NEWS 2SWEET

У нас сыну двадцать пять, – стараясь себя сдерживать, спросила Марьяна
Прохор после окончания школы решил посвятить свою жизнь военной службе, поэтому поступил в военный институт. Марьяна думала, что он будет всегда рядом, но сын решил иначе. Игорю было все равно, он вообще как-то равнодушно относился ко всему.

— Ну что ты, мать, хочет сын быть офицером, да ради Бога, это его жизнь и его проблемы.

А сын об этом мечтал с детства.

— Мам, ты же знаешь, я всегда хотел быть военным. Так что это для тебя не новость. Конечно тебе хочется, чтобы я всегда рядом с тобой был, но не получится, я мужчина. Так что будем встречаться редко, но метко. Ты же знаешь, как я тебя люблю, ты у меня самая замечательная и любимая мама на свете. Об этом ты всегда помни. Знай, что я тебя поддержу и помогу, если вдруг нужна будет моя помощь, и всегда буду на твоей стороне, – говорил Прохор, укладывая дорожную сумку.

Он уезжал на учебу, это были последние каникулы перед окончанием института и получением звания лейтенант.

— Сынок, я знаю, что смогу на тебя положиться, спасибо за такие теплые слова. Но у меня еще и твой папа рядом. Так что все будет хорошо. А ты не переживай за нас, и за меня в отдельности. Все будет отлично, я так думаю.

Прохор после окончания института женился, уехал к месту службы с женой, и у них уже родилась дочка. Марьяне хочется чаще видеться с ними, но они далеко, поэтому и ждет отпуск сына.

С Игорем они прожили двадцать пять лет, вроде бы все устраивает и её, и его в их семейной жизни. Марьяна красивая женщина, образованна, умна. Игорь кстати долго её добивался в институте, и как-то незаметно вошел в её жизнь, хотя претендентов у неё было много.

Она совершенно не скандальный человек, умело сглаживает все углы и дома и на работе, тактична и вежлива. А вот муж её нагловатый и резкий. Но она сумела и к нему подобрать ключик. Помогла ему встать на ноги, это она вместе с ним разработала бизнес-план, это она с начала и до конца помогает в его бизнесе по ремонту и обслуживанию машин.

Марьяна на днях встречалась с подругами в кафе, у Кати был повод, родился первый внук. Втроем они дружат давно. Олеся работает в офисе с Марьяной, а Катя домохозяйка, замужем, у них с мужем большой дом за городом. Там они тоже иногда встречаются компанией. Но тут решили встретиться в кафе ненадолго, как раз Катя приезжала в город.

Сидели, как всегда обсуждали свою жизнь, детей и мужей. И тут Катя вдруг спросила:

— Марьяна, слушай, а ты своему Игорю во всем доверяешь?

— Ну, да, у нас нет секретов, а почему ты спрашиваешь? – насторожилась Марьяна.

Катя с Олесей переглянулись, подруга продолжала:

— Я пару раз его видела в кафе и в супермаркете с молодой девушкой, она его держала под руку. Я еще долго стояла смотрела им вслед, Игорь меня не заметил, был увлечен спутницей. Но это одна и та же девица.

Марьяна растерянно смотрела на подруг:

— Ой, девчонки, да это может из его офиса, у него есть там пару девчонок, а вообще не знаю, как-то не замечала ничего. Ну да, иногда задерживается вечерами, но у него полно клиентов, некоторым не может отказать.

После этого разговора с подругами Марьяна стала пристальней приглядываться к мужу, интересоваться почему припозднился, но потом вновь успокоилась.

И вот пришел тот день, когда к ним домой пришла молодая девушка, беременная, и улыбнувшись Марьяне, с порога проговорила нежным голоском:

— Добрый день.

— Здравствуйте, а Вы к кому, наверное, ошиблись? – спросила Марьяна.

— Ой, какая Вы симпатичная, молодая! Вы, Марьяна? А Игорь мне говорил, что его жена старая и больная, — тараторила девушка. – Вы точно Марьяна, жена Игоря?

— Да. Точно Марьяна. Как видите, на здоровье не жалуюсь, активная и жизнерадостная. А Вы кто?

— Алиса. Я жду от Игоря ребенка. Мы уже давно встречаемся. Он никак не может сказать Вам обо мне, хотя каждый раз обещает, что поговорит. Мне он обещает развестись с Вами, а потом мы поженимся. Скоро у нас будет малыш.

Марьяна от неожиданности не могла вставить ни слова, Алиса все говорила и говорила:

— Я конечно в шоке, увидев, что Вы такая интересная женщина. Думала, что увижу бабку, ведь Игорю уже сорок восемь лет. Но он конечно молодой еще, но я думала, что женщина в его возрасте уже совсем старая…

— Алиса, а тебе сколько лет? И где вы познакомились? – вдруг прорвало Марьяну, она вышла из ступора.

— Мне двадцать один. А познакомились, как и все сейчас в интернете — гордо ответила она.

Без намека на одежду: 44-летняя Гусева опубликовала новые снимки
Читайте также:
Без намека на одежду: 44-летняя Гусева опубликовала новые снимки

— А как ты в двадцать лет могла себе позволить отношения с мужчиной, которому под пятьдесят? У нас сыну двадцать пять, — стараясь себя сдерживать, спросила она.

— Ой, не читайте мне мораль, не давите на мою совесть, у меня её нет. Мне нужен мужчина старше и с деньгами. А как с молодым растить ребенка, без денег, без жилья? Так вот, отдайте мне Игоря, он все равно не любит Вас, говорит, что Вы его не отпускаете, развод не даете. Я и пришла решить эту проблему. А то чувствую от него не дождаться решительности. Отпустите его и разведитесь, мы будем жить и воспитывать нашего малыша.

— Хорошо, Алиса, забирай Игоря и уходи, — она слегка вытолкнула её за дверь.

Алиса, рассчитывая на скандал и уговоры, оглянувшись пожала плечами и вежливо сказала: — До свидания.

Закрыв за ней дверь Марьяна бросилась на диван, рыдая от обиды. Плакала долго, потом проревевшись, приняла успокоительное и начала обдумывать предстоящий разговор с мужем.

Разговор получился быстрым и спокойным, потому что она пришла в себя, до того, как приехал муж, и застала его врасплох.

— Привет, дорогой. Вот видишь чемодан и сумку? Это твои вещи, забирай и уходи, — решительно сказала жена.

-Марьяш, что с тобой? С чего ты решила меня выставить с вещами? — с бегающими глазами спрашивал муж, подозревая о том, что его тайна все же открылась жене.

— Со мной ничего. Приходила твоя беременная Алиса, попросила отпустить тебя к ней и дать развод. Так вот, ты свободен, можешь уходить, видеть тебя не могу и не хочу. Ты растоптал мою любовь, мое доброе отношение к тебе, ты все испортил.

Она открыла дверь, смотрела на растерянного мужа:

— Марьяш, ну я… ну я это… Но я не хочу от тебя уходить, и не хочу развода.

Он стоял жалкий с чемоданом и сумкой в руках, она развернула его к двери, вытолкнула и захлопнула дверь.

Встретились они через месяц на нейтральной территории в кафе. Игорь торговался, ему нужно разделить квартиру, которую еще приобрел отец Марьяны для дочери. Квартира большая, двухуровневая. Марьяна говорила:

— Мне остается квартира, а тебе твой бизнес. Обещаю, не буду лезть в твое дело.

— Но я снимаю жилье, скоро появится ребенок. Давай разделим квартиру, она большая и свободная, — настаивал Игорь.

— А ты не забыл, что у нас еще есть сын? Короче, или ты мне оставляешь квартиру, и на твой бизнес я не претендую, хотя без меня и моего отца ты и с места бы не сдвинулся. Ума не хватило бы открыть его. Или будем все делить пополам, но квартиру все равно не получишь. Ты понимаешь это, или все-таки подтянуть моего отца для решения проблемы? Думай, даю тебе три дня. А квартиру купишь небольшую, но потом заработаешь и расширишься. Пока. Жду звонка через три дня, а очередная встреча у нас в суде.

Марьяна осталась в квартире, помог конечно и её отец, надавил на Игоря, тот трусливый мужик. Когда позвонил отец Марьяны и еще не успел ничего сказать, Игорь ответил:

— Я согласен с Марьяной. На квартиру не претендую.

Все уладилось. И вот уже прошло полгода после развода, Марьяна привыкла к одиночеству, единственное, иногда думает о том, что неправильно вела себя с мужем, часто беседовала сама с собой:

— Что я поняла из этой жизни? А поняла, что нельзя любить мужчину больше чем себя. Он не оценит твою любовь, заботу и нежность. Чем больше я любила Игоря, и жертвовала собой, тем больше он наглел, воспринимая все, как должное. Наверняка он не вспомнит, как я переживала за него, любила… Как нежно часами наблюдала, пока он спал, крепко обнимала и улыбалась, глядя в глаза. Заботливо поправляла воротник на рубашке. Он это не ценил, и теперь мне уже все равно, любила ли я или нет. Теперь я буду любить себя. Ну и моих самых любимых близких, сына с его семьей, а внучку особенно.

Марьяна собралась в отпуск к сыну. Накупила подарков всем, и радовалась предстоящей встрече. А сама время от времени себе напоминала:

— У меня все хорошо, и с каждым днем становится все лучше. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ненависть. Я давно отпустила ситуацию. И даже не прокручиваю возможные варианты событий. Случилось, как случилось. Я знаю, что лет через пять это для меня уже будет не важно.

В гостях у своих близких Марьяна совершенно не чувствовала одиночества. Она любит их всей своей душой, и они её тоже. Правда внучка еще маленькая, но с рук бабушки не слезала. Прохор знает, что родители развелись, и у матери ни о чем не спрашивал, не напоминал. Как-то он позвонил отцу, телефон взяла Алиса, он думал ошибся, но на том конце сказали очень молодым голоском:

— А Игорь в ванной, что передать?

Прохор отключился и больше отцу не звонил, было все и так понятно. А когда он встретил мать в аэропорту, по её виду понял, что она уже в порядке, что уже все пережила.

А на обратном пути Марьяна в салоне самолета несколько раз ловила на себе взгляд мужчины, который сидел впереди справа, и время от времени оборачиваясь, поглядывал на неё с интересом. У него на висках была седина, а взгляд с грустинкой. Когда она получила сумку, он ждал её неподалеку, а потом подошел и спросил приятным баритоном:

— Простите, давайте познакомимся, я — Иван, а как Ваше имя?

— Марьяна, — удивляясь сама себе, ответила она и посмотрев в его серые глаза, утонула в них. Его взгляд был теплый и необыкновенно нежный, одновременно излучая уверенность и добродушие.

— Очень приятно. У меня на стоянке машина, я могу Вас подвезти, заодно и пообщаемся. Я из командировки, улетал на четыре дня.

— А я навещала сына с семьей, любимую внучку.

— Внучку? Ничего себе бабушка! Молодая и красивая.

Иван вот уже шестой год живет один, его жена с дочерью и внуком погибли в автоаварии, возвращаясь из деревни от её матери. Стресс для него был ужасный, только через два года пришел в себя.

Они общались, как будто знают друг друга сто лет. Потом были встречи, любовь и счастье. Через год Иван предложил ей замуж, когда праздновали его юбилей — пятьдесят лет, он при всех своих знакомых и друзьях сделал ей предложение, заодно и представил в роли будущей жены.

Марьяна чувствует себя рядом с Иваном, как за каменной стеной. Наконец она поняла это выражение и прочувствовала на себе. Все проблемы и их решения целиком и полностью на нем. Он оберегает Марьяну от всех неурядиц и забот, а она даже и не представляла себе, что есть на свете такие мужчины.

Хорошего настроения всем и ярких красок в жизни. Буду благодарна за подписку и лайк.

Семейные тайны всплывают, когда дело касается выживания.
— Не поняла? А кто это решил что вы там жить будете? Вы у кого разрешение спрашивали? — удивленно смотрела на невестку свекровь.

— Мы переезжаем на вашу дачу — повторила женщина. — Вывозите свои вещи, нам они мешают, — Марина стояла в дверях городской квартиры свекрови, нервно теребя ремешок сумки.

Елена Павловна замерла с недомытой чашкой в руках. Был обычный четверг, начало ноября. Она собиралась посвятить день уборке, а тут — такой визит.

— Что значит — переезжаете? — она аккуратно поставила чашку на стол.

— То и значит. Дима потерял работу. Квартиру снимать больше не можем. А тут ваша дача пустует всю зиму.

В комнате из-за шума появилась Наташа — дочь Елены Павловны. Она временно гостила у матери — приехала из своего города на неделю, помочь с ремонтом в ванной.

— О, явилась — не запылилась, — Марина скривилась при виде золовки. — Тоже мне, хозяйка нашлась.

— Я здесь выросла, между прочим, — парировала Наташа. — А ты кто такая, чтобы указывать?

Елена Павловна подняла руку, останавливая начинающуюся перепалку:

— Погоди, Марина. Как — потерял работу? Что случилось?

— А то вы не знаете! Сократили его. Оптимизация, видите ли. Три года в этой конторе пахал, и что? Выкинули как собаку!

Елена Павловна нахмурилась. Сын действительно давно не заходил, только звонил иногда. Всё некогда, некогда… А тут такое.

— Почему он сам не пришел? — спросила она.

— На собеседовании, — буркнула Марина. — Третьем за сегодня. Толку только… Везде опыт другой требуют, квалификации не хватает.

Она прошла в квартиру без приглашения, тяжело опустилась на банкетку:

— Так что решайте. Или разрешаете нам пожить на даче, или… или не знаю что.

— Нет, так дела не делаются, — Елена Павловна села напротив невестки. — Сначала расскажи все по порядку.

Марина дернула плечом:

— А что рассказывать? Месяц назад приходит Дима — глаза красные, руки трясутся. Оказывается, всех программистов их отдела под сокращение пустили. Новый директор пришел, решил команду из своих набрать.

— И что, совсем без выходного пособия? — спросила Наташа.

— Два оклада дали. Только этого хватило только чтобы за съемную квартиру заплатить и кредит за машину погасить. Машину продали уже…

Елена Павловна вздохнула. Она помнила, как радовался Дима этой подержанной “Тойоте” — первой своей машине.

— А почему он мне не позвонил? Не рассказал?

— А вы бы что сделали? — огрызнулась Марина. — Денег дали? Так у вас самих пенсия… — она осеклась, поймав тяжелый взгляд свекрови.

— Дело не в деньгах, — тихо сказала Елена Павловна. — Он мой сын. Я имею право знать, что с ним происходит.

Повисла тяжелая пауза. С улицы доносился шум дождя.

— Я пойду чайник поставлю, — неожиданно мирно сказала Наташа.

— Не надо чайник, — Марина резко встала. — Вы не поняли? Нам съезжать надо. Завтра! Хозяйка квартиры предупредила — если задержим оплату еще на день, вещи на улицу выставит.

— И куда вы все вещи повезете? — практично спросила Елена Павловна. — На дачу? Там же холод собачий, отопления нет.

— Есть печка, — упрямо сказала Марина. — И электрообогреватели купим.

— На какие деньги? — хмыкнула Наташа из кухни.

— Найдем! Дима подработку ищет, я… я тоже что-нибудь придумаю.

Елена Павловна внимательно посмотрела на невестку. За напускной агрессией явно скрывался страх. Самый обычный человеческий страх — остаться на улице.

— Знаете что, — вдруг вспылила Наташа, выходя из кухни. — Хватит этого цирка! Явилась тут, требует… А где ты была, когда мама в больнице лежала? Когда ей операцию делали?

— При чем здесь это? — Марина вскочила. — Я о настоящем говорю! О том, что нам жить негде!

— А мы, значит, должны все бросить и бежать вам помогать? После того как вы носа не казали полгода?

— Дочка, подожди… — начала было Елена Павловна.

— Нет уж, мама, не подожди! — Наташа раскраснелась. — Пусть знает! Думаешь, я не вижу, как ты переживаешь? Как ждешь их звонка каждое воскресенье? А они что? Раз в месяц забегут на полчаса, и то если припрет что-то!

