теперь… они даже не сочли нужным оставить мне хоть что-то? Всё достанется той, кто ни дня не заботился о них?

Не знаю, сколько времени я просидела, сжимая завещание, пока в комнату не вошла мама.

— Вера, что случилось? — В её голосе слышалась тревога.

Я подняла документ и посмотрела ей прямо в глаза.

— Это правда? Всё достанется Кире?

Мама нахмурилась, не ответив сразу. Взглянула на завещание и тяжело вздохнула.

— Дочка, ты же знаешь, как Кире… ей сложнее. Она такая чувствительная…

Я резко захлопнула папку.

— А обо мне вы подумали? Или я просто дойная корова, которую можно использовать, пока она сама не начнёт решать свои проблемы?

Мама сжала губы. Папа, услышавший разговор из соседней комнаты, зашёл к нам.

— Вера, не начинай, — его голос звучал устало. — Это не так, как тебе кажется. — А как именно? — холодно спросила я. — Я оплачиваю ваши счета, кредит, а Кира ничего не делает. И кто же получает квартиру? Папа засунул руки в карманы и посмотрел на меня так, будто я была проблемой, которую нужно устранить.

— Вера, ты самостоятельная. У тебя хорошая работа, стабильность. А Кира… если она останется без нас, ей не на кого будет опереться.

Я горько рассмеялась.

— Не на кого опереться? А на кого она опиралась все эти годы? А вы? На кого рассчитывали? Может, мне тоже стоило быть беспомощной, чтобы меня наконец заметили?

— Не говори так, — сжала руки мама. — Ты же наша дочь. — Тогда почему я чувствую себя чужой? Ответа не последовало. Только тягостное молчание.

Я медленно положила папку обратно на стол и выпрямилась.

— Я всё поняла. Теперь я знаю своё место.

Я повернулась и направилась к выходу. Мама окликнула меня, но я больше не хотела слушать их объяснений.

Я осознавала, что впереди меня ждут непростые времена, и первым шагом к новой жизни стало решение больше не оплачивать расходы родителей. Пусть сами справляются со своими проблемами.

Тишина длилась около двух недель. Думаю, сначала они решили, что я просто злюсь, как обычно, и скоро, как всегда, сдамся. Возможно, ждали, что я остыну и откажусь от своего решения. Но дни шли, а от меня не было ни звонка, ни даже короткого сообщения. И главное — не было денег.

И вот однажды мой телефон завибрировал: пришло сообщение от отца:

«Срок оплаты кредита подходит.»

И всё. Ни «Как ты, Вера?», ни «Прости за случившееся», ни «Мы ценим всё, что ты для нас сделала». Просто холодное, деловое уведомление, будто я по-прежнему была их личным банкоматом, к которому можно обратиться в любой момент.

Я невольно усмехнулась — всё было до смешного предсказуемо. Они всерьёз полагали, что могут просто явиться, потребовать деньги, словно ничего не произошло, и я послушно продолжу играть по их правилам. Решили, что я им не нужна? Что ж, теперь справляйтесь сами.

Я быстро набрала ответ:

«Думаю, Кира справится, ведь квартира теперь её.»

Ровно через пять минут раздался звонок от мамы. Я проигнорировала вызов. Следом пришло сообщение:

«Вера, пожалуйста, не будь такой. Нам нужно поговорить.»

О, теперь им нужно поговорить. Теперь, когда счета начали накапливаться, когда реальность наконец настигла их. Теперь, когда я больше не была их спасательным кругом.

Выбор сделан. Теперь живите с ним.

Утро началось с настойчивого стука в дверь. Громкого, требовательного, словно у меня не было права не открыть. Я знала, кто это.

На пороге стояли родители. Мама с плотно сжатыми губами, глаза слегка покрасневшие, будто она только что плакала или собиралась это сделать. Отец с каменным выражением лица, руки в карманах. Кира держалась чуть позади, в своей обычной позе обиды, скрестив руки и с видом человека, которого притащили сюда против его воли.

— Нам нужно поговорить, — сказала мама, шагая вперёд.

Я не отступила.

— О чём? — Вера, не заставляй нас говорить здесь, — отец нахмурился. — Пусти в квартиру. Я сжала челюсти, но всё же отошла в сторону. Они вошли и даже не сняли обувь, словно не собирались задерживаться.

— Я знаю, зачем вы пришли. Деньги закончились? Кредит платить нечем?

Мама тут же всплеснула руками:

— Вера, ну что за тон! Ты ведёшь себя, будто мы чужие люди!

— А разве не так? — я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Разве не вы решили, что для меня в семье места нет? Я для вас только тогда существую, когда нужно заплатить за что-то.

Отец тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Всё не так, как ты думаешь. Мы просто хотели, чтобы Кира была в безопасности. У тебя есть работа, ты самостоятельная. Ты справишься. А она… — А она? — я резко повернулась к сестре. — Ты хоть раз думала о том, чтобы самой справляться? Кира фыркнула, отвела взгляд.

— Опять ты за своё. Ну не всем так везёт, как тебе.

— Везёт? — горький смех вырвался сам собой. — Ты называешь это везением? Я годами платила за всё, потому что не хотела, чтобы родители утонули в долгах, а ты сидела, сложа руки, уверенная, что кто-то всегда всё решит за тебя.

— Вера… — мама сделала шаг ко мне, но я отступила. — Нам правда тяжело. Кредит… ты знаешь, какие сейчас проценты. Если мы не заплатим вовремя, нам насчитают штрафы. Ты этого хочешь?

Я посмотрела на них. На их обеспокоенные, но не раскаявшиеся лица. Они даже не осознавали, что сделали. Они просто думали, что я, как всегда, решу всё за них. Проглочу обиду, отдам последние деньги и продолжу тянуть их всех на себе.

— Да, хочу, — спокойно ответила я.

Наступила тишина. Глухая, обжигающая.

Мама закрыла рот ладонью, отец побагровел, а Кира недоверчиво выдохнула.

— Вера, ты не можешь так…

— Могу, — перебила я. — И сделаю. Я больше не плачу за вас. С меня хватит.

Они смотрели на меня так, будто я только что объявила, что их больше не люблю. Но правда была проще. Я просто перестала позволять им использовать себя.

Я открыла дверь.

— Вам пора.

Они медлили. Отец бросил последний тяжелый взгляд, будто ожидал, что я передумаю. Но я не дрогнула.

Мама прошла мимо, отвернув голову. Отец сжал челюсти и последовал за ней. Кира замешкалась на пороге.

— Ты просто чудовище, — процедила она. — Вот увидишь, когда-нибудь тебе придётся просить нас о помощи.

Я горько усмехнулась.

— Посмотрим, кто из нас первым протянет руку.

Я закрыла дверь и глубоко вздохнула. В груди всё ещё бушевала волна раздражения, но сквозь неё пробивалось что-то новое. Лёгкость. Облегчение.

Я даже не подозревала, что это только начало. Менее чем через сутки ситуация вышла из-под контроля.

Листая ленту в социальных сетях, я заметила новый пост мамы. Она никогда не была активной в интернете, но сейчас решила устроить настоящий спектакль. Текст был простой, но полный намёков:

«Я не для того растила детей, чтобы в старости оказаться выброшенной на обочину… Душа болит от предательства и разочарования».

Под постом тут же появились комментарии её подруг и дальних родственников:

«Держись, дорогая, ты заслуживаешь лучшего…» «Как можно так поступать с родителями? Это же святые люди!» «Не переживай, она ещё поймёт, что сделала ошибку…»

Я стиснула зубы. Они понятия не имели, о чём говорили. Им подали историю, где я бездушная эгоистка, которая бросила родителей ради собственной выгоды.

Следом появился пост отца:

«Настоящая семья не предаёт друг друга в трудную минуту. Мы отдавали всё, что могли, а теперь остались одни. Надеюсь, человек, который нас предал, доволен собой».

И последний удар нанесла Кира:

«Семья — это не про деньги. Семья — это поддержка, жертвы и любовь. Но, видимо, некоторые этого не понимают. Жаль тех, кто ставит себя выше родных».

Вот и всё. Они полностью перевернули ситуацию. Я стала эгоистичной, холодной и неблагодарной дочерью, которая бросила бедных родителей на произвол судьбы.

Я хотела промолчать. Дать себе время остыть, не ввязываться в эти интернет-разборки. Но чем больше я думала о их словах, тем сильнее росло желание поставить точку. Я открыла свою страницу и написала:

«Я долго молчала, но больше не могу. Моя семья распространяет ложь, выставляя меня монстром, который отвернулся от родных. Пришло время сказать правду.

Как только я начала зарабатывать, я взяла на себя помощь родителям. Платила счета, покупала еду, поддерживала их во всём. Но со временем я поняла: это не временная помощь, а постоянная обязанность, из которой мне не выбраться. Все мои усилия и ресурсы шли на то, чтобы обеспечить комфорт одного человека в семье — моей сестры. Она никогда не работала, не брала на себя ответственность, потому что знала: за неё всё решат другие.

Годами я тянула семью на себе. А когда пришло время делить будущее, меня просто вычеркнули. Оставили с пустыми руками, но с ожиданием, что я, как и раньше, буду платить за всех.

Хватит. Я больше не буду вашим кошельком. Я человек. И я заслуживаю уважения.

Тем, кто поддерживает моих родителей, помните: у каждой истории есть две стороны. Я не отказываюсь от семьи. Я просто перестаю быть её жертвой».

