NEWS 2SWEET

Василий неторопливо шел по парку, наслаждаясь теплыми лучами майского солнца. Листва на деревьях уже успела набраться сил и теперь шелестела от лёгкого ветерка. В воздухе витал аромат цветущих яблонь и сирени. Где-то вдалеке слышались детские голоса. «Мои-то уже совсем большие», — с лёгкой грустью подумал Василий, вспомнив про своих двойняшек, Леру и Дениса.

С тех пор, как он ушёл из семьи, прошло уже пятнадцать лет. Василий помнил тот день, как будто это было вчера. Как он собрал чемодан и сказал жене, что уходит. Что больше так не может. Встретил другую. В тот момент ему казалось, что он поступает правильно. Он достоин любви и счастья. А чувства прошли уже ну и что тут? Отношения их давно изжили себя.

А ведь когда-то казалось, что они будут вместе… Навсегда. Он, молодой лейтенант, только что получивший распределение в далёкий гарнизон. И она, студентка пединститута, случайно оказавшаяся в этом забытом Богом уголке на практике. Их встреча была похожа на кадр из фильма. Он, статный и красивый, в парадной форме. И она, хрупкая и нежная, в легком сиреневом платье в цветочек.

Чувства вспыхнули как пожар. Потом они с Олей поженились. Ну и как у всех — семья, дети. Родились у них близнецы — Лера и Денис. Василий был готов носить жену на руках.

Годы шли. Из наивного лейтенанта Василий превратился в опытного офицера. Он привык к строгой армейской дисциплине и чёткому распорядку. Оля полностью посвятила себя семье. Обычной домохозяйкой стала. И Василий начал замечать, что между ними будто возникла пропасть. Будто чужими стали, говорят на разных языках.

А потом он познакомился с Ириной. В ней была та свежесть, та искра, которой так не хватало Василию в отношениях с женой. Ирина смотрела на него с восхищением, слушала с интересом. Он вновь обрел тот давно забытый вкус жизни и окунулся в новый роман, как в омут с головой.

Ну и решил он — к чему эти их отношения с женой? Зачем мучить-то себя? Решение уйти далось ему легко. Совесть? Нет, совесть не мучила. Он ведь честно всё сказал Оле. Предложил размен, оставил им квартиру. Что ещё нужно? Он даже не пытался представить, как сложится жизнь его бывшей жены. Как она одна справится с двумя детьми. Наверное, найдёт себе какого-нибудь добряка.

С Ириной сначала все было прекрасно: страсть, романтика, свидания. Но со временем эйфория прошла, и начались суровые будни. У Ирины был совсем другой характер, не то что у его бывшей жены. Она была более требовательной, капризной. Ирина привыкла жить на широкую ногу. Ей хотелось красивой жизни, дорогих вещей, путешествий. Василий старался соответствовать её запросам. Он много работал, брал дополнительные смены. Но денег все равно не хватало.

Начались ссоры, скандалы, взаимные упрёки. Ирина постоянно пилила. Упрекала Василия в том, что он мало зарабатывает. Он же ведь должен обеспечить ей достойную жизнь.

И все равно он от Ирины не уходил. Может, ссорились они и часто, но и мирились горячо. В браке у них даже родилась дочь. Но даже появление ребенка не смогло полностью исправить отношения в семье. Ирине все было мало.

Василий изо всех сил старался удовлетворить запросы жены, но все было тщетно. И вот однажды, вернувшись домой пораньше, Василий застал Ирину в постели с другим мужчиной.

А она даже не смутилась и оправдываться не стала. Сказала, что муж ей надоел и она уходит от него. Оказалось, этот любовничек был богатым бизнесменом. Ирина нашла, что хотела…

Василий снова остался один И вдруг понял, что много лет назад совершил ошибку. Разрушил семью ради призрачного счастья… Предал самых близких людей — жену и детей.

И вот, спустя столько лет, он снова здесь. В этом парке он когда-то любил гулять со своими малышами. Сколько всего здесь напоминало ему о прошлом! Вот та самая скамейка, где он наблюдал за бегающими по парку детьми. А вот дерево, на которое пытался залезть Денис, но упал и разбил коленку. Оля еще ворчала на Василия, что недосмотрел за ребенком. Тогда Василий на жену злился, а сейчас эти времена вспоминал с улыбкой.

Василий присел на скамейку, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Вдруг так захотелось вернуть все назад. Исправить свои ошибки. Обнять своих уже таких взрослых детей. Сказать им, как сильно он их любит.

Внезапно раздумья прервал чей-то голос.

— Папа?

Василий открыл глаза и увидел перед собой девушку. Высокую, стройную, с длинными русыми волосами. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными удивления и… радости?

— Лера? — неуверенно произнес Василий, не веря своим глазам.

Девушка кивнула, и на её щеках появились ямочки. Совсем как у Оли.

— И правда ты! — воскликнул Василий.

С детьми он давно не виделся. Поначалу он исправно платил алименты, и виделся с детьми. Но потом Ирина начала наседать. Зачем он поддерживает «этих». Поддался Василий. Перестал и видеться, и алименты отправлять перестал. Да и как-то отдалился от этой темы. Думал, найдёт Оля себе кого.

Лера подошла ближе и обняла отца.

— А мы тут гуляем, — она улыбнулась. — Ты совсем не изменился, — Лера присела рядом с ним на скамейку. — Только вот… — она дотронулась до его волос. — Поседел немного.

— За пятнадцать лет могу себе позволить, — попытался пошутить Василий, но шутка прозвучала как-то вымученно. — Лер, ты можешь меня простить? — тихо спросил он.

— За что? — не поняла Лера.

— Ну как, за что? За то, что ушёл тогда. Не звонил, не приезжал, — с трудом выговорил Василий.

Лера слабо улыбнулась.

— Мы на тебя не обижаемся. Ну, то есть обижались, конечно, сначала. Но потом простили. Поняли, что так будет лучше для всех.

Василий поднял на неё удивлённые глаза. Неужели дети его простили? После всего, что он натворил? Неужели Оля не настраивала их против него?

— А как… как мама? — выдавил из себя Василий.

— Нормально, — ответила Лера. — Работает в детском саду. Детей очень любит. Ты же знаешь.

Лера помолчала.

— У неё всё хорошо. Есть мужчина, — как бы невзначай добавила она.

Эта фраза резанула Василия по живому. Кто он? Как давно у них всё это? Он сам ушел от жены, а сейчас чувствовал, будто его предали. Василий внутренне усмехнулся. Ну и дурак же ты! И чего ты ждал? Что она будет ждать тебя? Прошло целых пятнадцать лет!

Лера продолжала:

— А у Дениса, кстати, скоро свадьба. Ты, это, позвони ему. Я номер дам. Может, пригласит.

Денису Василий позвонил. Сын отреагировал уже не с такой радостью, как дочь. Но все-таки смогли хорошо поговорить. И Денис Василия пригласил на свою свадьбу. Сердце разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, ему очень хотелось увидеть сына, познакомиться с его невестой.С другой, он боялся встречи с Олей. Боялся увидеть ее счастливой в объятиях другого.

Но разве у него был выбор?

Когда Василий вошел в зал ресторана, гости уже были в сборе. Играла музыка, официанты сновали между столами. Воздух был смехом и звоном бокалов. Василий чувствовал слегка неловко.

— Папа! — услышал он знакомый голос.

К нему со счастливой улыбкой на лице спешил Денис.

— Привет, сын! — ответил Василий и крепко обнял Дениса.

— Я так рад, что ты смог приехать! Пойдем, познакомлю тебя с Катей.

Катя девушка была красивая. Василий был рад за своего сына. Когда молодожены отошли, мужчина огляделся по сторонам.

Он искал глазами Олю. И в тот же момент увидел ее. Она стояла у окна. На ней было элегантное синее платье. Она почти не изменилась за эти годы.

В тот же момент их взгляды встретились. Он подошел к ней.

— Привет, Оль.

— Здравствуй, Вася, — ответила она спокойно. Будто и не было между ними ничего.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Ты тоже неплохо сохранился.

Они немного поговорили о детях, обо всем и ни о чем. А потом к Оле подошел мужчина лет пятидесяти.

— Оль, ты не замерзла?

— Нет, все хорошо, дорогой, — она ласково улыбнулась мужчине. — Познакомься, это Вася. Отец Дениса и Леры.

Мужчина протянул Василию руку.

— Сергей.

Василий пожал мужчине руку. Значит, у них с Олей все серьезно. Он смотрел на счастливые лица своих детей. На Олю, которая светилась от счастья рядом с другим. И было ему так тошно, что хоть на стену лезь. Жизнь, как мозаика, складывается из множества кусочков. И порой мы не замечаем, как своими руками разбиваем эту хрупкую картину. А потом всю жизнь жалеем.

«Ну вот, — думала я в панике, — его всё-таки уволили». Наверное, это было закономерным итогом хромающей дисциплины моего мужа, но я совсем не ожидала, что наши доходы столь внезапно сократятся. Деньги-то я добуду, но когда мне успевать спать, есть и отдыхать? И почему я должна жертвовать собой, чтобы содержать не только мужа, но и его удобно устроившуюся сестрицу?

Поженились мы с Пашей сразу после выпуска из университета, поэтому обзавестись собственным жильём ещё не успели. Вариант был один — съёмная квартира. Ну а куда деваться — не родителей же моих стеснять, которые живут в однушке. И мы им мешать будем, и они нам наслаждаться прелестями брака не дадут. Правда, с тратами на съёмную квартиру о накоплениях на первоначальный взнос пришлось бы забыть — зарплаты у нас пока что были небольшие, — но меня это не сильно заботило. Я — карьеристка с амбициями, и в ближайшие годы планировала пойти вверх по карьерной лестнице, да и Паша мечтал о работе на руководящей должности. Так что наше совместное будущее представлялось мне весьма радужным.

Как-то раз мы собрались поездить по квартирам, чтобы выбрать, куда въезжать. Сестра Паши, Карина, вызвалась нас отвезти.

— Что время и деньги на автобусы тратить, — сказала она. — А вам куда?

— Да квартиры смотреть, — ответил Паша. — Нам жить же негде.

— Странно быть в браке, но жить раздельно, — добавила я.

— Ой, так что же вы сразу не сказали? — ответила Карина. — Знаете, у меня квартира большая, места много. Почему бы вам со мной не пожить? Дениска вас любит, вы с ним неплохо ладите, мешать друг другу не будем. Чем деньги чужим людям отдавать лучше копить будете.

Дениска — это маленький сынок Карины. Паша действительно хорошо с ним ладил, а я так вообще его просто обожала. Любознательный, добрый, ласковый малыш. Я надеялась, что если у нас с Пашей и будут дети, то именно такие.

Квартира у Карины действительно была большой — досталась от супруга, который ныне не с нами. Четыре комнаты — её муж планировал троих детей и покупал квартиру с расчётом на большую семью, но не сложилось. Поразмыслив и обсудив предложение Карины, мы с Пашей пришли к выводу, что это действительно хороший вариант. Она — родственница, а с родственниками всегда проще договориться. Будем скидываться на коммуналку, решим вопрос с питанием, а за аренду платить не придётся. Конечно, копить на первоначальный взнос всё равно пришлось бы долго, но возможность откладывать деньги, а не отдавать их за аренду, меня воодушевила.

С Кариной мы хорошо общались. Она присутствовала на нашей скромной свадьбе и очень радовалась тому, что Паша нашёл себе хорошую, работящую жену, которая мечтает о карьерных достижениях, а не о том, чтобы сидеть дома и пелёнки стирать да каши варить. Мне этот её восторг был очень приятен — мои родители придерживались более традиционных взглядов и относились скептически к моим планам на жизнь.

Родители Паши и Карины тоже были на свадьбе, но их участие было будто бы символическим. Они нас поздравили и довольно быстро уехали. Сложилось впечатление, что им будто бы всё равно. Мне стало немного обидно за Пашу, но он только отмахнулся — сказал, что родители всегда такими были. Просто такие люди, так у них принято — не проявлять эмоции и не расшаркиваться друг перед другом.

Мы всё-таки въехали в квартиру Карины. Получилось очень даже удобно: одна комната у самой Карины, одна у нас, одна у Дениски и одна — гостевая. До работы было далековато, но тут уж выбирать не приходилось. Я по натуре жаворонок, поэтому с утра вставала легко и никогда не опаздывала. Паше было сложнее. Он — сова, с утра просыпался с трудом и до последнего валялся в постели. Бывало, я уже уходила, а он всё ещё пытался встать. Конечно же, он часто опаздывал и получал за это штрафы. Деньги вычитали из его и без того небольшой зарплаты. Меня это расстраивало, но я стеснялась заставлять его вставать вовремя. Скажет ещё, что только поженились, а я уже пытаюсь на него давить. Ну и, в конце концов, Паша — взрослый человек, пусть сам отвечает за свои опоздания.

Я в счета особо не лезла — никогда не любила этим заниматься, а Паша по образованию экономист, так что финансовую часть нашей семьи он взял на себя. Я же, по большей части, закупалась продуктами — он терпеть не мог ходить по магазинам.

Мы с Дениской часто вместе гуляли, покупали ему сладости — непременно с разрешения Карины, — и игрушки. На него у меня всегда находились деньги, очень уж я любила детей, особенно Дениску. Он не клянчил ничего, а только осторожно спрашивал — можно? Мне казалось странным, что у него так мало игрушек и что он такой скромный, но Карина говорила, что воспитывает сына в строгости. И что одно дело — когда дядя с тётей его балуют, и другое — когда это делает мать. Дескать, мать должна быть суровым и непреклонным авторитетом. Я в ответ лишь пожимала плечами. Не мой, Карине виднее, как с ним обходиться. Главное, что мне разрешалось уделять ему внимание.

Со временем мне немного повысили зарплату, однако денег на счёте почему-то больше не становилось. И вовсе не потому, что я была транжирой. Хоть я и не любила заниматься счетами, я всё-таки следила за тем, как и куда трачу деньги.

«Может, подняли цену за воду», — подумала я и полезла в квитанции, чтобы это проверить. Каково же было моё удивление, когда я обнаружила, что мы оплачиваем полностью всю коммуналку! Не только за себя, но и за Карину, и за Дениску.

— Ну мы же не платим за аренду, — принялся оправдываться Паша. — И было бы некрасиво высчитывать, кто сколько воды потратил и кто сколько света сжёг. Сестра, всё-таки. Нам ведь нетрудно оплатить счёт.

Был бы Дениска взрослым, мы бы просто делили пополам. А тут и правда высчитывать доли было бы муторно, так что я пусть и нехотя, но согласилась. В конце концов, мы действительно живём в этой квартире бесплатно. Ну заплатим чуть больше, невелика беда.

Ещё я начала замечать, что хожу в продуктовые магазины всё чаще и чаще, потому что еда с полок холодильника стала волшебным образом испаряться. Паша ел много, но я ведь прекрасно знала его аппетиты и закладывала их в объём приготовленной пищи.

Оказалось, что Карина практически перестала готовить сама. Мы договаривались, что продукты у нас разные, каждый готовит себе сам, но если Дениска что-то захочет из нашей еды — мы, конечно, не против. Ребёнку всего четыре года, ему ведь не объяснишь в таком возрасте, что вот это своё, а вот это чужое. Да и не жалко мне ему тарелку супа или пару шоколадных батончиков, которые он не глядя ухватит с полки.

Но Карина-то — другое дело. Я не понимала, почему должна за свой счёт кормить взрослую женщину, если мы договаривались о другом. С такими тратами — на общие счета, на общие продукты, — съём квартиры уже не казался таким неподъемным.

Паша ожидаемо обиделся, когда я попыталась обсудить с ним продуктовый вопрос.

— Свет, ну ты чего? Ну что тебе, колбасы для моей сестры жалко, что ли? — спросил он. — Неужели она настолько нас объедает?

Он говорил это таким тоном, что я почувствовала себя жадиной, которая у его сестры кусок хлеба изо рта готова вырвать. Я стушевалась, и разговор свернулся как-то сам по себе. Начну доказывать, что там дело колбасой не ограничивается, так меня выставят мелочной, склочной и готовой по граммам высчитывать, кто сколько съел.

Деньги на счёте, открытом специально для накоплений на покупку квартиры, прибавлялись с черепашьей скоростью. Мне стало казаться, что я мало работаю и надо зарабатывать больше. Зарплата Паши не росла — скорее, уменьшалась, учитывая его постоянные штафы за опоздания. У меня же на работе всё складывалось хорошо, и я ожидала в ближайшем будущем повышение, однако до этого знаменательного события ещё нужно было как-то дотянуть, что, с учётом растущих трат, становилось не так уж и просто.

И тут — как гром среди ясного неба: Пашу уволили.

— Оптимизация труда, — пояснил он недовольно.

Я подозревала, что никакая оптимизация не вынудит компанию расстаться с ценными сотрудниками, и тут просто нашли предлог избавиться от вечно опаздывающего Паши. Вслух я этого говорить не стала: Паша выглядел расстроенным, и мне подумалось, что ни к чему подливать масла в огонь. Может, то, что его уволили, к лучшему. Найдёт себе работу с более гибким, подходящим к его режиму графиком. А может, вообще в ночь пойдёт работать. Но мне всё равно было тревожно.