— Да как ты смеешь! — Марина шагнула к золовке. — Мы работали как проклятые! У нас времени не было…

— На мать время должно быть всегда! — отрезала Наташа. — А ты его только отваживала от семьи. Думаешь, я не знаю, как ты фыркала, когда мама звала вас на дачу летом? “Ой, у нас другие планы, мы в Турцию летим…”

— Да, летели! На кредитные, между прочим! Потому что я хотела, чтобы у нас была нормальная жизнь! Не как у вас — грядки, банки, соленья…

— Нормальная жизнь? — Наташа расхохоталась. — И где она теперь, твоя нормальная жизнь? Прибежала же на эти самые грядки, как припекло!

— Девочки, прекратите! — Елена Павловна стукнула ладонью по столу.

— Нет, пусть договорит! — Марина уже кричала. — Пусть скажет, как я испортила её драгоценному брату жизнь! Как я его от семьи отвадила! А ты знаешь, что он сам не хотел сюда ходить? Потому что вы его попрекаете каждым шагом! То не так живет, то не так работает…

— Неправда! — вскрикнула Елена Павловна. — Я никогда…

— Правда! Вы все время сравниваете его с отцом! “А вот папа в твои годы уже начальником был! А вот папа никогда бы не взял кредит! А вот папа…”

— Не смей! — Елена Павловна побелела. — Не смей говорить об отце! Ты… ты…

— Что я? — Марина уже не сдерживалась. — Правду говорю! Запарили со своим папой! А Дима что, не человек? У него своя жизнь быть не может?

— Какая своя жизнь? — взвилась Наташа. — В съемной квартире, без работы…

— А ты где живешь? В своей квартире? Ах да, тебе же муж все купил! Повезло пристроиться!

Наташа побагровела:

— Да как ты… да что ты…

— А вот так! Думаешь, не знаю, как вы с мамой перешептываетесь? “Ой, а наша Мариночка опять в новом платье, ой, а они опять в отпуск собрались…” А теперь радуетесь небось — допрыгались!

— Замолчи! — Елена Павловна встала. — Сейчас же замолчи!

— Не замолчу! Достало всё! Вы же только и ждали, когда мы провалимся! Когда приползем на коленях! Особенно ты, — она ткнула пальцем в сторону Наташи. — Вечно строишь из себя идеальную дочь!

— Пошла вон из моего дома! — Наташа схватила Марину за плечи.

— Руки убрала! — Марина вывернулась. — Не твой это дом! И дача не твоя!

— Девочки… — Елена Павловна пыталась встать между ними.

— А чья? Твоя что ли? — Наташа уже тоже кричала. — Думаешь, раз замуж за Димку выскочила, так всё тебе тут принадлежит?

— Да лучше под мостом жить, чем с вами! — Марина схватила сумку. – Подавитесь своей дачей!

Она рванулась к двери, но вдруг покачнулась и схватилась за стену, едва не рухнув в обморок. Елена Павловна успела подхватить невестку под руку:

— Господи, а ты не беременная часом ли?

В комнате повисла звенящая тишина. Марина медленно осела на банкетку и разрыдалась.

— Восьмая неделя, — всхлипывала Марина. — Узнала как раз перед Диминым увольнением…

— И молчала? — Елена Павловна покачала головой.

— А что говорить? Чтобы вы еще и этим попрекали? “Нашли время ребенка заводить…”

— Бестолковая ты, — вдруг тихо сказала Наташа. – Ох и бестолковая…

В прихожей раздался звук открывающейся двери. На пороге стоял Дима — осунувшийся, небритый.

— Что здесь происходит? Марина? Ты почему здесь?

— Явился! — Наташа начала заводиться снова. — Сам-то что молчал? Почему мать не предупредил?

— О чём? — Дима устало прислонился к дверному косяку.

— О том, что тебя уволили! О том, что жить вам негде! О том, что жена твоя беременна!

— Беременна? — Дима перевел взгляд на Марину. — Ты… ты правда?..

— Да, — она вытерла слезы. — Я хотела дождаться, пока ты работу найдешь…

— Мариш, ну как же так? — он опустился рядом с ней на корточки. — Почему молчала?

— Потому что я сама не знала, что делать! — снова всхлипнула она. — Ты весь измученный, на собеседования бегаешь… А тут еще хозяйка с квартирой…

— Так, — Елена Павловна решительно встала. — Дима, быстро в ванную — бриться. Марина — на кухню, тебе нельзя голодной. Наташа…

— Уже ставлю чайник, — буркнула та, но уже без прежней злости.

— А потом сядем и спокойно всё обсудим, — закончила Елена Павловна. — Как взрослые люди.

— Мам, — Дима поднял голову. — Прости, что не сказал сразу. Я думал справимся…

— Все вы думаете справиться сами, — она провела рукой по его небритой щеке. — Как отец твой когда-то…

На кухне, за чаем с бутербродами, которые Наташа молча соорудила для всех, начался трудный разговор.

— Сколько вам нужно на аренду? — спросила Елена Павловна.

— Мам, не начинай, — поморщился Дима. — Я знаю, сколько у тебя пенсия.

— У меня есть сбережения.

— Нет! — Марина стукнула чашкой по столу. — Не возьмем мы ваши деньги!

— Опять двадцать пять, — вздохнула Наташа. — Гордость свою побереги, тут ребенок на кону.

— А ты не лезь! — огрызнулась Марина.

— Так, все замолчали, — Елена Павловна постучала ложечкой по чашке. — Дима, какие варианты работы есть?

— Есть одно предложение… В другой город только.

— Куда? — встрепенулась Марина.

— В Новосибирск. Удаленка частично, но первые полгода нужно там быть.

— А я? — голос Марины дрогнул. — Я тут одна? Беременная?

— Потому и молчал, — Дима потер переносицу. — Знал, что расстроишься.

Елена Павловна задумчиво посмотрела в окно:

— А что с дачей думаете?

— Мам, там же холод собачий, — начал Дима.

— Да погоди ты! Я что предлагаю: поживите пока в моей квартире.

— А ты? — удивилась Наташа.

— А я как раз на даче. Там печка хорошая, котел я еще летом проверила. Главное — дров напилить.

— Одна на даче? Зимой? — возмутился Дима.

— А что такого? Мне там спокойнее. Сад, огород… Всю жизнь мечтала зиму на даче прожить, да всё недосуг было.

— Нет, мам, — Дима решительно встал. — Не пущу тебя на дачу одну.

— Да что со мной случится? — отмахнулась Елена Павловна.

— А давление? А сердце? — подхватила Наташа. — Мам, ты с ума сошла!

Марина вдруг тоже поднялась:

— А давайте… давайте все вместе на даче? В городе квартиру сдадим, деньги пойдут на ремонт дачи. Там места много…

— Чтобы мы друг другу горло перегрызли за неделю? — хмыкнула Наташа.

— Не перегрызем, — неожиданно твердо сказала Марина. — Я… я постараюсь.

Елена Павловна внимательно посмотрела на невестку:

— Что ж ты раньше так не говорила? Всё гонор показывала?

— А вы думаете, легко это? — Марина опустила глаза. — Вы же меня с первого дня невзлюбили. “Не пара она тебе, сынок”, — передразнила она свекровь.

— Было дело, — спокойно признала Елена Павловна. — Потому что видела — гордая ты слишком. Всё сама да сама.

— А как иначе? Меня жизнь научила — никому верить нельзя.

— Семье-то можно, — тихо сказал Дима. — Нужно.

Повисло молчание. За окном что-то прошуршало — ветер гонял опавшие листья.

— Значит так, — наконец сказала Елена Павловна. — На даче четыре комнаты. Нам всем хватит. Дима будет на работу ездить — не Новосибирск, слава богу. А мы тут как-нибудь уживемся.

— Мам… — начала Наташа.

— А ты, дочка, в гости приезжай. Почаще. Муж твой — мужик рукастый, поможет с ремонтом.

Через неделю они перевезли вещи. Дима с Наташиным мужем утеплили окна, проверили котел. Елена Павловна доставала из кладовки старые шторы, раскладывала посуду по шкафам — у каждой вещи была своя история.

— А это еще что? — Марина достала из коробки потрепанный альбом.

— О, — улыбнулась свекровь. — Это наши первые фотографии с дачи. Вот, смотри — тут только участок купили, голое поле…

Марина осторожно перевернула страницу:

— А это Дима маленький?

— Да, ему пять лет. Отец качели ему сколотил, видишь? До сих пор стоят.

В дверь просунулась голова Наташи:

— Мам, там эти качели уже скрипят так, что соседей пугают. Миша говорит, надо менять.

— Не надо, — вдруг сказала Марина. — Пусть стоят. Может… может моему ребенку пригодятся.

Елена Павловна молча обняла невестку за плечи.

Вечером, когда все уже разошлись по комнатам, на кухне остались только Марина и Наташа — мыли посуду.

— Знаешь, — негромко сказала Марина, протирая чашку. — А ведь я правда вас всех ненавидела поначалу.

— За что?

— За то, что вы… настоящие. Семья. А я всегда была чужая.

Наташа забрала у нее чашку:

— Вот ты даешь, конечно. Вроде умная девка, а балда балдой ей богуНикто тебя чужой не считал. Это ты сама… отгородилась.

— Знаю, — Марина села за стол. — Страшно было. Вдруг не примете? Вдруг прогоните?

— А теперь не страшно?

— Теперь… теперь по-другому страшно. Вдруг не справлюсь? Вдруг плохой матерью буду?

— Не будешь, — раздался голос Елены Павловны. Она стояла в дверях в старом халате. — Справишься. Мы поможем.

За окном падал первый снег. Дача, такая огромная днем, ночью казалась уютной и теплой. Из комнаты доносился голос Димы — он разговаривал по телефону с потенциальным работодателем. В котельной негромко гудел котел.

— Знаете, — вдруг сказала Марина. — А ведь хорошо, что так получилось. Что деваться некуда было.

Елена Павловна налила всем чаю:

— Деваться есть всегда куда. Просто иногда надо не деваться, а оставаться. С теми, кто рядом.

Дом засыпал. Впереди была долгая зима — с морозами, метелями, бытовыми трудностями. Но теперь они знали — справятся. Потому что решили быть семьей. Не по принуждению, а по выбору.

А весной в саду зацвела старая яблоня. Та самая, что Дима с отцом когда-то сажали. И под ней уже стояла маленькая детская коляска.

Сможет ли она найти настоящую любовь вне шаблонов?
— Лиза! Ну что ты, как чучело, в самом деле? Как ни гляну, а ты опять в своем халате! Учись вон у Катьки, Виталика жены, — она всегда при параде! А ты, когда домой с работы приходишь, даже не можешь себя в порядок привести!​​

​​— Ты предлагаешь мне после работы еще возле зеркала два часа стоять и по дому на каблуках расхаживать?!​​

​​Лиза возмущалась вполголоса. Это не первый подобный разговор, который возник у нее с мужем. Катя, жена лучшего друга Андрея, всегда незримо маячила в их отношениях.​​

​​— А почему я должен на тебя уставшую все время смотреть?​​

​​— Потому что я действительно уставшая! Я пашу, как лошадь, за четверых, за двадцатерых, да как угодно! Вместо того чтобы меня поддержать, ты здесь устраиваешь фарс на ровном месте!​​

​​— Я сейчас зайду в кухню, а там макароны по-флотски, да? Или что, курицу кинула в духовку и готово? Ты же женщина, в конце концов, должно же быть какое-то желание заботиться о мужчине?​​

​​Лиза только руки вскинула, от усталости едва соображала. Обидно было, что он ее не понимает. Она и правда много работает, некогда ей готовить, марафет дома наводить. Хочется хотя бы час в день себе уделить, а не торчать у плиты, кашеваря.​​

​​— Вот у Виталика жена умница, надо было и мне такую себе искать, а я на тебе женился. И мать моя говорила, что ты карьеристка, толку от тебя не будет. А я не послушал, все равно на тебе женился, а ты не ценишь ни чeрта!​​

​​Андрей бросил тряпку, которую держал в руке, психaнул, вылетел на балкон. В былые времена, когда Лиза еще была совсем юной, могла выскочить за ним, попытаться урегулировать, спасти ситуацию. Но сейчас никакого желания возиться с ним не было. Как бы Елизавета себя ни вела, что бы ни делала, муж всегда останется недоволен.​​

​​«Это нелюбимая должна быть идеальной. А любимой все можно, запомни, Лиза»: сказала как-то подруга. И слова эти теперь засели в памяти.​​

​​Мало было проблем, так еще и свекровь могла позвонить и начать вести беседу точно на такую же тему. Что Лиза мало времени проводит дома, и вообще, она, как женщина, должна мужа пестовать, а то возьмет и уйдет к другой. Вот только в последнее время Лиза думала, что это уже звучит не так стрaшно.​​

​​…Через несколько дней Андрей и Лиза отправились на день рождения Виталика. И там мужчина не стеснялся. И так себя покажет, и эдак, и все нахваливает, как Катя готовит, как себя ведет, да на жену посматривает, чтобы реакцию ее увидеть. Только так стало Лизе обидно, что она на балкон выскочила и стояла там, пытаясь сдержать слезы.​​

​​Виталий вышел на балкон, протянул ей куртку.​​

​​— Ты присмотри за своим другом. А то он тебе в глаза улыбается, а сам жену твою нахваливает. И дома мне уже все уши прожужжал, какая она замечательная. Того и гляди, уведет!​​

​​Виталий, услышав реплику Елизаветы, замер на секунду, а потом расхохотался, по привычке запрокинув голову.​​

​​— Ну и дурaк твой Андрей. А я своей наоборот говорил пару раз, что вот как хорошо, что Лиза работает, мужу не надо столько вкалывать. Всем кажется время от времени, что за чужим забором трава зеленее. Ты не обращай внимания, он образумится, никуда не денется!​​

​​Лиза выслушала Виталия, расстроилась, что он ее слова всерьез не воспринял. Возвращаться за стол не хотелось, и уйти домой тоже было невежливо. Все-таки она вернулась, на мужа даже глаза не поднимала. Зато Андрей расхорохорился, хвост свой, как павлин, распушил, довольный весь.​​

​​В его понимании он свою жену проучил. Вот сейчас Лиза почувствует, что супруг в любой момент может уйти, и обязательно переменится. И дома будет встречать его при параде, и готовить будет лучше и больше. И вообще, все у них теперь переменится.​​

​​Да только не знал Андрей, что Лиза думала совсем о противоположных вещах. И как-то вечером, решив, что недостаточно жену намучил, Андрей опять завел свою пластинку.​​

​​— А ты видела, Катя в блондинку перекрасилась? Постоянно меняется, мужа радует, чтобы он не заскучал! А ты, как ходила брюнеткой, так и ходишь. Хоть бы тоже себе что-нибудь сделала, может стрижку какую-нибудь другую или волосы покрасила. Катя вон старается! А ты…​​

​​Лиза почувствовала, что держится из последних сил. Она только и слышала это имя, от которого ее уже трясти начинало.​​

​​— Ты видела, что она на дне рождения мужа была на каких каблуках? Она и дома, наверное, на шпильках ходит, чтобы мужа порадовать! А еще Катя…​​

​​— Катя… Катя! Вот и вали к своей Кате! Что, думал, что есть стелиться ковриком под тебя буду?! Видимо, и так слишком много стелилась, раз ты так удобненько сиганул мне на шею, бросил седло и едешь себе припеваючи!​​

​​— Лиза!​​

​​— А не надо мне теперь рот закрывать. Я уже тебя наслушалась, теперь ты меня послушай. Давай, собирай вещи и вали. Квартира моя, собирай манатки и иди снимай какую-нибудь комнату в общаге! И машину мою тоже поставь, я ее до брака покупала. И не забудь, что у тебя ни денег, ни накоплений нет. Не забудь, что я почти в четыре раза больше тебя зарабатываю! Все твои отпуска, поездки за границу — все моя заслуга! Думаешь, Катя будет тебя по заграницам катать?! Да она ни дня в своей жизни не работала! Катя красавица, Катя умница! А ты будешь эту Катю обеспечивать?​​

​​Слова эти обрушились на Андрея, словно ушат ледяной воды. Послушал он жену, закрыл рот и сидел, насупившись. Обидно было Лизе, что он ее рвение не ценит. Она карьеру строит, зарабатывает, пашет, раз уж он не способен на семью заработать, а вместо банальной благодарности только про себя гадости выслушивает!​​