Я нажала «Опубликовать» и выдохнула. Впервые за долгое время я почувствовала, что высказала всё, что накипело.

Реакция была мгновенной. Некоторые друзья написали слова поддержки, некоторые родственники, которые лучше знали нашу ситуацию, тоже встали на мою сторону. Но уже через час раздался звонок от отца.

Я проигнорировала вызов. Затем пришло сообщение:

«Что ты творишь? Как тебе не стыдно выносить грязное бельё на всеобщее обозрение?»

Потом от Киры:

«Ты просто ужасна. Не могла решить всё внутри семьи? Зачем позорить нас в интернете?»

Но разница была в том, что мне больше не было стыдно.

Я заблокировала их всех. И впервые за долгие годы я почувствовала себя свободной.

Елена купила на рынке свежей ароматной клубники, и решила угостить сына и невестку. Должны быть дома, выходной день. Дверь в квартиру была открыта, и Елена зашла без звонка.

Только собралась спросить, кто дома, как услышала плач невестки Иры в комнате. Она разговаривала с кем-то по телефону. Елена прислушалась, стоя в прихожей.

— Даш, ты понимаешь, он совсем внимания на меня не обращает в последнее время. Платье новое купила, он буркнул что-то и всё. Молчит постоянно, вечно недоволен чем-то. Вечером уткнётся в телефон свой, а потом спать. Будто меня нет рядом.

Никуда не ходит после работы, сразу домой. Не думаю, что у него появился кто-то. Раньше о ребёнке мечтали, но боюсь теперь заикнуться об этом. Мне кажется, он меня разлюбил, но боится сказать. Даша, это конец. Я ведь без него не смогу. Мне никто не нужен кроме Витьки!

Ладно, спасибо, что поддержала и послушала моё нытьё. Мне ведь и пожаловаться некому. Мама занята своей личной жизнью, свекровь начнёт заступаться за сыночка, поэтому молчу…

Елена поняла, что разговор по телефону прекратился и громко произнесла:

— Есть кто дома?

— Да, есть. Здравствуйте, Елена Андреевна, — вышла из комнаты невестка.

— Ирочка, я тут клубники вкусной купила, решила вам занести, угостить.

— Спасибо, я как раз хотела купить. Проходите, чай будете? У меня пирожные есть.

— Буду, спасибо.

Пока Ира ставила чайник, доставала пирожные из холодильника, Елена думала о подслушанном разговоре. Оказывается, не всё гладко в семье сына…

— Как дела у вас, как Витя? Редко что-то звонит, и в гости не приходите. А я и не лезу, некогда вам, наверное…

— Ой, да он вечно на работе своей, потом приходит, ест, сериалы смотрит и спать. Даже не ходим никуда, сидим как старпёры дома.

Елена засмеялась. Ей нравилась невестка за искренность и прямоту.

Женаты были три года, до этого год встречались. Лучшей снохи и не найти. Умница и красавица! Елена сразу нашла с ней общий язык. Вопреки стереотипам, не было у Елены никакой ревности, приняла Иру как дочку.

— Да, действительно, странное поведение у Вити… Молодые же ещё, детей пока нет, ходите в гости, гуляйте, чего на диване лежать…

— Вот и я про то. Наверное, он меня разлюбил…

И Ира зарыдала. Елена растерялась и начала утешать её.

— Ирочка, ну чего ты так, конечно же любит! Может проблемы на работе, или устаёт. Поговори с ним.

— Я спрашивала, он говорит всё нормально, не выдумывай… А я ребёночка хочу уже, а для этого надо прилагать определённые усилия…

— Даже не знаю, чем помочь… Меня он слушать не будет, да и не буду же тебя подставлять, разозлится, скажет, зачем матери жалуешься. Тут надо придумать что-то другое…

Знаешь, можно попробовать один метод. Оживить его чувства, так сказать.

— Что за метод? Я на всё готова, лишь бы не потерять мужа…

— К моей соседке приехал сын в гости, Костя зовут. Высокий, красивый брюнет с голубыми глазами. Он даже моделью подрабатывает. Девки голову сворачивают, когда он идёт.

Может надо, чтобы Витя приревновал тебя? Знаешь, у моей подруги так было. Муж потерял интерес к ней. Как-то её подвёз коллега, он увидел, начал ревновать, и отношения наладились. Толчок нужен был.

Давай я поговорю с Костей, провернём операцию по вызыванию ревности… Ты не смотри, что я свекровь. Я такая же женщина, как и ты, и очень тебя люблю, и сына, и хочу, чтобы всё хорошо было у вас…

Ира с недоумением посмотрела на Елену.

— Да ну, я на такое не пойду… Как-то глупо всё это. Может, наладится само…

— Ну, смотри, тебе решать, но если что, я в деле. Помогу, чем смогу. Пока такой вариант только пришёл на ум.

— Спасибо за поддержку. Надеюсь, это не понадобится. А вот и Витя пришёл…

— О, мама, привет! Что-то случилось? — в кухню зашёл сын.

— Привет, сынок. Да вот клубнику принесла вам, чай пьём с Иришкой. Как дела на работе?

— Всё хорошо, мам. Отец как?

— Отец на рыбалку уехал с другом на пару дней. А вы почему не ездите никуда с Ирой? На природу, или в гости? Погода чудесная такая, а вы дома…

— Не хочется. Я дома лучше кино гляну…

Ира посмотрела на свекровь и пожала плечами. Всё так, как она и говорила, ничего не хочет, грустный какой-то. Ну вот что ему не так? Ирочка такая красивая, добрая девушка…

Через несколько дней Ира позвонила Елене.

— Знаете, я согласна на вашу провокацию! Это невыносимо просто! Я поменяла причёску, сменила цвет волос, все говорят, как мне классно, что очень идут изменения, а Витя даже слова не сказал! Полное равнодушие ко мне!

Может, действительно, надо его встряхнуть? Вот и проверим, нужна я ему или нет… Поговорите с Костей этим. Придумаем легенду, что он обратился ко мне по работе, я ведь оказываю юридические услуги, и люди обращаются в частном порядке. Пару раз нужно, чтобы Витя увидел нас, может, заревнует?

— Ирочка, я за любой кипиш кроме голодовки! Давай попробуем, авось, и заиграет новыми красками ваша любовь!

Елена в тот же день зашла в гости к соседке и поговорила с Костей. Он посмеялся над затеей, но согласился помочь. Елена записала его номер телефона для невестки.

На следующий день, вечером, Ирина позвонила свекрови, громко рыдая в трубку телефона.

— И зачем только я вас послушала?! Витя ушёл от меня! Ваша провокация всё испортила!

— Так, расскажи, как дело было. Успокойся и расскажи…

— Витя был дома после работы, я демонстративно делала свежий макияж при нём, гладила костюм. Он даже не спросил, куда я собираюсь. Потом позвонил Костя. Я сказала, сейчас выйду.

Тут Витя поинтересовался, куда это я собираюсь. Я сказала, заказ у меня хороший подвернулся, встречаюсь в кафе с клиентом, он звонил. Витя ничего не сказал.

Костя подъехал к подъезду, вышел, встретил меня. Села в машину и мы уехали. Уверена, Витя в окно всё видел, на что и была надежда, хоть и слабая. Костя высадил меня возле кофейни и уехал.

Через час где-то я пришла домой. Всё это время я сидела в кофейне, время выжидала.

Вити дома не было. И машины тоже. И вещей его некоторых нет. На звонки не отвечает… И что теперь делать? Зря я согласилась, дурацкая затея была…

— Я поговорю с Витей, не переживай. Я виновата, я и отвечать буду.

Елена расстроилась. И зачем она только влезла… Сами разобрались бы. Вот уж правда говорят, инициатива наказуема. Ира теперь затаит обиду на неё…

— Мама, ты дома? — вдруг раздался голос сына. У него были ключи от их квартиры, зашёл без звонка.

— Дома, сынок. Что случилось?

— Мам, я у вас поживу пока. Ты не против?

— Против, Витя. Иди домой, к жене. Там твой дом.

— Не хочу. Не могу…

— Почему это не можешь? Ира любит тебя, что не так?

— Да и я её люблю. Очень. Поэтому хочу отпустить… Пусть будет счастлива с другим мужчиной, от которого родит ребёнка. А я… Короче, мам, у меня не может быть детей! Я ходил к врачу, проверялся. Проблемы у меня с этим…

— А почему жене не сказал?

— Не смог. Она же так хочет ребёнка… Пусть найдёт себе нормального здорового мужчину. Мне кажется, она уже нашла. Представила, как своего клиента, я видел в окно его. Красавец. Она так смотрела на него, что я всё понял!

— Сынок. Только не ругайся. Но этого мужчину нашла ей я… Ира с ума сходит от твоего равнодушия. Она всё видит и замечает, что ты изменился, не проявляешь к ней интереса. Ей обидно очень. И страшно. Что ты бросишь её. А она тебя любит, и никто ей не нужен!

Я посоветовала ей вариант, как вызвать твою ревность. Этот парень — сын моей новой соседки, он Иру видел первый раз тогда. И не было у них никакой встречи, она в кофейне сидела. Я дура, признаю, лезу не в своё дело. Но зато теперь я знаю причину твоего поведения.

Скажи, ты ходил к другому врачу? Ведь тот мог ошибиться. Так часто бывает.