Ну а пока что я стала брать больше работы, чтобы покрывать наши расходы. У Карины же, которая прекрасно знала, что Паша сидит без работы, выросли аппетиты. Теперь она не только ела нашу еду, но и намекала периодически на покупку тех или иных вещей.

— Мне бы новое платье, — говорила она как бы невзначай. — Я ведь столько для вас сделала.

Одним платьем дело не ограничивалось. Если мы вместе шли в магазин, чтобы купить что-то необходимое, она примазывалась: раз я себе покупаю нижнее бельё, то и ей бы не помешало, да не какое-нибудь, а хорошее, с дорогим кружевом. Если я брала себе шоколадку, то ей хотелось две. И так было во всём.

— Паш, давай уедем, — взмолилась я однажды. Я только что потратила на каринины капризы последние деньги, а на себя совсем ничего не осталось. — Найди уже любую работу, лишь бы платили, а там разберёмся.

— Ты что, хочешь, чтобы я кассиром в супермаркете работал? — обиделся Паша. — Сутками пахал за копейки?

— Так я тоже сутками пашу, — ответила я.

— Но не за копейки, — невозмутимо парировал он. — Тебе хорошо платят.

— А толку? Все мои деньги пожирает твоя сестра.

— Не «твои» деньги, а «наши», — поправил меня Паша. — И не «моя сестра», а Карина, которая, вообще-то, тебя очень любит.

— Да что мне с её любви? — не выдержала я. — Она ест за троих! Нет у нас столько денег, чтобы её содержать. Я хочу свою квартиру, а так мы никогда на первый взнос не накопим.

— Да всё мы накопим, — ответил Паша. — Ты просто паникёрша. Успокойся. Я ищу работу. Лучше потрачу больше времени и найду что-то хорошее, чем ухвачусь за первую попавшуюся вакансию, от которой толку ноль.

В его словах было зерно истины, поэтому я отвязалась. Наверняка Паше и самому хочется иметь собственную квартиру, так что в его же интересах побыстрее найти источник дохода.

Ходить по магазинам с Кариной я перестала — у меня теперь не было времени даже на то, чтобы сыра себе на завтрак купить. Что-то я оставляла себе, что-то откладывала на счёт, а остальное перечисляла мужу, чтобы он раскидывал деньги по различным нуждам. Домой я приходила только ночевать, что Паше не нравилось — ему хотелось внимания и ласки, на что сил у меня попросту не было.

Со временем я узнала, Карина раньше работала всего на полставки. Видимо, на Дениске экономила, поэтому у него и игрушек-то толком не было. Работать целый день ей мешала элементарная лень. Интересно, куда она девала деньги, сэкономленные на счетах и на продуктах. И я стала подозревать, что она совсем перестала ходить на работу, потому что как ни позвоню Паше посреди дня, на заднем фоне слышится каринин голос.

— Ты вообще работу ищешь? — спросила я у Паши как-то вечером, когда без сил упала на диван.

— За кого ты меня принимаешь? — ответил он обиженным тоном. — Разумеется, ищу. Но такой специалист, как я, не может себе позволить идти подметать двор.

— А позволить себе жену, которая сутками пропадает на работе, он может? — спросила я.

От необходимости отвечать Пашу спас Дениска, который забежал в комнату. Я переключилась на ребёнка, а Паша благополучно ретировался.

Я уже не надеялась на какие-то перемены и просто молча, стиснув зубы, тянула лямку, когда вдруг случилось то, чего я так долго ждала — меня повысили до руководителя отдела. Теперь мне не придётся торчать на работе допоздна. Ответственности, конечно, станет больше, зато зарплата намного выше. Я смогу высыпаться, а выходные проводить с семьёй. Правда, я так устала, что ближайшие субботу и воскресенье планировала провести в кровати, ничего не делая и ни с кем не разговаривая.

Делясь новостью с мужем, я рассчитывала на поздравления и радость за меня, но вместо этого я получила неожиданную отповедь.

— Раз уж тебя повысили, то я и моя сестра можем не работать, будешь нас обеспечивать — Заявил муж

Я была такая уставшая, что даже не сразу сообразила, что такое Паша ляпнул. Прошла на кухню, налила себе чаю, положила в холодильник купленную пачку масла. А потом обернулась к нему и непонимающе переспросила:

— Что?..

— Ну здорово же, — продолжал Паша, будто не замечая моего удивления. — Съездим с Кариной в Крым — у нас там родственники живут, мы давно хотели, да всё не получалось. Тебя с работы не отпустят, зато Дениску можно на тебя оставить. Он поездки плохо переносит.

— Ты себя слышишь вообще? — спросила я севшим голосом.

— А что такого? — изумился Паша. — Если хочешь с нами — возьми отпуск. Тебе же его оплачивают? Главное, чтобы денег хватило.

Я даже не стала ничего объяснять — молча пошла собирать вещи. Этот брак выжал из меня все соки, и сил на объяснения элементарных вещей у меня не было. Если Паша не понимает сам, что несёт какую-то ерунду, то я ему уже ничего не растолкую. Хочет в Крым с сестрой — пусть сам на это заработает. Может, поэтому родители и относились к ним с Кариной так холодно — поняли, что воспитали трутней.

Дениску жалко — он останется с мамашей, которая его не очень любит. Но я свою молодость гробить не собираюсь, и так придётся восстанавливаться после работы на износ.

Артем, мой муж, поставил мне такой нелепый ультиматум, что даже озвучивать его как-то неудобно. Тем более, в этом деле замешан наш сынишка, Санька, который для меня всегда будет на первом месте в жизни. Это же смешно, здоровенный мужик, а тянет из хрупкой женщины деньги, словно первоклассник у мамы на сладкую вату. Нет, определенно в такой атмосфере жить нельзя.

— Превосходно! Чудесно! Умопомрачительно! — я не знаю, сколько бы еще озвучила «хвалебных» слов в адрес своего мужа. Он опять вернулся с калыма пустой, как барабан, виновато опустив голову.

— Ну что ты дуешься, Олеся? — пробурчал Артем. — Не последние же деньги мира маме отдал. Еще заработаю…

— А разве кто-то дуется, милый? — запела я сладким голосом, словно Лиса Патрикеевна из мультика. — Наоборот, хвалю! Как говорится, продолжай в том же духе. У нас же в доме денег куры не клюют, некуда тратить…

— Ты же нормально зарабатываешь, — отвечает мне благоверный. — А мама нуждается.

— Артем, ау! — не выдерживаю я очередной наивной фразы мужа. — Нуждаются, это когда, положим, кушать нечего, или человек убогий, не может себя обеспечить. А если поглядеть на Антонину Антоновну, то можно подумать, что в прошлом она снималась в Голливуде, такой она образ себе создала. В стиле «гламур по — местному».

— Она просто в поиске второй половинки, вот и все, — не соглашается со мной муж. — Мама имеет право на личное счастье.

— Ага, за счет нашего семейства, — киваю я. — Сколько ее знаю, только и слышу от твоей мамы: «Дай, дай, дай»…Она нас что, с Ротшильдами путает, что ли?

— Мама говорит, что встретила хорошего человека в одной из социальных сетей, но у совершенно нечего надеть на свидание, — ответил Артем. — Платье она затеяла купить, красное…

— Понял, Сашок? — подмигнула я сыну, который собирался на тренировку по футболу. — Папа тебе обещал новые бутсы, но забудь про это. Бабушка к тебе на игру придет в нарядном красном платье.

Сашок кивнул насупленно и ушел, прихватив спортивную сумку. Я же затеяла серьезно поговорить с мужем.

— Артем, ну кто тебе мешает устроиться на нормальную работу? Иди хотя бы в спортивную школу или секцию — детишек тренируй, — произнесла я, накладывая в тарелку ужин. — У тебя же такой опыт огромный, твое имя в городе широко известно. Взять хотя бы твоего друга, Витьку Чеснокова. Открыл собственную школу боевых искусств. Иди к нему тренером.

— Чтобы я на Витьку Чеснока пахал? — замотал головой Артем. — Да не бывать этому никогда! На чужого дядю пахать…

— А сейчас ты родному дяде помогаешь, на стройке фундамент заливаешь, — согласно кивнула я головой. — А потом все деньги маме отдаешь. Ты забыл, что сыну бутсы обещал?

— Куплю я бутсы, — пробурчал с набитым ртом Артем. — На будущей неделе куплю, самые лучшие.

Я покачала головой. Свежо предание, но верится с трудом. Как только у Артема появляются деньги, об этом самым загадочным образом узнает его мама, Антонина Антоновна. Она тут же заявляет сыну, что ей нужно что-то и тот не раздумывая, отдает ей все заработанные средства.

— Ничего, что я тащу на себе всю семью? — задаю я очередной вопрос мужу. — На мне квартплата, продукты, я содержу сына, даже его уроки на мне. Я на работе не пряники фасую, Артем, ломанные ем, а целые ломаю! У меня довольно много обязанностей, старший экономист, как никак.

Артем молча ест, ответить ему абсолютно нечего. В прошлом мой муж отличный спортсмен, рукопашник, но карьеру пришлось оставить из-за проблем со здоровьем. Теперь Артем болтается, как щепка в проруби, не знает, куда применить свой талант, перебивается случайными заработками.

— Конечно, ты у нас важная птица, а я так, погулять вышел, — бурчит он себе под нос. — Можно тыкать меня носом, как нашкодившего щенка…

— А что мне еще делать — то, Артем? — не выдерживаю я. — Все деньги, что ты добываешь, маме отдаешь. Когда она уже наконец хоть кого-то себе найдет?

Антонину Антоновну я про себя называю «охотницей». После того, как ее супруга не стало, Антонина не очень долго горевала. Она тут же пустилась на поиски нового спутника жизни, чем занята уже добрых лет 8.

— Виталик оказался не таким щедрым, как мне хотелось, — обсуждает у нас на кухне своего нового кавалера свекровь. — Я его попросила свозить меня в Турцию, так он ни в какую! Анапа, не больше, говорит. И как, скажите на милость мне жить с таким скрягой? Я вместе с ним вспомню, что такое пуховик! Оно мне надо?

— Просто рынок холостых миллионеров изрядно уменьшился, — сочувствую я свекрови. — А вы не рассматривали более бюджетные варианты? Например, инженера или прораба? Зачем стремиться выйти замуж за кошелек, туго набитый банкнотами?

— Ну, знаешь ли, милочка! — обижается Антонина. — Не для того я на этот свет пришла, чтобы размениваться на инженеров. Я хочу, как в шикарных сериалах, нежиться у бассейна, чтобы мне подносили коктейли, фрукты, мороженое…

Что самое интересное, отец Артема был самым обычным преподавателем ВУЗа, откуда у свекрови такая идея — фикс, миллионер, совершенно неизвестно.

— Олеся, а твой директор женат? — вдруг спросила меня Антонина. — Судя по всему, мужчина он не бедный, видела его на вашей с Артемом свадьбе. Я только не поняла тогда, с супругой он был, или один.

— Евгений Николаевич женат, счастлив в браке, — поспешила ответить я. — У него двое детей, даже внучка есть.

— Жаль, — качает головой Антонина. — Что ж, буду искать своего принца…

— А не поздновато для принца-то? — не удержалась я от смеха. — Сказали бы хоть — короля, царя или императора.

— Не юродствуй, Олеся, — недовольно пробурчала Антонина. — Это у тебя семья, муж и сын. Я же одна, как три тополя на Плющихе.

Вот такая у меня свекровь, в вечном поиске, покой ей только снится. Она работает простым товароведом в магазине «Белый кот». Нет, это не зоомагазин, «Белый кот» специализируется на бытовой химии. В свое время Антонина даже хотела затеять служебный роман с хозяином магазина, но тот продал бизнес своей сестре.

— Мне тотально не везет! — вздыхает свекровь. — Сходить что ли, свечку поставить?

Тут даже Артем опешил:

— Ну, мама, ты даешь…Кто же женихов в церкви -то выпрашивает? Неужели все так плохо?

— Конечно, плохо, — отвечает Антонина. — Твоя мама никому не нравится. И знаешь, почему?

— Почему? — хором спрашиваем мы с мужем. — Очень интересно узнать.

— У меня нет зимних сапог! — ответила свекровь. — Зарплаты у нас упали, хватает только на самое необходимое. Намек понял, Артем?

Намек свекрови поняла даже я. Артем не принесет мне следующую зарплату, которая итак копейки, зато Антонина будет щеголять в новых сапожках.

Как-то на улице я повстречала Витьку Чеснокова, коллегу мужа по спорту. Виктор производил впечатление успешного человека, одет с иголочки, не то что мой Артем.

— Олеся, сколько лет, сколько зим! — просиял Витя. — Ты все хорошеешь и хорошеешь…

— Ты тоже выглядишь ничего, Витя, — отвесила я комплимент. — Гляжу, брюшко округлилось. Но тебе идет, солидности придает.

— Ага, трудовая мозоль! — хохочет балагур Витька. — Как Артемон поживает, как его успехи?

Это он так моего Артема называет, Артемон.

— Лучше и не спрашивай, — вздыхаю я. — Все себя ищет, никак не найдет. После того нелепого случая на соревнованиях так и не смог оправиться. Все по шабашкам ходит, копейки получает.

— Пусть ко мне тренером идет, в «Путь воина», — предлагает Виктор. — Деньгами Артема не обижу. У меня знаешь, сколько тренеры получают?

Он назвал сумму, от которой у меня просто глаза на лоб полезли.

— Люди почувствовали потребность в безопасности, — хохочет Витя. — Передай Артему, что я его жду, хорошо?

— Это было бы просто здорово, — благодарно произнесла я. — Спасибо огромное за предложение, Витя! Сейчас такое время сложное, слава богу, с долгами рассчиталась по квартире, теперь она наша. Причем, платить пришлось мне одной. Сашка, сын, скоро во второй класс пойдет, сам знаешь, сколько стоит ребенка в школу собрать.

— Как не знать, — понимающе кивнул Витя. — У самого двое, дочь в третьем классе, а старший уже пятом. Это же просто бездонная яма, какие расходы!

Я пообещала Виктору, что передам мужу всю информацию о работе, но тот принял ее в штыки:

— Что? Я никогда не буду работать на Витьку Чеснока! Я еще на бывшего соперника не работал…

— И друга, между прочим! — отвечаю я. — А Витя о тебе очень высокого мнения, между прочим.

— Да я лучше буду сутками на стройке пропадать! — заявил муж тоном, не терпящих возражений.

Мне стало понятно, что на диалог Артем не настроен. И какая кошка пробежала между ним и другом? Впрочем, не стоит себе голову глупостями забивать, есть о чем подумать в этой жизни. Например, о первом сентября, которе будет ровно через месяц.

— Саня, как ты вытянулся за год, сынок! — я покачала головой. Сыну была мала прошлогодняя школьная форма, обувь тоже беспощадно жала. Что ж, нужно идти в магазин, так уж распорядилась матушка — природа, дети растут очень быстро.

— Мама, ты не забыла, что в школьном чате написали насчет канцелярии? — напомнил сын. Он начал перечислять бесконечный список канцелярских принадлежностей, что понадобится в новом учебном году.

— Помню, сынок, в выходные пойдем, — ответила я. Нужно поскорее «вспышку ловить», а то скоро начнется столпотворение, не протолкнешься. И папа, нам поможет, правда, Артем? У тебя же в пятницу зарплата?

Муж пробурчал что-то невнятное. Внезапно его телефон зазвонил, я сразу поняла, кто это, Артем на маму поставил отдельный рингтон, «Мама, первое слово».

— Привет, мамуля! — приветливо ответил супруг. — Нормально дела, как обычно. Ты как? А? Что? Ну конечно же, я помню, как такое забудешь?

Я тоже в курсе о чем идет речь — через неделю у свекрови день рождения. Она так каждый год делает — накануне звонит и предупреждает, чтобы никто не дай бог, не забыл. Я все рассчитала, внесла в семейный бюджет деньги на подарок свекрови, на этот раз это будет набор очень хорошей косметики. Раз Антонина так трепетно следит за своей внешностью, мой подарок будет как нельзя кстати.

— Что ты хочешь получить в подарок? Погоди, я запишу, а то обязательно забуду, — Артем взял в руки листочек бумаги, записал на нем какое-то название. Интересно, что там ему диктует свекровь? Ладно, позже узнаю.

Я не стала дожидаться, пока Артем вволю наговорится с мамой, пошла на кухню, ужин разогревать. Артем пришел минут через 10, с важным м загадочным видом.

— Ты зарабатываешь прилично, поэтому купишь моей маме люксовую сумку — Заявил муж

— Насколько я знаю, у твоей мамы несколько сумок, — отвечаю я. — Я сама ей на новый год дарила, такая красная, не помнишь?

— Это все не то! — отмахнулся супруг. — На этот раз мама попросила….

Он заглянул в бумажку:

— «Луи Бетон» мама попросила, вот!

— «Луи Виттон», — поправила я мужа. — У Антонины Антоновны хороший вкус и губа у нее…умнейшая. А сколько стоит этот шедевр французской моды? Сумму мама указала?

— 60 тысяч рублей, но для тебя это по плечу, ведь так? — Артем с надеждой поглядел мне прямо в глаза. — У тебя же есть заначка, я знаю. Олеся, я маме пообещал, ты что хочешь, чтобы я стал пустозвоном?

— А как иначе? — я начала закипать, как чайник на плите. — Артем, ты сроду таких денег в руках не держал, а даешь своей маме такие обещания. Чем они подтверждены?

