Home Blog Page 7

— Нечего наряжаться, будешь обслуживать гостей. Под фартуком не видно платья, — заявил сожитель

0

— Лена! Ты зачем новое платье надела? Перепачкаешь его, когда будешь за гостями ухаживать! Убери в шкаф, пока не испортила! — заявил Евгений. Елена удивленно посмотрела на него, не ожидая такого.

— Но я хочу красиво выглядеть в свой день рождения! Зачем, по-твоему, я это платье покупала?

— Чтобы пойти на свадьбу к нашим друзьям. Сходишь в пятницу, а в субботу я его обратно отнесу. Ни к чему такие огромные траты на тряпки.

— Но я сама его оплатила! Я заработала на него! Я мечтала о нем так долго! — Елена растерянно посмотрела на свое отражение. Чтобы купить платье мечты, она откладывала деньги несколько месяцев. И хотя его цена была высока, оно того стоило: платье было брендовым и сидело на Елене идеально, скрывая то, что нужно скрыть, и подчеркивая то, что нужно подчеркнуть. — В свой праздник я достойна быть красивой…

— Сегодня не только твой праздник, не забывай. А мама хочет, чтобы все прошло идеально, — напомнил Евгений, захлопывая дверцу шкафа. Елена и рада бы забыть, вот только свекровь за полгода начала напоминать о том, что у нее юбилей. И надо было так произойти: Лена и Светлана Николаевна родились в один день! С разницей в сорок лет.

— Скоро гости придут, а ты все еще не шевелишься. Иди, пора накрывать стол.

— А твоя мать, когда приедет? — Елена посмотрела на Евгения в упор.

— К началу праздника, вместе с гостями.

— А помочь мне она не хочет? Это не только ее праздник…

— Да, но у нее юбилей. А у тебя обычный день рождения. Так что не надо сравнивать. Все, иди на кухню.

Евгений подтолкнул женщину в сторону столовой. Он сделал это так, словно хотел свести все в шутку, но Елене вдруг стало горько. Она несколько раз пожалела, что согласилась на это, что с самого начала не обозначила границы.

Елена упорно носила розовые очки, ожидая, что ее станут ценить, желая угодить потенциальной свекрови и любимому мужчине. Но теперь она поняла, какой глупой была все это время.

А началось все с того, что Елена перебралась к Евгению. Они были уже немолоды: у обоих за плечами были неудачные браки, взрослые дети, прошлое.

Елена развелась с первым мужем по причине его вредной привычки: он любил выпить и выходные проводил, лежа на диване с бутылкой вместо того, чтобы заниматься с сыном и помогать жене. Поэтому Евгений Елене казался идеальным мужем: он ставил семью превыше всего, что было видно по его отношениям с мамой.

Про свой первый опыт семейной жизни он предпочитал молчать, сказав лишь то, что жена была неумехой и со Светланой Николаевной общий язык не нашла.

— Как можно не найти общий язык с твоей мамой? — удивлялась Елена. Светлана Николаевна была «божьим одуванчиком», всегда улыбалась, чаще молчала, чем говорила и с удовольствием принимала все внимание от сына и потенциальной невестки.

— Вот так и не нашла. Я потому и говорю, что моя мама — ангел. А бывшая жена — сущий дьявол. Вот и все.

Евгений часто рассказывал, как его матери было тяжело в жизни, как она воспитывала его одна и слаще черного хлеба ничего не ела.

— А эта фурия каждую копейку тратила на себя! Нас с мамочкой обдирала! И до сих пор дерет, бессовестная. Дочь уже выросла, а все туда же…

Лене было жаль Светлану Николаевну. Она пыталась показать ей, что невестки могут быть другими, отзывчивыми, ласковыми и щедрыми. Поэтому Елена сразу сказала, что будет вкладывать в семейный бюджет взносы, и что мама мужа — это, конечно же, святое.

Евгений был доволен и с радостью соглашался. Постепенно обязанностей у Елены становилось все больше, при этом прав у нее больше не становилось: Евгений не делал предложения, при каждом удобном случае напоминал, что он в доме хозяин, а маму превозносил как святую женщину.

Последней каплей в море семейной жизни стал день рождения любимых женщин.

— Дорогая, я решил, что раз уж вы родились в один день, надо объединить праздники. Закатим крутую вечеринку, позовем родственников… Так и денег сэкономим: не надо два раза столы накрывать. А главное, мне не придется выбирать между любимыми женщинами. Вы с мамочкой для меня одинаково ценны.

Лена пожала плечами. Она планировала отпраздновать тихо, в кругу семьи, и не имела ничего против свекрови и самых близких родственников. Но Евгений сообщил, что список гостей довольно большой, и нужно как следует подготовиться.

— Мы с мамой продумали меню, — накануне праздника заявил он.

— Да? Ну хорошо. Поедем в кулинарию и все купим…

— Что купим?

— То, что в меню. Я бы не хотела с самого утра стоять у плиты.

— Ну а кто вместо тебя должен это делать? Раз уж ты обещала, что поможешь устроить праздник, нужно держать свое слово. Хотя я, конечно, могу позвонить маме и сказать, что ее юбилей отменяется. Она очень расстроится, но примет этот факт. У пенсионерки нет возможности звать гостей в ресторан, поэтому придется отменять гостей и объясняться перед родней. Ты этого хочешь?

— Нет… Конечно же, нет! — Елена отчего-то почувствовала себя виноватой. — Я просто хотела бы, чтобы мне помогли. Это ведь и мой праздник.

— Я и не отказываю тебе в помощи: отвезу тебя в магазин за продуктами. Мама тоже в деле. Не переживай! — Евгений ободряюще улыбнулся, и Лена согласилась. Каково же было ее удивление, когда перед самым праздником выяснилось, что Светлана Николаевна совершенно не собиралась участвовать в подготовке и шла на свой юбилей как гостья.

Более того, Евгений внезапно поменял свой подход к деньгам и стал экономить на всем, заявив, что Елене вовсе не обязательно надевать новое платье.

— Какая разница, что под фартуком? Никто не увидит и не оценит, а платье можно перепачкать. Тогда его не возьмут обратно в магазин.

— Но я не собираюсь его сдавать…

— Такие дорогие вещи — пустая трата денег, Елена. Мы не можем себе позволить сорить деньгами.

Евгений указал сожительнице на ее место, то есть на кухню, и отправился за цветами.

Лена тем временем, сдерживая грустные мысли, колдовала над закусками, которые делала все утро. К счастью, ей на помощь приехала подруга, Таня. Она всегда приезжала раньше, чтобы помочь. Так случилось и на этот раз.

— Леночка, с днем рождения! — она протянула букет.

— Спасибо! Мои любимые лилии… Ты — чудо!

— А чего ты до сих пор не при параде?

— Я не успеваю…

— А где твой герой?

— Ушел в магазин.

— Ясно, ну давай, говори, что делать надо. Я доделаю, а ты — бегом приводить себя в порядок! — скомандовала подруга.

Елена улыбнулась. С появлением Татьяны в доме стало уютнее.

Лена еще раз посмотрела на платье… И решила надеть именно его, вопреки воле Евгения.

Когда он вернулся, то устроил настоящий скандал.

— Лена! Ты зачем надела новое платье? Перепачкаешь его, когда будешь за гостями ухаживать! Убери в шкаф, пока не испортила! — заявил Евгений, грозно глядя на женщину.

— Но я хочу красиво выглядеть в свой день рождения!

— Сегодня не только твой праздник, не забывай. А мама хочет, чтобы все прошло идеально, — напомнил Евгений, захлопывая дверцу шкафа. — Скоро гости придут, а ты все еще не шевелишься. Иди, пора накрывать стол.

Пока Евгений и Елена спорили, в комнату заглянула Татьяна.

— Жень, а ты цветы тут бросил, забыл, наверное?

— Да, в вазу поставь. Это для мамы.

— А для жены где?

— Что?

— Букет для жены.

Воцарилась тишина. Лена покраснела, потом побелела. Она не ожидала, что Евгений вернется с одним шикарным букетом… Для своей матери, позабыв, что праздник не только у нее. Все утро Лена ждала подарка. И вот… Дождалась.

— А это… Я один на двоих купил. Не считаю нужным тратить на цветы деньги. Одного достаточно, — выкрутился Евгений. — И вообще, тебе-то какая разница? Ты пришла помогать, вот и ставь на стол вазу.

Татьяна бросила вопросительный взгляд на подругу, а Лене было так стыдно, что она не смогла выдавить ни слова.

— А подарок ты жене и маме тоже один на двоих подаришь? — тихо спросила Татьяна.

— Это не твое дело.

Подруга Лены пожала плечами и вышла из комнаты.

Лена пошла за ней. Нужно было вынуть из духовки мясо, пока оно не превратилось в угли.

Пока женщины занимались окончательными приготовлениями стола, в дверь позвонили. Пришла свекровь.

— Мамочка, милая, проходи. У нас почти все готово к твоему юбилею.

— Какая красота! — восхитилась Светлана Николаевна.

— Это тебе от меня букет. Прости, что без подарка. Все ушло на продукты к банкету. — Евгений перешел на шепот, — но я как и обещал, подарю тебе новый телефон. Только через неделю, когда платье Ленки сдам. Оно как раз стоит пятнадцать тысяч.

Что ответила свекровь, Лена не услышала, но от слов сожителя ее руки затряслись, и она едва не выпустила из рук противень с мясом.

— Лен, а ты уверена, что хочешь праздновать свой день с этими людьми? — серьезно спросила Таня. Она расслышала слова Евгения не хуже, чем ее подруга.

— Если честно, я так устала с утра, что уже не знаю чего хочу…

— Может, ну их, а? Давай заберем закуски, винишко и ко мне поедем? У меня дочь к подруге ушла с ночевкой. Посидим как в старые добрые времена…

— Лена! На скатерти пятно! Надо срочно заменить скатерть, пока гости не пришли! Быстрее! — Евгений прибежал на кухню, жестикулируя руками и всем видом показывая, как он возмущен. — Ты что, не видела пятна?!

— Жень, если тебе надо, ты и меняй. Я не собираюсь переставлять сервировку. Это долго, а я не присела с утра.

— Все должно быть идеально! Я не сяду за такой стол, и маму не посажу. Это неуважение к гостям и юбилярше!

— Да? В таком случае стоя будешь есть, — сказала Лена, снимая фартук.

— Не понял?!

— Будешь есть стоя, — отчеканила Елена. Она посмотрела на подругу, и та все поняла.

— Мясо берем?

— Ага. И нарезку. — Женщины быстро «покидали» в контейнеры готовую еду и бросив грязную посуду на кухне, вышли в коридор. Мимо шокированного Евгения.

— Лена… Я не понимаю! А кто будет за гостями ухаживать?! Куда ты уносишь нашу еду? — кричал вслед Евгений. Потенциальная свекровь сидела во главе пустого стола, улыбаясь и ожидая, что ее обслужат по высшему разряду. Но этого не случилось.

Елена вошла в комнату, чтобы забрать бутылку любимого вина, которую купила к празднику.

— С днем рождения, Светлана Николаевна. Вам в подарок от меня — ваш сын. И два салата в холодильнике. Приятного аппетита.

Светлана Николаевна сморщилась, и ничего не сказала в ответ. А Евгений, не стесняясь в выражениях, поливал сожительницу всеми возможными помоями. Но Лена уже не обращала внимания. Она увидела истинное лицо сожителя и поняла, что ей повезло. Повезло в том, что она не вышла за него замуж.

Елена отлично отпраздновала день рождения с подругой. К вечеру приехал ее сын, привез огромный букет и подарок. Как оказалось, больше Елене никто и не нужен был… Особенно «псевдо» семья, где только принимают, ничего не желая давать взамен.

Серая мышка

0

Верка была самой незаметной девушкой в посёлке, несмотря на то, что работала в библиотеке. Вроде и с людьми общалась, а всё ухажёров не было. Близилось тридцатилетие, грустила девушка, иной раз и плакала в подушку от одиночества.

Ещё имя такое – Вера. Не современное. А мама ей всё говорила:

— Имя нормальное у тебя, святое. Что может быть лучше веры нашей? И ты верь, и всё наладится у тебя в личной жизни. Верь.

Но дело было не только в имени. Вера была маленькой, худощавой девушкой неприметной внешности. Ни копны волос, ни ярких выразительных глаз или пышной фигуры… Поэтому не заглядывались на неё деревенские парни. «Ухватиться не за что, — шутили ребята. – Как есть серая мышка».

Прозвище пристало к Верке намертво. Но она не обижалась. Раз мышка, значит – мышка… Так оно и есть. Но девушка была доброй, трудолюбивой, усидчивой. И когда однажды она выставила свои кружевные работы в сельском ДК, народ ахнул. Такой красоты не видали со времён прабабушек.

— Это и есть узоры прабабушек. Именно наших, местных. Со старых образцов, истлевших в сундуках, я узоры перенимала. Хочется сохранить. Чтобы традиция не пропадала. Над красотой время не властно…

— Ай да Верочка, — ласково называли теперь её сельчане. – Ай да умница. Дай Бог тебе здоровья и жениха хорошего.

А Вера хмурилась, краснела – стыдилась своего одиночества. Единственная подруга её – Ирина, работала в ДК. Бойкая интересная девушка давно была замужем, имела дочку и сына. Она души не чаяла в подруге, но как ни пыталась её познакомить с кем-то с серьёзной целью, все её попытки ни к чему не приводили. Начитанная Вера не хотела связывать свою жизнь абы с кем. А нахалов и выпивох, которых встречаются в каждом селе, избегала.

— Ну, Верка, на тебя женихов не напасёшься, — горевала Ира. – И у нас мужики не Алены Делоны, а вот держим в руках — и не пьют, работают. Детишек растим.

— Да ладно тебе, Ириш, — смущалась Вера. – Видать мне твои кандидатуры не по сердцу. Уж извини…

— Ну, как знаешь. А я бы на твоём месте хотя бы ребёночка родила. Не оставаться же одной совсем. И без мужа, и без ребёнка.

Вера краснела, но не обижалась.

Всё изменил один случай. Однажды послали Веру на курсы библиотекарей в Ленинград. На целую неделю. Оттуда Вера вернулась какой-то другой. Одухотворённой, почти счастливой и молчаливой. Будто про себя всё время о чём-то думала или вспоминала.

Мать заметила перемену в дочери, но ничего ей не сказала. А Вера молчала. Никому – ничего. Скрытная была мышка…

Но потом начали приходить Вере письма. Зачастила к Вере почтальонша.

— Веруня! – громогласно, почти на всё село кричала женщина. И улыбалась. – Тебе письмо!

Вера, румяная и взволнованная, открывала окно тут же, будто ждала визита почтальона. Она брала письмо и прижав его к груди, словно талисман, кивала почтальонше, приговаривая:
— Не кричите Вы, тёть Маш… Потише, пожалуйста. Ничего особенного – письмо.