— Господи, мама… Зачем был весь этот цирк… Ну ты затейница… Спасибо, что рассказала, мне легче стало на душе. Я ведь напридумывал уже не пойми что…

— Иди к Ире и всё расскажи ей. И завтра же иди в другую клинику, сдай анализы ещё раз, и если есть шанс — лечись, или делай, что врач скажет. Вы же семья, и такое вопросы должны решать вместе…

— Я знаю. Но Мишка, друг мой, когда я сказал, что был у врача, сразу сказал — бросит тебя Ира, и к бабке не ходи… Вот я и послушал. Спасибо, мама. Поговорил с тобой и духом воспрял.

Елена обняла сына. Вроде взрослый уже, а всё равно ребёнок для неё…

На следующий день приехал муж с рыбалки. Елена всё рассказала ему и получила выговор.

— Ну чего ты влезла? Без тебя прям не разобрались бы. Провокаторша.

— Андрей, да всё нормально уже. Они помирились, мне Ира звонила и благодарила за помощь, пусть и своеобразную. Они с Витей вместе ходили в больницу сегодня, он сдал анализы, и врач сказал, что шансы есть. Назначил лечение.

— Ну и слава Богу. Но больше не лезь к ним с советами, а то знаю я тебя…

Летом Виктор с Ириной уехали на месяц на морское побережье, и вернулись с хорошей новостью.

— Вы станете бабушкой и дедушкой!

— Поздравляю вас, родные мои! Как мы рады! — Елена прослезилась от такой потрясающей новости. Лечение дало свои плоды!

В положенный срок Ира родила девочку, Настеньку.

О ситуации с вызыванием ревности вспоминали со смехом. А Елена радовалась за молодых, они счастливы. А это — самое главное для родителей…

— Анфиса, у моей мамы юбилей намечается в субботу, хочу тебя представить семье на празднике. Отмечать дома хочет, не любит рестораны, хотя я предлагал.

— Ой, я так рада… Наконец-то познакомлюсь с мамой и твоим братом Антоном. Только… Я стесняться буду. Вдруг ляпну что-то не то. Всё-таки у вас интеллигентная семья, а я простая девушка из небольшого посёлка. Вдруг я им не понравлюсь?

— Ты очень милая и обаятельная, уверен, они тебя полюбят, как и я. Всё будет хорошо, не волнуйся. Одень что-то строгое, мама любит такое. И не пользуйся духами, у мамы аллергия. И ещё, хвали мамину еду, она это очень любит!

Борис ушёл. Анфиса открыла шкаф и начала перебирать одежду. Это старое платье, это короткое, тут вырез глубокий. Вот, нашла. Строгое платье до колен, ничего лишнего, и цвет красивый, тёмно — вишнёвый, ей очень идёт.

Хоть бы всё прошло хорошо. Три месяца встречаются, вроде бы всё серьёзно. Так хочется быть счастливой!

Детство Анфисы прошло в маленьком посёлке, рядом лес, речка. Красота неимоверная. Жила с родителями и бабушкой, папиной мамой. Воспитывали её строго, но любили единственную дочку и внучку.

Мама работала в школе медсестрой, папа в строительной бригаде. Жили бедно, но дружно и счастливо.

Окончив школу, Анфиса вместе с подругой уехала в близлежащий город, поступать в ветеринарный техникум. Всегда мечтала лечить животных. Особенно после того, как умер её любимый кот Маркиз, от неизвестной болезни. Сколько слёз пролила потом, вспоминая своего пушистого друга…

Жили в общежитии, часто ездили домой, уезжая с полными сумками: картофель, лук, морковь, варенье, всё шло в ход.

После получения диплома сняли с подругой недорого квартиру и устроились ветеринарами. Зарплата небольшая, но жить можно. Позже подруга познакомилась с парнем и ушла жить к нему. Анфиса осталась одна в квартире.

Как-то Борис принёс больного кота мамы в клинику, там и познакомились. Кота Анфиса вылечила, и получила приглашение на свидание.

Борис работал архитектором, жил в собственном доме. Высокий, черноволосый, с длинными густыми ресницами. Анфиса влюбилась первый раз в жизни.

У неё были отношения во время учёбы в техникуме, но недолгие и несерьёзные. А тут она поняла — Борис её идеал.

Отца у него не было, мама жила с младшим братом Бориса и его женой. Борис удачно купил участок земли и построил современный красивый дом по собственному проекту. Мама им очень гордилась.

Анфисе очень понравился его дом. Современная бытовая техника, красивая мебель, только по телевизору такое видела. У них дома было всё очень просто и скромно — мебельная стенка с сервизами, диван, телевизор.

Она конечно же мечтала выйти замуж за Бориса. Но не из-за его денег, а потому что любила. Борису нравилась её естественная красота, длинные русые волосы, зелёные глаза, минимум макияжа, и лёгкий характер.

Наступила суббота. Анфиса купила от себя лично красивую шкатулку для украшений и букет красных роз. Борис дарил маме всегда деньги.

— Сынок, проходи, у меня всё готово уже, можно за стол садиться! — поприветствовала Елена Леонтьевна сына, будто не замечая Анфису рядом с ним.

Высокая, с чёрными волосами до плеч, уложенными волнами, строгая блуза молочного цвета, юбка. Выглядела мама как директор школы. Кем она и являлась.

— Мама, знакомься, это Анфиса, моя девушка. А Антон с Лерой где?

— Антоша в комнате, Лера на кухне. Здравствуйте, Анфиса. Ну и имя у вас чудное…

— С Днём рождения, Елена Леонтьевна! Это вам, скромный подарок от меня, — Анфиса протянула коробку с бантом и цветы.

Елена Леонтьевна кивнула, взяла цветы и коробку, и поморщилась.

— Терпеть не могу розы, да ещё красные… Ну да ладно…

Анфисе стало неприятно от её слов. Вроде культурная женщина, и так грубо комментирует её подарок… Настроение испортилось.

— Антон, Лера, знакомьтесь, это Анфиса, — представил Борис девушку брату и его жене.

— Приятно познакомиться, Анфиса! Вот значит кого брат от нас прятал…

Антон вёл себя дружелюбно, в отличие от своей жены Леры. Та высокомерно оглядела Анфису с ног до головы и отвернулась.

— Ну всё, прошу к столу! Мой фирменный гусь заждался уже! Лерочка, где бутерброды? Принеси, пожалуйста. И шампанское захвати из холодильника.

Боря, садись рядом со мной. Я тебя так редко вижу в последнее время, скучаю. На маму времени нет вечно…

Елена Леонтьевна зло посмотрела на Анфису, обозначив недовольство. Мол, это всё ты виновата… Именно так показалось Анфисе. Стало неуютно, хотелось встать и уйти. Но нельзя. Борис обидится и не поймёт.

— Боренька, смотри какой красивый браслет мне Антон с Лерой подарили! Купили в антикварном магазине. Знают мой изысканный вкус…

На руке виновницы торжества красовался серебряный браслет с завитушками.

— Очень красивый, вам идёт! — отреагировала Анфиса.

Хозяйка дома сделала вид, что не услышала.

— Мам, а я не обладаю такой фантазией, как Антон, поэтому как всегда конверт с деньгами. Купи сама, что захочешь.

— Спасибо, сынок. Балуете меня… В нашем роду были князья когда-то, вот откуда у меня тяга к антиквариату… Ну что вы не едите? Невкусно?

— Всё очень вкусно, мамочка, мы любуемся тобой и твоим браслетом! Скажу тост…

Анфиса выпила бокал шампанского, взяла бутерброд, аппетита не было.

— Анфиса, а вы из какой деревни к нам приехали? — неожиданно спросила Лера.

— Я раньше жила в посёлке, час езды отсюда, это не совсем деревня…

— А, понятно. На мой взгляд, это одно и то же…

— Кстати, мама, это именно Анфиса вылечила твоего Барона тогда. Там мы и познакомились.

— Кстати, как поживает ваш кот?

— Мой кот, к сожалению, ушёл на радугу… Плохо ты его лечила, наверное…

— Как же так, он был абсолютно здоров, лечение очень даже помогло… Вы давали ему таблетки, которые я прописывала? Ему нужно было принимать их не меньше месяца, чтобы обострения не было.

— Ничего я не давала! Незачем травить животное химией разной!

— Ну вот и результат. К сожалению, такое часто бывает у котов… Борис мне не говорил, что Барон умер…

— Не хотел тебя расстраивать, дорогая…

Елену Леонтьевну будто током ударило после этих слов.

— Давайте пробовать вот этот салат. Антон, Боря, Лерочка, накладывайте, не огорчайте свою маму!

Анфисе вдруг резко стало плохо. Закружилась голова, в ушах раздался гул, в глазах полетели «мушки».

— Борь, мне плохо, я выйду на балкон, на воздух…

— Да, иди конечно…

Анфиса извинилась и ушла на кухню, вышла на балкон, не закрыв дверь.

— Боря, ты где откопал эту деревенщину? Какая пошлость — дарить мне красные розы! Фу! Ещё и коробку с ленточкой, это так вульгарно выглядит… А платье у неё какое — вишнёвое, отвратительный цвет, терпеть не могу! — услышала Анфиса громкий голос мамы.