— Я думал, ты войдешь в положение, мама же не чужой нам человек! — в тон мне ответил супруг.

— Твоему сыну мала абсолютно вся одежда, поэтому мне придется выложить круглую сумму, чтобы его одеть, — начала я озвучивать очевидные вещи. — И ты, вместо того, чтобы мне помочь, строишь из себя миллионера.

— Пусть в старом ходит! — ответил муж. — Я поглядел, одежда еще ничего, немного совсем коротковата. Тем более, сейчас так модно носить…

Я не стала ничего отвечать, просто взяла джинсы мужа, ножницы, оттяпала от них несколько сантиметров:

— Надевай, модник, я погляжу, как ты в таком прикиде на работу пойдешь. И вообще, как ты смеешь распоряжаться детскими деньгами? Какой ты отец?

И тут Артем начал поливать меня грязью, что я совсем не уважаю его маму, что я жадина, думаю только о себе и Саше. Хоть бы ребенка постыдился! Мальчик стоял рядышком и все слышал.

— Пошел вон, — спокойно сказала я мужу. — Мало того, что ты не хочешь помогать своей семье, ты еще умудряешься нас оскорблять. Да ты как трутень, сидишь на моей шее. Приглашал тебя Виктор? Приглашал. Ты же из себя кисейную барышню строишь.

Артем не ожидал такого поворота событий. Он ушел, но пригрозил мне разделом имущества. Ему удалось оттяпать свой кусок, а на свою долю я взяла новый заем на квартиру. Не хочу, чтобы меня что-то связывало с нерадивым муженьком.

Я к ней в горничные не нанималась, а если что-то не устраивает, выход всегда к её услугам. Даже мой мягкий характер не всё готов стерпеть, довести можно и меня, хотя для этого нужно сильно постараться.

Я вышла замуж всего месяц назад, до этого мы с Глебом жили вместе чуть больше года, и всё у нас было прекрасно. Мы оба работаем на любимых работах, он рекламный представитель в кондитерской фирме, а я учитель английского языка в младшей школе. Всё свободное время мы стараемся проводить вместе, и довольно часто к нам присоединяются наши родители. Со свёкрами у меня хорошие отношения, они с радостью приняли меня в семью, и часто говорили, что Глебу со мной очень повезло.

Наслушавшись кучу историй от моих подруг, у которых свекрови лезли в их жизнь, я была несказанно рада, что у меня не так. Однако, моё счастье длилось недолго, не знаю почему, но после свадьбы всё резко изменилось. Мы с Глебом съехались почти сразу после начала наших отношений, и поселились в просторной и светлой квартире в центре города. За всё время совместной жизни, свекровь ни разу не сказала мне ни слова о том, как я веду хозяйство, но после свадьбы, её словно подменили.

— А это тебе зачем? — спросила меня однажды свекровь, приехав к нам в выходной.

— Это мультиварка. — пояснила я. — Если хотите, вам тоже такую подарим. — предложила я.

— Ещё чего! — возмутилась Анна Филипповна. — И ты хочешь сказать, что готовишь моему сыну в этой штуке?

— Не всегда, но бывает. — я удивилась негативной реакции свекрови. — Знаете, как удобно, много времени можно сэкономить.

— На готовку время должно находиться всегда, без этого никак. А иначе, что ты за хозяйка такая.

— Ну я ведь не просто дома сижу, я тоже работаю. — начала я оправдываться перед Анной Филипповной.

— Ты ведь женщина, должна всегда на это время находить. Мой Глебушка любит домашнюю еду, а не её жалкое подобие.

— Но ему нравится, скажи? — я обратилась к Глебу, который заглянул к нам в кухню.

— Что сказать? — Глеб сел за стол и окинул нас любопытным взглядом.

— Скажи, что тебе нравится еда из мультиварки.

— Да, неплохо.

— Конечно, а что он ещё скажет, когда ты на него так зыркаешь. — Анна Филипповна была недовольна ответом сына.

— Нет, мам, мне правда нравится. — попытался Глеб убедить мать.

— Ладно, всё с вами понятно. — отмахнулась Анна Филипповна.

Этот случай стал для меня большой неожиданностью, я не понимала, что нашло на свекровь, раньше она никогда ни в чём меня не упрекала. Некоторое время я расстраивалась, но потом решила, что у неё просто было плохое настроение, и больше такое не повторится. Однако, я глубоко ошибалась, странное поведение Анны Филипповны продолжилось, и я никак не могла понять, с чем же это связано.

— Ты что, плинтуса никогда не моешь? — свекровь пристально смотрела в угол комнаты.

— Мою, просто на этой неделе ещё руки не дошли. — ответила я обиженно.

— Вы же этим дышите, уж найди полчасика, чтобы такого не было. — строго сказала Анна Филипповна.

— Хорошо. — покорно согласилась я, ссориться в мои планы совершенно не входило.

— А что у вас сегодня на ужин? Опять вместо тебя аппарат работал?

— Нет, сегодня я пожарила котлеты.

— Ну пойдём, попробуем, чем ты моего сына кормить собралась.

Я поплелась вслед за свекровью, гадая, какая муха её укусила на этот раз.

— А что, кроме котлет ничего нет? — Анна Филипповна хмуро смотрела на одинокую котлету на тарелке.

— Я хотела отварить макароны, когда Глеб прийдёт с работы.

— Ясно. — свекровь отломала кусок котлеты и положила его в рот. — Сухие, ты их сильно пережарила. — вынесла она свой вердикт.

— Я вроде всё как обычно делала. — удивилась я.

— Значит, ты всегда пережариваешь. — Анна Филипповна продолжала жевать.

— Глебу нравится, как я готовлю.

— Просто мой Глеб хорошо воспитан, и он не стал бы тебя обижать. — свекровь отодвинула от себя тарелку с недоеденной котлетой. — Именно поэтому я здесь, хочу выяснить, что ты делаешь не так, чтобы всё исправить.

— Так это вас Глеб попросил? — возмущённо спросила я.

— О таком просить не надо, я и сама всё вижу. — Анна Филипповна посмотрела на раковину. — Вон, кран давно пора помыть, а ты даже не шевелишься.

— У меня много работы, и Глеб это прекрасно понимает и никогда меня ничем не попрекает. — Я с вызовом смотрела на свекровь.

— Милая моя, а не надо доводить до момента, когда он начнёт попрекать. — поучительным тоном проговорила Анна Филипповна.

— Он не начнёт, Глеб адекватный человек, и он видит во мне не просто горничную.

— Вот посмотрим, как ты заговоришь, когда я окажусь права.

Я никак не могла понять, что же случилось со свекровью, с которой у меня всегда были хорошие отношения. Я пыталась вспомнить какую-нибудь ситуацию, в которой я повела себя неправильно и обидела Анну Филипповну, но ничего такого в памяти не всплывало.

— Я не понимаю, почему твоя мама так резко поменяла ко мне своё отношение? — спросила я у Глеба, когда он вечером вернулся с работы.

— Может тебе так только кажется?

— Нет, не кажется. Неужели ты сам не видишь, что она придирается ко мне по всяким мелочам?

— Не замечал. — ответил Глеб после минутной паузы.

— Не понимаю, как ты этого не видишь? Она постоянно указывает мне на то, что я плохая хозяйка, готовлю не то, убираюсь не так.

— Ладно тебе, всё наладится, постарайся на это не реагировать.

Реакция Глеба меня расстроила, я надеялась, что он поговорит со своей мамой и она прекратит давать мне непрошенные советы, но, видимо, помощи от мужа ждать не стоило.

— Ну наконец-то, я уже устала тебя ждать. — Анна Филипповна стояла в коридоре и ждала, когда я сниму верхнюю одежду.

— Не ожидала вас здесь увидеть, что-то случилось? — поинтересовалась я у незваной гостьи.

Мы с Глебом сделали дубликаты ключей для наших родителей, на случай, если вдруг что-нибудь случится, но я не думала, что свекровь ими воспользуется, чтобы подкараулить меня дома.

— Я тут ревизию проводила и теперь хочу огласить тебе весь список твоих оплошностей в хозяйстве.

— Вы серьёзно? — я смотрела на Анну Филипповну и ждала, что она рассмеётся и скажет, что всё это шутка.

— Куда уж тут серьёзнее, ты так запустила квартиру, у меня слов нет.

— Знаете что! — Возвысила я голос, но тут же себя остановила, решив держать себя в руках. — Анна Филипповна, я всегда рада вас видеть в нашем доме, но пожалуйста, перестаньте так себя вести. У нас с вами разные взгляды на ведение хозяйства, так зачем друг друга учить?

— Я же для вас стараюсь! — свекровь была возмущена моими словами.

— Спасибо за заботу, но мы справимся сами.

— Вот она благодарность! — Анна Филипповна села на пуфик и всплеснула руками.

— Я не хотела вас обидеть, но я хочу сама хозяйничать в своём доме.

— Всё понятно, вы же самые умные, а я вам докучаем.

Свекровь ещё долго причитала, но в конце концов успокоилась и ушла домой. Я была рада, что высказала Анне Филипповне всё, что было у меня на душе. Теперь лишь оставалось надеяться, что она ко мне прислушается и перестанет выискивать недостатки в моей уборке и готовке. Мои надежды оправдались, свекровь стала приходить к нам в гости реже и почти перестала во всё вмешиваться.

— Вам чай с сахаром? — спросила я, когда Анна Филипповна пришла к нам после долгого перерыва.

— Да, но давай я сама насыплю. — свекровь протянула руки к сахарнице.

— Как у вас дела, как на даче? — начала я разговор.

— Да ничего, я… Ой! — вскрикнула Анна Филипповна. Сахарница опрокинулась набок, и весь сахар оказался на полу. — Извини. — свекровь попыталась стряхнуть часть сахара, оказавшегося на столе, себе в ладонь, но и он полетел вниз.

— Ничего, сейчас я всё уберу. — я поспешила за пылесосом, и вскоре пол стал совершенно чистым.

— Вот я неуклюжая. — сокрушалась Анна Филипповна.

— С кем не бывает. — махнула я рукой.

Сахарница стала первым случаем неуклюжести свекрови, но далеко не последним. Она снова начала часто приходить к нам в гости, и почти каждый раз что-то случалось.

— Вот же кляча! — ругала себя Анна Филипповна, глядя на осколки вазы, которую она уронила, проходя слишком близко к полкам стеллажа.

— На счастье. — грустно сказала я, собирая осколки любимой вазы.

— Не знаю, что со мной происходит, одни проблемы от меня. — свекровь смотрела, как я убираю следы её оплошности.

В следующий свой приход Анна Филипповна вылила чашку кофе на нашу белую скатерть, которую я только успела постелить.

— Прости меня. — Анна Филипповна раскладывала салфетки на мокрое пятно.

— Ничего, я постираю. — сказала я, тяжело вздохнув.

— Если надо, я тебе расскажу отличный рецепт средства от пятен.

— Спасибо, у меня есть хороший очиститель. — отказалась я, убирая испорченную скатерть со стола.

— Ну, как знаешь.

Подобные случаи в нашем доме стали происходить слишком часто, я даже начала задумываться о том, что Анна Филипповна делает всё это специально. Иногда мне казалось, что у меня уже началась паранойя, а иногда я была твёрдо уверена в своих предположениях. Как-то раз, когда Глеб уехал на неделю в командировку, Анна Филипповна пришла ко мне в гости, чтобы забрать вещи, которые я подготовила ей на дачу. Я предложила ей остаться на ужин, и она с радостью согласилась, сказав, что жутко голодна.

— Сейчас я всё погрею, и будем есть. — сказала я, открывая холодильник.

— У меня есть жареное мясо и… — я повернулась к свекрови, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она скидывает рукой горшок с цветком, стоящий на подоконнике. — Что вы делаете?! — закричала я под громкий звук бьющегося горшка.

— Я случайно. — делая невинный вид, пробормотала Анна Филипповна.

— Я же видела, что вы специально столкнули этот горшок!

— Тебе просто показалось, зачем мне это делать? — продолжала настаивать на своём свекровь.

— Вот и я не понимаю зачем. Может вы мне мстите, за то, что я запретила вам лезть в наше хозяйство?

— Как тебе не стыдно? Накинулась на пожилую женщину, обвиняешь меня в каких-то глупостях.

— Я больше не буду за вами убирать — Заявила я свекрови

— Так и не убирай, твой же дом, делай, как знаешь.

— Вот об этом я и говорила, вы точно мне назло это делаете.

— Это неправда.

— Я всё видела своими глазами, хватит делать вид, что вы невинная овечка.

— Не смей так со мной разговаривать! — вскричала Анна Филипповна, вскакивая со стула. — Я расскажу Глебу, как ты меня оскорбляешь и обвиняешь в какой-то чуши!

— Давайте, рассказывайте, только в моей квартире больше не появляйтесь, пока себя вести не научитесь.

— Вот до чего ты договорилась, уже меня выгоняешь. Ну хорошо, я уйду. — Анна Филипповна пошла одеваться, а я принялась собирать осколки от горшка и землю, рассыпанную по всей кухне.

Когда с уборкой было покончено, я решила позвонить Глебу и всё ему рассказать, чтобы Анна Филипповна не успела это сделать первой.

— Привет, как у тебя дела? — услышала я радостный голос мужа.

— Привет, если честно, то не очень хорошо, мы с твоей мамой поссорились. — не стала я откладывать сути разговора.

— Опять, я думал вы уже всё решили.

— Я тоже так думала, но она оказалась мстительной и злопамятной.

— Что ты такое говоришь, на неё это совсем не похоже. — возразил Глеб.

— Я тоже так думала, но… — и я рассказала обо всём, что происходило в последнее время и о финальной ссоре.

— Да уж. — медленно проговорил Глеб. — Похоже, ты права, мама действительно заигралась.

— Да, и я никак не могу понять, почему она так на меня взъелась.

— У неё всегда был трудный характер, просто она его тщательно скрывала. — ответил Глеб. — Ну ты главное не расстраивайся, я с ней поговорю, и всё улажу.

— Спасибо, а то у меня уже сил нет с ней бороться. — сказала я с благодарностью за то, что Глеб встал на мою сторону.

Как и обещал, Глеб поговорил с Анной Филипповной, но ни к чему хорошему это не привело.

— Она начала кричать, что я её предал, что не так она меня воспитывала и всё в таком духе. — поделился со мной муж.

— И что ты теперь будешь делать? — я не ожидала, что Анна Филипповна так отреагирует на разговор с сыном.

— Не знаю, она сказала, чтобы я ей больше не звонил, раз мне жена дороже. Она, конечно, моя мать, но такое поведение я терпеть не намерен. — Глеб был грустный, но решительный.

Свекровь действительно прервала с нами любое общение, слишком уж сильно её обидел Глеб, когда заступился за меня, а не за неё. До сих пор ума не приложу, почему свекровь так резко поменяла ко мне своё отношение. Однако, за последнее время Анна Филипповна сделала многое, чтобы теперь я не переживала из-за прерванного с ней общения. Без упрёков свекрови и её постоянных козней, жить стало гораздо легче. Несколько раз я встречала Анну Филипповну на улице, но она упорно делала вид, что не знает, кто я такая. «Ну и что, главное, что у нас с Глебом всё хорошо». — думала я в такие моменты, широко улыбаясь своему семейному счастью.

— Сестренка, я не понял: когда же, наконец, будет завтрак? – вылез из палатки Борюсик

— Когда вы будете есть – не знаю, а мы уже позавтракали. Хочешь – вон удочки стоят. Сходи, налови рыбы и приготовь. А мне некогда тобой заниматься, — Валя надела кружевную шляпку, взяла трекинговые палки и быстро зашагала прочь по тропинке.

***

Сколько Валя себя помнила, она всегда мечтала о горах. Ей нравилось даже самое слово: похожее на эхо далекого камнепада, пропитанное туманами, утренней дымкой и ледяной водой горных речушек.

— Вот вырасту – и уеду жить в горах! — говорила Валя.

— Дурочка! Зачем тебе горы? Там нет этой… как ее… цаплевизации! – авторитетно говорил Борюсик, старший брат. – Сиди лучше дома, учись крестиком вышивать и борщи варить. На большее тебе ума не хватит.

— Цивилизации, — поправляла Валя. Борюсик, вытерев вечно сопливый нос, соглашался. Но сестру в ее мечте поддерживать категорически отказывался.

Город, где жила Валя, находился на равнине. Никаких гор тут и в помине не было

— Выше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал! — хрипел с пластинки Высоцкий, и маленькая девочка Валя представляла себе отвесные скалы, горные пики, покрытые снегом – и бородатого мужчину с гитарой в руках.

— Ух, какая ты недобрая, неласковая – альпинистка моя, скалолазка моя, — подпевала чуть подросшая Валя Владимиру Семеновичу и представляла себя в каске и со страховкой, отважно поднимающуюся на вершину.

— Весь мир на ладони – ты счастлив и нем, и только немного завидуешь тем… — скороговоркой под гитару тараторила Валентина, только-только ставшая студенткой медицинского колледжа. Нет, конечно, она мечтала об университете и геофаке, но родители заявили, что этому не бывать.

— С ума сошла! Борюсик учится на платном, пока он высшее образование не получит, даже не мечтай! – устроила истерику мать.

— Мама, я же на бюджетном буду, мне только на еду первое время нужны деньги, потом работать начну…

— Нет, я сказала!