​​Два дня Лиза с Андреем не разговаривали. Такой уж он человек, что извиниться не способен. Но все-таки подошел Андрей, сухо сказал жене, что чувствует себя виноватым, да только по физиономии его было видно, что недоволен просто, как его лихо на место поставили.​​

​​— Мужчину своего уважать надо, чтобы он себя дурaком не чувствовал! — буркнул под нос Андрей сразу после своих неловких извинений.​​

​​— А ты мужчина или ребенок, у которого нужно эмоции контейнировать? Хорошо ты устроился. Обеспечивать тебя надо, облизывать тебя надо, еще и высказать ничего против нельзя, а то мужиком себя перестанешь чувствовать. Мужик себя мужиком чувствует вне зависимости от того, что вокруг происходит! А то, как ты себя ведешь, Андрей, вообще на мужика не похоже!​​

​​На этом их разговор оборвался. Андрей даже попытался вещи собрать, хотел жену проучить. Да только после ее последних слов опасался, что она за ним не побежит теперь следом.​​

​​Он-то рассчитывал, что сейчас наговорит ей гадостей, испугается Лиза, начнет под его дудку плясать, а все не так пошло, не по плану.​​

​​И на следующий день он с женой не разговаривал, все бурчал себе под нос, а извиниться смелости не хватало. Да и как же он теперь будет ее поучать, если она может так резко отпор ему дать? А ведь и правда, разведется с женой, не будет у него ни машины, ни квартиры трехкомнатной. Не будет поездок за границу, ресторанов, все это только благодаря зарплате жены, за которую она пашет.​​

​​А пришел как-то Андрей домой, а там два чемодана стоят. И только он хотел возмутиться, а жена ему и слова не дала вставить, тут же под нос сунула переписку, которую ей Виталий прислал. Правильно говорят, нет дыма без огня. Была там у них сладкая переписка между Андреем и Катей.​​

​​Помыкался Андрей, извиниться пытался. Да жену в очередной раз хотел виноватой выставить, чтобы ответственность за свой поступок не брать.​​

​​— А может быть, если бы ты на каблуках ходила, встречала меня красиво, да готовила отменно, я бы никуда не ушел!​​

​​— А может быть, если бы ты работал нормально, а не на шее у меня сидел с самого начала, у меня время было бы, чтобы себя в порядок приводить! Измeна — это личный выбор, Андрей. Это не обстоятельство. Это ты решил так поступить и поступил! Это не случайность, которой можно подобрать подходящее оправдание.​​

​​И слова Лизы стали последней точкой. Андрею пришлось забрать свои чемоданы и уйти.​​

​​Быстро мужчина понял, как сильно он облажался. Катя-то, оказывается, далеко не такая святая, как ему казалось. И права качает, и деньги ей постоянно нужны, и на работу идти отказывается.​​

​​И Катя через время поняла, как ошиблась, выбрав вместо своего работящего мужа такого непостоянного человека. Да только так они вдвоем и жили, обвиняя друг друга в несчастливых отношениях. Потому что если разойдутся, идти им было некуда.​​

​​А Лиза через несколько лет снова замуж вышла, да только за другого человека. И работали вместе, и друг друга любили по-настоящему. И наплевать, в чем она ходит — домашнем костюме, в халате или в вечернем платье.​​

​​Если человека любишь, главное, что он рядом, здоров и счастлив. А все эти условности уже никакой роли не играют! Правда же?)

Иван шёл по набережной, кутаясь в воротник старого пальто. Холодный ветер трепал его седые волосы. В голове, как назойливые мухи, роились невесёлые мысли. Прошлое, казалось, замуровало его. И не мог он ни вздохнуть, ни выбраться на свободу.

Двадцать лет назад он был совсем другим человеком. Тогда в его жилах кипела жизнь, а в сердце билась горячая кровь. Успешный инженер, молодой отец двух очаровательных близняшек. Он мчался по жизни, уверенный, что весь мир у его ног. Рядом с ним, как верный штурман, всегда была его жена, Надежда. Хрупкая, с копной золотистых волос, она была похожа на фарфоровую куклу. Ее ему хотелось оберегать от всех невзгод.

Они познакомились ещё в институте. Иван всегда был душой компании. Надежда же, наоборот, казалась тихой и незаметной. Наверное, поэтому он её и не замечал. Но однажды на студенческом капустнике она вышла на сцену в образе озорной цыганки. Иван смотрел, как за очарованный. Надежда с горящими глазами лихо плясала.

И тогда Иван по чувствовал, как в его душе что-то переворачивается. В тот вечер он понял, что пропал.

Их любовь была похожа на яркую вспышку. Бурная, страстная. Вскоре они поженились. На свет появились дочери — Аня и Таня. Иван был на седьмом небе от счастья. Он работал не покладая рук. Надо было обеспечить любимых всем необходимым. Купил просторную квартиру в центре, а потом и машину. А еще каждое лето возил семью на море.

Но не все было так гладко. Надежда пожертвовала карьерой ради семьи. И, получается, что чувствовала себя запертой. Ей не хватало общения, внимания, новых впечатлений. Иван же был увлечен работой и не замечал перемен в жене. Ему казалось, что всё как прежде. Дети растут, в доме достаток, чего ещё желать?

Как-то, вернувшись домой раньше обычного, Иван застал Надежду в слезах. На столе лежал раскрытый журнал с яркими фотографиями модных показов. Надежда, увидев мужа, поспешила вытереть мокрые щеки, но было поздно.

— Что случилось? — спросил Иван. Он встревожился от непривычной для его жены истерики.

— Ничего, — буркнула Надежда, отворачиваясь к окну. — Просто…

Она запнулась, не зная, как объяснить мужу свои чувства.

— Не молчи, Надя, — Иван подошёл к жене и обнял её за плечи. — Что такое?

— Мне кажется, я проживаю не свою жизнь, — ответила Надежда. — Я только и делаю, что готовлю, убираю, слежу за детьми.

— Но у нас же семья… — растерянно произнес Иван. — Мы же вместе, у нас всё хорошо…

Но Надежда покачала головой. «Хорошо» — это было совсем не то, чего ей хотелось. Она мечтала о большем, чем быть просто женой и мамой. В тот вечер они долго разговаривали. Но Иван не понимал, чего хочет Надежда, а она не могла объяснить. Слово за слово, разговор перерос в ссору. В пылу гнева Иван выкрикнул:

— Если тебе так плохо со мной, зачем ты вообще за меня замуж вышла?

Эти слова, слетевшие с его языка в порыве злости, стали роковыми. Надежда замолчала. В ту ночь Иван не сомкнул глаз. Он ворочался с боку на бок, пытаясь понять, что произошло. Разве он мало делал для семьи? Разве не старался изо всех сил? Утром за завтраком оба молчали. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая только звоном ложек. Дочки чувствовали, что между родителями напряжение. Они ели молча, боясь проронить хоть слово.

На работе Иван никак не мог сосредоточиться. Он корил себя за вчерашнюю вспышку гнева. Не хотелось ему ссориться с женой. Но как вернуть былую гармонию в отношения, не знал. Вечером Иван купил Надежде её любимые лилии. Он надеялся, что цветы помогут растопить лёд. Надежда приняла цветы, но в её глазах не было прежней радости.

С того злополучного вечера, между ними как будто выросла невидимая стена. Ссоры стали чаще. Надежда всё больше времени проводила вне дома. Она записалась на курсы дизайна. Давно уже хотела. А еще стала посещать выставки и показы мод. Ивану было не по себе. Жена всё больше отдалялась. Жила своей, непонятной ему жизнью.

Как-то, листая глянцевый журнал, Надежда обронила:

— Завтра выставка будет. Художник какой-то молодой. Говорят, он очень талантлив.

Иван хотел было предложить пойти вместе, но почему-то передумал. Они с женой в последнее время стали совсем чужие.

— Сходи, если хочешь, — только и сказал.

Надежда пошла на выставку. Одна. И не пожалела. На выставке Надежда, к своему удивлению, встретила бывших одногруппниц. Они оживлённо болтали, вспоминали студенческие годы. Надежда вдруг с грустью осознала, как ей не хватает простого женского общения. Вечером она с жаром рассказывала Ивану о своих впечатлениях. Но Иван слушал её рассеянно. Его раздражала внезапная перемена в жене.

Вскоре в их отделе появилась новая сотрудница, Ирина. Яркая, эффектная брюнетка. Она сразу привлекла внимание Ивана. Ирина была полной противоположностью Надежде.

Сначала их связывали только рабочие отношения. Но постепенно дружеские беседы переросли в нечто большее.

Ирина не стеснялась флиртовать. Иван и сам не заметил, как попал под чары. Поначалу корил себя за неугодные мысли. А потом махнул рукой. «В конце концов, я же живой человек».

Как-то, задержавшись на работе, Иван и Ирина разговорились. Та призналась, что не спешит связывать себя узами брака. Он слушал её и вдохновлялся. Отношения развивались стремительно. Иван чувствовал себя виноватым перед Надеждой и детьми. Но поделать ну ничего не мог. Всё чаще оставался ночевать у Ирины. А перед женой какие-то нелепые отговорки выдумывал. Но Надежда глупой не была. Она все понимала. И однажды сказала мужу:

— Я всё знаю. Не мучайся. Просто скажи, что ты уходишь.

Ивану не хватило смелости признаться во всём жене. Он собрал вещи и, не прощаясь с дочками, ушёл из дома. Новая жизнь казалась ему тогда такой манящей и свободной.

С тех пор прошло долгих двадцать лет.

Жизнь с Ириной оказалась совсем не такой радужной, какой представлялась поначалу. Бурная страсть быстро угасла. Ирина, привыкшая к свободе, не собиралась менять свои привычки ради Ивана. Она устраивала скандалы. Ивану казалось, что он попал в ловушку.

Он с тоской вспоминал тихий семейный уют, смех дочерей. Несколько раз он пытался позвонить Надежде, но трубку никто не брал. А потом, поддавшись уговорам Ирины, переехал в другой город.

Шли годы. Иван построил неплохую карьеру, но счастья это не приносило. Ирина не смогла подарить ему семью. Детей у них не было. Иван чувствовал, что его жизнь катится под откос. Ирина, устав от отношений, ушла от Ивана. Она забрала всё, что было нажито «совместным» трудом.

Иван остался совсем один. Он вернулся в родной город. Попытался найти работу по специальности, но возраст уже не позволял. Пришлось перебиваться случайными заработками. О Надежде и дочках он ничего не знал. От общих знакомых узнал, что Надежда открыла свой салон мод, дела у неё идут хорошо.

Дочери выросли, вышли замуж. Иван пытался начать новую жизнь, но прошлое, как тень, преследовало его. Он так и не смог жениться во второй раз. Все женщины казались ему блеклыми копиями Надежды.

И вот сегодня, гуляя по набережной, он увидел её. Время, казалось, не властно над ней. Надежда почти не изменилась. Всё та же копна золотистых волос, только теперь тронута сединой. Всё та же милая улыбка. Она шла, слегка опираясь на руку высокого седовласого мужчины. Пара остановилась неподалеку, любуясь игрой света на поверхности реки. И тут Иван узнал этого мужчину.

Это был Сергей, его бывший одногруппник. Сердце сжалось. Надежда рассмеялась, звонко и беззаботно. Ее смех, такой знакомый и такой далекий, ударил по больному. Слезы, горячие и соленые, хлынули из глаз. Иван быстро вытер их ладонью. И тут Надежда взглянула на него. Узнала. В ее глазах не было ни упрека, ни ненависти. Только тихая печаль. Она ничего не сказала. Только слегка кивнула, как старому знакомому. И вновь ушла из его жизни.

Василий неторопливо шел по парку, наслаждаясь теплыми лучами майского солнца. Листва на деревьях уже успела набраться сил и теперь шелестела от лёгкого ветерка. В воздухе витал аромат цветущих яблонь и сирени. Где-то вдалеке слышались детские голоса. «Мои-то уже совсем большие», — с лёгкой грустью подумал Василий, вспомнив про своих двойняшек, Леру и Дениса.

С тех пор, как он ушёл из семьи, прошло уже пятнадцать лет. Василий помнил тот день, как будто это было вчера. Как он собрал чемодан и сказал жене, что уходит. Что больше так не может. Встретил другую. В тот момент ему казалось, что он поступает правильно. Он достоин любви и счастья. А чувства прошли уже ну и что тут? Отношения их давно изжили себя.

А ведь когда-то казалось, что они будут вместе… Навсегда. Он, молодой лейтенант, только что получивший распределение в далёкий гарнизон. И она, студентка пединститута, случайно оказавшаяся в этом забытом Богом уголке на практике. Их встреча была похожа на кадр из фильма. Он, статный и красивый, в парадной форме. И она, хрупкая и нежная, в легком сиреневом платье в цветочек.

Чувства вспыхнули как пожар. Потом они с Олей поженились. Ну и как у всех — семья, дети. Родились у них близнецы — Лера и Денис. Василий был готов носить жену на руках.

Годы шли. Из наивного лейтенанта Василий превратился в опытного офицера. Он привык к строгой армейской дисциплине и чёткому распорядку. Оля полностью посвятила себя семье. Обычной домохозяйкой стала. И Василий начал замечать, что между ними будто возникла пропасть. Будто чужими стали, говорят на разных языках.

А потом он познакомился с Ириной. В ней была та свежесть, та искра, которой так не хватало Василию в отношениях с женой. Ирина смотрела на него с восхищением, слушала с интересом. Он вновь обрел тот давно забытый вкус жизни и окунулся в новый роман, как в омут с головой.

Ну и решил он — к чему эти их отношения с женой? Зачем мучить-то себя? Решение уйти далось ему легко. Совесть? Нет, совесть не мучила. Он ведь честно всё сказал Оле. Предложил размен, оставил им квартиру. Что ещё нужно? Он даже не пытался представить, как сложится жизнь его бывшей жены. Как она одна справится с двумя детьми. Наверное, найдёт себе какого-нибудь добряка.

С Ириной сначала все было прекрасно: страсть, романтика, свидания. Но со временем эйфория прошла, и начались суровые будни. У Ирины был совсем другой характер, не то что у его бывшей жены. Она была более требовательной, капризной. Ирина привыкла жить на широкую ногу. Ей хотелось красивой жизни, дорогих вещей, путешествий. Василий старался соответствовать её запросам. Он много работал, брал дополнительные смены. Но денег все равно не хватало.

Начались ссоры, скандалы, взаимные упрёки. Ирина постоянно пилила. Упрекала Василия в том, что он мало зарабатывает. Он же ведь должен обеспечить ей достойную жизнь.

И все равно он от Ирины не уходил. Может, ссорились они и часто, но и мирились горячо. В браке у них даже родилась дочь. Но даже появление ребенка не смогло полностью исправить отношения в семье. Ирине все было мало.

Василий изо всех сил старался удовлетворить запросы жены, но все было тщетно. И вот однажды, вернувшись домой пораньше, Василий застал Ирину в постели с другим мужчиной.

А она даже не смутилась и оправдываться не стала. Сказала, что муж ей надоел и она уходит от него. Оказалось, этот любовничек был богатым бизнесменом. Ирина нашла, что хотела…

Василий снова остался один И вдруг понял, что много лет назад совершил ошибку. Разрушил семью ради призрачного счастья… Предал самых близких людей — жену и детей.

И вот, спустя столько лет, он снова здесь. В этом парке он когда-то любил гулять со своими малышами. Сколько всего здесь напоминало ему о прошлом! Вот та самая скамейка, где он наблюдал за бегающими по парку детьми. А вот дерево, на которое пытался залезть Денис, но упал и разбил коленку. Оля еще ворчала на Василия, что недосмотрел за ребенком. Тогда Василий на жену злился, а сейчас эти времена вспоминал с улыбкой.

Василий присел на скамейку, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Вдруг так захотелось вернуть все назад. Исправить свои ошибки. Обнять своих уже таких взрослых детей. Сказать им, как сильно он их любит.

Внезапно раздумья прервал чей-то голос.

— Папа?

Василий открыл глаза и увидел перед собой девушку. Высокую, стройную, с длинными русыми волосами. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными удивления и… радости?

— Лера? — неуверенно произнес Василий, не веря своим глазам.

Девушка кивнула, и на её щеках появились ямочки. Совсем как у Оли.

— И правда ты! — воскликнул Василий.