— И что это ей плохо стало? Не удивлюсь, если эта девка беременна! И не факт, что от тебя! Решила урвать себе выгодную партию! Не бывать ей своей в нашей такой дружной и интеллигентной семье! И Барона я ей не прощу! Залечила моего мальчика, что аж… Сейчас заплачу…

— Мам, Анфиса хорошая девушка, ты её совсем не знаешь! И в смерти Барона ты сама виновата, накормила его тогда не пойми чем…

— Ах, так? Я виновата? Она, значит, дорогая, а мне ты так никогда не говорил… Вот так ты мать любишь? Променял нас на какую-то деревенщину! Ещё и обвиняешь…

— Да не променял… Не факт, что я женюсь на ней, что ты начинаешь. И не беременна она вовсе, я тщательно слежу за этим, детей не хочу. Рано ещё. Не плачь, мамуль… Она не стоит твоих слёз… Эта деревенщина…

— Сынок, вот зря ты со Светой расстался… Такая девушка хорошая была, семья приличная, а эта… Колхозница-выскочка… Из навоза выбралась, и всё туда же, лезет в порядочную семью. Со свиным рылом да в Калашный ряд…

— Борь, ну правда, не нашего круга она, неужели не видишь? Корчит тут из себя… Денег захотела твоих, чего непонятного? — вот и Лера подключилась.

Анфиса направилась к входной двери. Тихонько обулась и вышла из квартиры. Никто даже не заметил.

Вот и всё… Закончилась красивая сказка Золушки. Нет ей места в этой глубоко порядочной семейке. И Боря, молодец, ничего не скажешь… Не собирается жениться, оказывается, и детей не хочет от деревенщины…

И зачем тогда это всё было нужно? Попользовался, и хватит? Зачем знакомил, непонятно…

— Анфиса, стой!

— Что, Боря? Я всё слышала, когда была на балконе… Не говори ничего…

— Ты всё не так поняла… Я это из-за мамы говорил, чтобы успокоить… Ну что ты цирк устроила?

— Вы сами вели себя, как в цирке… Не приходи больше, не надо. Иди к Светлане, она тебе больше подходит…

— Ну и дура! Я бегать не собираюсь, учти, не мальчик уже! И правда, деревенщина! Будет тут мне условия ставить! Да таких, как ты у меня сто штук будет, прибежишь ещё, а поздно будет!

Анфиса ускорила шаг. Так противно на душе… Плюнули и растоптали… Боря открылся с новой стороны… Под влиянием мамы становится совсем другим человеком. Как хорошо, что они не поженятся теперь, иначе жизни не было бы спокойной.

Через два дня кто-то позвонил на стационарный телефон клиники. Анфиса с коллегой пила чай в обеденное время. Взяла трубку.

— Ветклиника «Айболит».

— Значит так, голубушка, слышу по голосу, что это ты. Или отстаёшь от моего сына, или я заявляю в полицию о пропаже антикварного браслета. Неприятностей не оберёшься, я тебе гарантирую.

Ты не нашего поля ягода. И Бориса не достойна!

— Значит так, я вам не голубушка! И Борис ваш теперь свободный человек! Мне такой мужчина мямля не нужен, который будет ради мамы нести околесицу. И не беспокойте меня больше, я занята благородным делом — лечу животных, и на таких якобы интеллигентных клоунов у меня нет ни времени ни желания общаться!

Анфиса сбросила звонок.

— Кто это звонил, Анфис? Несостоявшаяся свекровь?

— К счастью, что не состоялась. В цирке жить не хочется! Ладно, пошли работать! Животные в сто раз умнее некоторых человеческих особей, согласна?

— Полностью! — поддержала её коллега. — А тебе встретится ещё тот самый, я уверена! Просто время расставило всё по своим местам…

С Борисом она случайно встретилась в торговом центре месяц спустя. С ним была мама и какая-то девушка, видимо, новая невеста. Анфиса прошла мимо, сделав вид, что не видит их. Вслед ей оглянулся Борис и проводил взглядом. Мама тут же одёрнула его, чтобы не отвлекался…

Неизвестно, был ли счастлив Борис впоследствии, а Анфиса встретила «того самого» в собачьем приюте, когда пришла выбрать себе маленького пушистого друга. Егор был волонтёром, помогал пристраивать животных.

Её покорило его доброе сердце, а его — её лучистые глаза.

И семья Егора приняла Анфису с радостью, так же как и её родители приняли его. Мечта быть счастливой сбылась, а что ещё надо в этой жизни…

Лена растила сына одна. Муж ушёл к молодой и красивой, когда Артёму исполнилось двенадцать лет. На следующий же день после дня рождения сына.

— Лена, я ухожу от тебя. Разлюбил, ничего не поделаешь. Скучная ты и не современная, и вряд ли изменишься уже. А мне хочется, чтобы все голову сворачивали, когда мы идём рядом. Хочу гордиться красивой и стильной женой. А ты тётка уже.

Да и характер занудный. Любишь, чтобы всё было по твоему. Устал спорить и доказывать что-то. Встретил чудесную женщину, у неё тоже есть ребёнок, дочка. И она полная противоположность тебе.

Весёлая, красивая, постоянно меняет причёски, цвет волос, стиль в одежде. И не ворчит по пустякам. Короче, мне классно с ней!

Сына не брошу, алименты платить буду, да и так помогать всегда готов. На квартиру не претендую, тебе её родители покупали, заберу только свои вещи. Не обессудь, но живём лишь только раз…

Лену будто дрыном по голове стукнули. Её тихий и незаметный муж Игорь нашёл другую… Стильную и не занудную.

— Ну и катись себе колбаской! Плакать не буду! — сказала, как отрезала Лена.

Сын спокойно принял развод родителей. Отец часто виделся с ним, давал деньги. Лена первое время скучала по мужу, а потом отпустило.

Работала бухгалтером в детском саду. Работа нравилась, коллектив тоже. Зарплату бы ещё подняли…

Артём после школы поступил в университет. Учёба давалась легко, жил с мамой в квартире.

— Сынок, а девушка хоть есть у тебя? Никогда ничего не рассказываешь…

— Есть, мам. Мальвина зовут. Она неформалка.

— Чего?! Как это — неформалка? Она что, из этих…?!

— Из кого — этих, мам? Просто она любит всё неординарное. Например, у неё синий цвет волос. Ей нравится. И мне тоже, прикольно. А ещё у неё язык проколот, бровь, и пупок.

Елене стало дурно. Этого ещё не хватало… Она хотела уже прочитать лекцию, что это некрасиво и негигиенично, но вдруг вспомнила слова мужа. Что она не современная.

Ну, скажет сыну всё, что думает об этой девушке, а он любит её, и его всё устраивает. Какое она имеет право обсуждать эту Мальвину. У неё родители есть. Пусть сами следят за её внешним видом. Да и не маленькая она уже.

Возможно, скоро будет её невесткой, и как они будут общаться? Надо быть терпимее, и не лезть не в своё дело. Иначе сын затаит обиду.

И, не дай Бог, начнёт дружить с женой отца, та уж точно примет эту Мальвину, как родную. А Елена останется у разбитого корыта. Одна со своими принципами и стереотипами.

Вот такое прозрение нашло на неё.

— Правда, сынок? Как интересно и необычно. Действительно, неординарная личность эта твоя Мальвина. Скучно не будет. И синий цвет волос — это очень креативно…

Артём с изумлением посмотрел на мать. Он ожидал услышать совсем другое, знал её характер и взгляды.

— Артём, а приводи её к нам, в гости. Не терпится познакомиться!

— Ой, не знаю даже… Ты не начнёшь ей лекции читать?

— Что ты, сынок, какие лекции?! Я изменила взгляды, вот увидишь, всё пройдёт отлично!

— Хорошо, мам. Давай в субботу приглашу её.

— Вот и чудесно! Я закажу роллы, сделаю салат с креветками. Ест она такое?

— Она всё ест, метаболизм хороший, вес не набирает.

— Ну и здорово!

До субботы оставалось три дня.

Елена решила удивить сына и его девушку. Пусть знают, что она не отстаёт от жизни, и вполне современная женщина.

В субботу утром пришла в ближайший салон красоты.

— Девочки, покрасьте меня, пожалуйста, в синий цвет!

Девушка с удивлением посмотрела на неё.

— Прям в синий?!

— Именно так!

— Хорошо. У вас очень светлые волосы, хорошо возьмётся.

***

— Мама, знакомься, это Маша. Ой, что с тобой? Ты синяя?

Артём застыл в коридоре. Рядом с ним стояла высокая симпатичная девушка, с длинными каштановыми волосами. И не было у неё никакого пирсинга. Классическая натуральная красота.

Лена растерялась. Она ожидала увидеть Мальвину с синими волосами, а тут совсем другая девушка.

— Здравствуйте. Сынок, а Мальвина где?! Синие волосы?

— Мам, да пошутил я так. Хотел посмотреть на твою реакцию. А вот почему ты превратилась в Мальвину — вопрос?

— Да я же хотела удивить вас… Показать, что я в тренде, или как там это называется… Поддержать, так сказать, ваши вкусы.

Артём с Машей засмеялись.

— Проходите за стол, чего же мы стоим!

Лена была в растерянности. Как же глупо вышло… Теперь она выглядит смешно. Женщина пятидесяти лет и с синими волосами, погорячилась она, наверное, с этим решением. На работе засмеют. Но что уж теперь…

Маша оказалась милой и весёлой. Лене было легко с ней общаться.

Невеста сына была актрисой местного театра, познакомились в компании общих друзей.

— Сынок, очень понравилась мне Маша твоя, — сказала Лена, когда Маша вышла из комнаты.

— Мне тоже она нравится, мам. Спасибо за ужин. Всё было чудесно. Особенно твой цвет волос! Тебе очень идёт!