— Но почему Борюсику можно учиться, где он хочет, а мне нет?

-Какая же ты завистливая и неблагодарная! Брат – мужчина, ему образование нужнее. А твое дело – щи да борщи. Может, уколы научишься делать, хоть на что-то сгодишься! Должен же за нами с отцом кто-то в старости досматривать!

Валя проплакала тогда месяца два: она видела себя отважной покорительницей гор, а не фельдшером и уж тем более не медсестрой. Но – против матери не пойдешь. И тогда Валя решила: она во что бы то ни стало выучится на отлично, найдет хорошую работу, накопит денег и уедет жить поближе к горам. Как только появилась возможность, стала подрабатывать на скорой помощи.

***

— Такая красивая… — бригада Вали приехала на вызов к пациенту с подозрением на аппендицит. У парня была высокая температура, и он смотрел на Валю совершенно шальными глазами. – Ты – ангел, спаси меня…

— Хорошо, только давай сейчас в больницу поедем, ладно? – улыбнулась Валя.

— Ладно. Но пообещай: если все будет хорошо, ты выйдешь за меня замуж.

— Договорились, — Валя хихикнула, а врач посмотрел на нее и грустно покачал головой.

— Ох, Валюха, потеряем мы тебя. Уведет ведь хлопец нашу красавицу!

Через месяц на подстанцию скорой помощи пришел тот самый молодой человек.

— Мне нужна Валентина, сказали, тут у вас работает. Как ее найти? – подошел к первой попавшейся машине молодой человек.

— Зачем она тебе? – уточнил водитель.

— Да я обещал ей кое-что… — замялся парень.

— А! Ты тот самый, с аппендиксом, который жениться обещал!

— А ты откуда знаешь? – смутился парень?

— Да про тебя вся подстанция знает! Валюшка – девушка серьезная. Ты первый, за кого она согласилась замуж пойти!

— Слушай, друг, я ж не помню ничего. Она хоть симпатичная? – этот вопрос «парня с аппендиксом» вызвал гром смеха. Оказывается, уже собрались любопытствующие. И громче всех смеялась невысокая девушка с васильково-синими глазами и русой косой.

— Да вон же она, — и водитель неопределенно махнул рукой в сторону.

Там стояла та самая красавица. Парень подошел к ней и протянул гортензии – такие же синие, как глаза девушки.

— Роман.

— Валентина.

— Паспорт с собой?

— Да, а зачем? Хочешь имя проверить?

— Нет, идем в ЗАГС. Я же обещал!

— Нуу… хорошо, идем!

В ЗАГС Валя и Рома шли бодро: подшучивали друг над другом, изображали, как удивятся их родители. Им было весело оттого, что прямо сейчас два незнакомых друг другу человека подадут заявление. И лишь перед самой дверью Валя вдруг остановилась.

— Рома, это все весело, конечно, но пообещай мне только одну вещь, — подбирая слова начала она.

— Кольцо с бриллиантом? Или виллу у моря? Извини, пока не заработал! Так что обойдемся колечками из «Киндера» и замком из песка.

— Нет мне нужен не замок, а дом. Дом в горах. Чтобы пахло тайгой, чтобы облака цеплялись за верхушки сосен, а тропы, извиваясь, вели к вершинам…

— Валя, да ты – романтик! Будь спокойна: будет у тебя домик. Если честно, тоже мечтаю о таком…

***

Мама Романа расплакалась, увидев Валю. Она мечтала, чтобы сын женился, устроил личную жизнь, но у парня в голове были только мечты о горах да работа. А вот родители Вали встретили будущих молодоженов плохо.

— Куда ты там собралась? Замуж? Иди-иди! – злобно заявила мать и накрутила полотенце на руку, словно собиралась отстегать им дочь.

— Мама, мы с Романом уже заявление подали, — начала было девушка.

— Как подали, так и заберете. Борюсик скоро женится, так что на твою свадьбу денег нет!

— Я не прошу денег, мы хотим скромную свадьбу, только семьей посидим…

— Ну вот и сиди с какой-нибудь другой семьей. Если замуж выйдешь – ты мне больше не дочь. Ишь, удумала: раньше решила выскочить замуж! Мы ее холили, лелеяли, все хотелки выполняли. И все для чего? Чтобы какой-то залетный мужик в ЗАГС повел? – со злобой причитала мать. – Ни копейки! Слышишь?!

Рома потом долго утешал Валю, которая плакала от бессилия и несправедливости.

— Не переживай, справимся! Не хотят порадоваться за нас – и не надо!

— Но ведь это же моя семья!

— Солнышко, в семье друг друга поддерживают, а не обижают.

Одним словом, свадьбу сыграли без родни Вали. Только Борюсик, который через неделю планировал сам жениться, приперся на торжество.

— Девушки, а давайте познакомимся! – сальные глазки Борюсика скользили с одной подруги Вали на другую.

— Э, мужик, ничего не попутал? – перед щуплым гундосящим Борюсиком возник широкоплечий парень.

— Так стоят… скучают… — залепетал брат, отступая назад.

— Не скучают, а общаются. И явно не хотят, чтобы ты мешал. Да же, любимая? — обратился к одной из девушек парень.

Борюсик весь вечер ходил и пытался познакомиться хоть с кем-нибудь. Даже с официантками заигрывал. В конце концов, Валя не выдержала.

— Брат, ты меня позоришь!

— Чем же это?

— Все знают, что у тебя свадьба через неделю. А ты пришел без невесты, да еще и к девушкам пристаешь.

— Так я холостой еще, что хочу, то и делаю!

— Нет, это недостойно приличного человека, — покачала головой Валя.

В конце концов, друзья Романа вывели Борюсика на улицу и по-мужски объяснили ему, что так вести себя нельзя. Брат ушел со свадьбы, а через час, когда невеста собиралась резать торт, в кафе ворвалась мать.

— Что ж ты мерзкая такая, — завопила она от двери. Валя от неожиданности выронила нож.

— Мама?!

— Помамкай мне тут! Родного брата, беззащитного, так обидела! Натравила бугаев!

— Но мама!..

— Молчи, гадина неблагодарная! Нет у меня больше дочери!

Мать развернулась и убежала из кафе, а Валя расплакалась. Праздник был испорчен – ей так казалось в тот момент.

— Да лучше никакой родни, чем такую, — неожиданно сказал один из гостей.

— Да, Валюш, не расстраивайся! Мы всегда с тобой! Обращайся! Ты мне как сестра! – наперебой кричали гости, тормошили невесту, и Валя, в конце концов, заулыбалась.

***

— Так, Борюсик сказал, тебе вчера денег подарили, — утром позвонила мать.

— Доброе утро, мама. Да, подарили.

— Надеюсь, понимаешь, что после того, что ты вчера устроила, ты просто обязана отдать все брату! – голос матери звучал решительно.

— Нет, не обязана. Устроила не я, а ты. И деньги подарили мне, а не Борюсику. Ты, кстати, вообще не пришла на свадьбу, — напомнила Валя.

— А ты меня не приглашала! – обиженно заявила мать, и Валя даже представила, как та вздернула нос вверх и отвернулась, искоса подглядывая на нее.

— Мама, ты о чем?!

— Ты должна была мне платье купить для праздника, машину прислать… — начала перечислять мать.

— Извини, мне некогда, — бросила трубку Валя.

Роман смотрел на молодую жену с удивлением. Он никак не мог понять: как в такой семье смогла выжить его чистая и нежная Валентина.

— Милая, дай мне полгода, и мы купим дом, о котором мечтаем, уедем отсюжа. Больше никто тебя не обидит!

— Полгода? Солнышко, мне кажется, не успеем собрать нужную сумму…

— Посмотрим!

***

Прошло полгода. Оба – и Роман, и Валентина – работали не покладая рук. Хватались за любую подработку, чтобы конвертик «На домик в горах» пополнялся скорее. Сумма росла, но не так быстро, как хотелось бы. А тут еще и Валя приболела: то давление упадет, то голова закружится, то с желудком что-то не то.

— Рома, нам нужно поговорить.

— Что, любимая?

— Меня тошнит от тебя, — Валя подняла на Романа измученные глаза. Лицо ее было бледным и осунувшимся.

— Тебя… что? – удивился мужчина.

— Тошнит. От тебя и из-за тебя.

— Как это?

— Мне не нравится твой одеколон. От его запаха тошнит. Потому что я беременна, — Валя еще сильнее побледнела.

— Солнышко, так это же здорово!

— Ты думаешь?

— Конечно! Я мечтаю о сыне или дочке!

— Но как же наша мечта? Домик в горах… Теперь все деньги уйдут на ребенка, — едва не расплакалась Валя.

— Не переживай, я все решу!

Роман вышел из квартиры, сел в машину и уехал. А ближе к вечеру вернулся и заявил:

— Звони на работу, бери неделю за свой счет.

— Зачем?

— Отдыхать поедем!

— Хорошо. Мне все равно на работе предлагают на каждой смене взять отпуск.

— Вот и воспользуйся!

Валя только села в машину и тут же заснула. А когда проснулась, пейзаж за окном сменился. Ромка заявил: он не скажет, куда едут,это будет сюрприз. Ночевали в гостинице, потом ехали еще полдня. Валя постоянно дремала, и вот машина остановилась возле калитки, за ней виднелся крепкий дом, баня, большой участок. А самое главное – из окон этого дома открывался вид на горную реку с бирюзовой водой и вершины таких близких гор.

— Рома, что это?

— Родная, тебе нравится?

— Да, именно о таком доме я мечтала.

— Тогда – он твой! Мои родители добавили денег, друзья скинулись – и я на прошлой неделе купил его.

— Ромка, но ведь тут нужен ремонт еще.

— Ничего страшного, мы сейчас определим фронт работы, я останусь, начну ремонт, а потом ты ко мне приедешь. Договорились?

— Да, конечно!

Через месяц Валя и Рома переехали в новый дом. Они наслаждались чистым воздухом, особыми ароматами таежных трав, прогулками. Даже ремонтом! Жаль только, что Ромка потянул спину, и не мог никак закончить работу. Может, попросить помощи у брата?

— Борюсик, привет, — решилась позвонить Валя.

— О, сестра нарисовалась! Что надо?

— Мы с Ромой дом купили, нужен ремонт. Поможешь?

— Вот еще! Я тебе не спонсор и не рабсила! Ищи дурака! – брат бросил трубку. Тогда Валя решила позвонить матери.

— О, доченька! – ласково ответила мать. Но потом тон резко сменился. — Борюсик уже звонил. Ишь, что удумала! Брата в чернорабочие записать!

— Мама, нам очень нужна помощь. Рома потянул спину, мне скоро рожать, и мы не успеваем крышу перекрыть.

— Так это ваши проблемы! Я к вашему дому в захолустье отношения не имею, и денег не дам. Не смей с такими вопросами звонить ни мне, ни брату! – мать бросила трубку.

Впрочем, на помощь снова пришли друзья и бывшие коллеги Романа и Вали. Они дружно приехали и помогли завершить самые тяжелые и сложные работы.

— Ребята, спасибо за помощь! С нас – безлимит на отдых для вас, — жал руки друзьям Роман.

— Ромка, само собой, приедем отдохнуть, но злоупотреблять не станем. А ты подумай пока над тем, чтобы базу отдыха организовать. Вон, у вас соседи так и делают.

— Думал уже, — признался Роман. — Идея хорошая, осталось детали проработать.

***

Места на базе «Сердце в горах» туристы бронировали заранее, поэтому Валя очень удивилась, когда позвонили с незнакомого номера и заявили:

— Мы послезавтра планируем приехать, подготовьте номер на двух взрослых и двух детей.

— Здравствуйте, у нас все места заняты. Могу предложить… — начала было Валя, но на том конце положили трубку. Тогда она набрала этот номер и услышала до боли знакомый голос.

— Эх, сестренка, не получилось сюрприз сделать! – радостно сопел в трубку брат.

— Борюсик?

— Ага едем с женой и детьми, готовь номера!

— Подожди, у нас все занято!

— Ну так высели туристов, или сами потеснитесь! Что, не рада родного брата принять?

— Нет, я не могу выселить гостей. А ты, если хотел приехать, мог бы и заранее предупредить.

— Совсем что ли ку-ку стала? Я твой брат! Ты обязана принимать меня в гости тогда, когда я захочу! В общем, разговор окончен, послезавтра приедем. Или завтра.

— Борюсик! – заорала в трубку Валя, но брат уже завершил вызов и отключил телефон.

Рома увидел плачущую жену и, выслушав все, велел не переживать.

— Любимая, никого выселять не будем, и сами тесниться не станем. Пусть едут, я уже знаю, что делать.

— Ромка, я не хочу их видеть: вспомни, как они поступили!

— Все нормально, детка, не переживай!

***

Борюсик довольно улыбался, показывая два отсутствующих передних зуба. Его жена, одутловатая женщина неопределенного возраста, держала за руки двух детей. У одного из них, так же, как и у Борюсика когда-то, вечно текло из носа.

— О, родственничек приехал встречать! Молодец! Старших надо уважать, — прогундосил Борюсик, заметив идущего к вокзалу Романа.

— И тебе здравствуй. Идемте, отвезу.

— Тачка ништяк, но возить на такой туристов не стоит, лучше что-то посолиднее взять, — заявил Борюсик, влезая в машину. Пока Рома укладывал в багажник чемоданы, Борюсик критиковал цвет салона, освежитель воздуха и то, сколько «буржуи берут за ремонт».

— Зато проходимость хорошая и жрет мало, — пожал спокойно плечами Роман и повез гостей домой.

Как только заехали в поселок, Борюсик принялся гадать, какой из домов принадлежит его сестре. Он нарочно указывал на заброшенные развалюхи, на скромные домишки и, похрюкивая, смеялся. Борюсик был весьма удивлен, когда машина остановилась возле ограды, за которой виднелись цветники, несколько гостевых домиков и крепкий хозяйский дом.

— О, ну хоть на что-то у вас умишки хватило. Хотя, будь моя воля, я бы по-другому сделал, — шепелявил Борюсик, а его супруга согласно кивала.

— Да-да, вон там надо поставить качели, вон там – беседку, а там – бассейн, — поддакивала жена.

— Нет, ребята, тут у нас специальная площадка для кемпинга. К сожалению, не все туристы успевают вовремя забронировать домики, поэтому мы им предлагаем поселиться в кемпинге, — улыбнулась вышедшая из дома Валя. В руках у нее был огромный баул.

— Привет, сестра, ну что, какой домик наш?

— Привет, брат, никакой. Вот, держи палатку. Она «двухкомнатная». Там же – спальные мешки. Современные, тонкие и теплые. Коврики можно взять вот в том домике, — Валя махнула рукой в сторону домика, на котором было написано «Склад».

— Сестра, ты реально ку-ку! Как я с детьми буду в палатке жить? Нет мест? Тогда сама иди в палатку, а нам уступи дом!

— Нет, Борюсик, — спокойно покачала головой Валя. – Ничего я тебе уступать не собираюсь. Это – мой дом. Для гостей – гостевые. Кто не успел забронировать – живут в палатках. Не нравится – твои вещи еще в багажнике, Рома с удовольствием отвезет вас обратно на вокзал.

Делать нечего: пришлось ставить палатку, обустраиваться в ней. Потом семейство умотало в кафе, на прогулку, а когда вернулось вечером, в большой беседке собрались все гости «Сердца в горах».

— Ребята, идите к нам! – помахал им рукой незнакомый мужчина.

— Здрасте, что празднуете?

— Возвращение и день рождения Валюши! – улыбнулся незнакомец.

— Ой, точно. Валька, с днем рождения, — щербато улыбнулся Борюсик.

— Спасибо, братец, — поблагодарила Валентина, и часть гостей удивленно посмотрела на Борюсика: мол, брат, а когда день рождения – не знает.

Гости до поздней ночи пели песни, ели шашлыки и овощи, делились историями. Борюсик тоже вставлял свои «а мы с пацанами за гаражами как-то раз», но от него каждый раз отмахивались как от мухи. В конце концов, мужчина забрался в палатку и, под жужжание жалоб супруги на отсутствие «цаплевизации» заснул.

Утром Борюсика разбудил запах яичницы с беконом и бодрый смех. Большинство гостей базы уже разошлось, когда всклокоченный Борюсик выполз из палатки. Он тут же заметил Валю. Она вышла на крыльцо и сладко потянулась, жмурясь на солнышке.

— Сестра, я не понял: когда завтракать будем? – вылез из палатки опухший Борюсик.

— Когда вы будете есть – не знаю, а мы уже позавтракали. Хочешь – вон удочки стоят. Сходи, налови рыбы и приготовь. А мне некогда тобой заниматься, — Валя надела кружевную шляпку, взяла трекинговые палки и быстро зашагала прочь по тропинке.

— Ты куда пошла! Э! Ну-ка стой! Мы твои гости!

— Гости с уважением относятся к хозяевам, помогают им, а не сидят на всем готовеньком, — неожиданно раздался за спиной голос вчерашнего незнакомца.

— Да она – моя сестра! Мы к ней семьей приехали, а она нас как собак поселила в палатке!

— Дружочек, а ты знаешь, сколько стоит ночь в палатке в «Сердце в горах»? Что-то мне подсказывает, что не знаешь. А зря! Это самая популярная база, мы домик прошлым летом еще забронировали. И то повезло: ездим сюда уже восьмой год, Валя оставляет на «наши» даты домик.