Но по глазам похорошевшей девушки видно было, что письма были особенные. Стало быть – любовные…

Мать Веры стала веселее, выходила на улицу с гордо поднятой головой, в нарядном ярком платке. Она первой здоровалась с соседками, будто знала нечто, что другим пока знать не положено.

А Верочка, запрятавшись в дальний уголок комнаты, вскрывала письмо не сразу. Она клала его на тумбочку возле кровати и сначала вожделенно смотрела на простенький серый конвертик, лаская его влажным взглядом.

Потом она гладила письмо, представляя, как написавший его аккуратно заклеивает конверт, приглаживая мокрые от слюны полосы тёплой ладонью…

Дух захватывало у Веры от счастья. Она брала конверт, срезала ножницами краешек боковушки и, садясь на диван, начинала читать.

Прочитав длинное послание, она снова его перечитывала уже более спокойно, взвешивая каждую фразу, дыша на каждое слово…

Впереди была огромная радость – писать ответ. Каждое письмо её было почти художественным рассказом, излитым на странички листа из школьной тетрадки.

Да, у неё появился Он. На курсах она сидела рядом с мужчиной лет сорока, строгим, в толстых очках-лупах, с профессорским интеллигентным видом. Как потом оказалось, Сергею не было и тридцати шести, так очки придавали ему возраст.

Сергей был начитан, работал библиотекарем во втором поколении: пошёл по стопам матери. Слово за слово, Вера и Сергей разговорились в перерыве между лекциями. Затем были вечерние прогулки в сквере, походы по разным библиотекам Ленинграда в рамках обучения на курсах. Даже в театр успели сходить.

К концу недели Вера почувствовала в Сергее родного по духу человека. Они обменялись адресами, нежно пожав друг другу руки…

Их переписка длилась уже несколько месяцев. Письма с обеих сторон были похожи на роман. Они радовались вместе новым прочитанным книгам, обменивались новостями по работе, писали и о повседневных делах.

Однажды к Вере на работу заглянула Ира.

— Ну, что подруга? Всё село судачит о твоём романе.

— О романе? – удивилась Вера.

— Ну, о письмах.

— Это же коллега по работе. Какой роман? – пыталась отговориться Вера. Но Ира была настроена решительно.

— Так просто не переписываются коллеги. Чтобы по два письма в неделю несколько месяцев. Скрывать бесполезно. Ну, чего ты боишься? Расскажи!

Тут неожиданно для себя Вера расплакалась.

— Да, боюсь, что не сладится вдруг, а потом меня совсем засмеют в селе. И так вон, мышкой прозвали…

— Да плевать как прозвали, — нахмурилась Ира. – По-доброму они, понимаешь? По-доброму. Из-за характера твоего тихого. А ты будь посмелее. И я тебя в обиду никому не дам. Запомни. Ни своим, ни заезжим. Ну, расскажи, кто?

— Потом как-нибудь, — попросила Вера. – Ладно? Сглазить боюсь…

— Это верно, — протянула Ира. — Стало быть у тебя всё серьёзно, коли ничего не говоришь. Эх, мышка ты моя. Как есть — мышка.

Ира обняла Веру, обе вздохнули.

А через две недели в посёлок приехал Сергей. С букетом алых роз он шёл по улице, всматриваясь в номера домов, чем произвёл фурор. Бабули выглядывали из окон и, не дожидаясь вопроса, показывали ему дорогу к Вериному дому, вытирая кончиком платка слезу и покачивая в знак одобрения головой…

Вера стояла на крылечке, закутанная в кружевной платок своей работы. Мать её смотрела в окошко через тюль, одновременно крестясь на икону.

Первые снежинки падали на белоснежный платок Веры, делая её сияющее лицо ещё светлее. Девушка, подобная сказочной фее, встречала своего суженого. Сергей, слегка поклонившись, вручил ей букет роз и обнял. Они осторожно и нежно поцеловались…

Молодой человек без предисловий и вступительных речей, сидя за чаем в кухне, сразу сделал Вере предложение. При матери, просто и тихо, держа девушку за руку. Его рука чуть дрожала. Вера слегка сжала его ладонь в знак согласия и еле слышно прошептала: «Согласна, Серёжа…»

Провожали Верочку из села через месяц всей улицей. Ехали молодые с матерью Веры сразу к свадьбе в Ленинград. Вернувшись потом в село, женщина подробно рассказывала соседкам как прошла свадьба, показывая фотографии.

— Как же ты теперь без дочки-то своей? – приговаривали женщины.

— А ничего. Как все. Письма мне Вера писать будет и звонить. По праздникам приезжать будут. Обещали. Ленинградка она теперь у меня. Вот ведь как сложилось…

Валюха

0

Над Валей в училище посмеивались все. На физкультуре полноватая, рыхлая девушка не могла ни гимнастические упражнения делать, ни по канату лазить, ни бегать. Всё её тело бунтовало против спорта: смешно колыхался живот, ноги не слушались, а движения были не скоординированными.

Как только начинала Валя сдавать зачёт, так все со смеху покатывались, и вечная «тройка» была у неё только по этому злосчастному предмету. Девушка краснела, а преподавательница по физкультуре вздыхала и твердила одно и то же:

— Худеть тебе надо, Валя, худеть. Ну, ты такая молодая, ну, возьмись же ты, наконец, за себя…

А Валя неизменно отвечала:
— Ой, спасибо вам, Нина Ивановна, мне хоть троечку… А у нас в семье все такие по женской линии – пышечки…

— Ну, что, Валюха-развалюха…Сдала зачёт? И как ты замуж выходить будешь? Такая фигура, знаешь ли, на любителя… — поговаривали одногруппницы.

Валя отворачивалась и ничего не отвечала. Она обижалась. Некоторое время не разговаривала с девушками, а потом быстро забывала недобрые слова.

Всё чаще она задумывалась о диете. Но привычка есть на ночь, тяга к плюшкам и пирогам делали своё мрачное дело, и стоя у зеркала, Валя в сотый раз давала себе зарок не покупать в буфете выпечку.

Тем временем уже у многих девчонок были парни. Шумными компаниями молодёжь собиралась на танцах, а к Вале никто не подходил, и она просто сидела все вечера в уголке, только любуясь на чужое веселье.

Родители Вали развелись, когда она заканчивала восьмой класс. Девочка переживала это событие внешне спокойно, слушая доводы матери, но внутри острой болью засели словно заноза непонимание и досада. Характер у Вали был спокойный, она только повторяла, как мантру:

— Всё хорошо будет, мамочка, всё уладится…

А что будет хорошо, когда семьи уже у них нет, она и сама не понимала. Валя просто повторяла слова родной тётки Томы, сестры матери, к которой она часто ездила в гости в ближайший к городу посёлок.

Родители теперь были заняты устройством своих новых семей, а Валя считалась уже взрослой, и «всё понимающей».

Однако только у тётушки на плече, вечерами, когда они садились вместе смотреть сериал, Валя чувствовала себя ещё ребёнком, в родном уютном доме и у любящего человека.

После училища Валя и вернулась к тетё. Дочь Тамары Сергеевны была замужем, и жила в столице. Она не часто навещала мать. Своего мужа тётя Тома два года назад похоронила. Теперь она была рада, что Валя приехала жить к ней, всё-таки родная кровинка рядом, не так одиноко.

У тётушки был дом с садом и огородом. Валя очень любила посёлок и сразу устроилась на работу в детский сад. Но тётушка через некоторое время тяжело заболела. Отказывали ноги.

— Как же ты вовремя, Валюша. Хоть воды подашь, да в аптеку сходишь. Вот беда… — жаловалась Тамара Сергеевна, — дочке пока говорить не будем, чтобы зря не беспокоилась, ведь я тут не одна.

Валя приняла хозяйство на себя. Она трудилась в огороде, кормила кур, убиралась в доме и научилась хорошо готовить. Прошло полгода, и девушка очень изменилась.

— Валюша, что с тобой? – ахнула мать, завидя дочь, когда та приехала к ней в город, — тебя не узнать! Похудела, похорошела очень. Уж не влюбилась ли ты?

— Перестань, мама. Какая сейчас любовь? Я ухаживаю за тётей, ты бы почаще приезжала к нам. Тома твоя будет рада…

— Ой, милая, некогда мне часто. Хоть бы раз в месяц выбираться, и то хорошо, но я же теперь с Александром, а он не любит мои отлучки. Сама понимаешь – семейная жизнь, она требует внимания к супругу.

— А как же родная сестра, внимания не требует? – вспылила Валя.

-Требуют все. Но я ещё и работаю. Есть только выходные, но тогда Саша дома. Надо быть с ним, — грустно отвечала мать.

— Так приезжайте вместе, мама! – пригласила Валя.

— Ладно, попробую уговорить. Он домосед, не любит никуда из дома, — обещала мать.

Валя торопилась к тётушке. Она купила нужные лекарства, и села на рейсовый автобус. Рядом присел мужчина, с рюкзаком, из поселковых.

— Привет, Валюша. Как там наша Томочка? Повезло ей. Уж если суждено было заболеть, так такая молодая помощница тут как тут.

— Да что вы! Она скоро поправится, ей уже много лучше. А вы к нам приходите, а то ей скучновато. Навестите её, нам будет приятно.

— Хорошо, зайду. Так и скажи: Иванович привет передаёт.

Вскоре Иванович действительно зашёл с баночкой мёда.

— Вот, Тома, тебе на поправку. Свой, с нашей пасеки. Ты не хандри, а выздоравливай. Если надо ещё будет мёда, то я снова принесу, свой – не купленный.

Валя радовалась, что тётя поправляется. За это время девушка стала настоящей хозяйкой.

— Господи, как хорошо, что вам лучше, тёть Том, — однажды сказала Валя, — ведь вы меня так напугали. Самый близкий и добрый ко мне человек на свете…

На глазах у Вали заблестели слёзы.

— Что ты, девочка моя. Самые родные и близкие – это мать и отец. Ты на них обиды не держи. Всё бывает. Видишь, не сложилось у них, а сейчас новые гнезда себе лепят. А тебя я никуда не отпущу.

— Спасибо, тёть Том… — прошептала Валя.

— Ты – моё сокровище. И сейчас тоже ближе дочери родной. Но пусть они все будут счастливы. А мы вместе с тобой проживём, вот только замуж тебе надо выйти обязательно. Места в нашем доме хватит. Три комнаты! Живи и командуй. Вон, как у тебя всё получается хорошо, — говорила Тамара Сергеевна.
Валя улыбнулась и поцеловала тётушку. Ей хорошо было тут, в посёлке. На работе Валю уважали, в посёлке её давно все знали.

Соседи навещали Тамару Сергеевну, чаще всех заходил Иванович.

— Я тут по-мужской линии советчик, — говорил он, — когда огород вспахать надо или забор поправить, то обращайся ко мне, Валюха, я подскажу к кому обратиться. Нам, пенсионерам, нелегко в земле копаться, вот и приедут с тракторишком парни. Мы тебе ещё такого жениха подыщем!

Иванович смеялся, а Валя краснела и махала на него рукой. Но в деревне каждый человек на виду. Валя изменилась. Ничего не осталось от её полноты. Крепкого, но стройного телосложения девушка была сильной, выносливой и завидной хозяйкой.

— Настоящая русская женщина. Кустодиевская, наша! – хвалил Валю и в глаза, и за глаза Иванович. Он всюду расхваливал Томину племянницу и парни стали засматриваться на Валентину, к чему она никак не могла привыкнуть, торопилась отвести глаза и уйти скорее домой.

— Да ты на себя в зеркало посмотри, — говорила ей тётка, — схуднула по моей вине, но стала только краше. Вот так и держись, Валюша. Красота!

Стал ходить к Вале вечерами Стас, парень с крайней улочки. Влюбился, это было видно сразу, и Валя не чуяла ног под собой. Словно на крыльях летала, боялась даже матери рассказать. Но молва о новой парочке быстро охватила посёлок, и тётка радовалась больше самой Вали.

— Глянь, какого парня отхватила. Самый красивый из нашего посёлка. Женитесь, не тяни. Бери, хватай, раз любишь, — советовала она.

А Валя со Стасом уже мечтали о свадьбе. Они поехали вместе в город покупать кольца и присмотреть Вале платье.

Валя мерила свадебное платье, рядом суетилась мать, поправляя пышный подол, когда в салон вошла одногруппница Вали с подругой. Не сразу девушки узнали в Валюхе-развалюхе красивую статную невесту.

— Ты ли, Валюха? – они наперебой стали поздравлять смутившуюся Валю, — тебя не узнать совсем. Как? Наверное, килограмм двадцать скинула? Не меньше?
— Да… около того…наверное… — тихо сказала Валя, поглядывая в окошко.

— А где же твой жених? Наверное, из села? Уж не тракторист ли?
— допытывались девушки.

— Какая разница? Был бы человек хороший, — уклончиво отвечала Валя, — и лишь бы любовь была. Остальное – приложится…

— Да где же он? – девушек одолевало любопытство. Они специально не торопились уходить, и только вместе с Валей и её матерью вышли из салона.

Каково же было их изумление, когда они увидели, что к Вале подошёл высокий красавец, больше похожий на киноактёра, чем на деревенского парня.

Девушки затаили дыхание и молча смотрели, как Валя удаляется с женихом по улице.

— Вот тебе и развалюха… — протянули одна, — везёт же…

— Ну она и сильная. Представь, сколько скинула? Вот же сила воли… — поразилась вторая.

Свадьба Вали прошла спокойно и душевно. Невеста была неотразима, как и её жених.

— Вас только бы в кино снимать, верно, — говорила мать Вали.

— У неё и душа такая же красивая и добрая, — добавляла тётка, — совет да любовь.

— Ох, мамочки вы мои, — шептала Валя им, — я и сама не могу поверить в своё счастье. Словно бабочка из куколки… А Стас – моя награда. Буду любить его и никогда не предам.

Последние слова затронули самолюбие матери. Она хотела что-то возразить в своё оправдание, но Тома незаметно толкнула её локтем в бок так, что та раздумала объясняться.

— Оставь при себе свой развод, наконец. Дело прошлое, — шепнула Тамара Сергеевна сестре, — а сегодня их праздник. И пусть всё у них будет хорошо. Лучше, чем у нас. Правда, сестрёнка?

— Правда… Спасибо тебе за мою Валечку, Тома. Ты столько для неё… — со слезами начала было говорить Ирина Сергеевна.

— Перестань. Она – моя племянница родная. А сколько она для меня сделала? Это ещё кто у кого в долгу. Она меня на ноги подняла. Думала, что мне уже не встать на мои больные ноги. Ан нет. Поживу ещё.

Играла музыка, молодые танцевали, все на них любовались. Начиналась жизнь новой семьи, и новая веха в жизни Вали. Своё обидное прозвище она навсегда оставила там, в училище, а в посёлке его никто и никогда не узнает…

Сломанные цветы

0

Алена умирала и прекрасно знала об этом. Последние четыре года она часто лежала в этой больнице, и теперь, видимо, ложилась сюда в последний раз. Шанс был только один – если ей найдут донора костного мозга. Но донора все не было, а время ускользало словно дуновение ветра в знойный июльский день.