— Ох, молчи! Подставил ты меня, конечно. Хотела как лучше, получилось как всегда. И смех, и грех…

— Прости, мам, я даже не думал что ты можешь на такое пойти. Удивила…

— Знаешь, я столько лет жила по принципу — а что люди скажут? А сейчас что-то надоело. На старости лет хоть немного с ума сойду. Отец твой вон живёт с Женей, а та очень экстравагантная дамочка. А я чем хуже?

— Лишь бы в радость тебе было, мам. Я тебя любую люблю! Ты самая лучшая мама на свете!

Лена чуть не заплакала, так растрогали её эти слова. Никогда раньше так не говорил. Взрослый совсем уже сын…

На работе все были в шоке от нового цвета волос Лены.

— Елена Андреевна, что с вами? Синькой что-ли покрасились? — весело спросил директор.

— Ага, Дмитрий Сергеевич. Экспериментирую вот. Могу играть Мальвину на утренниках.

Самая старшая по возрасту Ольга Алексеевна покрутила у виска, когда Лена зашла в кабинет.

Ну и что. Её право ходить с синим цветом волос.

Через пару дней все привыкли и успокоились. И жизнь потекла своим чередом.

Лена собралась в салон, перекрасить цвет волос. Поигралась, и хватит. Перед самым входом столкнулась с бывшим мужем.

— О, Лена, привет. Я в шоке! Не узнать прям… Посинела…

— Привет, Игорь! Да, решилась вот сменить цвет на что-то яркое.

— Надо же, не ожидал… Ты и сама другая стала какая-то, более свободная и раскованная, и тебе идёт!

— Спасибо! Живём ведь только раз, только раз…

Игорь с удивлением проводил взглядом бывшую жену. А у Лены поднялось настроение от выражения его лица. Пусть знает, на что она способна! А то — не современная, понимаешь…

У неё ещё впереди много лет жизни, и она решила проводить их в первую очередь, себе в радость, и не зависеть от мнения окружающих. Спасибо сыну и его выдумке про Мальвину.

Волосы она всё-таки перекрасила, в красивый каштановый цвет, и поменяла причёску. А ещё ей захотелось сменить гардероб, купить что-то красивое и модное.

На свадьбе сына Елена была неотразима. Она с удовольствием смотрела на себя в зеркало, чувствовала себя легко и непринуждённо. Бывший муж с удивлением наблюдал за ней.

Вот так иногда случайный поступок может изменить человека…

Анна Леонидовна овдовела несколько лет назад. Она проживала в своей двухкомнатной квартире в центре города, получала пенсию.

Эдик и Света – дети Анны Леонидовны, часто были недовольны поведением матери. Они читали ей нотации, грубо разговаривали, а ещё постоянно требовали денег. Разве многое могла дать пенсионерка? Конечно же нет, но это безумно бесило обоих детей.

— Папа умер, ты живёшь в такой большой квартире одна, куда ты ещё умудряешься тратить всю пенсию? – именно так начиналась каждая встреча Анны с её детьми. Особо недоволен был сын Эдик.

— Вы же понимаете, что жить в центре города тоже недёшево. А продукты? Я и так очень экономна, но не есть же мне один хлеб с молоком… Женщина была подавлена новой порцией обвинений, и порой еле сдерживала слёзы.

— Мам, ну в конце концов, раньше ты могла дать сумму побольше. Ты же знаешь, что я сейчас в разводе и вынужден платить кредиты. У Светки тоже проблем немало.

Анна Леонидовна вздрогнула. Эти слова обижали её, но ведь и сама она понимала, что её дети взрослые люди, и сами зарабатывают вполне неплохо. Да, она была в курсе развода сына. Хотя не сказать, что поддерживала его.

Бывшая жена Эдика была в тёплых отношениях со свекровью, что не могло не радовать. Кроме того, у пары родилась чудесная дочка – Леночка. Сейчас она выросла и уже студентка университета.

Девушка жила с мамой, но всегда интересовалась здоровьем Анны Леонидовны, и часто её навещала. Иногда казалось, что именно с ней у женщины были самые тёплые отношения.

Но брак был расторгнут, и вскоре Эдик нашёл себе новую невесту. С ней отношения у Анны Леонидовны сразу не заладились, и она просто смирилась с выбором сына.

— Эдик, сынок… Я понимаю, что сейчас у тебя сложная ситуация. Но ведь ты сам принял решение развестись. Ни я, ни твоя бывшая супруга, и Леночка, не хотели, чтобы семья распалась. Что я могу сделать?

— Мама, оставь их в прошлом! У меня давно другая жизнь.

— Тогда почему ты что-то от меня требуешь? Ты ведь взрослый мужчина, и в состоянии обеспечить семью.

— То есть, вместо помощи сыну, тебе проще отшить его, так? Отлично, тогда можешь вообще не продолжать со мной общение.

Эдик ушёл, громко захлопнув входную дверь. Анна Леонидовна с одной стороны, ощущала себя правой: у него второй брак, взрослая дочь, и он в состоянии заработать денег для своей новой семьи.

Но с другой… На сердце у матери было неспокойно. Родной сын. Она сразу вспоминала все те моменты, когда растила мальчика: как он неловко держал в руках вилку, как пришёл домой с первой двойкой, и как потом слёзно оправдывался за разбитое у соседа стекло.

Какими бы взрослыми не были дети, но ведь для родителя они будут такими же маленькими. А после смерти супруга, Анна Леонидовна вообще тосковала по тем временам, когда за обеденным столом собиралась вся семья.

С грустью подойдя к шкафу, женщина взяла с полки маленькую советскую шкатулку из дерева, достала из неё несколько тысяч и отправилась в ближайший банкомат.

Вечером Эдик даже не позвонил, что очень огорчило её.

На следующий день в квартире Анны Леонидовны раздался звонок в дверь. Женщина бросилась открывать, в надежде, что это сын пришёл. Но на пороге стояла её внучка Лена.

— Милая, как я рада тебя видеть!

Анна Леонидовна бросилась к девушке и крепко обняла её.

— Да, бабушка, я тоже. Решила проведать тебя, а заодно порадовать.

— Это чем же? Давай, проходи, будем пить чай и ты мне всё расскажешь.

Уже сидя за столом Лена начала рассказывать.

— У меня сегодня был очень сложный экзамен. Если честно, даже не надеялась на хорошую оценку…

А вопрос оказался ну очень простой! Я даже подготавливаться не стала. Сразу говорю, принимайте ответ.

— И что поставили?

— Отлично! Я так рада!

— Какая ты у меня умница, поздравляю! Папе с мамой рассказала?

— Маме сразу позвонила, а вот папа трубку не взял. Он со мной теперь очень редко общается. Его новая жена говорит, что мы с него только деньги тянем, а так он нам больше не нужен.

— Милая, не расстраивайся. Он мне вчера тоже такого тут наговорил, но ничего. Может ещё поймёт. А Свете звонила?

— Тётя Света трубку взяла, поздравила меня, но тоже скоро отключилась. Я думаю ей не до меня. Она тебя хоть навещала?

Анна Леонидовна не хотела расстраивать внучку, так что просто молча кивнула и слегка улыбнулась. Света приходила к ней за день до Эдика, чтобы попросить денег на поездку. За чем-то другим она приходить не хотела.

— Ладно, бабуль, я уже побегу. Может скоро мы с мамой к тебе на чай заглянем.

— Хорошо, буду вас ждать, девочки.

А на следующий день, по дороге в магазин, Анну Леонидовну кто-то окликнул. Она обернулась и увидела Свету. Та только припарковала машину, и уже направлялась навстречу к матери.

— Мам, ну сколько можно? Я столько раз кричала, могла бы давно остановиться.

— Света, ну я уже не в том возрасте, чтобы идеально слышать. Ты тоже в магазин?

— Да, муж попросил купить орехов и фруктов. Слушай, мам… А что у вас там с Эдиком произошло?

-Денег хотел. А я что, копилка? Сколько смогла, отдала. Но сил моих нет это терпеть.

Внезапно Света остановилась и преградила матери путь. Она явно была зла.

-А ничего, что он только недавно развёлся? Ему пока сложно, ещё и кредиты. Эдику нужна помощь.

— Света, мы с отцом и так в своё время сделали для вас всё возможное. Всё, что у меня осталось, это моя квартира и пенсия. Как мне ему ещё помочь?

Света ничего не ответила. Они молча сходили за покупками, а потом разошлись по домам. Дочь даже не предложила матери довезти её до дома.

Неделю сын Анны Леонидовны не объявлялся, да и Света не звонила. Приходила только внучка Лена, но и она ничего про отца не знала. В ходе беседы девушка узнала, что у бабушки сломалась стиральная машина.

— Бабуль, может мне папе позвонить? Ну он же в этих вещах хорошо понимает, заодно вы поговорите.

— Нет, Леночка, не стоит. Я попрошу у соседки номер и вызову мастера.

— Зачем? Сейчас знаешь сколько таких «мастеров». Приезжают, делают, а потом и работа некачественная, и цена завышена. Я наберу папу.

Долго ждать не пришлось, уже через три гудка Эдик ответил. Однако реагировать на просьбу дочери он не собирался, поэтому, сославшись на дела, быстро закончил разговор. Лена была расстроена.

— Может попросить мужа тёти Светы? Ну он же сам ремонт в их доме делал, и технику устанавливал.

— Леночка, не надо. Я прекрасно понимаю, почему твой папа отказал. И Светин муж также найдёт причину.