С детьми он давно не виделся. Поначалу он исправно платил алименты, и виделся с детьми. Но потом Ирина начала наседать. Зачем он поддерживает «этих». Поддался Василий. Перестал и видеться, и алименты отправлять перестал. Да и как-то отдалился от этой темы. Думал, найдёт Оля себе кого.

Лера подошла ближе и обняла отца.

— А мы тут гуляем, — она улыбнулась. — Ты совсем не изменился, — Лера присела рядом с ним на скамейку. — Только вот… — она дотронулась до его волос. — Поседел немного.

— За пятнадцать лет могу себе позволить, — попытался пошутить Василий, но шутка прозвучала как-то вымученно. — Лер, ты можешь меня простить? — тихо спросил он.

— За что? — не поняла Лера.

— Ну как, за что? За то, что ушёл тогда. Не звонил, не приезжал, — с трудом выговорил Василий.

Лера слабо улыбнулась.

— Мы на тебя не обижаемся. Ну, то есть обижались, конечно, сначала. Но потом простили. Поняли, что так будет лучше для всех.

Василий поднял на неё удивлённые глаза. Неужели дети его простили? После всего, что он натворил? Неужели Оля не настраивала их против него?

— А как… как мама? — выдавил из себя Василий.

— Нормально, — ответила Лера. — Работает в детском саду. Детей очень любит. Ты же знаешь.

Лера помолчала.

— У неё всё хорошо. Есть мужчина, — как бы невзначай добавила она.

Эта фраза резанула Василия по живому. Кто он? Как давно у них всё это? Он сам ушел от жены, а сейчас чувствовал, будто его предали. Василий внутренне усмехнулся. Ну и дурак же ты! И чего ты ждал? Что она будет ждать тебя? Прошло целых пятнадцать лет!

Лера продолжала:

— А у Дениса, кстати, скоро свадьба. Ты, это, позвони ему. Я номер дам. Может, пригласит.

Денису Василий позвонил. Сын отреагировал уже не с такой радостью, как дочь. Но все-таки смогли хорошо поговорить. И Денис Василия пригласил на свою свадьбу. Сердце разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, ему очень хотелось увидеть сына, познакомиться с его невестой.С другой, он боялся встречи с Олей. Боялся увидеть ее счастливой в объятиях другого.

Но разве у него был выбор?

Когда Василий вошел в зал ресторана, гости уже были в сборе. Играла музыка, официанты сновали между столами. Воздух был смехом и звоном бокалов. Василий чувствовал слегка неловко.

— Папа! — услышал он знакомый голос.

К нему со счастливой улыбкой на лице спешил Денис.

— Привет, сын! — ответил Василий и крепко обнял Дениса.

— Я так рад, что ты смог приехать! Пойдем, познакомлю тебя с Катей.

Катя девушка была красивая. Василий был рад за своего сына. Когда молодожены отошли, мужчина огляделся по сторонам.

Он искал глазами Олю. И в тот же момент увидел ее. Она стояла у окна. На ней было элегантное синее платье. Она почти не изменилась за эти годы.

В тот же момент их взгляды встретились. Он подошел к ней.

— Привет, Оль.

— Здравствуй, Вася, — ответила она спокойно. Будто и не было между ними ничего.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Ты тоже неплохо сохранился.

Они немного поговорили о детях, обо всем и ни о чем. А потом к Оле подошел мужчина лет пятидесяти.

— Оль, ты не замерзла?

— Нет, все хорошо, дорогой, — она ласково улыбнулась мужчине. — Познакомься, это Вася. Отец Дениса и Леры.

Мужчина протянул Василию руку.

— Сергей.

Василий пожал мужчине руку. Значит, у них с Олей все серьезно. Он смотрел на счастливые лица своих детей. На Олю, которая светилась от счастья рядом с другим. И было ему так тошно, что хоть на стену лезь. Жизнь, как мозаика, складывается из множества кусочков. И порой мы не замечаем, как своими руками разбиваем эту хрупкую картину. А потом всю жизнь жалеем.

«Ну вот, — думала я в панике, — его всё-таки уволили». Наверное, это было закономерным итогом хромающей дисциплины моего мужа, но я совсем не ожидала, что наши доходы столь внезапно сократятся. Деньги-то я добуду, но когда мне успевать спать, есть и отдыхать? И почему я должна жертвовать собой, чтобы содержать не только мужа, но и его удобно устроившуюся сестрицу?

Поженились мы с Пашей сразу после выпуска из университета, поэтому обзавестись собственным жильём ещё не успели. Вариант был один — съёмная квартира. Ну а куда деваться — не родителей же моих стеснять, которые живут в однушке. И мы им мешать будем, и они нам наслаждаться прелестями брака не дадут. Правда, с тратами на съёмную квартиру о накоплениях на первоначальный взнос пришлось бы забыть — зарплаты у нас пока что были небольшие, — но меня это не сильно заботило. Я — карьеристка с амбициями, и в ближайшие годы планировала пойти вверх по карьерной лестнице, да и Паша мечтал о работе на руководящей должности. Так что наше совместное будущее представлялось мне весьма радужным.

Как-то раз мы собрались поездить по квартирам, чтобы выбрать, куда въезжать. Сестра Паши, Карина, вызвалась нас отвезти.

— Что время и деньги на автобусы тратить, — сказала она. — А вам куда?

— Да квартиры смотреть, — ответил Паша. — Нам жить же негде.

— Странно быть в браке, но жить раздельно, — добавила я.

— Ой, так что же вы сразу не сказали? — ответила Карина. — Знаете, у меня квартира большая, места много. Почему бы вам со мной не пожить? Дениска вас любит, вы с ним неплохо ладите, мешать друг другу не будем. Чем деньги чужим людям отдавать лучше копить будете.

Дениска — это маленький сынок Карины. Паша действительно хорошо с ним ладил, а я так вообще его просто обожала. Любознательный, добрый, ласковый малыш. Я надеялась, что если у нас с Пашей и будут дети, то именно такие.

Квартира у Карины действительно была большой — досталась от супруга, который ныне не с нами. Четыре комнаты — её муж планировал троих детей и покупал квартиру с расчётом на большую семью, но не сложилось. Поразмыслив и обсудив предложение Карины, мы с Пашей пришли к выводу, что это действительно хороший вариант. Она — родственница, а с родственниками всегда проще договориться. Будем скидываться на коммуналку, решим вопрос с питанием, а за аренду платить не придётся. Конечно, копить на первоначальный взнос всё равно пришлось бы долго, но возможность откладывать деньги, а не отдавать их за аренду, меня воодушевила.

С Кариной мы хорошо общались. Она присутствовала на нашей скромной свадьбе и очень радовалась тому, что Паша нашёл себе хорошую, работящую жену, которая мечтает о карьерных достижениях, а не о том, чтобы сидеть дома и пелёнки стирать да каши варить. Мне этот её восторг был очень приятен — мои родители придерживались более традиционных взглядов и относились скептически к моим планам на жизнь.

Родители Паши и Карины тоже были на свадьбе, но их участие было будто бы символическим. Они нас поздравили и довольно быстро уехали. Сложилось впечатление, что им будто бы всё равно. Мне стало немного обидно за Пашу, но он только отмахнулся — сказал, что родители всегда такими были. Просто такие люди, так у них принято — не проявлять эмоции и не расшаркиваться друг перед другом.

Мы всё-таки въехали в квартиру Карины. Получилось очень даже удобно: одна комната у самой Карины, одна у нас, одна у Дениски и одна — гостевая. До работы было далековато, но тут уж выбирать не приходилось. Я по натуре жаворонок, поэтому с утра вставала легко и никогда не опаздывала. Паше было сложнее. Он — сова, с утра просыпался с трудом и до последнего валялся в постели. Бывало, я уже уходила, а он всё ещё пытался встать. Конечно же, он часто опаздывал и получал за это штрафы. Деньги вычитали из его и без того небольшой зарплаты. Меня это расстраивало, но я стеснялась заставлять его вставать вовремя. Скажет ещё, что только поженились, а я уже пытаюсь на него давить. Ну и, в конце концов, Паша — взрослый человек, пусть сам отвечает за свои опоздания.

Я в счета особо не лезла — никогда не любила этим заниматься, а Паша по образованию экономист, так что финансовую часть нашей семьи он взял на себя. Я же, по большей части, закупалась продуктами — он терпеть не мог ходить по магазинам.

Мы с Дениской часто вместе гуляли, покупали ему сладости — непременно с разрешения Карины, — и игрушки. На него у меня всегда находились деньги, очень уж я любила детей, особенно Дениску. Он не клянчил ничего, а только осторожно спрашивал — можно? Мне казалось странным, что у него так мало игрушек и что он такой скромный, но Карина говорила, что воспитывает сына в строгости. И что одно дело — когда дядя с тётей его балуют, и другое — когда это делает мать. Дескать, мать должна быть суровым и непреклонным авторитетом. Я в ответ лишь пожимала плечами. Не мой, Карине виднее, как с ним обходиться. Главное, что мне разрешалось уделять ему внимание.

Со временем мне немного повысили зарплату, однако денег на счёте почему-то больше не становилось. И вовсе не потому, что я была транжирой. Хоть я и не любила заниматься счетами, я всё-таки следила за тем, как и куда трачу деньги.

«Может, подняли цену за воду», — подумала я и полезла в квитанции, чтобы это проверить. Каково же было моё удивление, когда я обнаружила, что мы оплачиваем полностью всю коммуналку! Не только за себя, но и за Карину, и за Дениску.

— Ну мы же не платим за аренду, — принялся оправдываться Паша. — И было бы некрасиво высчитывать, кто сколько воды потратил и кто сколько света сжёг. Сестра, всё-таки. Нам ведь нетрудно оплатить счёт.

Был бы Дениска взрослым, мы бы просто делили пополам. А тут и правда высчитывать доли было бы муторно, так что я пусть и нехотя, но согласилась. В конце концов, мы действительно живём в этой квартире бесплатно. Ну заплатим чуть больше, невелика беда.

Ещё я начала замечать, что хожу в продуктовые магазины всё чаще и чаще, потому что еда с полок холодильника стала волшебным образом испаряться. Паша ел много, но я ведь прекрасно знала его аппетиты и закладывала их в объём приготовленной пищи.

Оказалось, что Карина практически перестала готовить сама. Мы договаривались, что продукты у нас разные, каждый готовит себе сам, но если Дениска что-то захочет из нашей еды — мы, конечно, не против. Ребёнку всего четыре года, ему ведь не объяснишь в таком возрасте, что вот это своё, а вот это чужое. Да и не жалко мне ему тарелку супа или пару шоколадных батончиков, которые он не глядя ухватит с полки.

Но Карина-то — другое дело. Я не понимала, почему должна за свой счёт кормить взрослую женщину, если мы договаривались о другом. С такими тратами — на общие счета, на общие продукты, — съём квартиры уже не казался таким неподъемным.

Паша ожидаемо обиделся, когда я попыталась обсудить с ним продуктовый вопрос.

— Свет, ну ты чего? Ну что тебе, колбасы для моей сестры жалко, что ли? — спросил он. — Неужели она настолько нас объедает?

Он говорил это таким тоном, что я почувствовала себя жадиной, которая у его сестры кусок хлеба изо рта готова вырвать. Я стушевалась, и разговор свернулся как-то сам по себе. Начну доказывать, что там дело колбасой не ограничивается, так меня выставят мелочной, склочной и готовой по граммам высчитывать, кто сколько съел.

Деньги на счёте, открытом специально для накоплений на покупку квартиры, прибавлялись с черепашьей скоростью. Мне стало казаться, что я мало работаю и надо зарабатывать больше. Зарплата Паши не росла — скорее, уменьшалась, учитывая его постоянные штафы за опоздания. У меня же на работе всё складывалось хорошо, и я ожидала в ближайшем будущем повышение, однако до этого знаменательного события ещё нужно было как-то дотянуть, что, с учётом растущих трат, становилось не так уж и просто.

И тут — как гром среди ясного неба: Пашу уволили.

— Оптимизация труда, — пояснил он недовольно.

Я подозревала, что никакая оптимизация не вынудит компанию расстаться с ценными сотрудниками, и тут просто нашли предлог избавиться от вечно опаздывающего Паши. Вслух я этого говорить не стала: Паша выглядел расстроенным, и мне подумалось, что ни к чему подливать масла в огонь. Может, то, что его уволили, к лучшему. Найдёт себе работу с более гибким, подходящим к его режиму графиком. А может, вообще в ночь пойдёт работать. Но мне всё равно было тревожно.

Ну а пока что я стала брать больше работы, чтобы покрывать наши расходы. У Карины же, которая прекрасно знала, что Паша сидит без работы, выросли аппетиты. Теперь она не только ела нашу еду, но и намекала периодически на покупку тех или иных вещей.

— Мне бы новое платье, — говорила она как бы невзначай. — Я ведь столько для вас сделала.

Одним платьем дело не ограничивалось. Если мы вместе шли в магазин, чтобы купить что-то необходимое, она примазывалась: раз я себе покупаю нижнее бельё, то и ей бы не помешало, да не какое-нибудь, а хорошее, с дорогим кружевом. Если я брала себе шоколадку, то ей хотелось две. И так было во всём.

— Паш, давай уедем, — взмолилась я однажды. Я только что потратила на каринины капризы последние деньги, а на себя совсем ничего не осталось. — Найди уже любую работу, лишь бы платили, а там разберёмся.

— Ты что, хочешь, чтобы я кассиром в супермаркете работал? — обиделся Паша. — Сутками пахал за копейки?

— Так я тоже сутками пашу, — ответила я.

— Но не за копейки, — невозмутимо парировал он. — Тебе хорошо платят.

— А толку? Все мои деньги пожирает твоя сестра.

— Не «твои» деньги, а «наши», — поправил меня Паша. — И не «моя сестра», а Карина, которая, вообще-то, тебя очень любит.

— Да что мне с её любви? — не выдержала я. — Она ест за троих! Нет у нас столько денег, чтобы её содержать. Я хочу свою квартиру, а так мы никогда на первый взнос не накопим.

— Да всё мы накопим, — ответил Паша. — Ты просто паникёрша. Успокойся. Я ищу работу. Лучше потрачу больше времени и найду что-то хорошее, чем ухвачусь за первую попавшуюся вакансию, от которой толку ноль.

В его словах было зерно истины, поэтому я отвязалась. Наверняка Паше и самому хочется иметь собственную квартиру, так что в его же интересах побыстрее найти источник дохода.

Ходить по магазинам с Кариной я перестала — у меня теперь не было времени даже на то, чтобы сыра себе на завтрак купить. Что-то я оставляла себе, что-то откладывала на счёт, а остальное перечисляла мужу, чтобы он раскидывал деньги по различным нуждам. Домой я приходила только ночевать, что Паше не нравилось — ему хотелось внимания и ласки, на что сил у меня попросту не было.

Со временем я узнала, Карина раньше работала всего на полставки. Видимо, на Дениске экономила, поэтому у него и игрушек-то толком не было. Работать целый день ей мешала элементарная лень. Интересно, куда она девала деньги, сэкономленные на счетах и на продуктах. И я стала подозревать, что она совсем перестала ходить на работу, потому что как ни позвоню Паше посреди дня, на заднем фоне слышится каринин голос.

— Ты вообще работу ищешь? — спросила я у Паши как-то вечером, когда без сил упала на диван.

— За кого ты меня принимаешь? — ответил он обиженным тоном. — Разумеется, ищу. Но такой специалист, как я, не может себе позволить идти подметать двор.

— А позволить себе жену, которая сутками пропадает на работе, он может? — спросила я.

От необходимости отвечать Пашу спас Дениска, который забежал в комнату. Я переключилась на ребёнка, а Паша благополучно ретировался.

Я уже не надеялась на какие-то перемены и просто молча, стиснув зубы, тянула лямку, когда вдруг случилось то, чего я так долго ждала — меня повысили до руководителя отдела. Теперь мне не придётся торчать на работе допоздна. Ответственности, конечно, станет больше, зато зарплата намного выше. Я смогу высыпаться, а выходные проводить с семьёй. Правда, я так устала, что ближайшие субботу и воскресенье планировала провести в кровати, ничего не делая и ни с кем не разговаривая.