Она присела на скамейку в больничном дворике, чтобы в последний раз насладится ласковыми солнечными лучами на своей коже. В ушах звенело, от яркого света слезились глаза. Ей хотелось пить, но она забыла воду.

Из больничного корпуса вышел парень с пакетом в руках. Встав посредине двора, он растерянно озирался, потом заметил Алену и пошел в направлении скамейки. Подойдя, он неловко потоптался, сел на другой край, предварительно спросив:

— Не помешаю?

Алена покачала головой.

Парень был чуть старше ее, какой-то смешной, с худыми длинными ногами, узко посаженными глазами и редкой бородкой. Старался выглядеть старше, чем есть, судя по его строгой белой рубашке и синим брюкам — это в такой-то жаркий день! На самой Алене было легкое желтое платье в цветочек.

— Тоже навещать? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ну и вредная эта бабка! Какая ей разница, в какое время пускать?

Алене стало приятно, что он не признал в ней такую же больную, как все, кто лежал в этом корпусе. И это при ее худобе, синяках под глазами и короткой стрижке под мальчика… Видимо, впервые сюда пришел.

Алена заметила у него в пакете несколько упаковок с соком, и он, поймав ее взгляд широко улыбнулся и спросил:

— Хочешь? Я для друга принес, не знаю, можно ли ему. Он не совсем друг – младший брат друга. А сам друг в армии. Представляешь, завалил сессию, и его забрали. Мы вместе на управление поступили. Слушая его рассказы из армии, я так хорошо учиться стал! – парень рассмеялся и спросил. – А ты где учишься?

— Да школу только окончила, — ответила Алена, завороженная этим искренним смехом и такой детской непосредственностью, которой буквально лучился этот парень.

— И куда поступаешь?

Алена не знала, что сказать. Куда она поступает? Да никуда, так далеко она не планировала никогда. Да и учеба у нее последние годы была одним названием – училась она на индивидуальном, и большинство учителей ей оценки просто рисовали. Но она всегда мечтала быть дизайнером интерьеров, поэтому уверенно ляпнула:

— На дизайнера.

— Ух ты! Круто! А тебя как зовут?

— Алена.

-А меня Максим. Вообще, я ничего не понимаю в дизайне. Это, наверное, жутко интересно!

Они проговорили почти час. Алена пила сок, предназначенный для какого-то чужого мальчика, смеялась шуткам Максима, не понимая, почему у нее так щекочет в груди. Никогда раньше она не чувствовала ничего подобного.

— Ну что, вроде начались часы приема? – он глянул на огромные часы, которые нелепо смотрелись на его руке. – Идем? А ты к кому, кстати?

Хорошо, что Максим задавал миллион вопросов, так что наполовину из них можно было особо не стараться отвечать.

— Да к знакомой.

— Дашь свой номер? Надо бы встретиться еще.

Алена растерялась. Она очень-очень хотела еще поговорить с Максимом. Но не больнице, терпеть не могла, когда у людей вытягивалось лицо, когда они узнавали о ее болезни. Не нужно ей жалости. Ей нужен только донор.

— Давай лучше ты свой, я сама тебе позвоню, — пообещала она.

Максим достал из кармана какой-то потертый листок бумаги, вынул ручку из наплечной сумки, написал ряд цифр.

— Только обязательно позвони! Мы с тобой еще столько всего не обсудили!

Алена дождалась, когда он скроется, и пошла в свое отделение. Непонятное сладкое чувство в груди никак не проходило.

Она тысячу раз перечитала его номер, вдыхая еле уловимый запах табака и стирального порошка. Позвонить? Или нет? И что она ему скажет?

Три дня она не могла решиться, кусала обескровленные губы, вновь и вновь перечитывала записку, хотя знала уже номер наизусть. Наконец, решилась.

— Ало?

— Привет. Это я… Алена.

— Это нечестно! Ты обещала позвонить, я жду-жду, думал уже, что ты меня обманула! – послышался обиженный голос Максима, и ей почему-то стало трудно дышать.

— Да так, дел много было, — ответила она хриплым голосом, которому постаралась придать как можно больше беззаботности.

— Давай встретимся? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас я не могу. Предки на дачу отправили. Но мы можем поговорить так, — предложила она.

— Ну, засада, — протянул Максим. – Ладно, это лучше, чем ничего.

Когда она положила трубку, оказалось, что прошло два часа. Мысли в голове порхали как бабочки, и Алена не могла уловить ни одной. Губы растянулись в улыбке и никак не хотели возвращаться к обычному состоянию…

Каждый обход начинался с немого вопроса Алены, и такого же непроизнесенного ответа лечащего врача – донора нет.

Раньше ей было все равно, она свыклась с мыслью о смерти, насколько это, конечно, возможно, но теперь… Теперь у нее был Максим, и это все меняло. Она не верила, что ее жизнь может закончиться на такой вот ноте, что она больше ни разу и не увидит его, потому что как бы она не хотела новой встречи, она не позволит ему жалеть себя.

Яркое голубое небо казалось карикатурным, она не могла его видеть, как не могла видеть яркого солнца, выгоревшую желто-зеленую траву, стремительных ласточек где-то высоко-высоко… Как же несправедлива эта жизнь! Алене хотелось плакать, но не получалось выдавить ни одной слезинки.

Через две недели Максим поставил ей ультиматум.

— Говори, где ты сейчас – я приеду на такси, на поезде, прилечу на самолете – как угодно! Или ты просто не хочешь меня видеть?

Алена молчала.

— Значит, я прав?

В его голосе послышалось что-то такое…

— Прости, ко мне нельзя сейчас, – выдохнула она. – Я в больнице.

— В больнице? Где? Почему? Что с тобой?

Скрывать больше не было сил. И Алена, давясь слезами и всхлипывая, все ему рассказала. Как давно она не плакала…

— Ты не можешь умереть! – воскликнул Максим. – Не имеешь право!

Алена даже рассмеялась.

— Что значит – не имею права?

— А то и значит. Я люблю тебя. И если ты умрешь, я тоже не буду жить.

Алене показалось, что она ослышалась. Как можно полюбить девушку, которую видел только раз в жизни? С торчащими ключицами, стрижкой под мальчика и синяками под глазами?

— Обещай мне, что ты будешь жить, — велел он.

Мама тоже всегда так говорила. И Алена ответила точно так, как бы ответила маме.

— Обещаю.

Той ночью она почти не спала. Вот если бы случилось чудо… Если бы…

И чудо случилось. Она поняла это по торжествующему лицу врача.

— Донора нашли, — шепнул он. – И согласие уже получили. Поборемся еще, Аленка.

Она не могла поверить услышанному. Что, правда? Такое и правда бывает?

Чудеса случаются на этом свете, но не очень часто.

Алене сделали пересадку, и это действительно помогло. Она встала, наконец, на путь выздоровления, и однажды даже разрешила приехать Максиму. Он сразу же взял ее за руку и больше уже не отпускал.

После выписки они вместе пошли в цветочный магазин, и Максим купил огромный букет белых роз.

— Подарим это твоей спасительнице, — сказал он.

— Какие красивые! – восхитилась Алена.

Она потянула к себе один бутон, вдохнула аромат розы и вдруг ойкнула – укололась шипом. От неожиданности рука дернулась, и цветок сломался. На пальце выступила капля крови. Алена побледнела.

— Ты что, — испугался Максим, — ничего страшного, сейчас я пластырь достану, у меня есть. Это просто большая царапина.

Но Алена продолжала смотреть на сломанный цветок, не в силах сказать ни слова, словно и не слышала его. Только когда Максим встряхнул ее, с тревогой заглядывая в глаза, она прошептала:

— Это плохая примета. Я чувствую, что болезнь вернется.

— Не говори чепухи! – голос Максима, натянуто бодрый, почему-то задрожал. Он взял еще один цветок из букета, воткнул его в клумбу и сказал:

— Ну вот и все, идем. Как будто мы просто купили на два цветка меньше.

Донором, от которого ей пересадили костный мозг, оказалась женщина лет тридцати, темноволосая, улыбчивая, работала учителем в начальной школе. Звали ее Ольга.

Они вручили ей букет, немного поговорили, пока первоклашки крутились рядом и галдели.

— У тебя все будет хорошо, — пообещала Ольга. – Я так рада, что смогла тебе помочь!

Алене хотелось в это верить, что страх поселился в ее душе – она чувствовала горячую каплю на своем пальце, и ледяной холод охватывал ее сердце.

Как Максим не старался, улыбка, казалось, навсегда покинула ее лицо. И если раньше она смело смотрела в будущее, то сейчас боялась просыпаться.

Каждая явка на проверку была для нее каторгой. Каждый раз она думала – вот сейчас, вот сегодня все изменится, и она услышит это страшное слово – рецидив…

В тот раз она пошла к врачу одна, не взяла с собой Максима, совсем изнервничалась. Сидела, тряслась в ожидании.

— Ну-с, голубушка, все хорошо, — сказала он, и Алена выдохнула.

Она вышла из больницы легкая, словно весенний бриз, шла в вприпрыжку и чуть ли не танцевала. Заметив цветочный киоск, она подошла и купила огромный букет белых роз. С тех первых роз прошел год, и надо просто стереть их из своей памяти.

Она дошла до школы, дорогу хорошо запомнила, поднялась в кабинет, заглянула.

За столом сидела женщина с белыми как снег волосами.

— А где Ольга? – спросила Алена.

Женщина посмотрела на нее из-за круглых очков с толстыми линзами и сказала:

— Ольга Ивановна? Так скончалась она… Три месяца назад.

Алене стало нечем дышать.

— Как это? – жалко пискнула она.

— Да, страшная трагедия, — кивнула старушка. – Сбила машина, прямо на пешеходном переходе. Никогда не знаешь, что завтра произойдет.

Алена попятилась назад, сжимая в руках никому не нужный букет. Спустившись вниз, она взяла один цветок и переломила его пополам, вновь поцарапав палец. Его она выбросила в стоящую у входа мусорку. А цветы положила на круглой клумбе, мысленно благодаря Ольгу и обещая, что у нее все будет хорошо…

Во времена СССР я женился на незнакомке с 3 детьми, но куда меня это привело?

0

— Эй, Андрюха, ты думаешь жениться на этой продавщице с тремя детьми? Completely потерял ориентацию? — Витёк, мой сосед по общаге, с силой хлопнул меня по плечу, едва не свалив с табуретки.

— А почему бы и нет? — буркнул я в ответ, не поднимая головы от разобранных деталей будильника, которые Spread-лись по столу в полном беспорядке. Глаза сузились, когда я попытался соединить пару мелких шестеренок, стараясь игнорировать его насмешливый тон.

В восьмидесятые годы жизнь в нашем захолустном городке текла так медленно, что казалась застывшей, словно старый граммофон, крутящий одну и ту же пластинку. Особенно это ощущалось людьми вроде меня – тридцатилетними холостяками, чья рутина заключалась между заводской проходной и убогой комнатушкой в общежитии.

После окончания института я, не заметив, как это произошло, погряз в этой серой реальности: работа, вечный телевизор с черно-белым экраном, редкие встречи с друзьями за шахматной доской. Иногда по вечерам, глядя из окна на ребятишек, играющих во дворе, я ловил себя на мыслях о семье, о детях… Но быстро отгонял эти мечты – какая может быть семья в таких условиях?

Изменение пришло совершенно неожиданно, в один из промозглых октябрьских вечеров. Я зашел в гастроном за батоном – дело обычное, которое повторялось сотни раз. Но в тот день за прилавком стояла она – Наталья. Я, конечно, видел её раньше, но всегда лишь мельком, без особого внимания. А в этот момент взгляд словно зацепился за её глаза – усталые, но такие теплые, с едва различимыми искрами где-то в глубине.

– Вам белый или чёрный? – спросила она, слегка улыбнувшись уголком губ.

– А… ну, белый, – почему-то запнулся я, чувствуя, как краснеют щеки.

– Только что привезли, свеженький, – она проворно завернула батон в бумагу и протянула мне.

Наши пальцы случайно соприкоснулись, и меня словно током ударило. Копаясь в кармане в поисках мелочи, я исподтишка рассматривал её – невысокая, худенькая, в простом платье и белом рабочем халате. Где-то около тридцати пяти лет, но морщинки в уголках глаз выдавали её усталость.

Через неделю судьба снова столкнула нас на автобусной остановке. Она пыталась затолкать в переполненный автобус огромные сумки, а рядом вертелись трое детей – старший, подросток лет четырнадцати, сосредоточенно тащил самый тяжёлый пакет, девочка помладше держала за руку совсем маленького пацанёнка.

– Разрешите помочь, – предложил я, хватая самую тяжёлую ношу.

– Спасибо, но не стоит, – начала было Наталья, но я уже успел занести пакеты в салон.

– Мам, а кто это? – громко спросил младший.

– Тихо, Сашка, – одёрнула его сестра.

В пути я узнал немного больше о её жизни: они живут недалеко от моего завода, в старой пятиэтажке. Старшего зовут Коля, он после школы подрабатывает грузчиком в том же гастрономе; дочку – Машей, она хорошо учится, особенно любит литературу; младшего – Сашей. Муж погиб три года назад на стройке, и с тех пор она одна воспитывает троих.

– Как-нибудь справляемся, – улыбнулась она той же грустной улыбкой.

Той ночью в общаге я долго ворочался, не находя сна. Перед глазами стояло лицо Натальи, звенел голос её младшего сына. И впервые за долгие годы я почувствовал, что моя жизнь может повернуть в другое русло.

С тех пор я стал частым «покупателем» в гастрономе. То хлеб заберу, то молоко, то какую-нибудь мелочь – лишь бы встретиться с Натальей. Коллеги на заводе начали замечать странную привычку.

– Андрюха, ты что, на диете? – подтрунивал мой начальник цеха Петрович, похлопывая свой внушительный живот. – Третий раз за день в магазин бегаешь!

– Да просто продукты свежие беру, – отмахивался я, чувствуя, как горят щеки.

– Ага, особенно продавщицу свеженькую приметил, – подмигивал он.

Однажды я решился и подкараулил Наталью после её смены.

– Давайте я вас провожу, сумки ведь тяжёлые, – предложил, стараясь говорить уверенно.

– Неудобно как-то… – замялась она.

– Неудобно на потолке спать – одеяло всё время падает, – пошутил я, легко подхватывая пакеты.

По дороге она рассказывала о детях – Коле, который помогает семье работой в гастрономе, о Маше, которая пишет отличные сочинения, и о Сашке, который недавно научился самостоятельно завязывать шнурки.

– Знаете, Андрей, – неожиданно остановилась она, – вы очень хороший человек. Но не нужно… не нужно нас жалеть. Мы сами справляемся.