— Так тем более! Могла бы!..

— Знаешь, а я сразу понял, когда тебя увидел, почему Валя становится грустной, если речь заходит о семье. Готов спорить: ты палец о палец не ударил для этой базы.

— Это наше семейное дело!

— Извини, разговор окончен. Мне еще дрова для бани рубить, — мужчина взял топор и удалился на задний двор.

А Валя в это время бодро шагала по тропинке и вполуха слушала визги матери в телефонной трубке. Та орала, мол, нельзя так брата принимать! У его младшего астма, врачи посоветовали на природе пожить, и Валя как семья обязана была помочь! Это же ее племянник!

— Мама, я бы с радостью помогла. Но у меня есть свои дети, и они не понимают, почему должны уступать свои комнаты незнакомым людям.

— Дети? Какие дети?

— Вот видишь, ты даже не знаешь, что у тебя есть и другие внуки. Потом: почему я должна терять выгоду? Сейчас самый сезон, мы зарабатываем. Вы же нам ни копейкой не помогли, а требуете, чтобы мы отказывали туристам, да еще и кормили родню за свой счет. Нет, мамочка, так не пойдет.

— Ты неблагодарная! Я тебя вырастила, выучила… Такую свадьбу устроила!

— Мамочка, ты ничего не путаешь? Мне кажется, этот разговор деструктивен. До свидания.

Борюсик выдержал в гостях еще два дня. Когда он понял, что на всем готовеньком жить не получится, обиделся и уехал. Жалела ли Валя об этом? Вряд ли. С ней рядом остались самые близкие и бескорыстные друзья, муж и дети. И, конечно же горы.

Ко мне родня мужа должна приехать, человек десять. Поселим их в гостинице, но откормить их надо дома и с размахом! Так что, только на тебя одна надежда!

— Не знаю, Наташ, — ответила Юля. – Операция сложная. Потом недели две-три в больнице, а потом больничный для восстановления. Врачи говорят, что аж пятьдесят дней.

— Не-не, сестренка! Так дела не делаются! Ты давай там, в темпе вальса, и чтобы через три недели была, как штык! Это ж родня мужа! Важнее них, только коронованные особы!

— Ну, что, гости дорогие? Наелись? Напились? Угодила я вам? – спрашивала Юля, встав во главе большого стола.

— Да, сестренка, — довольно произнес Борис, — ты, как всегда, на высоте!

— Согласна на все сто! – поддержала брата Наташа. – Мы с тобой у матери вдвоем готовить учились, но у меня так вкусно никогда не получается! Не зря же я тебя всегда зову готовить на мои праздники!

— Мамуль, — произнесла Настя, — а мне же опять из фитнес зала не вылезать! Но остановиться я не могла!

— Мам, я к тебе жену пришлю, чтобы ты ее готовить научила, — закивал Андрей.

— Вот поэтому я на тебе и женился! – произнес Василий и сыто рыгнул. – Пардоньте!

— Угодила, значит! – Юля широко улыбнулась. – А теперь, все мои дорогие и любимые, — она сделала паузу, во время которой с ее лица исчезла улыбка, — проваливайте все из моего дома!

Это был последний ужин, который я для вас приготовила! И последний раз, когда я для вас корячилась! Теперь я не хочу вас ни видеть, ни слышать, да и знать вас не хочу!

Она взяла со стола салатницу, огромную и массивную, и со всей дури ахнула ею об пол!

— Баста, карапузики! Кончилися танцы! – проговорила она с недоброй ухмылкой. – Больше на себе я никому не позволю ездить! А особенно вам!

Над столом повисла тишина, а гости пребывали в состоянии глубоко шока.
От кого угодно они могли ждать подобного поступка, но уж точно не от Юли. Спокойной, услужливой, покладистой, исполнительной.

— Офигела? – спросил Василий.

За что сразу же получил пощечину от супруги.

— В скорую звоните, у нее психический припадок! – воскликнула Наташа.

Юля взяла в руки графин с остатками сока:

— Кто к телефону потянется, в голову получит! – Юля мило улыбнулась. – А чего вы, собственно, замерли? Руки в ноги и разбегайтесь! Таракашки вы мои ненасытные!

— Юля! – строго сказал Борис. – Я тебе, как старший брат говорю: успокойся и приди в себя!

— Нет! – с улыбкой ответила Юля. – Я больше не хочу вам всем прислуживать! Не хочу и не буду! И угождать не буду! И бежать сломя голову, потому что кто-то что-то сделать сам не может! Все! Хватит!

— Да, какая муха тебя укусила? – спросил Василий, потирая покрасневшую щеку. – Нормально же все было!

— Я же не просто так вас всех собрала, — Юля присела на стул и откинулась на спинку. – Ваша наглость перешла все пределы. Кстати, уже очень давно!

Но последний ваш демарш показал мне, насколько вы обнаглели. И поэтому я больше не хочу вас всех видеть в своей жизни!

— Так мы ничего не сделали, — проговорил Андрей.

— Вот именно, сыночек! Вот именно!

***
Говорят, что жизнь надо прожить правильно. И не поспоришь. А вот как это «правильно»? И кого не спроси, каждый говорит что-то свое, особое.

Юля прожила сорок пять лет с полной уверенностью, что живет жизнь именно правильно. В крайнем случае, самой себя ей было упрекнуть не в чем.

Родилась она в семье третьим ребенком, да второй сестрой. Родителей радовала, брата обожала, сестру не доставала. Выучилась, работать пошла. Звезд с неба не хватала, но и в хвосте не тянулась.

В свое время замуж вышла, двоих детей родила. Женой была верной, любящей, во всем мужа поддерживала, без причины не ругала. Матерью была хорошей. Детей воспитала и выучила, да в жизнь отправила.

А по взрослости, контакта с братом и сестрой не теряла. Когда помочь, когда отпраздновать, когда с проблемами справиться, когда и порадоваться.
Доброй ее считали, отзывчивой, умной да понимающей.

Потому Юля и считала, что жила жизнь правильно. А вот в сорок пять лет она узнала, что такое быть брошенной в одиночестве, да еще и в самый нерадостный момент.

***
— Юлия Михайловна, — врач заглянул после обеда, — все анализы пришли, противопоказаний нет. Назначаем операцию?

— Конечно, доктор, — грустно проговорила Юля, — вопрос же уже решен.

— Я понимаю, — ответил врач, заметив подавленность пациентки, — но мало ли…

— Назначайте, — махнула рукой Юля. – Раньше начнем, раньше закончим.

— Хорошо, — врач сделал запись в карте. – Сегодня еще ужинаете, завтра ни-ни, а послезавтра операция.

Он повернулся к Юлиной соседке по палате:

— Катерина, с вашими анализами не все ладно, будем разбираться.

— Хорошо, Олег Олегович, — сказала Катя.

А когда врач вышел, спросила у Юли:

— Чего ты потухшая такая? Операции боишься?

— И это тоже, — кивнула Юля. – Муж еще… — глянула на телефон.

— А меня мой с песнями провожал, — усмехнулась Катя. – Чувствую, свезет детей к матери, а сам устроит праздник! Ну, ничего, потом отработает! Может, и твой в отрыв ушел?

— Судя по последнему голосовому сообщению, уже в полный рост, — Юля поджала губы. – Знает же, паразит, что у меня операция! И какая, знает! Нет бы, поддержать! А он уже с друзьями на стакане!

— Ай, — отмахнулась Катя, — все они такие! Кошка с дома, мышки в пляс!

— И все равно обидно, — ответила Юля. – Удаление матки – дело серьезное. Хоть какое-то участие проявил бы! Я же ему говорила, что и страшно мне, и как никогда в поддержке нуждаюсь. А он, только я уехала, два коротких сообщения, и вообще даже не отвечает!

Катя была моложе Юли лет на десять, и опыта ей недоставало, чтобы успокоить и подбодрить, потому разговор затих сам собой.

Ужинать Юля не пошла, а с собой принципиально ничего не брала, потому что знала, что перед операцией поголодать нужно будет. Лежала тихо, рассматривая потолок.

А вспомнился ей случай, когда Вася на работе ногу в двух местах сломал. Так она тогда к нему в больницу каждый день ездила. После работы, на маршрутках. Покормить домашним, одежду чистую привезти. Сидела с ним допоздна, поддерживала. А сама потом лишь к полуночи домой добиралась.

Когда его домой отпустили, отпуск взяла, чтобы помогать первое время. И тоже ведь, как белка в колесе.

Ни словом, ни взглядом, ни помыслом не отказала любимому мужу в помощи. И воду носила, и с ложечки кормила, и мыла, и брила, и чесала.

— Вот за что он так со мной? – спросила Юля, когда Катя вернулась с ужина.

— Не только твой так себя ведет! – улыбнулась Катя. – Все они такие! Потребители! В школе их, что ли, учат бабам на шею садиться?

Я своего на работу три года гнала, через знакомых устраивала, местечко пожирнее выбирала. А ему все не в масть.

Пока не пригрозила, что разведусь и на алименты поставлю, ни в какую работать не хотел!

— Мой работает, — ответила Юля.

— У твоего другая блажь, — Катя повела руками, — все одно – эксплуататоры они! Если сразу не приструнить, на шею сядут, ножки свесят, так еще и погонять будут! Это-то я уяснила!

Да и Юля уже начинала понимать, что муж у нее как сыр в масле, да по сметане, а она вокруг него на задних лапах.

— Может, я зря на него дуюсь? – все же спросила Юля. – Из-за операции нервничаю, вот и накрутила себя?

— Одно другому не мешает, — ответила Катя. – А факт, что от него слова доброго не слышно – на лицо! Мой, хоть какой-никакой, а каждый день приходит, соки-фрукты таскает, звонит, сердечки в телефоне шлет.

Юля отвернулась и укрылась одеялом с головой.

***
Проголодать день, даже если очень надо – не просто. Юля планировала отвлекаться беседой с соседкой. Но ее, как с утра послали на анализы и исследования, так Катя появлялась набегами и ненадолго.

Телефон в руке:

— Родные люди не откажутся поговорить, чтобы время скоротать, — подумала Юля.

Сын Андрей трубку не взял. Прислал лишь сообщение, что перезвонит.
Дочка Настя дважды сбросила, а потом номер стал недоступен.

— Хорошие детки, — проговорила Юля, находясь в замешательстве.

— Не берут трубку? – спросила Катя, переводя дух между исследованиями.

— Представь себе! – ответила Юля. – Неужели так сложно ответить матери?

— Взрослые?

— Даже живут уже отдельно.

— Все, мама, забудьте! Их вы теперь увидите, когда им что-то понадобиться! Из гнезда птички выпорхнули, теперь только попутным ветром их и занесет!

Моему старшему шестнадцать, так он уже меня в грош не ставит. А если живут отдельно, так и вовсе родители без надобности! Хорошо, если на поминки явятся!

— Нет, что ты! У нас прекрасные отношения! – заверила ее Юля.

— А чего ж тогда трубку не берут?

Катя побежала дальше, а Юля задумалась.

«И действительно. Неужели так сложно найти минуту, чтобы с мамой поговорить? Да и все их визиты в последнее время были связаны с тем, что денег просили. Не в долг, а сколько не жалко».

***
Грустно было чрезвычайно. Но правильно Катя сказала: «Выпорхнули птенчики». Теперь своей жизнью живут. О родителях вспоминают, лишь, когда им что-то надо.

Снова набрала мужу. Ответа нет. Написала сообщение. Осталось непрочитанным.

— Эх, Вася-Вася! – произнесла она. – Не забаловал бы!

Только к вечеру он объявился. Сообщение прислал:

«Где у нас сбережения лежат? Зарплата кончилась, жить не за что!»

А Зарплата у него была три дня назад.

— Однако! – оценила способности супруга Юля. – Пир горой, вино рекой!

Но отвечать супругу не стала. Вот если бы он хоть пол словом намекнул, что волнуется за нее, тогда сказала бы. А так, пусть сам разбирается.

***
Брат Борис на звонок ответил, но сказал, что занят и бросил трубку.

— Мда, он занят, — произнесла Юля.

Кати в этот момент не было, поэтому Юля реплики не дождалась. А вспомнила, как полгода на два дома жила, когда Борю бросила его жена, оставив детей. За ними-то Юля и ухаживала. И за маму была, и за кухарку, и за уборщицу, и за все остальное, пока Боря новую женщину не нашел.

Так еще и с ней пришлось конфликты улаживать, потому что Боря требовал любви к детям, а она своих хотела, а чужие ей были поперек.

— Полтора года я их мирила, а ведь ни слова благодарности не было. Так еще и сейчас он занят.

А когда Юля перезвонила вечером, короткие гудки и отбой.

— Спасибо, братик, за черный список!

Кстати, он тоже знал, что Юле предстоит сложная операция. Когда он просил детей забрать на месяц, Юля впервые отказала, сославшись на операцию.

***
Сестра Наташа уделила Юле всего пять минут. Да и то, не здоровьем и самочувствием интересовалась:

— Ты когда дееспособной будешь? Ко мне родня мужа должна приехать, человек десять. Поселим их в гостинице, но откормить их надо дома и с размахом! Так что, только на тебя одна надежда!

— Не знаю, Наташ, — ответила Юля. – Операция сложная. Потом недели две-три в больнице, а потом больничный для восстановления. Врачи говорят, что аж пятьдесят дней.

— Не-не, сестренка! Так дела не делаются! Ты давай там, в темпе вальса, и чтобы через три недели была, как штык! Это ж родня мужа! Важнее них, только коронованные особы!

— Наташ, мне страшно, — произнесла Юля.

— Давай, не придуривайся! Чик-чирик и в б..ой! Все, мне бежать надо!

Вот это было обидно. «Чик-чирик и в б..ой!»

— А ничего, что операция полосная? Осложнения могут быть! Черт знает, что может быть! – произнесла Юля, глядя на телефон. – А этой повар-кулинар понадобился! Годов под полтинник, а готовить не научилась!

А Наташа постоянно вызывала младшую сестренку, чтобы та готовила для Наташиных гостей. То у нее коллеги, то друзья мужа, то торжественное празднование чего бы то ни было.

Так Юля пару дней от плиты не отходит, а за стол ее ни разу не пригласили.

— Ты, что? – возмущалась Наташа. – Там же чужая компания!

А то, что Юля на эту чужую компанию наготовила, в расчет не бралось.

Операция прошла без осложнений, но в больнице продержали еще две недели. Юля принципиально никому не звонила. Все ждала, кто о ней вспомнит. Никто не вспомнил: ни муж, ни дети, ни брат с сестрой.

Много думала Юля, пока не пришла к судьбоносному решению.

***
— Юлька, что ты за бред несешь? – возмутился Борис. – Тебе вместе с маткой кусок мозгов удалили?

— А ты вспомнил! – обрадовалась Юля. – А я думала, что уже никто и не вспомнит!

Она встала снова во главе стола.

— Послушайте сюда, мои дорогие родные люди! Я пролежала в больнице две недели, и никто, ни одна живая душа не побеспокоилась, как я и что со мной!

Никто! Ни братец любезный, дети которого меня любят больше, чем новую маму. Ни сестрица, которая меня всю жизнь использовала в качестве бесплатной кухарки.

Ни муж любимый, который умудрился спустить не только всю зарплату, но и все сбережения, что мы на дачу копили.

Ни детки дорогие, которым я жизнь подарила! Никто даже не позвонил!

Шепоток возмущения повис над столом.

— Я всю жизнь для вас была готова делать все, что вам было нужно. И вот единственный момент, когда мне понадобилась даже не помощь, а простое участие, и вас никого не было рядом!

Я так подумала, что если я такое перенесла сама, то я сама со всем справлюсь! А вот у вас на побегушках я быть больше не хочу.

Она стала обращаться ко всем по очереди:

— Вася, развод и без разговоров! Ты валишь на фиг из моей квартиры!

— Дети, вы живете своей жизнью? Вот и живите дальше! Надо будет помощь – к папе! Маму вы потеряли!

— А вас, Боря и Наташа, я призираю и видеть больше не хочу! Нянек и кухарок нанимайте на стороне! Хватит!

— Да ты что? Ты вообще нормальная? Как так можно? – доносились голоса родственников.

— Все дружно встали! – скомандовала Юля. – Выстроились в очередь! И ко всем чертям из моей жизни! Я, наконец-то, хочу пожить для себя, а не для вас!

Вооон!

Оставшись одной в квартире, Юля присела за освободившийся стол, и сказала:

— Переборщила с эмоциями, — она глянула на осколки салатника. – А новую жизнь начну с нового салатника!

Прощай, родня ненасытная!
Автор: Захаренко Виталий

Лариса бежала домой не чуя ног. Вот уже хлопнула калиткой и задыхаясь от одышки, закричала отцу:

— Папка, я такое услышала. Надюшка Разбойникова из больницы вернулась. Оказывается, не отравление у нее, а беременность!

Матвей Прошкин чинил сети, развесив их по всему двору. Услышав известие, бросил все и побежал в дом.

-Ой, ей, ей, что буде-ет, — качал головой он при этом.

— Андрюшка? Ах тунеядец, лешак тебя побери. Ты чего наделал?

— А чего я? — вытаращил глаза сын, двадцатилетний юноша.

— Надюшка твоя, говорят, беременна!