Делясь новостью с мужем, я рассчитывала на поздравления и радость за меня, но вместо этого я получила неожиданную отповедь.

— Раз уж тебя повысили, то я и моя сестра можем не работать, будешь нас обеспечивать — Заявил муж

Я была такая уставшая, что даже не сразу сообразила, что такое Паша ляпнул. Прошла на кухню, налила себе чаю, положила в холодильник купленную пачку масла. А потом обернулась к нему и непонимающе переспросила:

— Что?..

— Ну здорово же, — продолжал Паша, будто не замечая моего удивления. — Съездим с Кариной в Крым — у нас там родственники живут, мы давно хотели, да всё не получалось. Тебя с работы не отпустят, зато Дениску можно на тебя оставить. Он поездки плохо переносит.

— Ты себя слышишь вообще? — спросила я севшим голосом.

— А что такого? — изумился Паша. — Если хочешь с нами — возьми отпуск. Тебе же его оплачивают? Главное, чтобы денег хватило.

Я даже не стала ничего объяснять — молча пошла собирать вещи. Этот брак выжал из меня все соки, и сил на объяснения элементарных вещей у меня не было. Если Паша не понимает сам, что несёт какую-то ерунду, то я ему уже ничего не растолкую. Хочет в Крым с сестрой — пусть сам на это заработает. Может, поэтому родители и относились к ним с Кариной так холодно — поняли, что воспитали трутней.

Дениску жалко — он останется с мамашей, которая его не очень любит. Но я свою молодость гробить не собираюсь, и так придётся восстанавливаться после работы на износ.

Артем, мой муж, поставил мне такой нелепый ультиматум, что даже озвучивать его как-то неудобно. Тем более, в этом деле замешан наш сынишка, Санька, который для меня всегда будет на первом месте в жизни. Это же смешно, здоровенный мужик, а тянет из хрупкой женщины деньги, словно первоклассник у мамы на сладкую вату. Нет, определенно в такой атмосфере жить нельзя.

— Превосходно! Чудесно! Умопомрачительно! — я не знаю, сколько бы еще озвучила «хвалебных» слов в адрес своего мужа. Он опять вернулся с калыма пустой, как барабан, виновато опустив голову.

— Ну что ты дуешься, Олеся? — пробурчал Артем. — Не последние же деньги мира маме отдал. Еще заработаю…

— А разве кто-то дуется, милый? — запела я сладким голосом, словно Лиса Патрикеевна из мультика. — Наоборот, хвалю! Как говорится, продолжай в том же духе. У нас же в доме денег куры не клюют, некуда тратить…

— Ты же нормально зарабатываешь, — отвечает мне благоверный. — А мама нуждается.

— Артем, ау! — не выдерживаю я очередной наивной фразы мужа. — Нуждаются, это когда, положим, кушать нечего, или человек убогий, не может себя обеспечить. А если поглядеть на Антонину Антоновну, то можно подумать, что в прошлом она снималась в Голливуде, такой она образ себе создала. В стиле «гламур по — местному».

— Она просто в поиске второй половинки, вот и все, — не соглашается со мной муж. — Мама имеет право на личное счастье.

— Ага, за счет нашего семейства, — киваю я. — Сколько ее знаю, только и слышу от твоей мамы: «Дай, дай, дай»…Она нас что, с Ротшильдами путает, что ли?

— Мама говорит, что встретила хорошего человека в одной из социальных сетей, но у совершенно нечего надеть на свидание, — ответил Артем. — Платье она затеяла купить, красное…

— Понял, Сашок? — подмигнула я сыну, который собирался на тренировку по футболу. — Папа тебе обещал новые бутсы, но забудь про это. Бабушка к тебе на игру придет в нарядном красном платье.

Сашок кивнул насупленно и ушел, прихватив спортивную сумку. Я же затеяла серьезно поговорить с мужем.

— Артем, ну кто тебе мешает устроиться на нормальную работу? Иди хотя бы в спортивную школу или секцию — детишек тренируй, — произнесла я, накладывая в тарелку ужин. — У тебя же такой опыт огромный, твое имя в городе широко известно. Взять хотя бы твоего друга, Витьку Чеснокова. Открыл собственную школу боевых искусств. Иди к нему тренером.

— Чтобы я на Витьку Чеснока пахал? — замотал головой Артем. — Да не бывать этому никогда! На чужого дядю пахать…

— А сейчас ты родному дяде помогаешь, на стройке фундамент заливаешь, — согласно кивнула я головой. — А потом все деньги маме отдаешь. Ты забыл, что сыну бутсы обещал?

— Куплю я бутсы, — пробурчал с набитым ртом Артем. — На будущей неделе куплю, самые лучшие.

Я покачала головой. Свежо предание, но верится с трудом. Как только у Артема появляются деньги, об этом самым загадочным образом узнает его мама, Антонина Антоновна. Она тут же заявляет сыну, что ей нужно что-то и тот не раздумывая, отдает ей все заработанные средства.

— Ничего, что я тащу на себе всю семью? — задаю я очередной вопрос мужу. — На мне квартплата, продукты, я содержу сына, даже его уроки на мне. Я на работе не пряники фасую, Артем, ломанные ем, а целые ломаю! У меня довольно много обязанностей, старший экономист, как никак.

Артем молча ест, ответить ему абсолютно нечего. В прошлом мой муж отличный спортсмен, рукопашник, но карьеру пришлось оставить из-за проблем со здоровьем. Теперь Артем болтается, как щепка в проруби, не знает, куда применить свой талант, перебивается случайными заработками.

— Конечно, ты у нас важная птица, а я так, погулять вышел, — бурчит он себе под нос. — Можно тыкать меня носом, как нашкодившего щенка…

— А что мне еще делать — то, Артем? — не выдерживаю я. — Все деньги, что ты добываешь, маме отдаешь. Когда она уже наконец хоть кого-то себе найдет?

Антонину Антоновну я про себя называю «охотницей». После того, как ее супруга не стало, Антонина не очень долго горевала. Она тут же пустилась на поиски нового спутника жизни, чем занята уже добрых лет 8.

— Виталик оказался не таким щедрым, как мне хотелось, — обсуждает у нас на кухне своего нового кавалера свекровь. — Я его попросила свозить меня в Турцию, так он ни в какую! Анапа, не больше, говорит. И как, скажите на милость мне жить с таким скрягой? Я вместе с ним вспомню, что такое пуховик! Оно мне надо?

— Просто рынок холостых миллионеров изрядно уменьшился, — сочувствую я свекрови. — А вы не рассматривали более бюджетные варианты? Например, инженера или прораба? Зачем стремиться выйти замуж за кошелек, туго набитый банкнотами?

— Ну, знаешь ли, милочка! — обижается Антонина. — Не для того я на этот свет пришла, чтобы размениваться на инженеров. Я хочу, как в шикарных сериалах, нежиться у бассейна, чтобы мне подносили коктейли, фрукты, мороженое…

Что самое интересное, отец Артема был самым обычным преподавателем ВУЗа, откуда у свекрови такая идея — фикс, миллионер, совершенно неизвестно.

— Олеся, а твой директор женат? — вдруг спросила меня Антонина. — Судя по всему, мужчина он не бедный, видела его на вашей с Артемом свадьбе. Я только не поняла тогда, с супругой он был, или один.

— Евгений Николаевич женат, счастлив в браке, — поспешила ответить я. — У него двое детей, даже внучка есть.

— Жаль, — качает головой Антонина. — Что ж, буду искать своего принца…

— А не поздновато для принца-то? — не удержалась я от смеха. — Сказали бы хоть — короля, царя или императора.

— Не юродствуй, Олеся, — недовольно пробурчала Антонина. — Это у тебя семья, муж и сын. Я же одна, как три тополя на Плющихе.

Вот такая у меня свекровь, в вечном поиске, покой ей только снится. Она работает простым товароведом в магазине «Белый кот». Нет, это не зоомагазин, «Белый кот» специализируется на бытовой химии. В свое время Антонина даже хотела затеять служебный роман с хозяином магазина, но тот продал бизнес своей сестре.

— Мне тотально не везет! — вздыхает свекровь. — Сходить что ли, свечку поставить?

Тут даже Артем опешил:

— Ну, мама, ты даешь…Кто же женихов в церкви -то выпрашивает? Неужели все так плохо?

— Конечно, плохо, — отвечает Антонина. — Твоя мама никому не нравится. И знаешь, почему?

— Почему? — хором спрашиваем мы с мужем. — Очень интересно узнать.

— У меня нет зимних сапог! — ответила свекровь. — Зарплаты у нас упали, хватает только на самое необходимое. Намек понял, Артем?

Намек свекрови поняла даже я. Артем не принесет мне следующую зарплату, которая итак копейки, зато Антонина будет щеголять в новых сапожках.

Как-то на улице я повстречала Витьку Чеснокова, коллегу мужа по спорту. Виктор производил впечатление успешного человека, одет с иголочки, не то что мой Артем.

— Олеся, сколько лет, сколько зим! — просиял Витя. — Ты все хорошеешь и хорошеешь…

— Ты тоже выглядишь ничего, Витя, — отвесила я комплимент. — Гляжу, брюшко округлилось. Но тебе идет, солидности придает.

— Ага, трудовая мозоль! — хохочет балагур Витька. — Как Артемон поживает, как его успехи?

Это он так моего Артема называет, Артемон.

— Лучше и не спрашивай, — вздыхаю я. — Все себя ищет, никак не найдет. После того нелепого случая на соревнованиях так и не смог оправиться. Все по шабашкам ходит, копейки получает.

— Пусть ко мне тренером идет, в «Путь воина», — предлагает Виктор. — Деньгами Артема не обижу. У меня знаешь, сколько тренеры получают?

Он назвал сумму, от которой у меня просто глаза на лоб полезли.

— Люди почувствовали потребность в безопасности, — хохочет Витя. — Передай Артему, что я его жду, хорошо?

— Это было бы просто здорово, — благодарно произнесла я. — Спасибо огромное за предложение, Витя! Сейчас такое время сложное, слава богу, с долгами рассчиталась по квартире, теперь она наша. Причем, платить пришлось мне одной. Сашка, сын, скоро во второй класс пойдет, сам знаешь, сколько стоит ребенка в школу собрать.

— Как не знать, — понимающе кивнул Витя. — У самого двое, дочь в третьем классе, а старший уже пятом. Это же просто бездонная яма, какие расходы!

Я пообещала Виктору, что передам мужу всю информацию о работе, но тот принял ее в штыки:

— Что? Я никогда не буду работать на Витьку Чеснока! Я еще на бывшего соперника не работал…

— И друга, между прочим! — отвечаю я. — А Витя о тебе очень высокого мнения, между прочим.

— Да я лучше буду сутками на стройке пропадать! — заявил муж тоном, не терпящих возражений.

Мне стало понятно, что на диалог Артем не настроен. И какая кошка пробежала между ним и другом? Впрочем, не стоит себе голову глупостями забивать, есть о чем подумать в этой жизни. Например, о первом сентября, которе будет ровно через месяц.

— Саня, как ты вытянулся за год, сынок! — я покачала головой. Сыну была мала прошлогодняя школьная форма, обувь тоже беспощадно жала. Что ж, нужно идти в магазин, так уж распорядилась матушка — природа, дети растут очень быстро.

— Мама, ты не забыла, что в школьном чате написали насчет канцелярии? — напомнил сын. Он начал перечислять бесконечный список канцелярских принадлежностей, что понадобится в новом учебном году.

— Помню, сынок, в выходные пойдем, — ответила я. Нужно поскорее «вспышку ловить», а то скоро начнется столпотворение, не протолкнешься. И папа, нам поможет, правда, Артем? У тебя же в пятницу зарплата?

Муж пробурчал что-то невнятное. Внезапно его телефон зазвонил, я сразу поняла, кто это, Артем на маму поставил отдельный рингтон, «Мама, первое слово».

— Привет, мамуля! — приветливо ответил супруг. — Нормально дела, как обычно. Ты как? А? Что? Ну конечно же, я помню, как такое забудешь?

Я тоже в курсе о чем идет речь — через неделю у свекрови день рождения. Она так каждый год делает — накануне звонит и предупреждает, чтобы никто не дай бог, не забыл. Я все рассчитала, внесла в семейный бюджет деньги на подарок свекрови, на этот раз это будет набор очень хорошей косметики. Раз Антонина так трепетно следит за своей внешностью, мой подарок будет как нельзя кстати.

— Что ты хочешь получить в подарок? Погоди, я запишу, а то обязательно забуду, — Артем взял в руки листочек бумаги, записал на нем какое-то название. Интересно, что там ему диктует свекровь? Ладно, позже узнаю.

Я не стала дожидаться, пока Артем вволю наговорится с мамой, пошла на кухню, ужин разогревать. Артем пришел минут через 10, с важным м загадочным видом.

— Ты зарабатываешь прилично, поэтому купишь моей маме люксовую сумку — Заявил муж

— Насколько я знаю, у твоей мамы несколько сумок, — отвечаю я. — Я сама ей на новый год дарила, такая красная, не помнишь?

— Это все не то! — отмахнулся супруг. — На этот раз мама попросила….

Он заглянул в бумажку:

— «Луи Бетон» мама попросила, вот!

— «Луи Виттон», — поправила я мужа. — У Антонины Антоновны хороший вкус и губа у нее…умнейшая. А сколько стоит этот шедевр французской моды? Сумму мама указала?

— 60 тысяч рублей, но для тебя это по плечу, ведь так? — Артем с надеждой поглядел мне прямо в глаза. — У тебя же есть заначка, я знаю. Олеся, я маме пообещал, ты что хочешь, чтобы я стал пустозвоном?

— А как иначе? — я начала закипать, как чайник на плите. — Артем, ты сроду таких денег в руках не держал, а даешь своей маме такие обещания. Чем они подтверждены?

— Я думал, ты войдешь в положение, мама же не чужой нам человек! — в тон мне ответил супруг.

— Твоему сыну мала абсолютно вся одежда, поэтому мне придется выложить круглую сумму, чтобы его одеть, — начала я озвучивать очевидные вещи. — И ты, вместо того, чтобы мне помочь, строишь из себя миллионера.

— Пусть в старом ходит! — ответил муж. — Я поглядел, одежда еще ничего, немного совсем коротковата. Тем более, сейчас так модно носить…

Я не стала ничего отвечать, просто взяла джинсы мужа, ножницы, оттяпала от них несколько сантиметров:

— Надевай, модник, я погляжу, как ты в таком прикиде на работу пойдешь. И вообще, как ты смеешь распоряжаться детскими деньгами? Какой ты отец?

И тут Артем начал поливать меня грязью, что я совсем не уважаю его маму, что я жадина, думаю только о себе и Саше. Хоть бы ребенка постыдился! Мальчик стоял рядышком и все слышал.

— Пошел вон, — спокойно сказала я мужу. — Мало того, что ты не хочешь помогать своей семье, ты еще умудряешься нас оскорблять. Да ты как трутень, сидишь на моей шее. Приглашал тебя Виктор? Приглашал. Ты же из себя кисейную барышню строишь.

Артем не ожидал такого поворота событий. Он ушел, но пригрозил мне разделом имущества. Ему удалось оттяпать свой кусок, а на свою долю я взяла новый заем на квартиру. Не хочу, чтобы меня что-то связывало с нерадивым муженьком.

Я к ней в горничные не нанималась, а если что-то не устраивает, выход всегда к её услугам. Даже мой мягкий характер не всё готов стерпеть, довести можно и меня, хотя для этого нужно сильно постараться.

Я вышла замуж всего месяц назад, до этого мы с Глебом жили вместе чуть больше года, и всё у нас было прекрасно. Мы оба работаем на любимых работах, он рекламный представитель в кондитерской фирме, а я учитель английского языка в младшей школе. Всё свободное время мы стараемся проводить вместе, и довольно часто к нам присоединяются наши родители. Со свёкрами у меня хорошие отношения, они с радостью приняли меня в семью, и часто говорили, что Глебу со мной очень повезло.

Наслушавшись кучу историй от моих подруг, у которых свекрови лезли в их жизнь, я была несказанно рада, что у меня не так. Однако, моё счастье длилось недолго, не знаю почему, но после свадьбы всё резко изменилось. Мы с Глебом съехались почти сразу после начала наших отношений, и поселились в просторной и светлой квартире в центре города. За всё время совместной жизни, свекровь ни разу не сказала мне ни слова о том, как я веду хозяйство, но после свадьбы, её словно подменили.