-Но ты очень расстроилась… Почему?

— Эдик сказал, что у него важные дела. А я знаю, что они со своей женой уехали. Он же у меня просил деньги, но я думала, что это для кредита. А мне потом родственники рассказали, что они отдыхать отправились…

-Так, ладно. Это их дело, давай я всё же позвоню тёте Свете.

Девушка набрала номер. Света тоже сказала, что занята, хотя шум на заднем плане был похож на тот, что бывает в парке аттракционов. А ведь совсем недавно она расспрашивала Лену, куда сейчас можно сходить и развлечься.

— Ладно… Раз все заняты, то я попрошу своего знакомого. А что, он между прочим всему общежитию технику чинит, а у его папы вообще руки золотые.

Анна Леонидовна радостно кивнула в знак согласия. Всё же ей очень повезло с такой внучкой. Лена всегда находила время, чтобы просто навестить её, и постоянно отказывалась, если бабушка предлагала ей какую-нибудь помощь.

Машинку вскоре действительно починили, и в знак благодарности Анна Леонидовна напекла пирогов, и пригласила на чай Лену и её знакомого мастера.

Они отлично посидели, но вот после их ухода женщина всерьёз задумалась над случившимся. Дети отказались помочь ей, хотя дело было не такое сложное. Более того, даже причину отказа придумали на ходу.

А если так пойдёт дальше, то что ещё они будут от неё требовать? Анна Леонидовна понимала, что возраст берёт своё, и скоро может что-то случиться. Но вот делить наследство будут именно её дети, и уж на такое они время точно найдут.

Однако вот так просто предъявить им женщина тоже не могла, ведь знала, что они оба начнут отнекиваться, а потом и вовсе обвинят мать, что она не ценит их заботы. Идея как вывести их на чистую воду пришла сразу.

Через несколько дней Анна Леонидовна позвонила Свете и Эдику, сообщив, что ужасно себя чувствует. Сказала, что не может ходить, ноги её не слушаются.

Удивительно, но дети приехали быстро.

— Мама, что случилось? Ты упала или что-то на ноги уронила?

— Нет-нет, утром проснулась, а спуститься с кровати не могу…

— Может скорую вызвать?

-Я вызывала, Светочка. Врач сказал, что нужно будет сдать анализы и пройти обследование. Но я не смогу в больницу добраться, и решила вам позвонить.

— И что будет, если это не пройдёт? – нахмурив брови сказал Эдик.

— Не знаю, сынок… Может какое-то время нужно будет отдохнуть. Может я просто понервничала.

— Подожди, а где на всё это брать деньги, если что-то серьёзное?

— Я думала, вы поможете мне. Я же столько раз выручала вас. Да и у меня совсем немного сбережений, не получается откладывать…

— Мам, ты извини, но ни у меня, ни у Светы сейчас нет свободных денег, да и времени. Может через пару дней всё пройдёт, а там и врач не понадобится.

— Через пару дней и меня может не стать, детки. Вдруг это что-то серьёзное… А сейчас я очень устала и хочу немного поспать.

Света с Эдиком переглянулись, и решили уйти в другую комнату, чтобы поговорить.

— Ну и что теперь? Вдруг реально нужно будет таскать её по больницам?

— Свет, да у неё просто возраст такой. Ну полежит пару дней под капельницами, глядишь через недельку уже бегать будет.

— Эдик, ты нормальный? А вдруг это начало какой-то болезни? Может её скоро инсульт ударит, и что потом?

— Ну я точно не смогу за ней ухаживать. Я работаю, жена тоже. Ты знаешь, что у меня кредиты и прочее. Сиделка не по карману…

— А может дело не в кредитах? Ты же просто боишься, что тебе жена закатит истерику, ведь она ненавидит нашу мать.

— Можно подумать твой муж её обожает!

— Тихо ты! Ладно… Свалилась на нашу голову… Сначала свозим её в больницу, а там видно будет. И вообще, сейчас же столько разных мест, куда можно её отправить. Пансионат, санаторий, приют, да хоть дом престарелых. Вдруг у неё сегодня ноги откажут, а завтра и голова перестанет работать?

— Это верно. Ещё не дай бог каким-нибудь чёрным риелторам квартиру отпишет… А двухкомнатная в центре города немало стоит.

— Тогда договорились. Сейчас везём её в больницу, а я найду в интернете какой-нибудь пансионат…

-А оплачивать это кто будет?

— Ну раз у неё есть пенсия, то пусть сама себе и оплатит. В конце концов, можно найти и что-то подешевле.

Только Света закончила свою речь, как двери комнаты распахнулись. На пороге стояла ошарашенная Лена. Она волновалась за бабушку, и приехала навестить её, но подслушала разговор о пансионате и пришла в негодование.

— Никакого пансионата не будет! Если бабушке плохо, я сама смогу за ней ухаживать. Неужели вам не жалко её? Как можно сдать куда-то родную мать?

— Можно, милая. Ведь я их никогда не интересовала, – Анна Леонидовна вошла в комнату, чем ошарашила своих детей.

— Ты же сказала, что ног не чувствуешь? Как ты встала? Ты нас обманула, что-ли?! — в недоумении спросила Света.

— А я специально так сказала. Вы же вечно просили от меня чего-нибудь. Вот и я решила попросить. А вы, вместо помощи, решили меня в приют какой-то сдать? Но самое главное, что вас больше всего интересовала моя квартира.

-Мама, ты просто не так поняла. Мы же не хотели отдавать тебя туда навсегда.

— Эдик, единственное, что я поняла, так это то, что вы никогда не будете хозяевами этой квартиры. Я в ближайшее время оформлю дарственную на того, кто все эти годы проявлял ко мне внимание и заботился.

Я передаю квартиру своей внучке. Вы не оправдали моих надежд, и очень меня ранили, дети… Не думала, что когда-нибудь стану для вас настолько ненужной. А теперь попрошу освободить квартиру. Я устала морально от вас…

Эдик со Светой переглянулись и молча вышли с перекошенными от злости лицами. Но Анне Леонидовне было плевать. Она окончательно убедилась, что настало время подумать о себе.

И она больше ничего не должна детям. Она ненужная мать… Ну, что же, сама виновата, неправильно воспитала, значит, избаловала. И теперь пожинает плоды…

— Нина, привет! Давно не виделись! Тебя не узнать прям. Раздалась вширь! Ты что, на гормонах сидишь, или просто пожрать любишь? Сколько ты весишь? Центнер, наверное?

— Привет, Жанна! Да вроде не сильно раздалась я… И никаких гормонов, ты что?! Поесть я всегда любила, чего уж там скромничать…

— Ох, а что же дальше будет? А что Валера говорит? Как ему такое зрелище? Я удивлена, что он тебя не бросил ещё… Ты же его раздавить сможешь! Ха-ха-ха! — заливисто засмеялась Жанна.

Но Нине было не до смеха. Вот так нагло в лицо ей никто не говорил о лишнем весе. Ну чуть набрала лишнего, велика беда…

— Валера любит меня! И ласково называет Булочкой!

— Ой, не могу, умора! Булочка! Аха-ха! Сейчас лопну от смеха! Не зайка или солнышко — а булочка! Ну хоть не пончик!

Я на твоём месте крепко задумалась бы. Скорее всего у него есть уже какая-то длинноногая стройная лань на стороне. А ты так и оставайся сдобной булкой!

У Нины начали наворачиваться слёзы от обиды. Что она говорит такое, эта Жанна?!

— Вот захочу — и похудею! Просто ни к чему мне это! Я никогда не было худышкой, и Валера полюбил меня именно такой!

— Ага, рассказывай мне тут… Похудеет она… Эх, вовремя я попалась тебе на пути! Я как раз устроилась на работу, где помогают, таким как ты! Есть у меня одно средство волшебное! Из булки превратишься в кипарис! Гарантирую!

— Правда? А что за средство?

— Чай специальный. Заграничный. На травках. Пропьёшь три упаковки — и можно в модели подаваться!

— Ничего себе… А сколько стоит?

— А вот тут уже интересно… Стоит он дорого. Сама понимаешь. Дефицитная вещь. У меня очередь уже на него. Вперёд на месяц…

— Жанна, а мне можно заказать? Я найду деньги… Ты скажи, сколько надо?

— Хорошо. Десять тысяч рублей за три пачки. Потянешь?

Нина задумалась. Она не работала, деньги брала у мужа.

— Я придумаю что-нибудь, найду, обещаю. Так хочется попробовать чудо-чай… Давай завтра принесу деньги тебе на работу. Где ты сидишь?

— Я из дома работаю. Приходи туда.

Нина пришла домой и открыла шкатулку, где у них лежали деньги. Муж оставлял себе на мелкие расходы, а остальное складывал в шкатулку. Нина сама платила за коммунальные платежи, брала на еду и прочие расходы.

С работы она уволилась несколько месяцев назад, зарплата низкая, да и не нравился ей коллектив. Муж был не против того, чтобы она сидела дома. Она искала вакансии, но пока ничего интересного не попадалось.

Посмотрела на себя в зеркало. Ну да, пухленькая, второй подбородок свисает, талия отсутствует. Но в целом она себе нравилась. И мужу тоже.

Детей у них не было. Врачи сказали у мужа проблемы по этой части. Пробовал лечиться, но бесполезно. Смирились.

А вдруг и правда муж врёт, что его всё устраивает? Может, боится, что она уйдёт от него, так как он бесплодный? Но она и десять лет назад была пухляшом, когда они поженились.