— Ага, — поддакнула Лариска. — Папаша хотел всечь ей розгами, за такое дело, но мамаша Надьку собой прикрыла, не дала. Ох и злой сейчас Надькин отец. Выпытывает у Надюхи сейчас, от кого приплод.

Тут Матвей Прошкин внимательно поглядел на сына:

— А чего у тебя глаза забегали, м? А ну ответь! Надюху трогал?

— Трогал, трогал, его рук дело, — снова вклинилась в разговор Лариса, старшая сестра Андрюшки.

Паренек сразу побледнел.

— Дак что я, сразу?

— Ну а кто кроме тебя? Вся деревня знает, как ты перед Надькой стелешься. И на сеновал лазили, люди видели.

— Ох, проблема, на мою голову. Теперь Разбойниковы сразу к нам припрутся, будут требовать, чтоб Андрюха женился!

Матвей сплюнул с досады:

— Ну спасибо, сынок! За то что поторопился меня в деда превратить! Теперь Разбойников с меня три шкуры сдерет, чтобы свадьбу вам играл, а у меня денег нет!..

Кажется, Андрей только сейчас понял, что наделал. Конечно, о последствиях он не задумывался, вот подружка и забеременела. Теперь все дороги ведут к ним, к Прошкиным.

— Не хочу жениться! — растерянно прошептал Андрей. Вся жизнь пролетела у него перед глазами в этот миг.

— Да куда ж тебе! — сплюнул отец.

Взгляд его заметался по дому и остановился на открытом подполе. Открытое, потому что с утра решили проветривать его, после того как вынули из него всю картошку и унесли в огород, на рассаду. Тут в голову папаши Прошкина пришла гениальная идея.

— Думается мне, Разбойниковы с минуту на минуту всем табором к нам придут, по твою душу. А тебя нет. Ты уехал. Понимаешь меня, сын?!

Андрей быстро смекнул что к чему.

Уговаривать долго не пришлось, он запрыгнул в подпол, отец закрыл за ним дверцу. А затем вспомнив что-то, Матвей окликнул сына, через маленькое отверстие, вырубленное в углу пола специально для кошки.

— Эй, Андрюшко… Если что, не забудь, там слева в нижнем углу, нора вырыта. Если проберешься через нее, то попадешь в лабиринт. А там ходы-выходы, ищи потом тебя, свищи, как ветра в поле.

***

Наихудшие опасения Прошкина оправдались полностью: вся династия семейства Разбойниковых выстроилась у ворот, с требованием выдать им Андрюшку.

— Ваш пострел девку попортил, значит пусть женится!

Прошкин с каменным лицом продолжал чинить сети во дворе, будто ничего и не произошло.

— Кто, Андрюшка чтоль? Так его нет. Уехал.

Из толпы вывернулась зареванная Надюшка. Та самая, из-за которой весь сыр-бор происходит.

Она огладила себя по животу ладошкой и запричитала громко:

— Как уехал? Куда? Зачем? Он нам нужен!

Прошкин махнул рукой:

— Так он всем нужен!

На нет и суда нет. Разбойниковы не поверили главе семейства на слово и просочились в дом. Там перерыли все, порыскали, повозмущались, поколотили посуду и ушли, не солоно, ни хлебавши.

***

Подпольная жизнь очень скоро начала угнетать узника.

Ни тебе прогуляться, ни подышать свежим воздухом. Сидишь в кромешной тьме, вздрагивая от каждого шороха. Не жизнь, а темница.

— Ну что там, — все чаще он кричал в отверстие, сделанное для кошки. — Какие новости?

А наверху жизнь кипела. Не до него всем конечно.

Домой к Прошкиным зачастил гость, старший брат Надюшки. Это был угрюмый необщительный Витек, настоящий мордоворот с виду.

Он приходил в дом Прошкиных, по наказу отца-Разбойникова, осматривал помещение и двор, в поисках пропавшего «родственника», после чего уходил.

И надо же такому случиться, что этот Витя, положил глаз на Лариску. А потом влюбился. И ходил уже не столько для досмотра, как к самой Лариске.

Та была далеко не дурой и смекнула что к чему. Никогда ранее не пользовавшаяся вниманием молодых людей, Лариса просто расцвела от счастья.

И к приходу Вити, начала прихорашиваться у зеркала, и по ночам в подушку плакать.

Матвей Прошкин, отец Ларисы, такого поворота событий не ожидал конечно.

«Да-а, влипли, а что если Лариска выдаст брата ради любви к этому?»

На всякий случай Прошкин одергивал дочь и напоминал ей, что у него нет денег, чтобы свадьбу играть, и она должна помнить об этом.

А Лариса плевать хотела на слова отца, на брата… Лично ее в данной ситуации только приходящий Виктор интересовал, и ее чувства к нему.

***

Дни шли за днями, Андрюшка, живущий в подполе, начал слепнуть словно крот и обрастать грибами.

Единственным его другом стал кот Василий, который спускался в подпол, для небольших делишек и радостно мурлыкал, встречая посреди кучек Андрюшку.

Андрей научился различать по шагам в доме, есть ли гости. Научился на ощупь определять пространство в подполе, обзавелся бородой, усами, колтунами и сухим кашлем.

— Пап, ну что там, какие новости? — кричал он посреди ночи, припадая к отверстию, которое было вырублено в полу для кошки.

— Никаких, спи, — слышал он ответ.

Лариса вообще на зов брата не откликалась, казалось, что она забыла о существовании ближайшего родственника.

Еще бы, на его несчастье, она свое счастье отыскала, в виде тугодума-Витьки.

«Да уж лучше бы я женился!» — в сердцах думал Андрей.

***

Разбойников не хотел мириться с позором дочери. Животик у Надюшки рос, напоминая ему своим видом: «ты скоро станешь дедушкой».

— Эх, дочь, стыдно то как будет, если родишь без мужа. А давай тебя замуж выдадим, хоть за кого-нибудь. Чтобы значит, заткнуть злым людям рты, да и позор прикрыть.

Не особо спрашивая мнения девушки, Разбойников сам отыскал «жертву».

В деревне было много бесхозных мужчин и молодых парней. Был среди них непьющий Юрий Глушаков. Хоть и без вредных привычек, но очень нищий.

Разбойников ему предложил дочь Надю в жены и свою помощь молодой семье в-дальнейшем.

Юрию такое предложение показалось крайне заманчивым. Да чего уж там — самым настоящим лотерейным билетом, Глушаков с радостью согласился на фикцию.

***

Прошкин приоткрыл дверь подполья и позвал сына:

— Андрюшка! Скоро станешь свободным! Надюшка Разбойникова замуж вышла!

Увиденное Прошкина заставило вздрогнуть.

Из темноты, как паук, выполз на звук и свет сын, Андрюшка.

Но какой он был! Худой, скрюченный, скукоженный и обросший, как горилла.

— Замуж вышла?!

— Замуж, замуж. За Юрку Глушакова.

— А как же я? — удивился Андрей.

— А что ты? На кой тебе эти глупости, сын? Надюха эта, повесит на тебя спиногрыза, да сама на шею тебе взгромоздится. Тебе это нужно?..

Выходи давай, пойду тебе баньку затоплю.

…Андрей вышел на белый свет, долго щурясь от светобоязни. Глаза совсем отвыкли от яркого света, а спина привыкла быть полусогнутой. В подполе ж не разогнешься в полный рост, низко.

Прошкин надеялся, что сын отойдет и вернется в свое обычное состояние, став балбесом, однако парень неузнаваемо изменился.

— Интересно, кого Надька ждет, сына или дочку? — с тоской произносил он.

…Теперь Андрей в подполе не прятался, потому что Разбойниковым он стал не нужен.

А когда стало известно, что молодая семья Глушаковых переехала жить в квартиру в городе, которую подарил беременной Надежде отец, тут-то Андрей Прошкин и понял, какой шанс упустил.

***

— Надюшка! — выпрыгнул он из кустов, подкараулив подружку.

Андрей выглядел как с картинки: рубашка на нем праздничная, отутюженная, сам чисто выбрит, и ботинки сияют на солнце.

— Как я рад тебя видеть!

Надежда не выглядела обрадованной.

— А где был то?

— Уезжал, задержался по срочным делам. А когда вернулся, узнал, ты ребенка от меня ждешь. Это правда?

Надежда замялась.

— Да, жду. Да только поздно ты объявился, я уже замуж вышла.

Андрей заметно опечалился, затем радостно улыбнулся:

— Лучше поздно чем никогда. Я так рад, что ты ребенка ждешь, прямо чудо какое-то. Ты давай скорей подавай на развод, да сыграем свадьбу.

Тут Надя посмотрела на бывшего любовника очень странно и отошла подальше.

— Ну уж нет, — заявила она. — Я шило на мыло менять не стану. Ты постоянно обижал меня, говорил гадости… А Юрочка на руках меня носит. А смотрит то на меня как! Дышать в мою сторону боится. Я для него самая настоящая богиня, во как! Я только сейчас поняла, как заблуждалась, думая что люблю тебя. То не любовь была, а ошибка молодости!

— Ох и дура, — покачал головой Андрей. — Тьфу! Конечно он будет на руках носить тебя, и сдувать пылинки. У тебя же собственная квартира в городе теперь есть! Я бы тоже тебя божеством считал, кабы знал, что в приданое квартиру дадут!

— Уходи, — отчеканила вдруг Надя. — Меня муж дома ждет.

— А как же ребенок наш? — воскликнул Андрюша.

— У него теперь другой отец есть!

***

Виктор растворился в тумане сразу же, как только Лариса объявила всем о своей беременности.

Вчера был, цветы дарил, клялся в вечной любви, а сегодня вдруг исчез.

— Папа, сегодня Виктор Разбойников придет просить моей руки, — обещала отцу Лариса.

В доме был накрыт стол для гостей, Лариса в белом платье долго стояла у ворот с караваем в руках, однако жених так и не пришел.

— Ну и где он, твой Витек? — нервно поинтересовался Прошкин у дочери.

— Я не знаю, папа, — разразилась слезами девушка. — Он обещал, обещал прийти свататься!

— Один — один, — тихо произнес Матвей Прошкин. — Ничья значит.

Он пошел к дому Разбойникову, чтобы призвать к ответу «жениха» Витьку.

Да только все без толку: папаша Витьки с наглым видом стоял у ворот и улыбался, пожимая плечами:

— А нет его. Понятия не имею, куда он подевался…

— А старики мои в деревне живут, надо к ним съездить, с тобой их познакомить. Я ведь не просто так, я жениться на тебе хочу. Ты пойдёшь со мной? То есть за меня? Я что-то совсем запутался — Антон обнял и поцеловал Лилию, а она мило улыбнулась и провела своей нежной рукой по его волосам.

Так делала только мама, да и то когда-то очень давно. Теперь он с мамой и отцом отдалился как-то, такая уж жизнь…

От прикосновения Лилии Антон окончательно смутился, но старался этого не показывать.

Он до сих пор не мог поверить, что такая удивительная девушка на него обратила внимание.

Ему в Лиле нравилось всё!

И то, что она городская, но в то же время не такая, как все, не современная. И то, что Лилия иногда бывает совсем тихая, домашняя, но вдруг в её глазах появляются задорные искорки. И тогда он просто не знает, что от неё ждать, она большая выдумщица.

Сам Антон до сих пор немного стесняется, что он приехал из деревни. Себе в этом он конечно не признавался, но он терялся перед девушками и начинал вести себя глупо.

Пытается шутить, казаться уверенным и опытным, но у него это плохо получалось.

И Антону казалось, что над ним посмеиваются.

А вот с Лилей Антон чувствовал себя совсем по-другому!

С ней он был и её защитником, и любящим мужчиной, и даже мечтать обо всём вслух с ней он не стеснялся. Потому что чувствовал, впервые в жизни чувствовал, что любит сам, и его тоже любят. Его, Антошу, простого парня из деревни, любит такая чудесная девушка с волшебным именем Лилия.

Познакомились они случайно, Антон зашёл в магазин одежды купить тёплую куртку. Долго смотрел, выбирал, ничего не подошло, а то что понравилось было дороговато.

И он уже совсем собрался без покупки уходить.

Но вдруг к Антону подошла продавщица из секции и предложила, — Вам помочь? Это новая коллекция, но у нас есть остатки старой, хотите покажу? — и девушка достала с дальней вешалки две куртки и предложила их примерить.

Антону одна очень понравилась, да и ценник был ниже и он её с радостью купил.

А девушка уже помогала другим покупателям, доброжелательно со всеми разговаривая.

Антон на неё засмотрелся, даже залюбовался и прочёл на её бирочке на кармашке, что её зовут Лилия.

Ну надо же, какое имя красивое, у его матери в деревне рядом с домом растут и георгины, и пионы, но лилии — самые её любимые цветы.

Антон подождал, пока Лиля с другими покупателями была занята. А потом опять подошёл и предложил ей погулять после работы, и куда только его робость делась.

И вскоре Антон уже просто не представлял себе жизни без Лилии и ему казалось, что он для неё горы сможет свернуть.

А Лилечка на него смотрела снизу вверх, такая беззащитная и милая. Наконец-то он нашёл её, свою единственную.

Мать, ясное дело, его не поймет и не поддержит. Скажет наверное — «Где ты только нашёл эту малевальщицу, нормальных девок что ли нет?»

Хотя можно, конечно, матери не говорить, что Лиля окончила художку, а продавщицей она работает потому, что картинами не заработать.

Своих родителей Антон немного стеснялся, хотя и любил. Ездил к ним раз в неделю в деревню на выходные. Но как с Лилей познакомился, реже стал к ним ездить. Мать наверняка всё чувствует, хотя они уже старые, не до него им.

Младшая сестра Антона Любка ноет, что как школу окончит, сразу от них уедет. Достали своими древними советами, им кроме их деревни уже и не надо ничего.

Антон и сам помнит, как мать ходила с огромным животом, когда рожала Любку. А ему было стыдно, что она старая уже, куда ей рожать!

В душЕ Антон надеялся, что может Лиля согласится просто расписаться и с его роднёй не знакомиться? Сейчас многие так делают, да и свадьбы не играют.

Но Лилия идею поехать к его родным не отмела, а даже наоборот обрадовалась. Хотя Антон ей сразу сказал, — Мои родичи не такие, как твои. Они необразованные, старые и своими советами кого хочешь замучают! Так что ты на них не обращай особо внимания.

— Ты что, не любишь своих родителей? Странно это, — удивилась Лиля и посмотрела на него каким-то чужим взглядом.

Антон попытался отговориться, но пока они ехали в электричке, Лилия расспрашивала Антона про родителей,

— А они что, сильно в возрасте? Ты почему их всё время стариками называешь?

— Старые? Ну нет, не очень, хотя наверное старые, мать о пенсии часто говорит, да и отец часто о молодости и старых друзьях грустит. А почему ты спрашиваешь?

— Ну мы же к ним в гости едем, я и хотела их представить, это же твои родители, — улыбнулась Лиля, — А кем они работают?

— Нуууу, отец механизатор, он даже учился, а потом на матери женился ну и… механизатором стал в деревне работать.

— А мама?

— А мама в детском садике воспитателем.

— Как здорово, наверное она очень добрая и хорошая, раз детей любит, — улыбнулась Лиля.

От станции до посёлка было рукой подать. Они шли через поле, держась за руки, и Антон уже видел крышу своего дома…

— Антоха приехал! — радостно заорала Любка, и прыгнула брату на шею.

Любке четырнадцать, дылда высоченная, а ведёт себя, как ребёнок. Радуется, потому что Антон всегда вкусненькое привозит и по мелочи то, что Любаша просит.

Родители стояли на садовой дорожке, как обычно в каких-то обносках, они же в огороде возятся. И смотрели на Антона и Лилю во все глаза.

Мама и так полная, а в старых трениках, халате и косынке была как бабка! Ну и отец не лучше, тоже не пойми в чём.

Антон скосил глаза на Лилю, но она приветливо улыбалась,

— Здравствуйте, Мария Егоровна и Виктор Ильич, меня Лиля зовут!

Мария Егоровна стянула с головы косынку и волосы поправила, — Антоша, что же ты не предупредил? Мы бы хоть приготовились!

— Мам, да так, по простому, не хотели беспокоить, да и Лиля так хотела, без лишних хлопот, — сказал Антон, а сам подумал, что это ничего бы не изменило.

Ну надела бы мама другой халат, более новый, и все.

— Борщ будете? — вдруг предложила мама, видно растерялась. Любка за её спиной вся скривилась, изображая, как ей всё тут надоело, и борщ больше всего.

— Борщ конечно будем! — весело сказала Лиля и пошла вслед за мамой смотреть её цветы и огород…

Следующим вечером Антон и Лиля ехали обратно.

Через выходные была намечена поездка с родителями Лилии опять сюда, в деревню.

Лиля с мамой решили обсудить их свадьбу на природе, вместе с ними, ну и познакомиться. Праздновать тоже решили в деревне и Антон, как ни странно, был этому рад. Даже достал свой баян, которого тоже стеснялся, он же теперь давно уже городской. На заводе работает, а тут гармошка какая-то.

Но Лиля была просто в восторге, что он умеет играть на баяне, и Антон вдруг подумал, что он будто к сам к себе вернулся.

Вообще Антон удивился, как Лиля с мамой хорошо общались, да и отцу она понравилась.

И, несмотря на то, что Лиля рисовала в саду мамины цветы, никто её, даже за глаза, не назвал малевальщицей, надо же.