— А это тебе зачем? — спросила меня однажды свекровь, приехав к нам в выходной.

— Это мультиварка. — пояснила я. — Если хотите, вам тоже такую подарим. — предложила я.

— Ещё чего! — возмутилась Анна Филипповна. — И ты хочешь сказать, что готовишь моему сыну в этой штуке?

— Не всегда, но бывает. — я удивилась негативной реакции свекрови. — Знаете, как удобно, много времени можно сэкономить.

— На готовку время должно находиться всегда, без этого никак. А иначе, что ты за хозяйка такая.

— Ну я ведь не просто дома сижу, я тоже работаю. — начала я оправдываться перед Анной Филипповной.

— Ты ведь женщина, должна всегда на это время находить. Мой Глебушка любит домашнюю еду, а не её жалкое подобие.

— Но ему нравится, скажи? — я обратилась к Глебу, который заглянул к нам в кухню.

— Что сказать? — Глеб сел за стол и окинул нас любопытным взглядом.

— Скажи, что тебе нравится еда из мультиварки.

— Да, неплохо.

— Конечно, а что он ещё скажет, когда ты на него так зыркаешь. — Анна Филипповна была недовольна ответом сына.

— Нет, мам, мне правда нравится. — попытался Глеб убедить мать.

— Ладно, всё с вами понятно. — отмахнулась Анна Филипповна.

Этот случай стал для меня большой неожиданностью, я не понимала, что нашло на свекровь, раньше она никогда ни в чём меня не упрекала. Некоторое время я расстраивалась, но потом решила, что у неё просто было плохое настроение, и больше такое не повторится. Однако, я глубоко ошибалась, странное поведение Анны Филипповны продолжилось, и я никак не могла понять, с чем же это связано.

— Ты что, плинтуса никогда не моешь? — свекровь пристально смотрела в угол комнаты.

— Мою, просто на этой неделе ещё руки не дошли. — ответила я обиженно.

— Вы же этим дышите, уж найди полчасика, чтобы такого не было. — строго сказала Анна Филипповна.

— Хорошо. — покорно согласилась я, ссориться в мои планы совершенно не входило.

— А что у вас сегодня на ужин? Опять вместо тебя аппарат работал?

— Нет, сегодня я пожарила котлеты.

— Ну пойдём, попробуем, чем ты моего сына кормить собралась.

Я поплелась вслед за свекровью, гадая, какая муха её укусила на этот раз.

— А что, кроме котлет ничего нет? — Анна Филипповна хмуро смотрела на одинокую котлету на тарелке.

— Я хотела отварить макароны, когда Глеб прийдёт с работы.

— Ясно. — свекровь отломала кусок котлеты и положила его в рот. — Сухие, ты их сильно пережарила. — вынесла она свой вердикт.

— Я вроде всё как обычно делала. — удивилась я.

— Значит, ты всегда пережариваешь. — Анна Филипповна продолжала жевать.

— Глебу нравится, как я готовлю.

— Просто мой Глеб хорошо воспитан, и он не стал бы тебя обижать. — свекровь отодвинула от себя тарелку с недоеденной котлетой. — Именно поэтому я здесь, хочу выяснить, что ты делаешь не так, чтобы всё исправить.

— Так это вас Глеб попросил? — возмущённо спросила я.

— О таком просить не надо, я и сама всё вижу. — Анна Филипповна посмотрела на раковину. — Вон, кран давно пора помыть, а ты даже не шевелишься.

— У меня много работы, и Глеб это прекрасно понимает и никогда меня ничем не попрекает. — Я с вызовом смотрела на свекровь.

— Милая моя, а не надо доводить до момента, когда он начнёт попрекать. — поучительным тоном проговорила Анна Филипповна.

— Он не начнёт, Глеб адекватный человек, и он видит во мне не просто горничную.

— Вот посмотрим, как ты заговоришь, когда я окажусь права.

Я никак не могла понять, что же случилось со свекровью, с которой у меня всегда были хорошие отношения. Я пыталась вспомнить какую-нибудь ситуацию, в которой я повела себя неправильно и обидела Анну Филипповну, но ничего такого в памяти не всплывало.

— Я не понимаю, почему твоя мама так резко поменяла ко мне своё отношение? — спросила я у Глеба, когда он вечером вернулся с работы.

— Может тебе так только кажется?

— Нет, не кажется. Неужели ты сам не видишь, что она придирается ко мне по всяким мелочам?

— Не замечал. — ответил Глеб после минутной паузы.

— Не понимаю, как ты этого не видишь? Она постоянно указывает мне на то, что я плохая хозяйка, готовлю не то, убираюсь не так.

— Ладно тебе, всё наладится, постарайся на это не реагировать.

Реакция Глеба меня расстроила, я надеялась, что он поговорит со своей мамой и она прекратит давать мне непрошенные советы, но, видимо, помощи от мужа ждать не стоило.

— Ну наконец-то, я уже устала тебя ждать. — Анна Филипповна стояла в коридоре и ждала, когда я сниму верхнюю одежду.

— Не ожидала вас здесь увидеть, что-то случилось? — поинтересовалась я у незваной гостьи.

Мы с Глебом сделали дубликаты ключей для наших родителей, на случай, если вдруг что-нибудь случится, но я не думала, что свекровь ими воспользуется, чтобы подкараулить меня дома.

— Я тут ревизию проводила и теперь хочу огласить тебе весь список твоих оплошностей в хозяйстве.

— Вы серьёзно? — я смотрела на Анну Филипповну и ждала, что она рассмеётся и скажет, что всё это шутка.

— Куда уж тут серьёзнее, ты так запустила квартиру, у меня слов нет.

— Знаете что! — Возвысила я голос, но тут же себя остановила, решив держать себя в руках. — Анна Филипповна, я всегда рада вас видеть в нашем доме, но пожалуйста, перестаньте так себя вести. У нас с вами разные взгляды на ведение хозяйства, так зачем друг друга учить?

— Я же для вас стараюсь! — свекровь была возмущена моими словами.

— Спасибо за заботу, но мы справимся сами.

— Вот она благодарность! — Анна Филипповна села на пуфик и всплеснула руками.

— Я не хотела вас обидеть, но я хочу сама хозяйничать в своём доме.

— Всё понятно, вы же самые умные, а я вам докучаем.

Свекровь ещё долго причитала, но в конце концов успокоилась и ушла домой. Я была рада, что высказала Анне Филипповне всё, что было у меня на душе. Теперь лишь оставалось надеяться, что она ко мне прислушается и перестанет выискивать недостатки в моей уборке и готовке. Мои надежды оправдались, свекровь стала приходить к нам в гости реже и почти перестала во всё вмешиваться.

— Вам чай с сахаром? — спросила я, когда Анна Филипповна пришла к нам после долгого перерыва.

— Да, но давай я сама насыплю. — свекровь протянула руки к сахарнице.

— Как у вас дела, как на даче? — начала я разговор.

— Да ничего, я… Ой! — вскрикнула Анна Филипповна. Сахарница опрокинулась набок, и весь сахар оказался на полу. — Извини. — свекровь попыталась стряхнуть часть сахара, оказавшегося на столе, себе в ладонь, но и он полетел вниз.

— Ничего, сейчас я всё уберу. — я поспешила за пылесосом, и вскоре пол стал совершенно чистым.

— Вот я неуклюжая. — сокрушалась Анна Филипповна.

— С кем не бывает. — махнула я рукой.

Сахарница стала первым случаем неуклюжести свекрови, но далеко не последним. Она снова начала часто приходить к нам в гости, и почти каждый раз что-то случалось.

— Вот же кляча! — ругала себя Анна Филипповна, глядя на осколки вазы, которую она уронила, проходя слишком близко к полкам стеллажа.

— На счастье. — грустно сказала я, собирая осколки любимой вазы.

— Не знаю, что со мной происходит, одни проблемы от меня. — свекровь смотрела, как я убираю следы её оплошности.

В следующий свой приход Анна Филипповна вылила чашку кофе на нашу белую скатерть, которую я только успела постелить.

— Прости меня. — Анна Филипповна раскладывала салфетки на мокрое пятно.

— Ничего, я постираю. — сказала я, тяжело вздохнув.

— Если надо, я тебе расскажу отличный рецепт средства от пятен.

— Спасибо, у меня есть хороший очиститель. — отказалась я, убирая испорченную скатерть со стола.

— Ну, как знаешь.

Подобные случаи в нашем доме стали происходить слишком часто, я даже начала задумываться о том, что Анна Филипповна делает всё это специально. Иногда мне казалось, что у меня уже началась паранойя, а иногда я была твёрдо уверена в своих предположениях. Как-то раз, когда Глеб уехал на неделю в командировку, Анна Филипповна пришла ко мне в гости, чтобы забрать вещи, которые я подготовила ей на дачу. Я предложила ей остаться на ужин, и она с радостью согласилась, сказав, что жутко голодна.

— Сейчас я всё погрею, и будем есть. — сказала я, открывая холодильник.

— У меня есть жареное мясо и… — я повернулась к свекрови, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она скидывает рукой горшок с цветком, стоящий на подоконнике. — Что вы делаете?! — закричала я под громкий звук бьющегося горшка.

— Я случайно. — делая невинный вид, пробормотала Анна Филипповна.

— Я же видела, что вы специально столкнули этот горшок!

— Тебе просто показалось, зачем мне это делать? — продолжала настаивать на своём свекровь.

— Вот и я не понимаю зачем. Может вы мне мстите, за то, что я запретила вам лезть в наше хозяйство?

— Как тебе не стыдно? Накинулась на пожилую женщину, обвиняешь меня в каких-то глупостях.

— Я больше не буду за вами убирать — Заявила я свекрови

— Так и не убирай, твой же дом, делай, как знаешь.

— Вот об этом я и говорила, вы точно мне назло это делаете.

— Это неправда.

— Я всё видела своими глазами, хватит делать вид, что вы невинная овечка.

— Не смей так со мной разговаривать! — вскричала Анна Филипповна, вскакивая со стула. — Я расскажу Глебу, как ты меня оскорбляешь и обвиняешь в какой-то чуши!

— Давайте, рассказывайте, только в моей квартире больше не появляйтесь, пока себя вести не научитесь.

— Вот до чего ты договорилась, уже меня выгоняешь. Ну хорошо, я уйду. — Анна Филипповна пошла одеваться, а я принялась собирать осколки от горшка и землю, рассыпанную по всей кухне.

Когда с уборкой было покончено, я решила позвонить Глебу и всё ему рассказать, чтобы Анна Филипповна не успела это сделать первой.

— Привет, как у тебя дела? — услышала я радостный голос мужа.

— Привет, если честно, то не очень хорошо, мы с твоей мамой поссорились. — не стала я откладывать сути разговора.

— Опять, я думал вы уже всё решили.

— Я тоже так думала, но она оказалась мстительной и злопамятной.

— Что ты такое говоришь, на неё это совсем не похоже. — возразил Глеб.

— Я тоже так думала, но… — и я рассказала обо всём, что происходило в последнее время и о финальной ссоре.

— Да уж. — медленно проговорил Глеб. — Похоже, ты права, мама действительно заигралась.

— Да, и я никак не могу понять, почему она так на меня взъелась.

— У неё всегда был трудный характер, просто она его тщательно скрывала. — ответил Глеб. — Ну ты главное не расстраивайся, я с ней поговорю, и всё улажу.

— Спасибо, а то у меня уже сил нет с ней бороться. — сказала я с благодарностью за то, что Глеб встал на мою сторону.

Как и обещал, Глеб поговорил с Анной Филипповной, но ни к чему хорошему это не привело.

— Она начала кричать, что я её предал, что не так она меня воспитывала и всё в таком духе. — поделился со мной муж.

— И что ты теперь будешь делать? — я не ожидала, что Анна Филипповна так отреагирует на разговор с сыном.

— Не знаю, она сказала, чтобы я ей больше не звонил, раз мне жена дороже. Она, конечно, моя мать, но такое поведение я терпеть не намерен. — Глеб был грустный, но решительный.

Свекровь действительно прервала с нами любое общение, слишком уж сильно её обидел Глеб, когда заступился за меня, а не за неё. До сих пор ума не приложу, почему свекровь так резко поменяла ко мне своё отношение. Однако, за последнее время Анна Филипповна сделала многое, чтобы теперь я не переживала из-за прерванного с ней общения. Без упрёков свекрови и её постоянных козней, жить стало гораздо легче. Несколько раз я встречала Анну Филипповну на улице, но она упорно делала вид, что не знает, кто я такая. «Ну и что, главное, что у нас с Глебом всё хорошо». — думала я в такие моменты, широко улыбаясь своему семейному счастью.

— Сестренка, я не понял: когда же, наконец, будет завтрак? – вылез из палатки Борюсик

— Когда вы будете есть – не знаю, а мы уже позавтракали. Хочешь – вон удочки стоят. Сходи, налови рыбы и приготовь. А мне некогда тобой заниматься, — Валя надела кружевную шляпку, взяла трекинговые палки и быстро зашагала прочь по тропинке.

***

Сколько Валя себя помнила, она всегда мечтала о горах. Ей нравилось даже самое слово: похожее на эхо далекого камнепада, пропитанное туманами, утренней дымкой и ледяной водой горных речушек.

— Вот вырасту – и уеду жить в горах! — говорила Валя.

— Дурочка! Зачем тебе горы? Там нет этой… как ее… цаплевизации! – авторитетно говорил Борюсик, старший брат. – Сиди лучше дома, учись крестиком вышивать и борщи варить. На большее тебе ума не хватит.

— Цивилизации, — поправляла Валя. Борюсик, вытерев вечно сопливый нос, соглашался. Но сестру в ее мечте поддерживать категорически отказывался.

Город, где жила Валя, находился на равнине. Никаких гор тут и в помине не было

— Выше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал! — хрипел с пластинки Высоцкий, и маленькая девочка Валя представляла себе отвесные скалы, горные пики, покрытые снегом – и бородатого мужчину с гитарой в руках.

— Ух, какая ты недобрая, неласковая – альпинистка моя, скалолазка моя, — подпевала чуть подросшая Валя Владимиру Семеновичу и представляла себя в каске и со страховкой, отважно поднимающуюся на вершину.

— Весь мир на ладони – ты счастлив и нем, и только немного завидуешь тем… — скороговоркой под гитару тараторила Валентина, только-только ставшая студенткой медицинского колледжа. Нет, конечно, она мечтала об университете и геофаке, но родители заявили, что этому не бывать.

— С ума сошла! Борюсик учится на платном, пока он высшее образование не получит, даже не мечтай! – устроила истерику мать.

— Мама, я же на бюджетном буду, мне только на еду первое время нужны деньги, потом работать начну…

— Нет, я сказала!

— Но почему Борюсику можно учиться, где он хочет, а мне нет?

-Какая же ты завистливая и неблагодарная! Брат – мужчина, ему образование нужнее. А твое дело – щи да борщи. Может, уколы научишься делать, хоть на что-то сгодишься! Должен же за нами с отцом кто-то в старости досматривать!

Валя проплакала тогда месяца два: она видела себя отважной покорительницей гор, а не фельдшером и уж тем более не медсестрой. Но – против матери не пойдешь. И тогда Валя решила: она во что бы то ни стало выучится на отлично, найдет хорошую работу, накопит денег и уедет жить поближе к горам. Как только появилась возможность, стала подрабатывать на скорой помощи.

***

— Такая красивая… — бригада Вали приехала на вызов к пациенту с подозрением на аппендицит. У парня была высокая температура, и он смотрел на Валю совершенно шальными глазами. – Ты – ангел, спаси меня…

— Хорошо, только давай сейчас в больницу поедем, ладно? – улыбнулась Валя.

— Ладно. Но пообещай: если все будет хорошо, ты выйдешь за меня замуж.

— Договорились, — Валя хихикнула, а врач посмотрел на нее и грустно покачал головой.

— Ох, Валюха, потеряем мы тебя. Уведет ведь хлопец нашу красавицу!

Через месяц на подстанцию скорой помощи пришел тот самый молодой человек.

— Мне нужна Валентина, сказали, тут у вас работает. Как ее найти? – подошел к первой попавшейся машине молодой человек.