Жанна испортила ей настроение. Сама стройная, красивая, Нина на её фоне выглядят коровкой… И чай ещё этот. Может, действительно попробовать? Цена кусается, конечно. Но что делать. Люди и не на такое идут. Интересно, как она будет выглядеть худой?

Денег в шкатулке было достаточно, авось муж и не заметит, что она взяла. Да и всегда сказать можно, что купила себе что-то или в салон сходила на процедуры. Он цен всё равно не знает…

— Вот, держи Нинок. Пить будешь по инструкции. И ещё. Туалет должен быть недалеко. Потому что эффект у чая такой. Будешь постоянно бегать.

— Ого, вот это чай… С сюрпризом…

— Это да, большой сюрприз тебя ждёт, когда закончишь курс. Ты себя не узнаешь! И муж будет на руках носить такую красотку!

Нина взяла чай, отдала деньги и вернулась домой. Изучила инструкцию, хорошо хоть на русском языке. А то на пачке с чаем всё иностранными каракулями написано.

Пить три раза в день. Желательно поменьше есть. Чтобы эффект был.

Валера увидит, что она в туалет бегает, забьёт тревогу, заставит к врачу идти. А говорить, что пьёт чай для похудения, она не хочет. Сюрприз ведь будет.

Надо уехать к маме на неделю. Уедет булочкой — приедет стройным крендельком. То-то он удивится!

— Валер, мама зовёт в гости, помочь ей надо вещи разобрать, да и просто побуду неделю. Ты не против?

— Не против, конечно. Мама — это святое! Я сам справлюсь тут, не переживай!

Нина приехала к маме и рассказала про чай. Умолчала только про цену.

— Дочь, да что за глупости? Не нужен тебе никакой чай. Просто соблюдай правило — меньше есть, больше двигаться. Нет никаких волшебных чаёв и пилюль. Это вредно для организма, не понимаешь что-ли?!

— Я хочу попробовать, мама. И не отступлю от своей цели. Интересно мне увидеть результат. Валера ничего не знает. И ты не говори ему.

Мама покачала головой. Спорить с дочкой бесполезно, упёртая, вся в отца.

С этого дня жизнь Нины изменилась. Чай пила исправно. И не отходила от унитаза. Несколько раз муж не смог дозвониться до неё после работы, перезвонил тёще.

— А Нина занята, не может подойти. Она сама перезвонит, позже, — так отвечала ему мама Нины.

Валерию стало тревожно на душе. Да чем она там так занята? Что-то тут не чисто…

— Нина, что там происходит? Почему не отвечаешь?

— Валер, да в ванной была.

— А что с голосом? Еле говоришь…

— Устала. Ой, мне пора, пока!

На пятый день Валера не выдержал и приехал к тёще без предупреждения.

Дверь открыла Нина.

— Валера?! Ты чего приехал?

— А того! Глянуть, что тут у вас происходит! Я же чувствую, что — то не то… Чем это ты так занята вечно? Неужели завела себе друга сердечного? И на мужа времени не остаётся…

— Ага, завела она себе друга, зять. Пойдем, покажу, — из комнаты вышла тёща.

Она зашла в туалет, и рукой указала на «белый трон».

— Вот он. Не отходит от него уже несколько дней. Худеет, видите ли. Я чай этот выкинуть хотела, а она истерить начала, чуть не драться со мной кинулась. Забирай её, а то в больницу везти придётся…

Валера смотрел на Нину, и ничего не понимал. Выглядела она неважно. Глаза ввалились, синие круги, как будто после болезни.

— Нина, какой ещё чай? Объясни мне…

— Жанна чай предложила для похудения, я купила, хотела стать стройной…

— Тьфу! Что за глупости! Нашла кого слушать! Зачем тебе худеть? Да ещё таким варварским способом?

— Она сказала, что ты найдешь стройную, а меня бросишь… Да и интересно было увидеть себя худой…

— И что, похудела? Да ты как с креста снятая! Красота, конечно! Собирайся домой! И чай этот отдай мне!

Валера демонстративно выкинул пачки чая в мусорное ведро.

— Вот там им место! Поехали домой!

Всю дорогу Нина молчала. Периодически они останавливались, чай действовал…

— Знаешь, раз ты решила похудеть, давай изменим наше питание. Меньше жирного, мучного, жареного. И гулять будем по вечерам. Полезная тема. Согласна?

Нина кивнула.

За месяц правильного питания и прогулок ушло несколько килограммов.

— Глянь, Валер, платье болтается как… Во дела… И без всякого чая, и чувствую себя прекрасно!

— Вот и хорошо, моя Булочка!

— Не называй меня так больше!

— А мне нравится, ведь это я так ласково называю, и с весом никак не связано. Ты моя самая любимая Булочка, самая лучшая, самая красивая!

— Ну ладно, — улыбнулась Нина.

Какой у неё чудесный муж, повезло очень!

А через два месяца, Нина поняла, что беременна. Врач подтвердил.

— Валера, это чудо какое — то! Врачи ошиблись, всё у нас хорошо, получается!

— Выходит, так! Я очень рад!

Незадолго до родов, Нина шла из женской поликлиники пешком, и встретила Жанну.

— Ой, Нинка, вот это тебя разнесло! Говорила я тебе тогда, что чай надо до конца было допить! Но ничего, я тебе со скидкой могу предложить несколько упаковок. Так уж и быть!

— Не нужны мне твои чаи и даром! А сейчас я счастлива, как никогда! Я скоро стану мамой, если ты не догадалась!

— Ого… Поздравляю! Ну тогда ладно… Может знакомым каким чай порекомендуешь? А то мне план по продажам надо выполнить…

Нина ничего не ответила, ушла.

А через две недели у неё родилась чудесная девочка, Александра Валерьевна. Самая любимая и красивая Булочка для них с мужем…

Автор — «Заметки оптимистки»

К счастью, я никогда не пользовалась никакими препаратами и чаями и для похудения. Повезло с генетикой. Максимальный вес, который я набирала (не считая беременности) — 65 кг (при росте 171см).

Мне некомфортно в таком весе, но хочется есть и я не отказываю себе в этом. Это происходит зимой.

Но весной дядя «Жора» покидает меня, я начинаю считать калории, больше гулять, и наеденные кг уходят. К счастью. Сейчас я вешу 61,5 кг.

Но есть знакомые, которые пробовали чаи, таблетки для похудения, при этом особо не меняли образ жизни. Толку ноль. Одни проблемы со здоровьем. Нет чудодейственной пилюли. Только правильное питание и физическая активность.

А вы довольны своим весом? Как боретесь с лишними килограммами? Правда говорят, что после 50-ти лет сложно удерживать вес, из-за замедленного метаболизма и нарушений гормонального фона?

Раиса Павловна жарила сырники мужу на завтрак. Очень уж он их любил. Сейчас проснётся, а сырники уже готовы, горяченькие, со сметанкой.

— Рая! Где мои штаны?

Проснулся. Раиса отставила сковороду в сторону и пошла в спальню, откуда муж кричал.

— Коля, я их в стирку кинула, грязные штаны уже были. Сейчас другие дам.

— Вот ещё, грязные! Где там я их испачкать успел! Вот вечно ты самовольничаешь!

— Да я не забери их, будешь месяц в грязных ходить! На вот, чистые…

— Ой! Не люблю я эти штаны, неудобные, тесные какие-то! Иди стирай те побыстрее!

— Да постираю, не кричи ты… Иди умывайся и завтракай, сырники горячие на столе…

Николай ушёл в ванную комнату. Раиса налила чай, добавила две чайные ложки сахара, всё, как любил муж. Налила сметану в пиалу.

— Фу, навоняла тут своими сырниками! Вот же делать нечего!

— Для тебя старалась, Коль, чего ты бурчишь? Не с той ноги встал что-ли?

Николай молча ел.

— Чай кипяток! Не могла разбавить, что ли? Ай, обжегся вот! И сырники твёрдые, невкусные! Лучше бутербродов сделай с колбасой и сыром, сама ешь эту резину!

— Не придумывай, отличные сырники, как обычно. Ешь, не нужны тебе эти бутерброды, пузо вон растёт и так…

— Пузо ей моё не нравится, ты гляди! А сама то в зеркало давно смотрелась? Разъелась совсем! И волосы седые чего не красишь, как бабка старая выглядишь…

Раиса с недоумением и обидой слушала мужа. Никогда не позволял он себе такие высказывания… Что на него нашло?!

— Коля, следи за языком! Я всю жизнь полненькая была, ты только узнал что-ли? Раньше всё нравилось… И волосы красить не хочу, аллергия у меня на краску, ты же знаешь. Здоровье дороже. Да и не девочка я уже, седьмой десяток пошёл…

А живот у тебя от пива растёт, я готовлю не жирную еду. И двигаться больше надо, а ты возле телевизора сидишь всё время.

— Надо было на Вальке жениться! Она вон какая ухоженная, стройная, и помоложе тебя будет. Я мужик ещё в самом соку, а жена у меня старуха…

— Чего это ты Вальку Сидоренко вспомнил? Видел где-то её? Больно ты ей нужен, она вон за генерала замуж вышла и горя не знает. Муж балует её, одевается всегда хорошо, следит за собой. Да и детей у них нет, никаких хлопот не было, прожили в свое удовольствие.

А мы с тобой вон какого сына вырастили, сам всего добился, ещё и нам помогает. Внуков подарили они с Верочкой, грех жаловаться.