– А я и не жалею, – ответил я с серьезным выражением лица. – Просто хочу быть полезным.

На следующий день я явился к ним домой вооруженный инструментами – починить протекающий кран. Сашка, как маленькая тень, крутился рядом, внимательно изучая разложенные отвертки и ключи.

– А ты правда всё-всё можешь починить? – спрашивал он, восторженно распахнув глаза.

– Ну, почти всё, – усмехнулся я, затягивая упрямую гайку.

– А мой самолетик? Он совсем не летает…

– Давай, принеси, посмотрю.

Пока я возился с игрушкой, Маша осторожно заглянула на кухню.

– Мам, помоги с задачей по математике? – попросила она.

– Давай я помогу, – предложил я. – В точных науках, кажется, неплохо разбираюсь.

– А вы правда сможете? – недоверчиво прищурилась она.

– Проверим!

За решением задач мы не заметили, как вечер сменился поздней ночью. Наталья поставила чайник, достала немного печенья. Разговоры текли сами собой – о школе, о работе на заводе, о жизни вообще. Только Коля держался особняком, бросая на меня подозрительные взгляды из-под опущенных век.

В дальнейшем такие вечера стали привычным делом. Я приносил продукты, помогал с учебой, ремонтировал всё, что требовало внимания. Однажды притащил старый телевизор из общежития – их модель была такой древней, что едва показывала картинку.

– Зачем вам это? – спросила однажды Наталья, когда дети уже спали. – У вас своя жизнь, зачем эти чужие проблемы?

– А может, они мне не чужие? – тихо произнес я.

Она задумчиво посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом, но ничего не ответила.

Коля продолжал относиться ко мне с подозрением. Однажды я случайно услышал его разговор с матерью:

– Мам, ты что, правда с ним… ну… встречаешься?

– Коля, он хороший человек, – мягко ответила она.

– Да знаю я этих «хороших»! Поиграется и бросит! А потом что нам делать?

– Сынок…

– Не нужны нам никакие «добрые дяди»! Мы и без них справимся!

Тот вечер заставил меня долго стоять на лестничной площадке. Может, действительно стоит оставить их в покое? Но стоило вспомнить улыбку Натальи, горящие глаза Сашки, когда он демонстрирует очередную поделку, или гордость Маши, показывающей свою пятёрку по математике…

На работе тоже начались разговоры. Слухи распространялись стремительно.

– Андрюха, ты это… хорошенько подумай, – говорил мой друг Витёк. – Зачем тебе эти сложности? Найди себе нормальную девушку, без детей.

– А эти что, ненормальные? – резко отвечал я.

– Да не в этом дело… Трое детей – это же целая армия…

– Заткнись, Витёк.

Однажды вечером я помогал Сашке клеить аппликацию для школы. Он старательно вырезал фигурки, сосредоточенно высунув язык.

– Дядь Андрей, а ты насовсем к нам придешь? – неожиданно спросил он.

– В каком смысле? – растерялся я.

– Ну, жить. Будешь как папа.

Я замер с ножницами в руках. В коридоре скрипнула половица – Наталья стояла в дверях, прижав ладонь ко рту.

– Извините, – прошептала она и торопливо вышла на кухню.

Она плакала, уткнувшись в полотенце.

– Наташ, что случилось? – осторожно тронул я её за плечо.

– Прости… прости за Сашку. Он еще малыш, не понимает…

– А чего тут понимать? – повернул я её лицом к себе. – Может, именно этого я и хочу?

Она подняла на меня заплаканные глаза:

– Правда?

– Правда.

В этот момент в кухню ворвался Коля:

– Мама! Почему ты плачешь? Что он сделал? – он враждебно уставился на меня.

– Ничего, сынок, – улыбнулась Наталья сквозь слезы. – Все хорошо.

– Лжешь! Думаешь, я не замечаю? Уходи! – крикнул он мне. – Уходи и больше не возвращайся!

– Коля! – воскликнула Наталья.

– Нет, пусть говорит, – спокойно сказал я, встречаясь с парнем взглядом. – Выскажись, давай.

– Зачем ты здесь? У нас нет денег, квартира крошечная… Что ты тут забыл?

– Тебя забыл. И Машу. И Сашку. И твою маму. Вас всех забыл, – спокойно ответил я. – Так что никуда не уйду, даже не надейся.

Коля смотрел на меня, часто моргая, словно пытаясь понять, шутка это или нет. Затем резко встал и выбежал из кухни, хлопнув дверью. Мы оба слышали его приглушенные всхлипы из комнаты.

– Поговори с ним, – прошептала Наталья, опустив глаза. – Это важно.

Я нашел Колю на балконе. Он сидел, обхватив колени руками, и уставился в темноту за окном.

– Можно присесть? – спросил я, ожидая его кивка.

– Зачем ты пришел? – буркнул он, не оборачиваясь.

– Знаешь, я тоже вырос без отца. Мама делала всё возможное, но иногда было очень трудно.

– И что с того? – холодно отозвался он.

– Просто я знаю, каково это – когда дома нет мужчины. Когда некому научить ремонтировать велосипед или показать, как постоять за себя, если нужно.

– Я умею драться, – вызывающе бросил Коля.

– Верю тебе, – кивнул я. – Ты настоящий защитник своей семьи. Но знаешь… иногда быть мужчиной – это позволить другим помочь. Ради тех, кто важен.

Он долго молчал, глядя вдаль. Потом тихо спросил:

– А ты точно не уйдешь?

– Точно, – уверенно ответил я.

– Клянись, – потребовал он.

– Клянусь, – произнес я серьезно. – Даже если придется, скажем, починить миллион велосипедов.

– Не надо никаких клятв, – усмехнулся он впервые. – Просто не разочаровывай нас.

– Андрей Николаевич, вы правда собираетесь жениться на Наталье? – допытывалась тетя Валя, кассирша местного универмага, пока я рассматривал кольца.

– Правда, тетень Валь, – улыбнулся я, выбирая простое золотое колечко с маленьким камнем. – Самое время.

Решение сделать предложение я принял просто. Без лишних церемоний, по-домашнему. Однажды вечером принес букет полевых цветов – Наталья однажды говорила, что предпочитает их розам. Поднявшись к ним домой, встретил радостного Сашку у порога:

– Дядь Андрей! А что это за цветы?

– Это для мамы, – ответил я, чувствуя, как сердце стучит чаще. – И еще кое-что есть.

Наталья вышла из кухни, вытирая руки о передник. Увидев цветы, она замерла.

– Наташ, – начал я, внезапно осознав, как сильно волнуюсь. – Я подумал… Может, нам уже пора расписаться? Все-таки странно как-то – хожу к вам, хожу…

Маша ахнула, прикрыв рот ладонью. Коля, который читал книгу в углу, поднял голову. А Наталья… Она просто расплакалась.

– Мам, что случилось? – испуганно спросил Сашка. – Дядь Андрей плохой подарок принес?

– Хороший, сынок, – улыбнулась она сквозь слезы. – Очень хороший.

Свадьбу мы решили отметить скромно – в заводской столовой. Наталья была в простом белом платье, которое она перешивала сама. Я надел новый костюм, чуть великоватый, но зато идеально отглаженный. Коля весь день держался рядом с матерью, гордо выпрямив спину. Маша с друзьями украсили зал бумажными гирляндами, а Сашка с энтузиазмом объявлял каждому гостю:

– Это мой второй папа! Теперь настоящий!

Через месяц мне выделили двухкомнатную квартиру от завода – новую, светлую. Петрович помог, сославшись на мои заслуги как лучшего инженера цеха.

– Ну что, молодой человек, – хлопнул он меня по плечу, когда ключи были вручены. – Обживайтесь. Только ремонт, боюсь, придется делать самому – таковы правила.

– Будет сделано, – подмигнул я. – Всей командой.

И мы действительно делали всё вместе. Коля освоил шпаклевку и гвозди с удивительной скоростью, Маша взяла на себя выбор обоев для каждой комнаты, даже Сашка нашел свое дело – приносил инструменты и гордо называл себя «главным помощником». А Наталья готовила прямо на строительных газетах, превращая наш хаос в маленькие моменты уюта. Эти дни были наполнены смехом, трудом и чем-то таким, что я не мог назвать иначе как счастьем.

Жизнь начала складываться по своим новым правилам. Наталья оставила работу в гастрономе – я настоял, чтобы она сосредоточилась на доме и себе. Коля вскоре поступил в техникум, где открыл в себе талант к чертежам и техническим решениям, часто помогая мне на работе. Маша расцвела, записавшись в танцевальный кружок, а Сашка… Просто светился от счастья каждую минуту.

Конечно, не все дни были безоблачными. Бывали моменты, когда слова расходились с действиями, возникали обиды и недопонимания. Однажды Коля вернулся домой пьяный – первый и последний раз. Я не стал повышать голос, просто усадил его за стол.

– Ну как? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

– Противно, – признался он, опустив голову. – И голова болит.

– Это хорошо, что противно, – усмехнулся я. – Значит, мозги работают.

С тех пор он больше никогда не прикасался к алкоголю.

Пять лет пролетели незаметно. Мы сидели на балконе нашей новой квартиры – уже трехкомнатной, благодаря моему продвижению до главного инженера. Наталья положила голову мне на плечо.

– Знаешь, – задумчиво произнесла она, – иногда думаю… Как бы мы жили, если бы ты не появился?

– А я думаю, – ответил я, целуя ее в висок, – как бы я жил, если бы не вы.

Из комнаты донесся грохот – это Сашка снова экспериментировал с какой-то своей конструкцией. Маша играла на пианино, которое мы недавно приобрели. А Коля… Коля стоял в проеме балкона – высокий, уверенный, совсем взрослый.

– Пап, – обратился он ко мне неожиданно. – Ты ведь обещал научить меня водить машину?

– Обещал, сынок, – встал я. – Давай начнем?

Мы отправились учиться не только водить, но и двигаться вперед вместе, быть семьей. Не важно, кто кому кем приходится по крови – важно то, что мы есть друг у друга.

А недавно Коля привел домой девушку. «Познакомьтесь, это Лена,» – представил он нас. У нее тоже не было отца, и она волновалась, что никто не примет ее с этим «прошлым».

Я встретил ее взгляд и улыбнулся. Коля понял все без слов.

Потому что настоящая семья – это не стены дома, а фундамент, который выдерживает любые испытания. А стены… Стены всегда можно достроить.

– Пап, а ты думаешь, он вернется? – Сашка сидел на подоконнике, задумчиво наблюдая за осенним двором.

– Вернется, сынок. Коля не из тех, кто бросает семью.

Прошло уже пятнадцать лет с того момента, как я связал свою жизнь с Натальей. Кто бы мог предположить, что тот скромный инженер из общежития станет отцом для троих прекрасных детей? Маша вышла замуж и работает учительницей в нашей школе. Сашка учится на последнем курсе института, полностью унаследовав мою любовь к технике. А вот с Колей сейчас непростой период.

Всё началось полгода назад, когда его жена Лена забрала их маленького сына Андрюшу и уехала к матери. Она призналась, что устала от его постоянной работы и стремления всем что-то доказать. Я помню, как Коля старался: после техникума пошел работать на завод, быстро стал начальником цеха, сам строил дом для своей семьи, воплощая мечту о стабильности.

– Знаешь, пап, – сказал он мне в ту первую ночь после ухода Лены, – может быть, это просто судьба… Одиночество, оно ведь наследственное? Мой родной отец погиб, и теперь вот я…

Я впервые в жизни дал ему пощечину.

– Дурак ты, – спокойно произнес я. – Какое там наследственное? А я разве был рожден одиноким, пока вас не встретил?

Но Коля словно не услышал. Он начал пить – впервые с тех пор, как однажды в юности попробовал алкоголь. Работа стала пропускаться, он часто срывался на Наталью, которая тихо плакала по ночам, а я делал вид, что ничего не замечаю. Что можно сказать человеку, который потерял веру в себя?

– Папа, – Сашка слез с подоконника, – может, мне с ним поговорить? Он всегда прислушивался к моему мнению.

– Подожди, сын, – ответил я. – Ему нужно время. Помнишь, как самому было трудно принять нас? Как Коля смотрел на меня тогда, словно на чужого человека? А теперь он сам боится, что недостоин любви…

Вечером я сидел на кухне, перебирая старые фотографии. Вот Коля в первый раз держит на руках своего Андрюшку. Вот они с Леной на свадьбе – такие счастливые, молодые. Наталья подошла сзади, обняла меня за плечи:

– Опять думаешь?

– Думаю, – вздохнул я. – Помнишь, как он представил нам Лену? Говорил, что она боится, будто никто не сможет полюбить девушку без отца.

– Помню, – кивнула она. – А ты тогда так красиво объяснил про фундамент дома…

– Видимо, объяснение оказалось недостаточно прочным, если всё так рухнуло.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Лена – похудевшая, с темными кругами под глазами. За её спиной прятался маленький Андрюшка.

– Здравствуйте… Можно войти? – её голос дрожал.

– Господи, конечно! – воскликнула Наталья, приглашая их внутрь. – Проходите скорее!

За чаем Лена расплакалась:

– Я не знаю, что делать… Он как будто с цепи сорвался – только работа да дом, бесконечные попытки доказать что-то кому-то. А потом начались эти загулы…

– Понимаешь, – медленно проговорил я, подбирая слова, – когда я пришел к вам, Коля тоже боялся, что я могу его бросить, что не выдержу. Но мы справились, потому что были вместе. А почему ты одна борешься?

Андрюшка, заметив мой взгляд, забрался ко мне на колени:

– Деда, а папа обязательно придёт?

– Обязательно, малыш, – кивнул я, чувствуя, как сердце сжимается.

В этот момент хлопнула входная дверь. На пороге стоял Коля – небритый, осунувшийся, но трезвый.

– Лена? – его голос дрогнул, и он смотрел на неё так же, как много лет назад – с смесью надежды и страха.

– Коля… – она поднялась, не зная, что сказать.

– Андрюшка… сынок… – его глаза наполнились слезами.

Я тихо вышел на балкон. За мной через минуту вышел Сашка.

– Пап, ты когда-нибудь рассказывал, как встретил маму? В том гастрономе?

– Конечно, помню. А что тебя вдруг заинтересовало?

– Думаю… может быть, дело не в том, кто кого бросает или нет. Просто нужно научиться быть семьей. Как ты нас учил.

Я обнял сына за плечи. Из комнаты доносились приглушенные звуки – плач Лены, тихие слова Коли, Наталья успокаивала внука. Жизнь текла своим чередом, и я знал: мы преодолеем всё. Ведь семья – это когда вместе строят дом. Даже если приходится начинать заново.

Прошел месяц. Коля с Леной начали посещать семейного психолога – настоял я. Сначала он упирался: «Не пойду к врачам, я же не сумасшедший!» Но потом Лена просто сказала: «Ради Андрюшки». И он согласился.