Даже наоборот, когда они уезжали, отец Антону показал глазами на Лилю и поднял большой палец, мол ему очень понравилась его невеста.

А с мамой они долго о чём то шушукались, мать довольная была, аж глаза заблестели.

Молодая свекровь у Лилии
Молодая свекровь у Лилии

Через две недели они приехали в деревню уже с родителями Лилии.

Лилия с пакетами первая в дом забежала, пока Антон будущим тестю и тёще показывал сад и беседку, которую отец сделал своими руками.

А через десять минут из дома вышла Лиля, а с ней…

Антон сначала не понял, кто это?

Отец в джинсах и рубашке, мама в платье, да и волосы не как всегда, и помада. Ну и Лиля!

А её родители пошли навстречу, и вдруг Борис Петрович, отец Лили, крикнул вопросительно удивлённо, — Витя? Витька, ты?

Отец Антона напрягся, стал всматриваться.

Антон всё ещё удивленно смотрел, как отец и мать отлично выглядят в новой одежде, что Лиля им привезла.

Но Виктор Ильич вдруг бодро подошёл к Борису Петровичу и хлопнул его по плечу, — Борька? Борька, дружище, вот так встреча, я тебя сразу и не узнал, ну надо же, а наши дети! Бывает же такое…

Через час все сидели за столом. Оказалось, что отцы Антона и Лилии вместе учились в железнодорожном техникуме и они то и дело восклицали, — А помнишь?

А Нина Михайловна с Марией Егоровной уже обсудили, как шикарно жить в деревне и как здорово, что свадьба их детей будет проходить на свежем воздухе.

И перешли к обсуждению, как чудесно, что возможно у них скоро появятся внуки.

— Лилька, я благословляю тот день, когда я зашёл в тот магазин за тёплой курткой и встретил тебя! — шепнул своей невесте Антон, — Клянусь тебе, что буду с тобой и в горе, и в радости, и нас ничто не разлучит… Тебя мне Бог послал, я тебя сразу узнал!

Лилия даже захотела сказать Антону, — Знаешь, наверное это меня Бог услышал, ну честно. Я ведь до тебя ни с кем не встречалась. И решила попросить, чтобы мне Бог послал любимого. Такого, чтобы он был только для меня. Не какого-то особо богатого, или ещё какого-то, а просто чтобы для меня, и всё. И ты пришёл, я сразу тебя узнала.

Лилия хотела это сказать, но потом передумала.

Пусть это останется её тайной, тем более, что бабушка Лиле в детстве всегда говорила, когда она разбивала коленку, что мол до свадьбы заживёт.

А на вопрос внучки, — Бабушка, а когда у меня будет свадьба?

Бабушка отвечала, — А это уж когда тебе Господь мужа даст. Ты попроси, он услышит тебя обязательно, и пришлёт того, что только для тебя, ты его сразу узнаешь!

P. S. Свадьба в деревне прошла отлично. Даже Любка пела частушки под баян брата, и сказала, что пожалуй может и не уедет из деревни.

А Антон смотрел на своих родителей и удивлялся. И как он думал, что они старые? Да они же ещё молодые у него!

Счастье заразно, это точно! Вот теперь точно всё будет хорошо.

У моей дочери не будет бабушки и дедушки. После того, что выкинули мои родители, я их к дочке не подпущу. Не представляю, чтобы я с ней поступила так, как мама с папой поступали и продолжают поступать со мной.

Дело в том, что дочку Алисоньку я воспитываю одна. То, что произошло между мной и бывшим мужем, отдельная история, но если вкратце, то — загулял он. Ну а я других женщин на стороне терпеть не стала. Собрала Пашины вещи и выставила его из нашей квартиры.

Судебные разбирательства были долгими, нудными и сложными. В итоге, я теперь живу вместе с Алисой в двухкомнатной квартире и получаю сущие копейки. Паша мастерски уклоняется от выплаты налогов, поэтому его официальная зарплата — прожиточный минимум. Много ли с этой суммы капает мне на счёт — можете сами посчитать.

Понимаю, сама виновата — не разглядела в Паше неверного и подлого человека. Но ладно, я — мы-то с ним разошлись и забыли друг о друге. Но Алиса тут при чём? А он ведь и на дочь собственную деньги жмотит. И давно уже перестал с ней видеться, хотя я сама ему предлагала забрать дочь на выходные. Алиса его очень ждала и ждёт до сих пор, но я тут уже бессильна. Любить насильно не заставишь.

В общем, финансово я тяну всё одна. До того как разойтись, мы всю сумму за квартиру выплатить не успели, поэтому остатки платежей легли на мои плечи. Я же покупаю продукты, я же одеваю Алису, я же оплачиваю её кружки и репетиторов. Денег, которые даёт Паша, хватает разве что на продукты для одной кастрюли борща. А сам шикует: по ресторанам ходит, барышням цветы дарит. Да, я следила за его соцсетями — от злости и обиды, но сейчас уже перестала. Не до Паши мне стало — работаю на двух работах.

Я ожидала, что мама с папой встанут на мою сторону, ведь я буквально поймала Пашу с поличным. И каково же было моё изумление, когда меня выставили крайней, да ещё и головомойку устроили за разрушенный брак.

— Так ты же сама виновата, что он налево пошёл, — сокрушалась мама. — Наверное, недостаточно ублажала его.

— Хороший левак укрепляет брак, дочка, — вторил ей отец. — Ты как с луны свалилась. Ну сходил по девкам, так что теперь — расстрелять его за это?

— Вот именно! — воодушевлённо подхватывала мама. — Ты же женщина. Мудрее должна была быть. Нужно было сделать так, чтобы он о других дамах даже помыслить не мог. А ты сразу побежала заявление подавать… ну кто так делает?

Это было для меня куда более серьёзным ударом, чем предательство Паши. Я не могла поверить, что мои родители всерьёз так рассуждают. Словно Паша — последний мужчина на земле, и я обязана была за него держаться. А то, что козёл и дочь ему не нужна — не его вина, я довела.

И так меня всё это задолбало, что однажды я спросила напрямик:

— Пап, а ты тоже маме рога наставлял?

— Ты что, дочка! — Он замахал на меня руками. — Что ты такое говоришь?!

— Так ведь хороший левак укрепляет брак, — ехидно ответила я.

— А это смотря какая жена, — встряла мама, тонко намекая на то, что она — молодец, в отличие от меня.

Честно говоря, в юношестве мне казалось, что у нас в семье и правда ходят налево, но не папа, а мама. Доказательств, однако, у меня не было, и я даже не уверена, что это не были обыкновенные подростковые выдумки.

Помимо добрых и любящих родителей, готовых ради моего мужа, но не ради меня, горы свернуть, у меня имелась и старшая сестра — Надя. У неё тоже были дети — двое мальчиков, — но, в отличие от меня, она была идеальной и правильной. А правильность заключалась в том, что она ни разу не разошлась с мужем. Секрет был прост: она просто не выходила замуж. Мужчины охмуряли её, делали ей ребёнка, а потом бросали и исчезали с горизонта. Поэтому Надю у нас было принято не поучать, а жалеть.

— Странно у вас как-то, — сказала как-то одна из подруг, когда я, сидя с ними на кухне и попивая чай, жаловалась на жизнь. — Обычно родители младших детей любят, а старших считают неудавшимися экспериментами.

— Да просто Надя на твою маму похожа, — сказала вторая подруга, обращаясь ко мне. — Они же копии друг друга. Вот ей всё и прощают, а ты, видимо, в кого-то из родственников пошла, поэтому как гадкий утёнок в этой семье лебедей.

Я в ответ лишь пожала плечами. Мне не казалось, что Надя с мамой сильно похожи — ни внешне, ни по характеру. Но со стороны ведь всегда виднее, а я могу просто не замечать каких-то деталей и нюансов. Да и не важно мне было, в чём причина. Я просто хотела, чтобы все от меня отстали и дали спокойно жить той жизнью, которой я живу.

Жила Надя вместе с нашими родителями. Своего жилья у неё не было, и купить его она не могла — даже на первоначальный взнос не получалось накопить. Она давно уже не работала и, видимо, не собиралась — только детьми постоянно прикрывалась.

— Я же молодая мама. — говорила она постоянно. — Мне нужно за детьми ухаживать, развивать их, внимание им уделять.

Я тоже молодая мама, но работаю — аж на двух работах. Ещё и домашними делами в одиночку занимаюсь, и с Алисой успеваю поиграть и поболтать. Но я при этом почему-то недалёкая, а Надя — молодец.

Родители терпели не только её присутствие, но и её капризы. Она постоянно выпендривалась в плане еды: то не ест, это уже было вчера, а вон то детки не любят. Мама торчала у плиты, наготавливая и сюсюкая. Ну а папа много работал, чтобы всю эту ораву содержать.

Звучит, как зависть, и в этом есть доля правды. Я действительно немного завидовала. Ведь я после расторжения брака не получила от родителей ни копейки, всё сама. А Наде стоило лишь закатить истерику, как мама с папой тут же бросались её успокаивать и давали всё, что она ни попросит. Деньги мне тоже были бы кстати — хотя бы немного. Но даже без этого, я была бы рада просто человеческому отношению к себе. А то после каждого созвона и каждой встречи я чувствовала себя всего лишь приложением к бывшему мужу. Приложением, от которого родители надеялись избавиться, а тут вон как вышло — я мужу пинка под зад дала.

Помимо еды и новой одежды Надя клянчила у родителей квартиру.

— Светка вон в своей собственной квартире живёт, — ныла она за ужином, тыча в мою сторону вилкой. — А я как не знаю, кто — с родителями…

— Я на эту квартиру сама заработала и продолжаю зарабатывать, — ответила я. — Не пробовала тоже на работу устроиться?

— Свет, не хами сестре, — оборвала меня мама.

— Почему?

— Вообще-то, Свет, — встрял отец, — за квартиру Паша платил.

— Вообще-то, пап, — передразнивая его интонацию, ответила я, — он внёс всего несколько платежей, я ему его долю давно выплатила. Ну даже если бы и он платил — что мешает Наде тоже замуж выйти и съехать от вас? Вроде ещё недавно она гундела, что я хорошо устроилась.

— Ох и завистливая ты, Свет, — заявила Надя. — Не стыдно?

— Да чему мне завидовать? — удивилась я. — У меня своя жизнь, у тебя своя. Это ты же минуту назад сравнивала нас и хотела, чтобы было, как у меня.

— Неправда!

— Так. Ну всё! — Мама встала из-за стола. — Собирайте тарелки и мойте посуду. А то раскудахтались тут как куры.

Квартиру Наде, конечно, никто дать не мог — ни купленную, ни, тем более, съёмную. Мама с папой, вынужденные работать не только на себя, но и на Надю с её двумя детьми, едва сводили концы с концами. Продавать им было нечего — другой недвижимости они не имели. Даже машины не было. Зачем Надя продолжала ныть, я не понимала. Деньги с неба не упадут ни маме с папой, ни ей. Чего она добивалась?

Как там говорится… вода камень точит? Вот на это, видимо, у Нади и был расчёт. То ли пыталась их задолбать, чтобы они любыми способами нашли деньги, то ли ещё что. Но главное, что это сработало. Да, сработало! Я сама потрясена.

Как-то раз после работы ко мне заскочила мама. Днём она позвонила и предупредила, что заедет заехать ненадолго. Я подумала, что она снова попытается помирить меня с Пашей — она так и раньше делала много раз. Паша с моими родными не общался — они его раздражали. Мама в это не верила и считала, что это я запрещаю Паше контактировать с бывшими тестями. Ну, всё, как обычно — ничего нового. И периодически она принималась наседать на меня с требованиями поговорить с Пашей и позвать его назад.

— Я не буду этого делать, — сказала я, когда мама пару недель назад снова взялась за своё. — Мне без Паши живётся лучше.

— Да где же лучше! — сокрушалась мама. — Пашешь, как лошадь, на двух работах, света белого не видишь!

— Ну и что? — ответила я. — Зато ни от кого не завишу. И не люблю я его, мам.

— Ой, скажешь тоже. — Она махнула рукой. — Ерунда это всё — любови ваши всякие. Съедетесь обратно — и любовь вспыхнет.

— Нет, не вспыхнет, — сердито сказала я. — Не хочу я этого. Я себя уважаю. И жить с тем, кто ходит налево, я не стану, хоть ты тресни.

Сколько таких разговоров было — не счесть. Маме Паша прям покоя не давал. И мне было очень обидно, что от Нади никто не требует выйти замуж, ну подумаешь — двое детей вне брака, а меня принуждают.

— Раз тебе так нравится придурок-Паша — так сама с ним и живи, — заявила я, когда мама снова попыталась открыть рот.

Она тогда на меня сильно обиделась. Мы не разговаривали больше недели — я первой мириться не собиралась. В конце концов, не я ведь лезла в её жизнь и учила уму-разуму, а она в мою. Подруги, правда, меня не поддержали.

— Мама есть мама, — сказали они, — надо её любить такой, какая есть.

Я с ними не согласна, но и не в обиде — сама ведь мнения спросила. Маму-то я люблю, как и папу, но это же не значит, что я должна встать на задние лапки и послушно попрыгать обратно к Паше. Я бы, может, и замуж-то не вышла, если бы мама не начала опять зудеть:

— Сколько тебе лет уже, а ты всё не замужем! У Нади вон мужчина хороший, а у тебя!

Правда, этот «хороший мужчина» Надю с ребёнком бросил, но это мама уже как-то упустила из виду.

В общем, пришла я домой и с порога спросила:

— В чём дело?

— Да ты пройди, дочка, пройди, — засуетилась мама. У неё были ключи от моей квартиры, так что она уже дожидалась меня, сидя на кухне. — Разговор есть.

— Мам, я уже которую неделю без выходных работаю. Давай по-быстрому, ладно?

— Конечно-конечно.

Со вздохом я переступила порог и сняла с себя пальто, вымыла руки и прошла на кухню, где меня уже ждал разогретый ужин и горячий чай. С подозрением я уставилась на маму. Первый раз в жизни она погрела мне еду и сделала чай. Обычно это я её обхаживала — что у себя дома, что у родителей в гостях.

— Что-то случилось? — спросила я, усаживаясь за стол. — Ты подозрительно радушна. Не понимаю, к чему это…

— Дочка, у твоей сестры двое детей, поэтому я сняла ей квартиру. Ежемесячный платеж с тебя — Заявила мать

Я подскочила из-за стола.

— Мам, ну ты совсем? — спросила я, хватая кружку с чаем, чтобы промочить вмиг пересохшее горло. — У меня ребёнок, оплата квартиры, я много работаю и совсем не отдыхаю. Не буду я платить за взрослую кобылу, которой ума нагулять детей хватило, а как работать — так у неё лапки.

— Ничего не хочу слышать! — заявила мама. — Что за оправдания пошли? Ты же сама сказала: у тебя две работы. Вот и оплачивай квартиру с этих денег.

— То есть, вы её содержали столько лет, а теперь это делать должна я? А с какой стати? Она мне кто — дочь? Нет, мам, она мне сестра. Мы друг другу ровня. И я ей ничего не должна!

— У неё двое детей!

— А у меня тоже ребёнок, вообще-то! Есть до этого кому-то дело?

— Ну всё. — Мама встала и направилась к выходу. — Я думала, нормальную дочь вырастила, а ты только о себе и думаешь. Брак свой развалила, теперь нашу семью разрушить хочешь.

— Если наша семья разрушится из-за того, что я не хочу платить за жильё Нади, то грош цена такой семье, — ответила я.

Когда мама ушла и я осталась одна, у меня по лицу ручьями потекли слёзы. Я очень давно не плакала, но тут меня прям прорвало от горькой обиды на несправедливость. Я впервые с такой ясностью поняла, что меня никто не любит: ни мама, ни папа, ни сестра. Только дочка моя и любит бескорыстной любовью, да подруги.

Я не знала, как после такого странного и противного разговора мириться, поэтому вообще перестала звонить родителям. Но где-то через полторы недели папа мне позвонил сам и сообщил:

— Раз ты так с нами поступила, — сказал он, даже не поздоровавшись, — то и мы с тобой миндальничать не будем. Свою квартиру Наде завещаем — полностью. Твоей доли в ней не будет, ни копейки от нас не получишь.

— Да подавитесь, — ответила я и сбросила звонок.

Наверное, я своё отплакала в тот день, когда мама меня оскорбила за нежелание помогать Наде. И теперь, после общения с отцом, я чувствовала себя… безразлично. Ну, завещают квартиру Наде — ну и ладно. У меня своя есть, я обойдусь. Стрекозе-Наде нужнее.

Но и проглатывать всё это я не собиралась. Поэтому, когда спустя какое-то время мама мне всё-таки позвонила, я добавила её номер в чёрный список, а следом туда отправился и номер папы, и номер Нади. Пусть живут сами, без меня. Я им всем нужна только как помойное ведро для слива негатива или как девочка на побегушках, которая должна заткнуться и делать, что велят. Не нужны моей дочери такие бабушка с дедушкой. Справимся сами.

Подруги слушали мой рассказ с разинутыми ртами, и на сей раз никто из них меня не осудил. Только посочувствовали и сказали, что я всё правильно сделала. Тянуть наглую безработную дочь и тратить на неё свои деньги — право родителей, но вынуждать меня давать Наде деньги в ущерб себе и своей дочке — это уже совсем не по-семейному. Зачем только заводили второго ребёнка, если души не чают в старшенькой — непонятно, но я этого уже никогда не узнаю. Спрашивать не стану. Глаза б мои их всех не видели.