— Да много ты там знаешь! Валька эта бегала за мной, себя предлагала…

— Когда это? Ой, фантазёр…

— Тогда это… Было дело…

— И что ты ей сказал?

— А что я? Я мужик… Не смог обидеть женщину. Манкая она, привлекательная. Не то что ты

… Говорила мне мать, зря ты женишься на Райке, старая она и красотой не блещет. Не послушал, женился. И любуйся теперь на старую грымзу, бутербродов даже сделать не хочет мужу!

— Вот Валька пусть и делает тебе бутерброды! Отказать не смог… Манкая… Зачем же ты столько лет жил со мной, мучался, со старой грымзой?! Я тебя на три года всего старше!

— Сам не знаю! Вот на пенсию вышел и понял, что ошибся. Скучно с тобой. Ни рыба ни мясо. А сколько баб вокруг меня вилось… А я домой, к жене, сыну. А ты не ценила никогда!

— Да как это не ценила? Всё лучшее вам с Сашкой всегда, себе лишнего не положу, лишь бы вам хватило. И денег разве просила когда? Посмотри сколько у тебя одежды разной и у меня?

Всё попроще, подешевле себе покупала, экономила… На машину насобирали, лодку надувную ты себе купил, валяется теперь, транзисторы разные, для рыбалки снастей. Я хоть слово сказала?

— Да что ты там покупала нам? Цену не набивай… И готовишь ты отвратительно! Не сравнить с моей мамой, царствие небесное ей!

— Коль, ну прям совсем плохо тебе со мной жилось все эти годы? Неужели ничего хорошего сказать не можешь? Что с тобой? Ты сегодня какой-то злой и агрессивный! Может, заболел?

— Сама ты заболела! Всё, пойду я новости смотреть, надоела… А ещё, у меня кроме Вальки с Тамарой Ивановой было. Давно правда, но было. Ты тогда к матери уезжала…

Ох, горячая женщина Тамарка, не то что ты… Ещё и болезная, вечно таблетки пьёшь, за сердце хватаешься. Вот же угораздило жениться на такой…

Раиса сняла фартук, и вышла из дома на улицу. Ей было нечем дышать, и сердце разболелось.

Гулял, значит, от неё. А она и не замечала. Всё хорошо вроде было у них, как у людей.

Женились по любви, клятвы давали, жили дружно, а теперь вывалил всё, что думал. Плохая жена, оказывается. И как жить после этого словесного потока оскорблений?

А ведь упрашивал её замуж выйти, на колени становился. Она любила его всю жизнь, угождала, и он любил, хоть и давно не говорил добрых слов. Но до оскорблений не опускался…

Неужели правда с Тамарой было и с Валей… Как он мог? Рая никогда близко к себе никого не подпускала, хотя были попытки со стороны коллеги, и друг детства объявился, когда ей было тридцать пять. Люблю, говорит, не могу, ещё со школы. Уходи ко мне от мужа, с ребёнком приму. Ох, устроила она ему разгон! Такое замужней предлагать!

И готовила всегда вкусно, уплетали сын с мужем её оладьи, пирожки, борщи и запеканки. Как это понимать? На старости лет правду открыл… Коля, Коля, я всё для тебя делала…

Раиса брела по улице, гоняя грустные мысли в голове. В груди пекло огнём, но она не замечала будто. Украдкой вытирала солёные слезы с щёк. Как же сильно обидели её слова мужа… Предатель, обманщик…

А Николай в это время смотрел телевизор и с аппетитом ел сырники со сметаной, бутерброды, запивая горячим чаем. Настроение было паршивым. Сон приснился плохой, будто Рая уехала на поезде, бросила его, и смеялась вслед. Ох, и обозлился он. И расстроился.

После пробуждения решил всю злость выместить на ней. И голова болит сильно, пива перебрал вчера с мужиками. Михалыч ещё и водочки подливал в стакан, для пущего эффекта. Вот и злость напала с утра. Не с той ноги встал, как жена и сказала.

Вдруг раздался громкий стук в окно. Он вскочил из-за стола и побежал открывать дверь. Там стояла соседка Дина.

— Коля, там Рая… Беги скорей!

— Что Рая? Что с ней?

— Бегом давай, я покажу дорогу…

Он накинул рубашку и побежал вслед за соседкой, не закрыв входную дверь.

— Дина, что случилось? Не молчи…

— Сам увидишь…

Дина быстрым шагом вела его в небольшой сквер недалеко от дома. Николай издалека увидел машину скорой помощи.

— Что случилось? Что-то с Раей? — запыхавшись, спросил у фельдшера.

— Вы муж этой женщины? К сожалению, она умерла. Был вызов в скорую, когда мы приехали, она уже не дышала. Так и умерла на скамье… У неё были какие-то заболевания?

— Как умерла?! Моя Рая? Да она же недавно вышла из дома… Как это… Сердце у неё больное было, всю жизнь на таблетках…

— Может стресс какой-то испытала сегодня, что могло спровоцировать инфаркт? Как она себя чувствовала? Жалобы были?

— Да хорошо она себя чувствовала…

— Мы её заберём на вскрытие. Оставьте свой телефон, чтобы с вами могли связаться.

Очнулся Николай дома. Он не помнил, как дошёл, не помнил, что говорила соседка… Его Раи больше нет… И виноват он!

Зачем наговорил столько обидных слов? Зачем? Ведь не было у него никаких женщин, в жизни не смотрел ни на кого…

Всю жизнь любил только её одну. Полненькую, седую, с морщинками, в цветастом фартуке. Такую тёплую и родную… Любил, но не говорил.

Как он будет теперь один?! Ведь это всё неправда, Рая! И еда у тебя самая вкусная, и сын замечательный вырос, и жили хорошо. Как же так вышло, что он своими словами убил её? Ведь знал, что сердце слабое, но не думал, что такое возможно…

А ведь женское сердце очень чуткое и ранимое. Когда он в последний раз говорил ей добрые слова? Не помнит… Зато она, всегда улыбается, подбодрит, еду приготовит, одежду свежую, заботилась всегда, чтобы у него всё было.

Что же он натворил своими злыми словами? Словно огнём выжигал всё то хорошее, что у них было… И сон этот дурацкий… Всё одно к одному… Что он скажет сыну, внукам? Как жить теперь? Язык поганый довёл до чего…

Николай метался по дому словно в горячке. Но ничего нельзя уже изменить… Рая умерла. Его Раечка, голубушка… Она так мечтала поехать в Крым, никогда там не были. Мечтала поплавать на теплоходе… Мечтала погулять на свадьбе внуков… И теперь это никогда не сбудется, по его вине…

Горько заплакал и рухнул на кровать…

— Коля, хватит спать! Обед уже, а ты всё дрыхнешь!

Николай открыл глаза. Над ним стояла Раиса. Он тщательно протёр их. Не исчезла.

— Рая, это ты?!

— Ну а кто ещё? Коля, что с тобой?

— Ты живая?!

— А какая же ещё? Николай, у тебя белая горячка что-ли? Вот говорила я тебе, чтобы не пил ты с этим Михалычем! Знаю я, что водку подливать любит в пиво, а от этого становишься дурак — дураком! Вон и спишь теперь до обеда, где это видано? Сырники остыли уже… Борщ пора греть, а ты всё спишь!

— Рая, прости меня за всё! Не было у меня ничего ни с Валькой, ни с Тамарой! Не нужен мне никто! Только ты одна, моя родненькая!

Николай кинулся к жене, и стал обнимать и целовать её.

— Коля, ты чего? Какая ещё Тамарка? Приснилось что-ли? Что ты несёшь?

— Да я тебе наговорил гадостей, сам не знаю зачем и почему, ты ушла из дома и умерла на скамье. Дина сообщила. Я видел скорую, тебя не видел, накрыли простыней тело… Я чуть с ума не сошёл от горя… Приснилось значит это всё, слава Богу!

Слушай, я сейчас скажу… Ты самая лучшая! Люблю тебя очень, моя красавица, моя голубушка! Обещаю, что никогда и слова плохого не скажу, и сырники твои самые лучшие, и фигура, и волосы! А ещё, я продам лодку, снасти, и поедем в Крым! Будем на теплоходе кататься!

Раиса улыбнулась и крепко обняла мужа в ответ.

— Вот и славно, Коленька! Я тоже тебя люблю! Пойдём обедать, я сметаны свежей купила к борщу, лук зелёный…

Для Николая это был самый лучший день в жизни. Рая живая, улыбается… А пить он больше не будет. А то второго такого происшествия он не переживёт…

— Алло, Дина, всё получилось! Спасибо тебе большое за помощь, и сестре своей передай огромное спасибо, что согласилась подыграть. Как удачно они кино снимали в сквере, и идею подкинули, как проучить мужа…

Он как шёлковый теперь, думает, приснилось. Прощения просил. Это от водки у него с головой проблемы начались, так и до горячки недалеко было… Наговорил с три короба, у меня аж сердце прихватило. А потом злость напала. Ах, ты такой — сякой, я тебе устрою… Спасибо, соседка!

— Правильно, Павловна, так им и надо, мужикам этим. А то совсем страх потеряли! Если что, обращайся! Сестра хорошая актриса, подыграет в лучшем виде!

— Да надеюсь больше не понадобится. Всё, пойду, а то услышит ещё, что я разговариваю по телефону с тобой…. Иду, Коля, таблетки пила…