Вечерами мы собирались у нас всей семьей. Маша приходила с мужем, Сашка привозил свою невесту Катю, Коля с Леной и Андрюшкой тоже были частыми гостями. Наталья сновала на кухне, а я помогал ей, словно возвращаясь к тем старым временам.

– Пап, – позвал меня однажды Коля, когда все уже разошлись, – можно поговорить?

– Конечно, сын.

– Знаешь, я кое-что понял. Помнишь, как ты к нам пришел? Я ведь тебя ненавидел тогда.

– Помню, – улыбнулся я.

– А ты всё равно продолжал приходить. День за днем. И ничего не требовал взамен.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что я всю жизнь пытался заслужить любовь. На работе – через повышения, дома – через этот дом, который я строил… А надо было просто любить. Как ты.

Он замолчал, потом добавил:

– Мы с Леной решили продать дом. Купим квартиру поближе к вам. Андрюшке скоро в садик, да и… хватит уже что-то доказывать.

В этот момент в комнату ворвался Андрюшка:

– Папа, деда, смотрите, что я нарисовал!

На листе был наша большая семья – множество человечков, держащихся за руки. Над ними – огромный дом с красной крышей.

– Почему дом такой большой? – спросил Коля.

– Чтобы все могли поместиться! – радостно ответил сын. – Мы же семья!

Я смотрел на них и думал: вот оно, настоящее счастье. Не в идеальном доме и карьере, а в простом присутствии друг друга. В любви и принятии. И я теперь уверен: у них всё будет хорошо. Они действительно поняли, что такое семья.

А недавно Сашка объявил, что он и Катя ждут ребенка. Наталья растрогалась до слез, а я сделал вид, что просто попал соринка в глаз. Круг замкнулся. Теперь уже наши дети учатся быть родителями. Пусть их путь будет своим, со своими ошибками и победами. Главное – они знают: какой бы ни была дорога, у них всегда есть дом. Тот, который мы создали всем вместе. Не из кирпичей и бетона, а из любви, терпения и веры в друг друга.

Такова наша история – история того, как одинокий инженер из общежития стал отцом для троих детей. История о том, как эти дети выросли, научились любить и строить свои семьи. О том, что любовь делает дом крепче любого фундамента. И знаете что? Я бы не променял эту жизнь ни на что. Даже если бы имел возможность начать заново.

Случай в парке. Вот бы всем гопникам такая «встреча» (мистический рассказ)

0

Поздним мартовским вечером в старом городском парке, по аллее Космонавтов медленно шёл старик. Он слегка прихрамывал, иногда останавливался и опирался на тонкую резную трость. Старик был приятной наружности, с аккуратной седой бородой и живым взглядом карих проницательных глаз, явно не соответствующих его возрасту. Он гулял не в одиночку, а осторожно прижимал к себе свободной от трости левой рукой огненно-рыжего кота с восхитительно красивыми голубыми глазами. Кот довольно урчал, иногда помяукивал, будто беседуя с хозяином, как обычно происходило во время их вечерней прогулки. На прогулку они выходили каждый вечер, в любую погоду. Традиция есть традиция.

Сегодняшняя прогулка ничем не отличалась от таких же сотен предыдущих. Людей, кроме старика, в парке не было, так как ещё было довольно прохладно. Ещё не полностью вступившая в свои полномочия весна высушила пронизывающим ветром плиточные дорожки аллеи и подморозила лужицы, кое-где оставшиеся в местах, где плитка осела. Такие места были очень скользкими. Поэтому старик в сером весеннем пальто, придерживая обхватившего его лапами кота, очень осторожно шагал, иногда задирая голову и зачем-то вглядываясь в звёзды, появившиеся на стремительно потемневшем небе. Сюда, в царство вековых елей и клумб с будущими цветами, практически не доносился шум от машин, снующих по дорогам засыпающего города.

Старик всегда проходил от начала до конца аллеи, затем разворачивался, шёл на троллейбусную остановку и уезжал домой, в маленькую уютную квартирку, где проводил остаток вечера в компании старинных книг. Его коллекции редчайших экземпляров позавидовал бы любой букинист-профессионал. Коллекция была особенной. Этим собранным со всего мира книгам с обтрёпанными обложками, часть которых была с причудливыми символами и непонятными, порой даже пугающими иллюстрациями, старик посвящал всё свободное время. Только прогулка с любимым домашним зверем могла оторвать его от изучения пожелтевших страниц на многих иностранных языках.

Как понять, что вы созданы друг для друга? Вот 3 главных признака
Однако, в этот вечер привычному ходу событий не было суждено сбыться. Двое высоких, крепко сложенных парней в потёртых джинсах и кожаных куртках с немалым любопытством разглядывали старика, который ненадолго остановился и посмотрел на экран дорогого смартфона. Самый тёмный участок аллеи, там, где только вчера перегорела лампочка в ажурном, кованном фонаре, на минуту осветился от яркого экрана телефона.

— О, отличный телефончик у деда, — недобро хмыкнул один из парней, мгновенно опытным взором оценив модель устройства и прикинув примерную его стоимость. Второй, ничего не сказав, огляделся вокруг. Новых прохожих в парке не появилось, кроме женщины с тяжелыми пакетами, сначала ступившей на аллею, но заметившей гопников, решивших сегодняшним вечером «поработать» в парке, и поспешившей быстрее уйти.

— Эй, дедуля! Стой, подожди-ка. Надо кое-что спросить! — окликнул один из хулиганов старика. Но пожилой человек с котом, не обращая внимания на его оклик, упрямо шёл дальше, будто не видел никого.
— Дед, дай телефончик позвонить, по-хорошему! — второй гопник с угрозой перегородил дорогу старику.
Но произошло нечто совсем необычное. То, чего обнаглевшие преступники никак не ожидали. Стоило парню выкрикнуть угрозу в сторону старика, как он тут же плюхнулся на задницу, раздавив хрустнувший ледок на небольшой лужице. Молниеносный тычок наконечником резной трости стал для гопника полной неожиданностью. Живот хулигана тотчас охватила жуткая боль, быстро распространяясь от места, где коротко ударила трость.

— Да ты чё, офонарел, дед?! — заревел второй и рванулся в сторону пожилого человека. В руке бандита блеснуло хищное лезвие армейского ножа с кровостоком. Тут же вскочил и второй, держась за пострадавший живот, который частично отпустила слепящая боль. Его взгляд был бессмысленным, злобным и откровенно свидетельствовал о том, что молодой человек был под воздействием сильного наркотика.

Старик, не выказывая ни малейшего страха, ещё крепче прижал к пальто рыжего кота и отступил назад на пару шагов. Он низко опустил голову, не пересекаясь взглядом с гопниками, и забормотал что-то неразборчивое. Это ещё больше разъярило нападавших. Парни, обычно промышляющие в другой части города грабежом, были привычны к тому, что их умело выбранные беззащитные жертвы пугались, дрожали и без проблем отдавали всё, что от них требовали.
Тот, который держал в руке нож, решился и попытался полоснуть слишком храбрую жертву.
Однако выпад лезвием всего лишь коснулся рукава пальто старика, не причинив тому вреда. Но при этом задел пухлую кошачью щёчку. На мордочке перепуганного животного выступила капля крови.

Если бы преступники были повнимательнее и немного адекватнее, наверное, они бы смогли заметить синие искры, звёздочками вспыхнувшие в зрачках рассердившегося старика, как и в глазёнках пострадавшего животного. И, скорее всего, даже успели бы убежать. Но было уже слишком поздно.

Яркий синий всполох осветил тяжёлые ветви елей и лавки с облезшей за зиму краской. Издалека эта вспышка, если бы её кто-то увидел, выглядела бы как блеснувшая сфера размером с легковой автомобиль. Впрочем, парк быстро погрузился в привычную этому месту полутьму, плохо освещаемую дальними фонарями. Старик, все так же не спеша, как ни в чём не бывало, развернулся и побрёл домой, хладнокровно переступив через высохшие, как у мумий, тела горе-грабителей. От хулиганов осталась только ставшая огромной им одежда и хрупкие, рассыпающиеся кости, обтянутые пергаментной прозрачной кожей. Человек с котом дошёл до остановки и почти сразу уселся в подъехавший новенький красный троллейбус.

— Может, нужно было поступить с ними по-другому? — спросил у старика чарующий переливающийся голос, когда парочка вернулись в квартиру.
— Боюсь, что со временем мне всё труднее удерживать нашу силу, — недовольно проворчал пожилой человек, ответив коту, и усадил животное возле ряда мисочек с кормом и питьём.
— Значит нам опять придётся переезжать в другой город, мой старый друг, — прекратив хрустеть кормом, рыжий кот поднял сияющие голубым светом глаза на старика. — Ты лучше меня знаешь этот неудобный век. На столбах в парке могли быть камеры, нас мог видеть случайный прохожий на выходе из аллеи, и даже то, что мы проучили не лучших представителей рода человеческого, не убережёт нас от проблем!
— Мда, только одних книг перевозить целую гору, — грустно вздохнул старик и взял говорящего кота на руки. Потом строго глянул на него. — Вообще-то, не нужно меня стыдить, ведь они тебя ранили.
— Пффф, — с ехидцей фыркнул кот. — Как будто эта железка могла мне повредить, но, впрочем, могла навредить другим… Знаешь что? Тебе точно пора стать моложе, а мне надоело быть котом, хотя образ отличный и мне вполне подходящий.

На следующий день они уже вовсю занимались переездом. Молодой, атлетически сложенный парень в сером весеннем пальто указывал расторопным грузчикам, с какими вещами нужно быть аккуратнее. При этом он не выпускал руки ослепительно красивой рыжеволосой девушки, так и льнущей к нему.
— Обещаю, что в следующий раз, постараюсь быть сдержаннее, — шепнул молодой человек на ухо девушке, когда их никто не слышал.

Вскоре грузовик с вещами отъехал от их подъезда, а за влюбленной парочкой приехало такси и забрало в новый город, где, как они надеялись, их ждёт спокойная жизнь в компании волшебных книг…

— Это мой участок, свекровь! Кто вам дал право устраивать там делёж без моего ведома? — возмущённо заявила невестка

0

Наталья медленно брела по заснеженной тропинке, разглядывая семейные фотографии на телефоне. Отец улыбался, обнимая маму на фоне яблонь. Эти деревья они посадили тридцать лет назад, когда только получили участок. Теперь родителей не стало, а десять соток земли в пригороде достались дочери.

— Что же с тобой делать? — вздохнула Наталья, оглядывая заросший участок. За эти годы яблони сильно разрослись, малинник одичал, а вдоль забора выстроились высокие сосны, посаженные отцом незадолго до болезни.

— Наташенька, а может, дом построим? — раздался голос свекрови. Ольга Николаевна, укутанная в пуховый платок, стояла у калитки.

— Вы как здесь оказались? — удивилась Наталья.

— Сережа сказал, ты сюда поехала. Решила составить компанию, заодно и место посмотреть. Да и соскучилась по тебе, — свекровь ласково улыбнулась.

Ольга Николаевна деловито прошлась по участку, что-то прикидывая шагами. Ее каблуки проваливались в снег, но женщина, казалось, не замечала неудобств.

— Отличный участок! И место хорошее — от города всего пятнадцать минут, электричество есть, газ рядом. Грех такой землей не воспользоваться.

Наталья неопределенно пожала плечами:

— Я пока не решила. Может, небольшую дачу построить, приезжать отдыхать летом. Или что-то более прибыльное придумать.

— Какая дача! — всплеснула руками Ольга Николаевна. — Тут же можно шикарный дом поставить. На всю семью места хватит. Вот, смотри, — свекровь достала из сумки планшет. — Я тут проекты смотрела. Вот этот особенно хорош — двухэтажный, с террасой.

— На всю семью? — переспросила Наталья, разглядывая картинку на экране.

— Ну да! — оживилась свекровь. — Вам с Сережей второй этаж, мне маленькую квартирку на первом. Внукам комнаты… А во дворе баньку поставим, беседку. Будем все вместе жить, друг другу помогать.

— Ольга Николаевна, но мы с Сергеем пока не планируем детей. И потом, я хотела бы сама решить…

— Вот-вот, потому и надо строиться! — перебила свекровь. — Я тут уже и проект присмотрела. И строители знакомые есть, недорого возьмут. Бригада хорошая, у моей подруги дом строили.

Наталья нахмурилась. Свекровь, как всегда, пыталась все решить за других. Два года брака научили Наталью тому, что Ольга Николаевна не может без того, чтобы не вмешаться в жизнь сына и невестки.

— Спасибо за заботу, но я сама разберусь, — твердо сказала Наталья. — Мне нужно время подумать.

— Ну смотри, — как-то странно улыбнулась Ольга Николаевна. — Дело твое. Но ты не затягивай с решением. Весна скоро, строительный сезон начнется.

Вечером Наталья поделилась с мужем планами:

— Знаешь, я тут подумала… Может, построить пару небольших домиков и сдавать? Сейчас же модно на выходные за город выезжать. Банька, мангал — люди хорошо платят за такой отдых.

Сергей как-то странно напрягся:

— А зачем усложнять? Давай просто дом построим. Мама говорит…

— При чем тут твоя мама? — удивилась Наталья. — Это же мой участок. Я хочу сделать что-то полезное, а не просто…

— Наш участок, — резко поправил Сергей. — Мы же семья. И мама дело говорит — нам нужен большой дом. Для будущих детей.

— Сереж, землю мне родители оставили. И решать, что с ней делать, буду я.

— Как скажешь, — муж отвернулся к телевизору, всем видом показывая недовольство.

Следующие недели Наталья посвятила изучению рынка загородной недвижимости. Идея с мини-гостиницей казалась все более привлекательной. К тому же, она познакомилась с владельцем подобного бизнеса, и тот обещал помочь с организацией. Сергей в обсуждениях не участвовал, а на все вопросы отвечал односложно.

Однажды вечером Наталья случайно услышала телефонный разговор мужа:

— Да, мам, завтра привезут материалы… Наташа? Нет, она не знает… Да какая разница! Земля все равно общая, а ты же только фундамент пока заложишь… Конечно, потом не откажется, куда она денется…

Наталья застыла у двери. Внутри все похолодело от догадки. На следующее утро, отпросившись с работы, она поехала на участок.

То, что она увидела, заставило ее задохнуться от возмущения. На расчищенной площадке работала бригада строителей. Котлован под фундамент был уже почти готов. А рядом, с важным видом раздавая указания, стояла Ольга Николаевна.

— Что здесь происходит? — голос Натальи дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Ой, Наташенька! — свекровь изобразила удивление. — А ты чего не на работе?

— Я спрашиваю, что здесь происходит? Кто разрешил строительство на моем участке?

— Наташенька, не кипятись! — Ольга Николаевна поспешила к невестке. — Мы же для вас стараемся. Смотри, какой дом будет — трехэтажный, с гаражом, с террасой…

— Какой еще дом? — Наталья отшатнулась от объятий свекрови. — Я же сказала, что хочу построить здесь мини-гостиницу!