— Зачем она тебе? – уточнил водитель.

— Да я обещал ей кое-что… — замялся парень.

— А! Ты тот самый, с аппендиксом, который жениться обещал!

— А ты откуда знаешь? – смутился парень?

— Да про тебя вся подстанция знает! Валюшка – девушка серьезная. Ты первый, за кого она согласилась замуж пойти!

— Слушай, друг, я ж не помню ничего. Она хоть симпатичная? – этот вопрос «парня с аппендиксом» вызвал гром смеха. Оказывается, уже собрались любопытствующие. И громче всех смеялась невысокая девушка с васильково-синими глазами и русой косой.

— Да вон же она, — и водитель неопределенно махнул рукой в сторону.

Там стояла та самая красавица. Парень подошел к ней и протянул гортензии – такие же синие, как глаза девушки.

— Роман.

— Валентина.

— Паспорт с собой?

— Да, а зачем? Хочешь имя проверить?

— Нет, идем в ЗАГС. Я же обещал!

— Нуу… хорошо, идем!

В ЗАГС Валя и Рома шли бодро: подшучивали друг над другом, изображали, как удивятся их родители. Им было весело оттого, что прямо сейчас два незнакомых друг другу человека подадут заявление. И лишь перед самой дверью Валя вдруг остановилась.

— Рома, это все весело, конечно, но пообещай мне только одну вещь, — подбирая слова начала она.

— Кольцо с бриллиантом? Или виллу у моря? Извини, пока не заработал! Так что обойдемся колечками из «Киндера» и замком из песка.

— Нет мне нужен не замок, а дом. Дом в горах. Чтобы пахло тайгой, чтобы облака цеплялись за верхушки сосен, а тропы, извиваясь, вели к вершинам…

— Валя, да ты – романтик! Будь спокойна: будет у тебя домик. Если честно, тоже мечтаю о таком…

***

Мама Романа расплакалась, увидев Валю. Она мечтала, чтобы сын женился, устроил личную жизнь, но у парня в голове были только мечты о горах да работа. А вот родители Вали встретили будущих молодоженов плохо.

— Куда ты там собралась? Замуж? Иди-иди! – злобно заявила мать и накрутила полотенце на руку, словно собиралась отстегать им дочь.

— Мама, мы с Романом уже заявление подали, — начала было девушка.

— Как подали, так и заберете. Борюсик скоро женится, так что на твою свадьбу денег нет!

— Я не прошу денег, мы хотим скромную свадьбу, только семьей посидим…

— Ну вот и сиди с какой-нибудь другой семьей. Если замуж выйдешь – ты мне больше не дочь. Ишь, удумала: раньше решила выскочить замуж! Мы ее холили, лелеяли, все хотелки выполняли. И все для чего? Чтобы какой-то залетный мужик в ЗАГС повел? – со злобой причитала мать. – Ни копейки! Слышишь?!

Рома потом долго утешал Валю, которая плакала от бессилия и несправедливости.

— Не переживай, справимся! Не хотят порадоваться за нас – и не надо!

— Но ведь это же моя семья!

— Солнышко, в семье друг друга поддерживают, а не обижают.

Одним словом, свадьбу сыграли без родни Вали. Только Борюсик, который через неделю планировал сам жениться, приперся на торжество.

— Девушки, а давайте познакомимся! – сальные глазки Борюсика скользили с одной подруги Вали на другую.

— Э, мужик, ничего не попутал? – перед щуплым гундосящим Борюсиком возник широкоплечий парень.

— Так стоят… скучают… — залепетал брат, отступая назад.

— Не скучают, а общаются. И явно не хотят, чтобы ты мешал. Да же, любимая? — обратился к одной из девушек парень.

Борюсик весь вечер ходил и пытался познакомиться хоть с кем-нибудь. Даже с официантками заигрывал. В конце концов, Валя не выдержала.

— Брат, ты меня позоришь!

— Чем же это?

— Все знают, что у тебя свадьба через неделю. А ты пришел без невесты, да еще и к девушкам пристаешь.

— Так я холостой еще, что хочу, то и делаю!

— Нет, это недостойно приличного человека, — покачала головой Валя.

В конце концов, друзья Романа вывели Борюсика на улицу и по-мужски объяснили ему, что так вести себя нельзя. Брат ушел со свадьбы, а через час, когда невеста собиралась резать торт, в кафе ворвалась мать.

— Что ж ты мерзкая такая, — завопила она от двери. Валя от неожиданности выронила нож.

— Мама?!

— Помамкай мне тут! Родного брата, беззащитного, так обидела! Натравила бугаев!

— Но мама!..

— Молчи, гадина неблагодарная! Нет у меня больше дочери!

Мать развернулась и убежала из кафе, а Валя расплакалась. Праздник был испорчен – ей так казалось в тот момент.

— Да лучше никакой родни, чем такую, — неожиданно сказал один из гостей.

— Да, Валюш, не расстраивайся! Мы всегда с тобой! Обращайся! Ты мне как сестра! – наперебой кричали гости, тормошили невесту, и Валя, в конце концов, заулыбалась.

***

— Так, Борюсик сказал, тебе вчера денег подарили, — утром позвонила мать.

— Доброе утро, мама. Да, подарили.

— Надеюсь, понимаешь, что после того, что ты вчера устроила, ты просто обязана отдать все брату! – голос матери звучал решительно.

— Нет, не обязана. Устроила не я, а ты. И деньги подарили мне, а не Борюсику. Ты, кстати, вообще не пришла на свадьбу, — напомнила Валя.

— А ты меня не приглашала! – обиженно заявила мать, и Валя даже представила, как та вздернула нос вверх и отвернулась, искоса подглядывая на нее.

— Мама, ты о чем?!

— Ты должна была мне платье купить для праздника, машину прислать… — начала перечислять мать.

— Извини, мне некогда, — бросила трубку Валя.

Роман смотрел на молодую жену с удивлением. Он никак не мог понять: как в такой семье смогла выжить его чистая и нежная Валентина.

— Милая, дай мне полгода, и мы купим дом, о котором мечтаем, уедем отсюжа. Больше никто тебя не обидит!

— Полгода? Солнышко, мне кажется, не успеем собрать нужную сумму…

— Посмотрим!

***

Прошло полгода. Оба – и Роман, и Валентина – работали не покладая рук. Хватались за любую подработку, чтобы конвертик «На домик в горах» пополнялся скорее. Сумма росла, но не так быстро, как хотелось бы. А тут еще и Валя приболела: то давление упадет, то голова закружится, то с желудком что-то не то.

— Рома, нам нужно поговорить.

— Что, любимая?

— Меня тошнит от тебя, — Валя подняла на Романа измученные глаза. Лицо ее было бледным и осунувшимся.

— Тебя… что? – удивился мужчина.

— Тошнит. От тебя и из-за тебя.

— Как это?

— Мне не нравится твой одеколон. От его запаха тошнит. Потому что я беременна, — Валя еще сильнее побледнела.

— Солнышко, так это же здорово!

— Ты думаешь?

— Конечно! Я мечтаю о сыне или дочке!

— Но как же наша мечта? Домик в горах… Теперь все деньги уйдут на ребенка, — едва не расплакалась Валя.

— Не переживай, я все решу!

Роман вышел из квартиры, сел в машину и уехал. А ближе к вечеру вернулся и заявил:

— Звони на работу, бери неделю за свой счет.

— Зачем?

— Отдыхать поедем!

— Хорошо. Мне все равно на работе предлагают на каждой смене взять отпуск.

— Вот и воспользуйся!

Валя только села в машину и тут же заснула. А когда проснулась, пейзаж за окном сменился. Ромка заявил: он не скажет, куда едут,это будет сюрприз. Ночевали в гостинице, потом ехали еще полдня. Валя постоянно дремала, и вот машина остановилась возле калитки, за ней виднелся крепкий дом, баня, большой участок. А самое главное – из окон этого дома открывался вид на горную реку с бирюзовой водой и вершины таких близких гор.

— Рома, что это?

— Родная, тебе нравится?

— Да, именно о таком доме я мечтала.

— Тогда – он твой! Мои родители добавили денег, друзья скинулись – и я на прошлой неделе купил его.

— Ромка, но ведь тут нужен ремонт еще.

— Ничего страшного, мы сейчас определим фронт работы, я останусь, начну ремонт, а потом ты ко мне приедешь. Договорились?

— Да, конечно!

Через месяц Валя и Рома переехали в новый дом. Они наслаждались чистым воздухом, особыми ароматами таежных трав, прогулками. Даже ремонтом! Жаль только, что Ромка потянул спину, и не мог никак закончить работу. Может, попросить помощи у брата?

— Борюсик, привет, — решилась позвонить Валя.

— О, сестра нарисовалась! Что надо?

— Мы с Ромой дом купили, нужен ремонт. Поможешь?

— Вот еще! Я тебе не спонсор и не рабсила! Ищи дурака! – брат бросил трубку. Тогда Валя решила позвонить матери.

— О, доченька! – ласково ответила мать. Но потом тон резко сменился. — Борюсик уже звонил. Ишь, что удумала! Брата в чернорабочие записать!

— Мама, нам очень нужна помощь. Рома потянул спину, мне скоро рожать, и мы не успеваем крышу перекрыть.

— Так это ваши проблемы! Я к вашему дому в захолустье отношения не имею, и денег не дам. Не смей с такими вопросами звонить ни мне, ни брату! – мать бросила трубку.

Впрочем, на помощь снова пришли друзья и бывшие коллеги Романа и Вали. Они дружно приехали и помогли завершить самые тяжелые и сложные работы.

— Ребята, спасибо за помощь! С нас – безлимит на отдых для вас, — жал руки друзьям Роман.

— Ромка, само собой, приедем отдохнуть, но злоупотреблять не станем. А ты подумай пока над тем, чтобы базу отдыха организовать. Вон, у вас соседи так и делают.

— Думал уже, — признался Роман. — Идея хорошая, осталось детали проработать.

***

Места на базе «Сердце в горах» туристы бронировали заранее, поэтому Валя очень удивилась, когда позвонили с незнакомого номера и заявили:

— Мы послезавтра планируем приехать, подготовьте номер на двух взрослых и двух детей.

— Здравствуйте, у нас все места заняты. Могу предложить… — начала было Валя, но на том конце положили трубку. Тогда она набрала этот номер и услышала до боли знакомый голос.

— Эх, сестренка, не получилось сюрприз сделать! – радостно сопел в трубку брат.

— Борюсик?

— Ага едем с женой и детьми, готовь номера!

— Подожди, у нас все занято!

— Ну так высели туристов, или сами потеснитесь! Что, не рада родного брата принять?

— Нет, я не могу выселить гостей. А ты, если хотел приехать, мог бы и заранее предупредить.

— Совсем что ли ку-ку стала? Я твой брат! Ты обязана принимать меня в гости тогда, когда я захочу! В общем, разговор окончен, послезавтра приедем. Или завтра.

— Борюсик! – заорала в трубку Валя, но брат уже завершил вызов и отключил телефон.

Рома увидел плачущую жену и, выслушав все, велел не переживать.

— Любимая, никого выселять не будем, и сами тесниться не станем. Пусть едут, я уже знаю, что делать.

— Ромка, я не хочу их видеть: вспомни, как они поступили!

— Все нормально, детка, не переживай!

***

Борюсик довольно улыбался, показывая два отсутствующих передних зуба. Его жена, одутловатая женщина неопределенного возраста, держала за руки двух детей. У одного из них, так же, как и у Борюсика когда-то, вечно текло из носа.

— О, родственничек приехал встречать! Молодец! Старших надо уважать, — прогундосил Борюсик, заметив идущего к вокзалу Романа.

— И тебе здравствуй. Идемте, отвезу.

— Тачка ништяк, но возить на такой туристов не стоит, лучше что-то посолиднее взять, — заявил Борюсик, влезая в машину. Пока Рома укладывал в багажник чемоданы, Борюсик критиковал цвет салона, освежитель воздуха и то, сколько «буржуи берут за ремонт».

— Зато проходимость хорошая и жрет мало, — пожал спокойно плечами Роман и повез гостей домой.

Как только заехали в поселок, Борюсик принялся гадать, какой из домов принадлежит его сестре. Он нарочно указывал на заброшенные развалюхи, на скромные домишки и, похрюкивая, смеялся. Борюсик был весьма удивлен, когда машина остановилась возле ограды, за которой виднелись цветники, несколько гостевых домиков и крепкий хозяйский дом.

— О, ну хоть на что-то у вас умишки хватило. Хотя, будь моя воля, я бы по-другому сделал, — шепелявил Борюсик, а его супруга согласно кивала.

— Да-да, вон там надо поставить качели, вон там – беседку, а там – бассейн, — поддакивала жена.

— Нет, ребята, тут у нас специальная площадка для кемпинга. К сожалению, не все туристы успевают вовремя забронировать домики, поэтому мы им предлагаем поселиться в кемпинге, — улыбнулась вышедшая из дома Валя. В руках у нее был огромный баул.

— Привет, сестра, ну что, какой домик наш?

— Привет, брат, никакой. Вот, держи палатку. Она «двухкомнатная». Там же – спальные мешки. Современные, тонкие и теплые. Коврики можно взять вот в том домике, — Валя махнула рукой в сторону домика, на котором было написано «Склад».

— Сестра, ты реально ку-ку! Как я с детьми буду в палатке жить? Нет мест? Тогда сама иди в палатку, а нам уступи дом!

— Нет, Борюсик, — спокойно покачала головой Валя. – Ничего я тебе уступать не собираюсь. Это – мой дом. Для гостей – гостевые. Кто не успел забронировать – живут в палатках. Не нравится – твои вещи еще в багажнике, Рома с удовольствием отвезет вас обратно на вокзал.

Делать нечего: пришлось ставить палатку, обустраиваться в ней. Потом семейство умотало в кафе, на прогулку, а когда вернулось вечером, в большой беседке собрались все гости «Сердца в горах».

— Ребята, идите к нам! – помахал им рукой незнакомый мужчина.

— Здрасте, что празднуете?

— Возвращение и день рождения Валюши! – улыбнулся незнакомец.

— Ой, точно. Валька, с днем рождения, — щербато улыбнулся Борюсик.

— Спасибо, братец, — поблагодарила Валентина, и часть гостей удивленно посмотрела на Борюсика: мол, брат, а когда день рождения – не знает.

Гости до поздней ночи пели песни, ели шашлыки и овощи, делились историями. Борюсик тоже вставлял свои «а мы с пацанами за гаражами как-то раз», но от него каждый раз отмахивались как от мухи. В конце концов, мужчина забрался в палатку и, под жужжание жалоб супруги на отсутствие «цаплевизации» заснул.

Утром Борюсика разбудил запах яичницы с беконом и бодрый смех. Большинство гостей базы уже разошлось, когда всклокоченный Борюсик выполз из палатки. Он тут же заметил Валю. Она вышла на крыльцо и сладко потянулась, жмурясь на солнышке.

— Сестра, я не понял: когда завтракать будем? – вылез из палатки опухший Борюсик.

— Когда вы будете есть – не знаю, а мы уже позавтракали. Хочешь – вон удочки стоят. Сходи, налови рыбы и приготовь. А мне некогда тобой заниматься, — Валя надела кружевную шляпку, взяла трекинговые палки и быстро зашагала прочь по тропинке.

— Ты куда пошла! Э! Ну-ка стой! Мы твои гости!

— Гости с уважением относятся к хозяевам, помогают им, а не сидят на всем готовеньком, — неожиданно раздался за спиной голос вчерашнего незнакомца.

— Да она – моя сестра! Мы к ней семьей приехали, а она нас как собак поселила в палатке!

— Дружочек, а ты знаешь, сколько стоит ночь в палатке в «Сердце в горах»? Что-то мне подсказывает, что не знаешь. А зря! Это самая популярная база, мы домик прошлым летом еще забронировали. И то повезло: ездим сюда уже восьмой год, Валя оставляет на «наши» даты домик.

— Так тем более! Могла бы!..

— Знаешь, а я сразу понял, когда тебя увидел, почему Валя становится грустной, если речь заходит о семье. Готов спорить: ты палец о палец не ударил для этой базы.

— Это наше семейное дело!

— Извини, разговор окончен. Мне еще дрова для бани рубить, — мужчина взял топор и удалился на задний двор.