— Глупости это все, — отмахнулась Ольга Николаевна. — Какая гостиница? Ты о семье должна думать! Вот поставим большой дом, будем все вместе жить…

— Стоп! — Наталья подняла руку. — Где договор со строителями? Кто оплатил работы?

— Ну… я внесла аванс, — замялась свекровь. — Сережа потом добавит…

— Сережа? Так вот куда делись деньги с нашей заначки!

Наталья вспомнила, как муж на прошлой неделе взял крупную сумму, объяснив это необходимостью помочь другу с долгом.

— Немедленно остановите работы! — крикнула Наталья бригадиру. — Это самоуправство!

— Не слушайте ее, — вмешалась Ольга Николаевна. — Продолжайте работать. У меня есть разрешение от сына.

— Сын здесь ни при чем! Участок оформлен на меня!

В этот момент подъехал Сергей. Выскочив из машины, он бросился к жене:

— Наташ, давай поговорим…

— О чем? О том, как вы с матерью за моей спиной распоряжаетесь моей землей?

— Это наша земля! — вспылил Сергей. — Ты моя жена, значит, все общее!

— Нет, милый. Участок я получила в наследство от родителей. И ничего общего тут нет.

— Но мы же семья! — вступила Ольга Николаевна. — Должны жить вместе, помогать друг другу…

— Семья? — горько усмехнулась Наталья. — А семья — это когда за спиной строят дом на чужой земле?

— Какой чужой? — возмутилась свекровь. — Ты что, нас за чужих считаешь?

— После такого — да!

Наталья достала телефон:

— Сейчас вызову полицию. Пусть разберутся с самовольным строительством.

— Наташка, не дури! — Сергей схватил жену за руку. — Мы же все продумали! Классный дом будет, всем места хватит…

— Пусти! — Наталья вырвала руку. — Никакого дома здесь не будет. Ни вашего, ни чьего. Я уже договорилась о строительстве гостевых домиков.

— Что? С кем договорилась? — побледнел Сергей.

— С нормальной строительной компанией. У них есть все разрешения, проект готов…

— Не позволю! — топнула ногой Ольга Николаевна. — Это будет наш семейный дом!

— Нет, свекровь. Это мой участок. И только я решаю, что здесь строить.

— Сережа! — взвизгнула Ольга Николаевна. — Скажи ей! Ты же мужчина, глава семьи!

— Наташ, давай все-таки дом… — начал было Сергей, но осекся под яростным взглядом жены.

— Вон отсюда. Все вон! — Наталья повернулась к бригадиру. — Даю полчаса на сворачивание работ. Иначе вызываю полицию.

— А как же аванс? — растерянно спросил бригадир.

— Спрашивайте с тех, кто его давал, — отрезала Наталья.

Вечером разговор продолжился дома.

— Наташ, ну прости, — канючил Сергей. — Мы же как лучше хотели…

— Как лучше? Украв мои деньги и начав самовольное строительство?

— Я не крал! Это наши общие деньги…

— Нет, Сережа. Это были мои накопления. И ты это знал.

— Но мама сказала…

— Вот и живи с мамой! — Наталья решительно направилась к шкафу и достала чемодан.

— Ты куда? — испугался Сергей.

— Никуда. Это ты собираешь вещи и уезжаешь к маме. А я подаю на развод.

— Из-за какого-то участка? — ахнул Сергей.

— Нет. Из-за предательства. Ты и твоя мать показали, что не уважаете ни меня, ни мою собственность.

— Наташенька, давай все обсудим! — в квартиру буквально влетела Ольга Николаевна. — Я все исправлю!

— Что вы здесь делаете? — устало спросила Наталья.

— Сережа позвонил, сказал, что ты разводиться собралась. Из-за какого-то пустяка!

— Пустяка? — Наталья рассмеялась. — Вы за моей спиной начали строить дом на моей земле. Потратили мои деньги. И это пустяк?

— Мы же для вас старались! — всплеснула руками свекровь. — Ты сама говорила, что не знаешь, что с участком делать…

— И это дало вам право распоряжаться им без моего ведома?

— Наташ, ну хватит! — не выдержал Сергей. — Подумаешь, начали строительство раньше. Все равно же надо что-то делать с землей.

— Вот именно — мне надо что-то делать с моей землей. Не вам, а мне!

— Упрямая ты, Наташка, — вздохнула Ольга Николаевна. — Ладно, хочешь свои домики строить — строй. Только пусти нас пожить, когда дом достроим…

— Вы не поняли, — Наталья выпрямилась. — Никакого вашего дома на моем участке не будет. Завтра я еду в строительную компанию подписывать договор на гостевые домики. А вы… вы просто уходите.

— Как уходите? — опешила свекровь. — А Сережа?

— А Сережа может выбирать — либо собирает вещи и уходит с вами, либо остается и мы вместе работаем над моим проектом. Без вашего участия.

— Сынок! — Ольга Николаевна умоляюще посмотрела на сына. — Скажи ей!

Сергей переводил взгляд с матери на жену. В его глазах читалась растерянность.

— Мам, — наконец произнес он. — Наташа права. Мы поступили некрасиво.

— Что? — задохнулась от возмущения Ольга Николаевна. — Ты предаешь родную мать?

— Нет, мама. Я просто прозрел. Наташа — моя жена, и я должен уважать ее решения.

— Ну и пожалуйста! — свекровь схватила сумку. — Не больно-то и хотелось в вашей гостинице жить!

Когда за Ольгой Николаевной закрылась дверь, Наталья повернулась к мужу:

— Спасибо, что поддержал. Но ты же понимаешь — доверие придется восстанавливать?

— Понимаю, — кивнул Сергей. — И я готов работать над этим. Вместе с тобой.

Через год на участке Натальи выросли три уютных гостевых домика с банями. Бизнес оказался успешным — от желающих отдохнуть не было отбоя. Сергей помогал жене управлять хозяйством, постепенно восстанавливая утраченное доверие.

А Ольга Николаевна… Она долго дулась, но потом все же смирилась. Иногда она приезжала в гости и даже хвасталась подругам, какая у нее деловая и умная невестка. Правда, теперь свекровь старалась не вмешиваться в дела молодой семьи. Урок пошел на пользу всем.

— Новый год я буду отмечать с любовницей. Тебя стыдно уже друзьям показывать! – заявил муж

0

Глядя в зеркало на своё отражение, Тоня тяжело вздохнула. Кого-то кризис среднего возраста обходил стороной, а вот её накрыло самым настоящим, сбивающим с ног, ураганом. Всё-то в себе не нравилось, всё хотелось изменить.

— Ты шикарно выглядишь, дорогая! Никто даже не скажет, что тебе сорок! – говорила коллега. Тоня только отмахивалась. Сама не зная, что именно ей не нравилось, женщина хотела измениться. И вроде бы действительно выглядела прекрасно, но… что-то было не так.

Муж уже давно не делал никаких комплиментов. Он не дарил подарки, и даже об их годовщине забыл. Сын пропадал с друзьями и вообще редко общался с родителями. Не так давно он начал встречаться с девушкой и заявил, что решил съехаться с ней.

Приближался Новый год, и Тоне хотелось блистать, быть самой красивой для любимого мужа. Она загорелась желанием воспламенить ту искорку отношений, что начала постепенно угасать. Вроде бы Антонина делала всё для мужа, но чего-то ему не хватало.

— Игорь, что бы ты хотел во мне изменить? – спросила Тоня у супруга, когда тот что-то активно печатал в компьютере.

Сама женщина стояла у окна, глядя на серебристое блестящее полотно морозного снега, укутавшего их двор.

— Мозг, Тонечка. Чтобы не задавала такие вопросы. Собралась меняться под старость лет?

— Игорь, ну почему сразу старость? Мы с тобой ещё молодые ведь. Знаешь, я тут подумала… Раз Ваня всё равно хочет съезжаться с девушкой и планирует отмечать Новый год вместе с ней, то давай отправимся с тобой в горы? Снимем шикарный номер и отдохнём? Покатаемся на снегоходах, может, на лыжах даже? Как ты на это смотришь? Не хотелось бы сидеть дома и скучать.

Муж нахмурился. Он потёр переносицу, делая морщины на лбу ещё глубже своими движениями. Затем поднял чёрные глаза на жену. Она всё продолжала глядеть в окно и мечтательно улыбаться.

— Новый год я буду отмечать с любовницей, Тоня. Тебя уже стало стыдно друзьям показывать, и ты должна это сама понимать. Все они мужики состоятельные, у всех молоденькие бабы, а то и не одна. Кто-то развёлся и начал новые отношения, а кто-то решил как я – остаться в браке, но попробовать новое. Бросать мне тебя жалко. Ты же пропадёшь без меня. Кому ты такая нужна-то будешь? Поэтому прости, что говорю прямо, как есть. Договорись с подружками, отметь с ними.

Тоня механически повернула голову и застыла с изумлением на лице. Она не могла поверить в то, что услышала от любимого мужчины. Какая любовница? Как он мог говорить настолько спокойно о таких страшных вещах? Он, верно, шутил? Да нет же… На шутку совсем не походило. Тогда что же это такое было?

— Ты же несерьёзно, Игорь?

— Я не хочу тебя обманывать. Мы с тобой двадцать два года вместе. Всё-таки большой срок уже. Когда-то ты была глупой восемнадцатилетней девчонкой, красивой и молодой, а сейчас… сколько не ходи ты по косметологам, Тоня, – возраст всё равно не скроешь. В наших кругах неприлично притаскивать с собой жён, а друзья – это святое. Выгодные связи, партнёрство. В общем, как-то так. Ты только истерики не устраивай – я от тебя никуда не денусь, так что всё останется как и прежде, просто надоело камень за пазухой носить и бояться, что от какого недруга правду узнаешь.

Смысл сказанного доходил до Антонины слишком медленно. Она даже не шелохнулась, когда муж приблизился и сухо мазнул губами по виску. Он заявил, что поехал на работу, а Тоня даже ничего ответить не смогла. У мужа есть любовница. Какая-то молоденькая девчонка… Теперь ясно стало, почему он отстранился. Просто нашёл свежую кровь и решил проветрить труселя. Ну и пусть катится!.. Слёз не было, но от обиды душа разрывалась в клочья. Сколько всего они пережили вместе? Сколько раз балансировали на грани? Антонина делала всё, что от неё зависело, чтобы сохранить их брак. До той поры, пока не поняла, что это было нужно ей одной. Теперь все замки из песка, выстроенные годами, в мгновение рухнули.

Дойдя до кровати и присев на край, женщина скрестила руки на груди. Она не знала, как теперь повести себя. Понятно, что в их ситуации развод будет тяжёлым и болезненным, но оставаться рядом с мужем, который откровенно наплевал на неё, и прощать предательство не планировала. Решив, что до Нового года осталось слишком мало времени, а подавать в суд сейчас не было никакого смысла, так как дело даже не возьмут до окончания праздников к рассмотрению, Антонина потянулась к телефону. Она открыла сайт турагентства и забронировала себе путёвку в горы. Раз уж хотела встретить этот Новый год активно – так и следовало поступить. Пусть и без мужа. Мозг всё ещё слишком плохо соображал, но Антонина старалась не поддаваться панике. Она привыкла к Игорю так сильно, что сейчас даже возненавидеть его не могла. За двадцать два года они стали слишком родными друг другу людьми. Или так просто думала Тоня, а муж давно перестал воспринимать её? Как давно он нашёл себе другую женщину?

Вечером за ужином женщина старалась держать себя в руках. Она не хотела устраивать скандал и портить настроение всем вокруг. После отдыха она спокойно соберёт вещи и переедет в квартиру, оставшуюся ей в наследство. Дом оставлять мужу Тоня не планировала. Она решила, что после раздела имущества купит сыну квартиру, а оставшиеся деньги положит на сберегательный счёт. Следовало теперь подумать и о себе.

Ваня поделился с родителями радостной новостью – они с возлюбленной уже выбрали квартиру и подписали договор аренды. Парень хоть и был девятнадцатилетним, но уже неплохо зарабатывал сам и у родителей денег не просил.

— Ну а вы как хотите Новый год отмечать? Мы, конечно, с Аней можем приехать к вам на пару часов…

— В этом нет необходимости, — прокашлявшись, заявил Игорь. – Я планирую отмечать этот Новый год за городом с друзьями. И твоя мама будет с подругами.

Антонина скривила губы.

— Ага… с подругами, — сквозь стиснутые зубы процедила женщина. Она не планировала говорить мужу о том, что уже купила путёвку. Оплатила с его карты, конечно же, зачем было тратить свои деньги, но он, вероятно, даже не проверял списания.

Иван обрадовался, что вопрос разрешился, ведь ему казалось, что бросает родителей, и он чувствовал себя виноватым по этой причине.

С мужем Антонина не разговаривала. Она ушла спать в гостевую комнату, а Игорь не стал останавливать. Он не чувствовал себя виноватым и считал, что если жене не нравится что-то – это исключительно её проблемы. Более того – он чувствовал себя героем, ведь не стал скрывать правду от жены и придумывать отговорки, как это делали другие. В конце концов, он же мужик! Взял и сказал правду. Тоня смирится – куда она денется? Игорь был уверен, что жена не бросит его и успокоится, а он сможет наслаждаться всеми прелестями жизни, но при этом останется в семье.

На следующий день Тоня собрала вещи и уехала в аэропорт. Она только сыну сказала, куда собралась ехать, просила не переживать, ведь она проведёт лучшие дни за последние несколько лет. По тону матери Иван начал догадываться, что в отношениях родителей назревает разлад, но задавать лишние вопросы не стал. Парень строил своё счастье и решил, что взрослые прекрасно разберутся без него. Антонина даже не знала – радоваться ей такому безразличию или погрустить. Сын вырос. Он больше не нуждался в родителях так, как раньше. И его не особо интересовали их переживания. Во всём следовало разбираться самостоятельно.

Горы встретили свежайшим воздухом, от которого поначалу кружилась голова, и красивой природой. Как же давно хотелось выбраться в такое местечко. Из номера открывался чудесный вид. Можно было сидеть в кресле-качалке у окна в пол и любоваться, но Тоня приехала за активным времяпровождением, поэтому быстренько переоделась и пошла кататься на лыжах. Она прекрасно понимала, что боль всё ещё кипит в груди и не достигла критической точки, что однажды плотину прорвёт, эмоции вырвутся наружу, но как же сильно хотелось избежать сильного потрясения. Каждый раз, когда хотелось плакать, Антонина улыбалась.

Взяв оборудование на прокат, Антонина пошла на трассу для новичков. Она давно не стояла на лыжах, поэтому боялась покатиться кубарем вниз. Для активности совсем необязательно изображать из себя профессионала.

— Первый раз встали на лыжи? – спросил приятный бархатистый голос.

— Не первый… но давно не стояла.

— Я тоже вот первый раз после травмы. Меня зовут Михаилом. Вы одна?

— Антонина. Одна.

— Тогда предлагаю как-то объединиться, чтобы поддержать друг друга в случае чего. Тоже приехал сюда один.

Антонине отчего-то не понравилась назойливость мужчины, но она решила не придавать этому значения. В чём-то он всё-таки был прав – лучше держаться вместе с кем-то. Мало ли что может произойти. Да и в целом гулять в компании было интереснее.

Несколько раз упав, Антонина уже не могла сдерживать безудержный смех. Она чувствовала себя ребёнком, делающим первые шаги и не боящимся падать. Всегда можно подняться. Замёрзшие и уставшие, но счастливые, они с Михаилом вернулись в гостиничный комплекс, переоделись и поспешили в кафе, чтобы согреться кружечкой горячего какао.

— Я сильно скучал по лыжам. Кажется, что сейчас начал снова жить.

Михаил рассказал, что раньше без лыж не мог жить. Это было его любимым увлечением, но однажды попал под лавину. Его нашли быстро и спасли, но были сильные повреждения из-за которых пришлось надолго оставить любимое дело. Жена бросила, считая, что Михаил до конца дней своих останется инвалидом, забрала дочь и запретила общаться с нею. Однако удалось встать на ноги, и теперь он вернулся к любимому занятию.

— С дочкой так и не общаетесь?

— Дочка выросла. Сама вышла со мной на связь. Общаемся, но не так как хотелось бы, конечно. Всё-таки она выросла без меня.

Антонина делиться подробностями своей личной жизни не спешила, а Михаил не настаивал. У них нашлось немало общих тем для разговоров. Спустя три дня они уже болтали обо всём и ни о чём, как старые друзья, знающие друг друга всю жизнь. Антонина подмечала, что уже давно она не общалась так же со своим супругом. У них словно вообще ничего общего не осталось, а когда женщина пыталась заговорить, муж только отмахивался от неё и говорил, что ему совсем не до бабских сплетен, работы невпроворот.

Игорь Антонине позвонил всего один раз. Он успокоился, узнав, что жена уехала отдыхать в горы. Даже сказал, чтобы она была осторожнее, но это было лишь напускной заботой. Вряд ли он переживал на самом деле.

Наряжаясь к празднованию Нового года, которое должно было состояться в актовом зале гостиничного комплекса, Антонина впервые посмотрела в зеркало без презрения к себе. Она поняла, чего не хватало ей всё это время – радостного жизненного блеска в глазах. Теперь он появился, как и желание жить.

Глядя на искрящиеся вспышки фейерверков за окном, Антонина совсем не думала, как там сейчас её муж… ей стало всё равно. Под бой курантов, вдыхая в себя насыщенные ароматы хвои, мандаринов и игристого, женщина загадала желание, чтобы каждый новый день был полон приятных событий. За её плечом стоял Михаил. Он любовался чудесным видом за окном и мечтал ещё раз приехать в горы и встретиться с Тоней.

Через два дня пришла пора возвращаться по домам. Антонина и Михаил обменялись контактами, чтобы не потерять друг друга. Домой вернулась женщина с улыбкой на губах. Её радости Игорь не разделял. Он выглядел раздражённым, словно завидовал счастью жены.

— Нагулялась? Надеюсь, не наставила мне рога? Оленем я ходить не планирую.

— Это ты у своей любовницы спрашивай, с кем она ещё крутит. Я тебе рога не смогу наставить, дорогой мой, потому что я решила развестись с тобой. И менять своё решение я не планирую. Просто смирись и отпусти меня.

— Этому не бывать!

Игорь схватил жену за руку и дёрнул, рассчитывая, что хорошая встряска поможет поставить её на место.

— Я не позволю тебе уйти. А если посмеешь, ты ни копейки не получишь.

— Это уже не тебе решать, а судье.

— И так ты благодаришь меня за правду? Я мог сказать, что уеду в командировку, но раскрылся перед тобой… А ты сбегаешь? Нашла себе какого-то хахаля в горах, поэтому осмелела?

— Действительно считаешь себя героем? Корона не давит? Какая разница – правду ты сказал или обманул? Ты предал меня, и я не собираюсь прощать этого.

Антонина вырвала руку. Она быстро собрала необходимые вещи и документы и съехала в небольшую квартирку. Хоть она и требовала ремонта, но там было всяко лучше, чем в доме с предателем.

Скрывать правду от сына Антонина не планировала. Они встретились с Иваном, и женщина всё честно рассказала тому. Парень занял сторону матери и сказал, что поможет ей всем, чем только сможет.

После новогодних праздников Антонина подала заявление на развод. Как и ожидалось, делить имущество мужу не хотелось, поэтому пришлось изрядно потрепать нервы, но вскоре Антонина получила такое желанное свидетельство о разводе. Она почувствовала себя свободной от оков брака и с облегчением вздохнула. Для борьбы за отношения нужны двое. Всё это время Антонина боролась одна, а муж всё дальше отдалялся от неё. Теперь Игорь одумался и хотел всё вернуть, но поздно кусать локти. Антонина охладела, узнав о предательстве, и уже не смогла бы начать с нового листа, как это сейчас модно делать.

Раздел имущества оказался не менее сложным процессом, чем сам развод, ведь для продажи приходилось обсуждать все моменты с бывшим мужем, а Игорь не упускал возможности оскорбить Тоню и заставить её чувствовать себя виноватой. Пусть попытки и не приводили к нужным результатам, но каждый раз Игорь опускался всё ниже в своих высказываниях.

Вскоре не осталось ничего, что связывало бы супругов. Иван был взрослым и мог сам решать, с кем ему общаться. Антонина начала заниматься собой активнее: она ходила на йогу, много читала в свободное от работы время. Коллеги подмечали, что женщина помолодела на десяток лет, и развод явно пошёл ей на пользу.

Вскоре на землю снова опустился первый снег. Ловя снежинки на вытянутую ладонь, Антонина улыбалась. Она уже предвкушала, как скоро поедет в горы, где они с Михаилом договорились встретиться ещё раз.

Ни в двадцать, ни в сорок, ни в шестьдесят нельзя ставить крест на своей жизни. Антонина точно знала, что настоящее женское счастье у неё ещё впереди, а пока она наслаждалась тем, что могла дышать, ходить на двух ногах и смотреть на мир своими глазами. Игорь же обозлился на всех вокруг и потерял тех, кого считал друзьями. Он менял девушек, находил глупеньких охотниц за чужим кошельком, но ни одна не могла заменить ему Антонину. Понял об этом мужчина, только потерявши. Он любил жену, но попытки стать таким же, как и все, заставили закопать эту любовь глубоко внутри, и в итоге мужчина остался у разбитого корыта.

— Деньги гони, — потребовал бывший у Вари. — Сама живёшь богатенько, а я весь в долгах. За квартиру долю мою приготовь

0

— Пожалуй, я вернусь и потребую у неё денег, — решил Артём, когда узнал, что бывшая жена теперь работает в известной всему городу фирме. — Не прогонит же она меня! Я ей не чужой человек — это факт! Три года жили вместе. А может, и назад примет. И простит.

А чего бы меня и не простить-то? Что я самый последний, что ли? Говорила так, да, было. Но мало ли что бабы в истерике кричат! — рассуждал сам с собой Артём, узнав накануне удивительную новость.

Он даже приободрился и поверил в то, что скоро все его проблемы будут решены.

Его бывшую жену Варвару после победы в городском конкурсе проектов пригласили работать в самое дорогое архитектурное агентство. Артём об этом узнал из местных новостей. А когда увидел по телеку жену, получающую главный приз, чуть не поперхнулся пивом. Не в то горло пошло…

И теперь он решил, что вернётся. Это несправедливо, что она получает такую большую зарплату, а он сидит без работы и без денег в этой дыре.

По иронии судьбы, после того, как Артём связался с Ангелиной и ушёл от жены, вся его жизнь покатилась под откос.

С очередной работы его попёрли. А когда он решил подзаработать весьма сомнительным способом, оказалось, что друзья, обещавшие хороший куш, его просто кинули. А долги остались. И это было очень плохо. Теперь Артёму приходилось прятаться от своих кредиторов на старой даче бывшего одноклассника.

Сотовый ожил, завибрировал. Артём вздрогнул. Опять они!

— Ты думаешь долг отдавать или нет? — грубо спросили на том конце трубки. — Спрятался от нас и надеешься, что мы тебя не достанем? Зря! Мы знаем, как тебя найти!

— Да, да! Я скоро всё вам верну! Я знаю, где взять деньги! — поспешно ответил Артём.

— Вот и прекрасно! Даём тебе три дня! А потом — пеняй на себя! — грозно проговорили в трубке. — Сожжём тебя вместе с тем домиком, в котором ты зашухерился.

Варвара сегодня очень устала. Новая интересная работа требовала много сил. Домой она опять вернулась уже ближе к десяти вечера.

— Сейчас что-нибудь перекушу и спать! Сил нет совершенно, — думала она, поднимаясь в свою квартиру.

Но, войдя внутрь, была просто ошарашена увиденным!

На её новеньком дорогом диване восседал бывший муж, которого она полгода назад выгнала с треском из своей жизни и из этой квартиры. Что за наглость!

Она тогда даже облегчённо выдохнула — надоело этого бездельника и прожигателя жизни на себе тащить. И когда неожиданно застала его с местной девицей лёгкого поведения, была лишь рада этому обстоятельству.

— И что ты тут делаешь? Мне что полицию вызвать? — недовольно спросила у бывшего Варвара. — И откуда у тебя ключи? Или ты уже научился вскрывать замки? Не удивлюсь, если это так, учитывая то, что ты связался с настоящими по.дон.ками. До тюрьмы тебе недалеко с ними.

— Варенька, солнышко, ну зачем же так грубо? Я соскучился. Решил навестить свою любимую жену. А ключи у меня остались от нашей прошлой семейной жизни. Сделал как-то дубликат, так, на всякий случай. Вот он и представился, — Артём вёл себя как ни в чём ни бывало.

— Какая я тебе жена! Мы с тобой в разводе давно! И слава Богу! И ключи верни, иначе мне придётся обратиться в полицию! Или прямо сейчас вызвать наряд? Ну? — Варвара протянула руку, требуя у бывшего ключи от своей квартиры.

— Варя, ну что ты такая злая, ей-богу? Вот что значит — без мужской ласки живёшь. Расслабься, милая.

Артём встал и направился к Варваре. А потом предпринял попытку обнять бывшую жену, надеясь на своё мужское обаяние и помня о том, как хорошо им когда-то было вдвоём.

— Я тебе сказала — убирайся вон! — оттолкнув Артёма, прокричала Варвара. — Чего припёрся? Бросила тебя твоя жучка? Другого ло.ха нашла? Так это ей не впервой. Жаль только, что ты, ду.рачок, не знал этого, позарился на её прелести.

— А ты раньше не была такой грубой. Что, деньги развращают, да? Свободу, вседозволенность почувствовала? Можно людей оскорблять? Зарплату большую получаешь, и всё — королевой стала?

— Тебе какая разница, что я чувствую? Ты-то что переживаешь? И зарплата моя тебя не должна касаться. Забудь! Мы с тобой друг другу больше никто! — резко ответила Варя.

Артём опять попытался наладить телесный контакт с бывшей женой. Он схватил её в охапку и стал осыпать лицо и шею поцелуями.

— Да отстанешь ты или нет! Не смей меня трогать! Я звоню в полицию! — отталкивая мужчину, крикнула она.

— А! Вот, значит, как ты заговорила? Не трогать тебя? Ну тогда я тебя хочу расстроить. Мне нужны деньги. И срочно. Так что раскошеливайся!

— С чего бы это? Ты что сбрендил совсем, общаясь со своими курицами без.моз.глыми? С какой это радости я тебе какие-то деньги должна давать? Ты случайно запрещёнными препаратами не балуешься? Что-то у тебя совсем с соображалкой плохо?

— Не груби! Я с тобой пока по-хорошему разговариваю!

— Да? А что — можешь и по-плохому? Давай, а я пока в полицию позвоню. Достал ты меня уже!

— Не горячись, милая. Деньги мне отдашь, и я сразу уйду. Не буду больше тебя беспокоить, раз я для тебя таким противным стал, — продолжал настаивать Артём.

Взгляд его стал злым и колючим. От нежности не осталось и следа.

— Я устала уже от тебя. Какие деньги, ещё раз тебя спрашиваю?

— За половину этой квартиры.

— Да? — Варвара даже растерялась от такой наглости. — А ты ничего не попутал? Эта квартира была моя до того, как мы с тобой поженились! — резко ответила Варвара. — Ты, вероятно, забыл об этом. Так пить меньше надо. Вот я тебе и напоминаю — эта квартира только моя.

Её уже начинал утомлять этот неожиданный визит бывшего.

— Но она была пустая, без ремонта и мебели. Разве не так? И мы вместе с тобой сделали из неё конфетку. Вся моя зарплата на неё уходила. И мои родители тоже помогали, причём немалыми суммами. Так что деньги отдай, пока по добру прошу! Иначе я в суд пойду.

— В суд? Ха-ха-ха! Иди! Может, хоть там тебе мозги на место поставят. И объяснят, что я тебе ничего не должна. А мебель? Можешь забирать свою старую развалившуюся мебель. Правда, я часть из неё уже выкинула. Но если хочешь, поищу что-то подобное на барахолке?

— Ну ты, Варька, и нахалка! Всё, хватит мне тут мозги промывать! Мне нужны деньги, и срочно! У меня очень серьёзные проблемы. А ты в богатстве купаешься. Я знаю, ты сейчас работаешь в известной фирме и деньги лопатой гребёшь. Поэтому отдай то, что я и мои родители потратили на эту квартиру. И ещё сверху за то, что пользуешься этим всем единолично. За моральный ущерб, так сказать.

— Ты бредишь. Любой суд тебя пошлёт вон. Есть у тебя доказательства того, что ты тратил свои деньги на квартиру? Ты же больше двух месяцев нигде не работал за всё время нашей семейной жизни. Есть у тебя чеки, договоры о выполненных работах, чтобы что-то требовать? Мебель, бытовую технику — забирай хоть сейчас. Всё, что захочешь. Я не против. Я и тогда была не против раздела имущества, когда ты свалил к Ангелинке. Но тебе же ничего не нужно было тогда. Так что же теперь-то? Всё изменилось? Проблемы полезли? Только я, милый мой, не банк. И чужие материальные проблемы не решаю!

— Я тебе сказал, мне нужны деньги и срочно! — уже кричал Артём. — Меня убить могут, ты понимаешь?

— Иди в полицию. Я тебе не помощник в этом деле. А отдавать чужому человеку свои деньги я не намерена, — тоже перешла на крик Варвара. — Они мне тяжёлым трудом достаются!

— Дашь денег или нет? Последний раз спрашиваю! — Артём кинулся к Варваре и грубо схватил её за руку.

А потом, услышав очередной отказ бывшей решить его проблемы, стал её душить. Он уже не соображал, что творит.