А Валя в это время бодро шагала по тропинке и вполуха слушала визги матери в телефонной трубке. Та орала, мол, нельзя так брата принимать! У его младшего астма, врачи посоветовали на природе пожить, и Валя как семья обязана была помочь! Это же ее племянник!

— Мама, я бы с радостью помогла. Но у меня есть свои дети, и они не понимают, почему должны уступать свои комнаты незнакомым людям.

— Дети? Какие дети?

— Вот видишь, ты даже не знаешь, что у тебя есть и другие внуки. Потом: почему я должна терять выгоду? Сейчас самый сезон, мы зарабатываем. Вы же нам ни копейкой не помогли, а требуете, чтобы мы отказывали туристам, да еще и кормили родню за свой счет. Нет, мамочка, так не пойдет.

— Ты неблагодарная! Я тебя вырастила, выучила… Такую свадьбу устроила!

— Мамочка, ты ничего не путаешь? Мне кажется, этот разговор деструктивен. До свидания.

Борюсик выдержал в гостях еще два дня. Когда он понял, что на всем готовеньком жить не получится, обиделся и уехал. Жалела ли Валя об этом? Вряд ли. С ней рядом остались самые близкие и бескорыстные друзья, муж и дети. И, конечно же горы.

Ко мне родня мужа должна приехать, человек десять. Поселим их в гостинице, но откормить их надо дома и с размахом! Так что, только на тебя одна надежда!

— Не знаю, Наташ, — ответила Юля. – Операция сложная. Потом недели две-три в больнице, а потом больничный для восстановления. Врачи говорят, что аж пятьдесят дней.

— Не-не, сестренка! Так дела не делаются! Ты давай там, в темпе вальса, и чтобы через три недели была, как штык! Это ж родня мужа! Важнее них, только коронованные особы!

— Ну, что, гости дорогие? Наелись? Напились? Угодила я вам? – спрашивала Юля, встав во главе большого стола.

— Да, сестренка, — довольно произнес Борис, — ты, как всегда, на высоте!

— Согласна на все сто! – поддержала брата Наташа. – Мы с тобой у матери вдвоем готовить учились, но у меня так вкусно никогда не получается! Не зря же я тебя всегда зову готовить на мои праздники!

— Мамуль, — произнесла Настя, — а мне же опять из фитнес зала не вылезать! Но остановиться я не могла!

— Мам, я к тебе жену пришлю, чтобы ты ее готовить научила, — закивал Андрей.

— Вот поэтому я на тебе и женился! – произнес Василий и сыто рыгнул. – Пардоньте!

— Угодила, значит! – Юля широко улыбнулась. – А теперь, все мои дорогие и любимые, — она сделала паузу, во время которой с ее лица исчезла улыбка, — проваливайте все из моего дома!

Это был последний ужин, который я для вас приготовила! И последний раз, когда я для вас корячилась! Теперь я не хочу вас ни видеть, ни слышать, да и знать вас не хочу!

Она взяла со стола салатницу, огромную и массивную, и со всей дури ахнула ею об пол!

— Баста, карапузики! Кончилися танцы! – проговорила она с недоброй ухмылкой. – Больше на себе я никому не позволю ездить! А особенно вам!

Над столом повисла тишина, а гости пребывали в состоянии глубоко шока.
От кого угодно они могли ждать подобного поступка, но уж точно не от Юли. Спокойной, услужливой, покладистой, исполнительной.

— Офигела? – спросил Василий.

За что сразу же получил пощечину от супруги.

— В скорую звоните, у нее психический припадок! – воскликнула Наташа.

Юля взяла в руки графин с остатками сока:

— Кто к телефону потянется, в голову получит! – Юля мило улыбнулась. – А чего вы, собственно, замерли? Руки в ноги и разбегайтесь! Таракашки вы мои ненасытные!

— Юля! – строго сказал Борис. – Я тебе, как старший брат говорю: успокойся и приди в себя!

— Нет! – с улыбкой ответила Юля. – Я больше не хочу вам всем прислуживать! Не хочу и не буду! И угождать не буду! И бежать сломя голову, потому что кто-то что-то сделать сам не может! Все! Хватит!

— Да, какая муха тебя укусила? – спросил Василий, потирая покрасневшую щеку. – Нормально же все было!

— Я же не просто так вас всех собрала, — Юля присела на стул и откинулась на спинку. – Ваша наглость перешла все пределы. Кстати, уже очень давно!

Но последний ваш демарш показал мне, насколько вы обнаглели. И поэтому я больше не хочу вас всех видеть в своей жизни!

— Так мы ничего не сделали, — проговорил Андрей.

— Вот именно, сыночек! Вот именно!

***
Говорят, что жизнь надо прожить правильно. И не поспоришь. А вот как это «правильно»? И кого не спроси, каждый говорит что-то свое, особое.

Юля прожила сорок пять лет с полной уверенностью, что живет жизнь именно правильно. В крайнем случае, самой себя ей было упрекнуть не в чем.

Родилась она в семье третьим ребенком, да второй сестрой. Родителей радовала, брата обожала, сестру не доставала. Выучилась, работать пошла. Звезд с неба не хватала, но и в хвосте не тянулась.

В свое время замуж вышла, двоих детей родила. Женой была верной, любящей, во всем мужа поддерживала, без причины не ругала. Матерью была хорошей. Детей воспитала и выучила, да в жизнь отправила.

А по взрослости, контакта с братом и сестрой не теряла. Когда помочь, когда отпраздновать, когда с проблемами справиться, когда и порадоваться.
Доброй ее считали, отзывчивой, умной да понимающей.

Потому Юля и считала, что жила жизнь правильно. А вот в сорок пять лет она узнала, что такое быть брошенной в одиночестве, да еще и в самый нерадостный момент.

***
— Юлия Михайловна, — врач заглянул после обеда, — все анализы пришли, противопоказаний нет. Назначаем операцию?

— Конечно, доктор, — грустно проговорила Юля, — вопрос же уже решен.

— Я понимаю, — ответил врач, заметив подавленность пациентки, — но мало ли…

— Назначайте, — махнула рукой Юля. – Раньше начнем, раньше закончим.

— Хорошо, — врач сделал запись в карте. – Сегодня еще ужинаете, завтра ни-ни, а послезавтра операция.

Он повернулся к Юлиной соседке по палате:

— Катерина, с вашими анализами не все ладно, будем разбираться.

— Хорошо, Олег Олегович, — сказала Катя.

А когда врач вышел, спросила у Юли:

— Чего ты потухшая такая? Операции боишься?

— И это тоже, — кивнула Юля. – Муж еще… — глянула на телефон.

— А меня мой с песнями провожал, — усмехнулась Катя. – Чувствую, свезет детей к матери, а сам устроит праздник! Ну, ничего, потом отработает! Может, и твой в отрыв ушел?

— Судя по последнему голосовому сообщению, уже в полный рост, — Юля поджала губы. – Знает же, паразит, что у меня операция! И какая, знает! Нет бы, поддержать! А он уже с друзьями на стакане!

— Ай, — отмахнулась Катя, — все они такие! Кошка с дома, мышки в пляс!

— И все равно обидно, — ответила Юля. – Удаление матки – дело серьезное. Хоть какое-то участие проявил бы! Я же ему говорила, что и страшно мне, и как никогда в поддержке нуждаюсь. А он, только я уехала, два коротких сообщения, и вообще даже не отвечает!

Катя была моложе Юли лет на десять, и опыта ей недоставало, чтобы успокоить и подбодрить, потому разговор затих сам собой.

Ужинать Юля не пошла, а с собой принципиально ничего не брала, потому что знала, что перед операцией поголодать нужно будет. Лежала тихо, рассматривая потолок.

А вспомнился ей случай, когда Вася на работе ногу в двух местах сломал. Так она тогда к нему в больницу каждый день ездила. После работы, на маршрутках. Покормить домашним, одежду чистую привезти. Сидела с ним допоздна, поддерживала. А сама потом лишь к полуночи домой добиралась.

Когда его домой отпустили, отпуск взяла, чтобы помогать первое время. И тоже ведь, как белка в колесе.

Ни словом, ни взглядом, ни помыслом не отказала любимому мужу в помощи. И воду носила, и с ложечки кормила, и мыла, и брила, и чесала.

— Вот за что он так со мной? – спросила Юля, когда Катя вернулась с ужина.

— Не только твой так себя ведет! – улыбнулась Катя. – Все они такие! Потребители! В школе их, что ли, учат бабам на шею садиться?

Я своего на работу три года гнала, через знакомых устраивала, местечко пожирнее выбирала. А ему все не в масть.

Пока не пригрозила, что разведусь и на алименты поставлю, ни в какую работать не хотел!

— Мой работает, — ответила Юля.

— У твоего другая блажь, — Катя повела руками, — все одно – эксплуататоры они! Если сразу не приструнить, на шею сядут, ножки свесят, так еще и погонять будут! Это-то я уяснила!

Да и Юля уже начинала понимать, что муж у нее как сыр в масле, да по сметане, а она вокруг него на задних лапах.

— Может, я зря на него дуюсь? – все же спросила Юля. – Из-за операции нервничаю, вот и накрутила себя?

— Одно другому не мешает, — ответила Катя. – А факт, что от него слова доброго не слышно – на лицо! Мой, хоть какой-никакой, а каждый день приходит, соки-фрукты таскает, звонит, сердечки в телефоне шлет.

Юля отвернулась и укрылась одеялом с головой.

***
Проголодать день, даже если очень надо – не просто. Юля планировала отвлекаться беседой с соседкой. Но ее, как с утра послали на анализы и исследования, так Катя появлялась набегами и ненадолго.

Телефон в руке:

— Родные люди не откажутся поговорить, чтобы время скоротать, — подумала Юля.

Сын Андрей трубку не взял. Прислал лишь сообщение, что перезвонит.
Дочка Настя дважды сбросила, а потом номер стал недоступен.

— Хорошие детки, — проговорила Юля, находясь в замешательстве.

— Не берут трубку? – спросила Катя, переводя дух между исследованиями.

— Представь себе! – ответила Юля. – Неужели так сложно ответить матери?

— Взрослые?

— Даже живут уже отдельно.

— Все, мама, забудьте! Их вы теперь увидите, когда им что-то понадобиться! Из гнезда птички выпорхнули, теперь только попутным ветром их и занесет!

Моему старшему шестнадцать, так он уже меня в грош не ставит. А если живут отдельно, так и вовсе родители без надобности! Хорошо, если на поминки явятся!

— Нет, что ты! У нас прекрасные отношения! – заверила ее Юля.

— А чего ж тогда трубку не берут?

Катя побежала дальше, а Юля задумалась.

«И действительно. Неужели так сложно найти минуту, чтобы с мамой поговорить? Да и все их визиты в последнее время были связаны с тем, что денег просили. Не в долг, а сколько не жалко».

***
Грустно было чрезвычайно. Но правильно Катя сказала: «Выпорхнули птенчики». Теперь своей жизнью живут. О родителях вспоминают, лишь, когда им что-то надо.

Снова набрала мужу. Ответа нет. Написала сообщение. Осталось непрочитанным.

— Эх, Вася-Вася! – произнесла она. – Не забаловал бы!

Только к вечеру он объявился. Сообщение прислал:

«Где у нас сбережения лежат? Зарплата кончилась, жить не за что!»

А Зарплата у него была три дня назад.

— Однако! – оценила способности супруга Юля. – Пир горой, вино рекой!

Но отвечать супругу не стала. Вот если бы он хоть пол словом намекнул, что волнуется за нее, тогда сказала бы. А так, пусть сам разбирается.

***
Брат Борис на звонок ответил, но сказал, что занят и бросил трубку.

— Мда, он занят, — произнесла Юля.

Кати в этот момент не было, поэтому Юля реплики не дождалась. А вспомнила, как полгода на два дома жила, когда Борю бросила его жена, оставив детей. За ними-то Юля и ухаживала. И за маму была, и за кухарку, и за уборщицу, и за все остальное, пока Боря новую женщину не нашел.

Так еще и с ней пришлось конфликты улаживать, потому что Боря требовал любви к детям, а она своих хотела, а чужие ей были поперек.

— Полтора года я их мирила, а ведь ни слова благодарности не было. Так еще и сейчас он занят.

А когда Юля перезвонила вечером, короткие гудки и отбой.

— Спасибо, братик, за черный список!

Кстати, он тоже знал, что Юле предстоит сложная операция. Когда он просил детей забрать на месяц, Юля впервые отказала, сославшись на операцию.

***
Сестра Наташа уделила Юле всего пять минут. Да и то, не здоровьем и самочувствием интересовалась:

— Ты когда дееспособной будешь? Ко мне родня мужа должна приехать, человек десять. Поселим их в гостинице, но откормить их надо дома и с размахом! Так что, только на тебя одна надежда!

— Не знаю, Наташ, — ответила Юля. – Операция сложная. Потом недели две-три в больнице, а потом больничный для восстановления. Врачи говорят, что аж пятьдесят дней.

— Не-не, сестренка! Так дела не делаются! Ты давай там, в темпе вальса, и чтобы через три недели была, как штык! Это ж родня мужа! Важнее них, только коронованные особы!

— Наташ, мне страшно, — произнесла Юля.

— Давай, не придуривайся! Чик-чирик и в б..ой! Все, мне бежать надо!

Вот это было обидно. «Чик-чирик и в б..ой!»

— А ничего, что операция полосная? Осложнения могут быть! Черт знает, что может быть! – произнесла Юля, глядя на телефон. – А этой повар-кулинар понадобился! Годов под полтинник, а готовить не научилась!

А Наташа постоянно вызывала младшую сестренку, чтобы та готовила для Наташиных гостей. То у нее коллеги, то друзья мужа, то торжественное празднование чего бы то ни было.

Так Юля пару дней от плиты не отходит, а за стол ее ни разу не пригласили.

— Ты, что? – возмущалась Наташа. – Там же чужая компания!

А то, что Юля на эту чужую компанию наготовила, в расчет не бралось.

Операция прошла без осложнений, но в больнице продержали еще две недели. Юля принципиально никому не звонила. Все ждала, кто о ней вспомнит. Никто не вспомнил: ни муж, ни дети, ни брат с сестрой.

Много думала Юля, пока не пришла к судьбоносному решению.

***
— Юлька, что ты за бред несешь? – возмутился Борис. – Тебе вместе с маткой кусок мозгов удалили?

— А ты вспомнил! – обрадовалась Юля. – А я думала, что уже никто и не вспомнит!

Она встала снова во главе стола.

— Послушайте сюда, мои дорогие родные люди! Я пролежала в больнице две недели, и никто, ни одна живая душа не побеспокоилась, как я и что со мной!

Никто! Ни братец любезный, дети которого меня любят больше, чем новую маму. Ни сестрица, которая меня всю жизнь использовала в качестве бесплатной кухарки.

Ни муж любимый, который умудрился спустить не только всю зарплату, но и все сбережения, что мы на дачу копили.

Ни детки дорогие, которым я жизнь подарила! Никто даже не позвонил!

Шепоток возмущения повис над столом.

— Я всю жизнь для вас была готова делать все, что вам было нужно. И вот единственный момент, когда мне понадобилась даже не помощь, а простое участие, и вас никого не было рядом!

Я так подумала, что если я такое перенесла сама, то я сама со всем справлюсь! А вот у вас на побегушках я быть больше не хочу.

Она стала обращаться ко всем по очереди:

— Вася, развод и без разговоров! Ты валишь на фиг из моей квартиры!

— Дети, вы живете своей жизнью? Вот и живите дальше! Надо будет помощь – к папе! Маму вы потеряли!

— А вас, Боря и Наташа, я призираю и видеть больше не хочу! Нянек и кухарок нанимайте на стороне! Хватит!

— Да ты что? Ты вообще нормальная? Как так можно? – доносились голоса родственников.

— Все дружно встали! – скомандовала Юля. – Выстроились в очередь! И ко всем чертям из моей жизни! Я, наконец-то, хочу пожить для себя, а не для вас!

Вооон!

Оставшись одной в квартире, Юля присела за освободившийся стол, и сказала:

— Переборщила с эмоциями, — она глянула на осколки салатника. – А новую жизнь начну с нового салатника!

Прощай, родня ненасытная!
Автор: Захаренко Виталий