Варя попыталась вырваться, они упали на пол, где продолжили борьбу. Бывшие супруги катались по полу в жуткой схватке. Упала и разбилась шикарная ваза из богемского стекла, стоявшая на журнальном столике, затем со страшным грохотом рухнул светильник.

И в этот момент открылась входная дверь и вошла соседка Юля с нижнего этажа вместе с мужем. Услышав громкую ругань и шум в Вариной квартире, они решили узнать, в чём дело. Зная, что женщина давно живёт одна и шума практически никакого не производит, они взяли запасной ключ и поднялись этажом выше. Муж соседки кинулся оттаскивать Артёма от Вари, которая уже хрипела. Ещё миг, и её уже было бы не спасти!

Вызвали полицию, сдали Артёма приехавшим стражам закона. Теперь он нескоро окажется на свободе, но этому обстоятельству в душе даже рад. Далеко теперь от него бандюганы, требующие вернуть долг.

А Варвара благодарит за своё спасение Бога. А ещё очень бдительных соседей и свою смекалку — не зря оставила им ключи — мало ли что в жизни случается.

— Молчи, тварь! Будешь ещё указывать, — Он отпихнул дочь в сторону, она стукнулась о шкафчик.

0

Анна навсегда запомнила тот весенний день. Подруги собрались в её скромной квартире на окраине Заречного, готовясь к предстоящей свадьбе. Воздух наполняли ароматы: сочные яблочные пироги, испеченные мамой, и душистая сирень, которую принесла Татьяна. За окном пели птицы, а теплый майский ветерок, проникая через открытую форточку, играл с легкими занавесками.

— Гены у него явно не самые лучшие! — пытались разубедить подруги влюбленную невесту. — Мы же видим, как он относится к алкоголю. Вспомни хотя бы его отца! Помнишь, как старший Кравцов устраивал дебоши у заводской проходной? Но Анна лишь рассеянно помешивала чай с лимоном, отмахиваясь от их слов. Для двадцатилетней девушки, потерявшей голову от любви, предостережения казались нелепыми. Виктор был для неё идеалом: красивый, уверенный в себе, сильный. В свои двадцать пять он уже занимал должность мастера на машиностроительном заводе, куда когда-то пришел простым слесарем его отец. То, что иногда от него пахло спиртным, она списывала на молодость и компанию. «Перерастет», — думала Анна, вспоминая, как романтично Виктор ухаживал за ней, дарил розы и катал по вечернему городу на своем стареньком «Москвиче».

— Ань, дорогая, — говорила ей тогда близкая подруга Марина, — ты же сама видела его поведение в новогоднюю ночь. Он же совершенно меняется, когда выпивает. Помнишь, как он чуть не подрался с охранником Петей? Анна же вспоминала совсем другое — как Виктор на следующий день приехал извиняться, стоял на коленях во дворе с огромным букетом гвоздик, пел серенады под её окном, вызывая умиление у соседских бабушек.

Свадьба вышла роскошной — в самом лучшем ресторане города, с живой музыкой и фейерверками над рекой. Виктор был трезв и очарователен, танцевал с невестой до усталости, произносил красивые тосты. Анна сияла в белом платье, заказанном специально в областном центре, а подружки шептались, завидуя счастливой паре. Первые месяцы семейной жизни промелькнули как в сказке. Новая двухкомнатная квартира, купленная родителями Виктора, стала их первым общим гнездышком. Старший Кравцов к тому времени стал начальником цеха и помог сыну обзавестись жильем. Анна с любовью обустраивала дом, развешивала занавески, украшала подоконники цветами. Виктор регулярно возвращался с работы с подарками — то конфеты, то новую вазу для её любимых хризантем.

Беременность настигла их в конце лета. Они возвращались с дачи, нагруженные корзинами с яблоками и помидорами. В тот вечер она почувствовала странную слабость и головокружение. Виктор заботливо опекал её. Сам купил тест, а увидев две полоски, закружил жену по комнате от радости.

Но радость была недолгой. Уже через неделю после этого первого восторга всё начало меняться. Виктор впервые напился до беспамятства. Кричал что-то о неготовности стать отцом, о том, что они слишком молоды, что стоило подождать. Анна долго плакала, но потом решила, что это просто страх перед ответственностью. Наутро Виктор просил прощения, обещал больше не пить, клялся быть хорошим отцом.

Беременность протекала тяжело. Анна часто лежала в больнице на сохранении. А Виктор всё реже показывался дома. Когда появлялся, от него пахло алкоголем. Позже попытался маскировать опьянение — говорил тихо, двигался осторожно. Но его глаза выдавали истинное состояние — мутные, с красными прожилками.

Когда родилась Марина, Виктор даже не появился в роддоме. Позже Анна узнала, что он три дня подряд пил в гараже у друзей, празднуя рождение дочери. Это стало началом конца их семейной жизни.

Пять долгих лет пролетели в бесконечных скандалах. Маленькая Марина росла умной и красивой девочкой, но её детство было омрачено постоянными конфликтами. Виктор пил всё чаще. Деньги утекали в бар «Причал» на углу Речной улицы. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, Анна устроилась бухгалтером в небольшую фирму. Свекровь помогала с внучкой. После смерти мужа от цирроза печени она боялась перечить сыну.

— Сама, небось, пьешь, когда меня нет! — орал Виктор, врываясь домой глубокой ночью. — Откуда у тебя деньги на новое платье? С кем ты крутишь роман на работе? Анна молчала. Платье ей купила мама. Разговаривать с пьяным мужем оказалось бессмысленно. Он не верил ни единому её слову, подозревал в изменах, следил за ней, создавал скандалы на рабочем месте.

Марина испытывала страх перед отцом. При звуке его шагов на лестнице она либо укрывалась в шкафу, либо бежала к соседке — тете Вале. Растущая девочка становилась всё более нервной, часто плакала ночами, но успевала хорошо учиться в школе — это был её способ сбежать от домашних проблем.

Той роковой осенней ночью всё пошло не так уже с первых минут. Конец сентября выдался дождливым, за окном моросил мелкий дождик. Марине исполнялось шесть лет, и Анна решила устроить для дочери маленький праздник. Соседка помогла испечь торт «Птичье молоко», развесили воздушные шарики по всей комнате, пригласили двух подружек из детского сада. Виктор обещал вернуться трезвым — недавно он нашел новую работу, пил реже, давал надежду на перемены.

Однако вернулся он необычно рано, около семи вечера, и уже находился в сильном опьянении. От него разило какой-то дешевой наливкой. Марина как раз собиралась задуть свечи на торте, когда отец ворвался в комнату.

— Какой же праздник без меня? — взорвался он, опрокидывая стол. Торт полетел на пол, девочки визгливо бросились в прихожую. Марина разрыдалась.

— Зачем ты так? — спросила Анна тихим голосом, пытаясь поднять торт. — Дочке ведь сегодня исполнилось шесть…

Виктор схватил её за волосы:

— Замолчи, тварь! Кто тебе позволил распоряжаться в моём доме?

— Папа, перестань! — закричала Марина, пытаясь встать между родителями, когда Виктор замахнулся на мать.

Он оттолкнул дочь, и она ударилась о шкаф, вскрикнув от боли. Это стало последней каплей. Анна схватила тяжёлую хрустальную вазу — подарок от коллег на свадьбу — и ударила мужа по голове.

Виктор рухнул как подкошенный. На белом ковре, подаренном свекровью на новоселье, проступало темное пятно. Марина забилась в угол, крепко прижимая к себе любимого плюшевого медведя.

Дрожащими пальцами Анна набрала номер милиции:

— Приезжайте… я… кажется, убила своего мужа. Только позаботьтесь о моей девочке, пожалуйста. Она ни в чём не виновата.

Суд прошел быстро. Учитывались состояние аффекта, положительные характеристики с работы, наличие малолетнего ребёнка. Анна получила десять лет общего режима.

Марину забрали бабушка с дедушкой — родители Анны. Они жили в частном доме на окраине города, содержали небольшое хозяйство. Дед Степан работал столяром, бабушка Клавдия занималась огородом и воспитанием внучки.

Двадцать лет спустя Марина сидела в уютной кухне своего загородного дома в коттеджном поселке «Сосновый бор». Её муж Андрей, директор местного машиностроительного завода, играл с младшим сыном, обучая его сборке радиоуправляемой машинки. Двое старших детей делали уроки в соседней комнате.

— Представляешь, — говорил Андрей, подкручивая моторчик отвёрткой, — наш Димка сегодня самостоятельно собрал радиоприёмник! Пошел весь в деда. Помнишь, как твой дед Степан всегда что-то мастерил?

Марина улыбалась, глядя на своё счастливое семейство. Она встретила Андрея случайно — на встрече выпускников. Он учился в параллельном классе, потом окончил политехнический институт, начал карьеру с должности простого инженера. Через год после знакомства они поженились, когда Андрей уже стал заместителем начальника цеха.

Она не хранила зла на мать — та защищала их обеих. После десяти лет заключения мама вышла на свободу, но уехала в другой город, чтобы не возбуждать старые раны. Они переписывались, поздравляли друг друга с праздниками, но встречались редко.

Когда старший сын Марины, пятнадцатилетний Павел, заметил, что папа часто держится за бок и морщится от боли, она начала беспокоиться. Андрей отмахивался — обычная усталость, много работы на заводе, новый контракт с китайскими партнёрами. Но через месяц правда выплыла сама собой.

— Онкология, дорогая, — признался он однажды вечером, когда дети уже спали. — Только детям пока ничего не говори, хорошо? Особенно Димке — он слишком впечатлительный.

Андрей прожил ещё полгода. Умирал тяжело, но держался до конца — продолжал ходить на работу, пока мог стоять на ногах, играл с детьми, строил планы на будущее. Марина осталась одна с тремя детьми, но не сломалась. Устроилась преподавать фортепиано в музыкальную школу — образование, полученное в юности, пригодилось. Бабушка Клавдия помогала с детьми, хотя сама уже едва передвигалась.

Затем Марина решила научиться водить — с тремя детьми без машины было сложно. Особенно когда младший Дима начал заниматься плаванием в спортивной школе на противоположной стороне города.

В автошколе «Светофор» Марину назначили к инструктору Михаилу Юрьевичу — жизнерадостному мужчине около пятидесяти, с проседью у висков и бойкими карими глазами. Он удивительно быстро находил контакт с учениками, хотя порой сам удивлял их неожиданными пробелами в знаниях.

— Как это ты Лермонтова не читала? — недоумевала Марина после одного из занятий, когда они обсуждали недавно экранизированный «Герой нашего времени».

— Зачем? — улыбался Михаил. — Я больше технарь. В армии служил в танковых войсках, двадцать лет дальнобойщиком проработал. А вы у меня отличная ученица — такой мягкий старт даёт не каждый!

На одном из музыкальных уроков Марина обратила внимание на необычного мальчика — Жилю. Его игра на пианино была проникновенной, словно он разговаривал с инструментом. Оказалось, что это сын Михаила.

— Давайте встретимся в кафе, поговорим о прогрессе Жили, — предложил Михаил после занятия. — Он у меня с характером, весь в мать.

Они отправились в «Поплавок». Этот уютный ресторанчик на воде был построен на старой барже. Под мерное покачивание волн Михаил поделился своей историей.

Много лет назад он был безнадёжно влюблён в девушку из интеллигентной семьи. Но её родители были категорически против свадьбы с простым водителем. Она вышла замуж за другого. Когда Михаил вернулся из армии спустя два года, узнал, что у него есть сын — Жиля, которого родила та самая девушка.

— Жиля — от Юлия, — объяснил Михаил. — Такое необычное прозвище приклеилось ещё в детстве, теперь все так его зовут. Мать его умерла пять лет назад, и мы живём вдвоём.

Странности судьбы продолжались: однажды во время учебного вождения, отрабатывая парковку у супермаркета «Мечта», Марина случайно задела пожилую женщину на переходе. К счастью, та отделалась лишь испугом — только продукты рассыпались по асфальту. Михаил настоял отвезти пострадавшую домой…

— Мама? — только и смогла произнести Марина, узнав в пожилой женщине свою мать.

Они сидели в скромной съёмной квартире. Пили чай с печеньем. Мать поведала всё. Как не смогла забрать дочь после освобождения, ведь её родители были против. Как встретила добродушного Ивана Петровича, механика автобусного парка, который помог ей начать новую жизнь. После его смерти от инфаркта она осталась одна, подрабатывая где придётся.

— Прости меня, доченька, — плакала мать. — Каждый день думала о тебе. Наблюдала за твоей жизнью издалека. Знать, что ты вышла замуж, что у тебя появились дети… Только подходить боялась.

Марина обняла мать, прощая годы разлуки. В тот момент она поняла, что нет смысла держать обиду — жизнь слишком коротка для этого.

Через месяц Михаил пригласил всех на семейный ужин. Жиля играл на пианино, которое отец купил на деньги от дальних рейсов, дети слушали, затаив дыхание, а бабушка незаметно вытирала слёзы.

Теперь они живут вместе — большая счастливая семья. Михаил и Марина поженились в местной церкви, тихо венчались только для своих. Дети называют его папой, а Жиля наконец-то обрёл братьев и сестёр. Бабушка переехала к ним, помогает с хозяйством, возится с внуками. По вечерам вся семья собирается в просторной гостиной — кто делает уроки, кто читает, кто играет на пианино.

И никто уже не вспоминает о генах — судьбу определяют не они, а любовь и прощение. Михаил не пьёт даже по праздникам, хотя соседи иногда подшучивают над его минералкой. На видном месте в гостиной висит большая семейная фотография, где они все вместе — счастливые, улыбающиеся, настоящие.

Каждое воскресенье они посещают могилу Андрея. Марина научилась жить с этой потерей, хотя иногда, глядя на старшего сына, так похожего на отца, не может сдержать слёз. Но рядом всегда Михаил — надёжный, понимающий, готовый поддержать в любую минуту.

Недавно Жиля поступил в консерваторию — будет учиться на пианиста. На его первом большом концерте в филармонии собралась вся семья. И когда со сцены полились первые аккорды Шопена, Марина посмотрела на сидящую рядом мать и поняла: ничего в жизни не происходит случайно. Даже самые страшные испытания могут привести к счастью, если сохранить способность любить.

Теперь по вечерам в их большом доме часто звучит музыка. Жиля готовится к концертам, младшие берут у него уроки, а Михаил, хоть и не разбирается в классике, с гордостью слушает своих детей. В такие моменты Марина думает, что судьба — странная вещь: иногда нужно пройти через боль и потери, чтобы найти настоящее счастье.

А недавно Павел, её старший сын, попросил разрешения пригласить в гости девушку. И глядя на влюблённого сына, Марина осознала: главное — научить детей любить и прощать. Ведь только так можно разорвать круг боли и одиночества, только так можно создать настоящую семью, где никогда никто не поднимет руку на близкого человека.