— Элка, неужели ты действительно так доверяешь своему мужу? Думаешь, что не гуляет он по бабам, когда в командировки свои ездит? Ты мне скажи, какой мужик не изменяет! Все они гуляют. От меня и Петька гулял, и Иван! Твой Тим не сильно-то отличается от них. Я бы на твоём месте так слепо не доверяла ему, — звучали в ушах слова подруги.

Бархатная ночь плавно опускалась на город, кутая его темным полотном полотном, усыпанным яркими звёздами. Но что-то тревожило душу. Элла снова и снова прокручивала слова Ники в голове и думала… А что, если, права подруга? Муж, конечно, никогда не давал ей повода не доверять ему, но его командировки слишком частыми стали в последний год, а возвращался он обычно довольным котом, но жену к себе и близко не подпускал, словно не скучал по ней вовсе.

Телефон зазвонил. Элла вздрогнула, подумав, что это муж решил поговорить с ней перед сном. Она ведь только сегодня проводила его в командировку, но уже успела соскучиться.

Звонил Егор, когда-то очень близкий друг Эллы. Раньше они общались часто, но потом Тимофей ревновать стал, практически запретил жене встречаться с другом, да и на их редкие переписки смотрел с отвращением, попрекая жену, что она делает то, что неприятно ему. Вот только окончательно разорвать связи с Егором Элла не могла, ведь они выросли вместе, столько всего прошли, всегда поддерживали друг друга.

— Не нравится он мне. Вот и всё. Есть что-то мутное в этом твоём Егоре, а что именно – я не знаю. Он будто бы спит и видит, как затащить тебя в свою кровать. В общем, я не хочу, чтобы ты с ним общалась, Элла! – говорил Тимофей, когда жена пыталась выяснить, почему он так резко негативно настроен против её друга.

Сейчас Егор звонил, и хоть мужа не было дома, а Элла всё равно съёжилась. Она переживала, что муж снова заревнует, если узнает об этом звонке. Однако не ответить не смогла. А если что случилось, и помощь её требуется? Сердце бешено забилось в груди.

— Егор, привет! Как дела у тебя? – спросила Элла. – Звонишь так поздно. Случилось что-то?

— Привет! Ты прости, что я беспокою тебя. Знаю, что уже времени много, но мне очень нужна твоя помощь. Герда снова отказывается от еды, подняться не может. Вижу, что у неё опять это обезвоживание, забыл, как называется диагноз, который нам тогда в ветеринарке поставили. В общем, у меня препарат есть, а прокапать не могу, не умею я это делать, ты же знаешь. Поднять её и перевезти куда-то достаточно проблематично, ещё и машина, как назло, в ремонте. Пытался вызвать ветеринара на дом, но везде отказывают, говорят – привозите в клинику. Элла, может, у тебя есть знакомые какие-то? Ты же в ветеринарном кабинете работаешь. Прости, что беспокою. Я заплачу любую цену, хоть тройную. Дай мне, пожалуйста, контакты.

Герда уже была дамой в возрасте, если считать собачьим летоисчислением. Ей исполнилось двенадцать в прошлом году. Огромный лабрадор, которого Элла помнила ещё маленьким щенком. Они часто гуляли с Гердой и Егором по парку, общались обо всём и ни о чём, играли с собакой. Элла вспомнила, как Герда повалила её на траву и стала облизывать лицо. Она смотрела на нее преданными глазами, и у той ёкнуло сердце. Элла тогда захотела завести собаку, но у родителей было тесно, а муж высказывался резко негативно против животных. Не хотелось ему, чтобы в доме была шерсть, которая будет липнуть к его дорогой одежде, да и запах, исходящий от животных, он терпеть не мог, поэтому часто морщился, когда жена возвращалась с работы и сразу же отправлял её в душ.

— Егор, ты не паникуй, главное. Она в порядке? Я сейчас приеду, сделаю ей капельницу и посмотрю, может, витамины какие-то добавим. У меня есть на такой случай тревожный чемоданчик. Поднимем твою любимицу на ноги уже сегодня.

— Правда? Спасибо, Элла. Я действительно очень волнуюсь за неё, ведь у Герды и возраст уже такой, не молодая девочка.

— Не переживай. Сейчас приеду.

На всякий случай Элла позвонила мужу. Ей подумалось, что если он будет звонить позднее, узнает, что она не дома, то снова обязательно приревнует, а заставлять его нервничать лишний раз, тем более, когда повода для этого не было, совсем не хотелось. Однако телефон Тимофея находился вне зоны доступа. Поджав губы от обиды и подумав, что как-нибудь обязательно выкрутится, Элла поехала к Егору. Раньше они жили близко, а потом мужчина переехал, вскоре после этого и Элла вышла замуж и перебралась к мужу. Теперь добираться друг до друга стало проблематичным, но плюс в том, что в такое время пробок уже почти не было, поэтому не придётся тратить часы в ожидании.

Приехав к Егору, Элла сразу же бросилась к его любимице. Выглядела Герда действительно неважно. Поставив ей капельницу и вколов парочку витаминов в холку, Элла с улыбкой потрепала собаку за ухом.

— Держись молодцом, Герда! Ты же королевская собака? А?

Собака облизнула руку Эллы, словно благодарила её за помощь.

— Она будет спать сегодня. В этой капельнице содержатся успокоительные. Пусть отдохнет, а уже завтра всё будет в порядке. Я бы рекомендовала ещё проставить ей курс витаминов или… купи кое-какие. Я тебе название сейчас напишу. Есть листок с ручкой?

Егор принёс блокнот и ручку, и Элла написала, какие витамины купить и каким курсом их давать собаке.

— Спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно выручила меня. Может, чай налить? Я купил какие-то пирожные в кулинарии, но не до проб было, как домой вернулся. Или торопишься домой?

Элла подумала, что ничего плохого не случится, если она просто выпьет чай с Егором. Она решила на всякий случай подробно проконсультировать его, что делать, если состояние Герды не улучшится или не дай Бог начнёт ухудшаться. Впрочем, в этом женщина сильно сомневалась. Собака хоть и взрослая, но ещё легко даст фору любой молодой.

Пока Егор наливал чай и накрывал на стол, Элла открыла социальную сеть и бездумно листала ленту. Увидев фото, на котором отметили её мужа, она дар речи потеряла. Казалось, даже пискнула от удивления. Открыв снимок и увеличив фотографию, женщина только убедилась, что зрение не подводит её. Но только как такое может быть?

Отпуск с любимым? Именно так была подписана фотография, а ещё множество влюблённых смайликов. Сердце ухнуло в пятки. Во рту мгновенно пересохло, а вот ладони, напротив, стали слишком липкими.

— Всё в порядке? Ты резко побледнела. Может, воды? – забеспокоился Егор.

— Нет… нормально. Егор, ты же с фотографией работаешь. Можешь посмотреть на снимок и сказать – обработан ли он в каком-то редакторе. Может, это фотошоп или что-то ещё?

— Сейчас такие мастера с фотошопом работают, а сервисов сколько, где фотографию можно сделать один в один… — почесал затылок Егор. – Давай я посмотрю, конечно, но ничего не обещаю.

Трясущейся рукой Элла протянула телефон другу. Он посмотрел на фотографию, помрачнел, присвистнул от удивления и с горечью вновь взглянул на подругу детства.

— Да уж… мне тут и сказать нечего. Я не буду утверждать, что это настоящее фото, но следов фотошопа не вижу точно. Если какой-то искусный мастер делал, то ему следует пожать руку. Могу, конечно, скачать фотографию и попробовать проверить по метаданным, если тебе это поможет, но мне бы не хотелось рушить твой брак, если вдруг моих знаний окажется недостаточно. А разве Тимофей сейчас не дома?

Элла безэмоционально помотала головой. Она рассказала, что как раз сегодня проводила мужа в командировку и теперь получила вот такой сюрприз. Тим ей не позвонил даже, не рассказал, как устроился. Просто прислал сообщение, что с ним всё в порядке.

— Я бы на твоём месте, наверное, написал этой девушке, выложившей фотографию… Спросить, как она связана с твоим мужем. А может, у Тима брат-близнец есть, вообще?

— Нет. У него нет никаких братьев, Егор. Спасибо тебе. Наверное, я так и сделаю. Или нет?.. Если у него любовница, то почему он позволил ей отмечать себя на фотографиях? Неужели не подумал, что я могу увидеть? Или не знал этого?

Вопросов в голове роилось великое множество. Элла не помнила, как выпила чай. Кажется, она даже ничего не съела. Егор предлагал остаться переночевать у него, но она всё-таки села за руль и доехала каким-то образом до дома. И вот теперь сидела в пустой квартире, смотрела на фотографию, где счастливая пара нежится под ярким солнцем, а сердце сдавливало всё сильнее. Вместо работы муж отправился в отпуск с любовницей? И за чей счёт был такой банкет? Когда Элла предлагала мужу поехать к морю, он отмахивался от неё, говорил, что делать им больше нечего, как деньги на такую ерунду тратить. Всё мечтал машину купить хорошую себе, откладывал и присматривался в салоне к новеньким ласточкам, и вот теперь…

Элла долго раздумывала над предложением Егора написать предполагаемой любовнице мужа. В итоге она всё-таки отважилась и сделала это.

«Красивое фото. И давно вы вместе с любимым?».

Женщине казалось всё это бредом. Она уже сотню раз успела пожалеть, что вообще написала, думала, правильно ли подобрала слова, но в итоге заснула, так и не дождавшись ответа. Утром её разбудил входящий вызов. Это был муж. Элла ответила ему. Она думала, что любовница дала знать, что Элла увидела их фотографию, но Тимофей, как ни в чём не бывало, сообщил, что работы у него очень много, поэтому звонить он ей часто не сможет. Попросил, чтобы не звонила сама, да и писала пореже. Нет у него времени, чтобы на болтовню тратить.

В социальной сети ответа не было. Элла налила себе кофе. У неё был выходной, и она подумывала поехать вечером к Егору, чтобы проверить состояние Герды, и если потребуется добавить немного витаминных уколов, чтобы собака поскорее поправилась. Она написала Егору, и тот ответил, что Герда чувствует себя прекрасно, но они будут рады, если Элла заглянёт к ним в гости. На этом и порешили.

После обеда Элла получила уведомление из социальной сети. Его любовницу звали Маргаритой. Марго. И она ответила.

Маргарита: «Здравствуйте! Полгода примерно. Мне очень приятно познакомиться с вами. Я просила Тима познакомить меня со старшей сестрой, но он отказывался. Здорово, что вы написали сами».

Со старшей сестрой? Элла прыснула от смеха. Во-первых, она была младше Тимофея на пять лет. Как у него язык повернулся назвать её старшей сестрой, а во-вторых… его любовница и не подозревала, что на самом деле встречается с женатым?

Быстренько набрав ответное сообщение, Элла даже не стала перечитывать его и сразу же отправила.

Элла: «А вы в паспорт его не заглядывали? Вдруг сестра окажется не такой уж сестрой, и её имя записано в штампе о регистрации брака?».

Маргарита несколько раз перечитала пришедшее ей сообщение. Щёки мгновенно вспыхнули. Даже кончики ушей заполыхали самым настоящим пламенем. Неужели Тим обманывал её? Но зачем ему это нужно? Он говорил, что знакомить со своей семьёй возлюбленную не готов, потому что почти все там не в себе, и только он один выделяется складом ума и характером… и вот теперь открывались такие подробности.

Пока мужчина был на массаже, который входил в их курортную программу, Маргарита бросилась к его чемодану и отыскала там паспорт. Раньше ей и в голову не приходило проверять мужчину, а теперь она не могла не сделать этого.

Женат.

Подтверждение слов Эллы, пусть и просто электронных букв её сообщения, резануло по сознанию, а из глаз брызнули слёзы.

Маргарита впервые встретила мужчину, которого, как ей казалось, не волновали её деньги, она влюбилась без памяти, а он оказался… обманщиком. Самым настоящим. Сейчас он отдыхал за её счет, прохлаждался, делал вид, что любит её, но обманывал ещё и свою жену. Маргарита не могла поверить, что впервые так сильно ошиблась в человеке. Она тут же написала Элле, что ничего не знала о семейном положении Тимофея, попросила у женщины прощения и попросила пока не сообщать ему, что увидела эту фотографию. В голове Маргариты созрел план мести. Она хотела проучить Тимофея. Заставить его признаться в обмане, а потом высмеять его и оставить ни с чем.

Элла оказалась добродушной женщиной. Она заверила, что закатывать истерики не станет. Попросила подтвердить, что Маргарита действительно проводит время с её супругом, и это не игра умелых рук с фотографиями. Маргарита позвонила Элле по видеосвязи и показала паспорт Тимофея.

— Боюсь, что он скоро вернётся, а мне бы не хотелось портить сюрприз, который я придумала ему за этот обман. Простите меня ещё раз, Элла… Если бы я сразу знала о его семейном положении, я бы никогда не связалась с ним.

— Не переживайте. Я ничего говорить ему не собираюсь, и уже сегодня же съеду из его квартиры. А вы можете делать, что хотите. Даже если простите его и решите выйти замуж, это только ваше дело, — поспешила заверить Элла.

Да только выходить замуж за Тимофея Маргарита не собиралась. Ей в жизни уже хватало охотников за богатствами. Она имела хорошую заработную плату, работая в престижной компании, собственную квартиру в центре города, дорогую машину, и отбоя от ухажёров у неё не было. Возможно, дело ещё и в кукольной внешности женщины. Она была очень красива, и прекрасно знала это. Бабушка говорила, что красивая женщина редко встретит своё счастье. Наверное, её предсказание сбывалось.

Когда Тимофей вернулся, Маргарита сделала вид, что она ничего не знает. Тяжело было топить в себе настоящие эмоции, но всё получилось. План, продуманный ею, казался идеальным, ведь Тимофей так часто говорил, что хочет жениться на ней и провести остаток дней вместе с ней. Его желание исполнилось бы этой ночью.

В ресторане Маргарита заказала столик. Она оплатила музыкантам живую музыку и попросила снимать происходящее на камеру.

— Какое красивое место. Знаешь, обычно мужчины заказывают музыку для своих дам, ты меня удивила, заказав эту мелодию для меня, — засмущался Тимофей.

— Это не последний сюрприз на сегодня, любимый. Мне хотелось порадовать тебя. Ведь сегодня у нас красивая дата. Полгода, как мы вместе.

Тимофей был вне себя от радости. Он уже предвкушал сюрприз, который ему сделает Маргарита. Новенький телефон и крутые часы она ему уже подарила. Пришлось врать жене, что его наградили на работе, как лучшего работника. Неужели подарит ему ключи от машины, о которой он так сильно мечтал?

Маргарита вышла на сцену, поблагодарив музыкантов за превосходное исполнение. За её спиной появилась солидно одетая женщина. Тимофей смотрел на них и понять не мог, зачем столько официальности.

— Дорогие гости ресторана, прошу прощения, что отвлекаю вас, но в этот день мне бы хотелось поделиться с вами радостью. Я, наконец, встретила искреннего преданного мужчину, который смог покорить меня своим добрым сердцем. Такие люди в наше время огромная редкость. Тимофей, присоединись, пожалуйста, к нам.

Гордый собой, довольный, Тимофей вышел на сцену под аплодисменты присутствующих. Он широко улыбался, радостный, что получил столько внимания.

— Тим, ты спросил, готова ли я выйти за тебя замуж? Теперь я могу ответить «да». И чтобы не тратить время понапрасну, я уже пригласила регистратора, который прямо сейчас поможет нам стать мужем и женой.

Все присутствующие стали хлопать в ладоши, а Тимофей мгновенно помрачнел. Он пробубнил, что оставил паспорт в номере, что мечтает увидеть свою невесту в белом платье. Однако Маргарита достала его паспорт из клатча и протянула регистратору.

— Разве что-то может омрачить столь радостный момент? Я ведь уже обо всём позаботилась.

Тимофей в это мгновение побледнел, как полотно. Он даже пошевелиться какое-то время не мог, а потом рванул к регистратору, чтобы забрать паспорт, но она уже громко заявила, что жених женат.

Все гости ресторана были удивлены такому повороту. Маргарита разыграла из себя униженную и уязвлённую невесту, а всё это продолжали снимать на камеры. Маргарита знала, что занимая не последнюю должность в ведущей строительной компании, Тимофей очень боится потерять работу, поэтому избегает общественности. Впрочем, такую ли важную должность он занимал на самом деле, теперь оставалось вопросом. Однако такие слухи о нём там терпеть не станут, даже если он работает курьером или дворником. Знала и то, что их фотографии со скандальной новостью разлетятся по всему интернету. И если по её репутации это сильно не ударит, то Тимофея, скорее всего, уволят.

Мужчина постарался объясниться, говорил, что Маргарита его не так поняла, и что он вообще планировал развестись с женой, но слушать дальше она не стала и попросила, чтобы охранники гостиницы выставили его, потому что жить с ней в одном номере он больше не будет.

Тимофею пришлось продавать дорогие часы, подаренные женщиной, чтобы купить билет на самолёт и вернуться домой. Как и предполагала Маргарита, новости разлетелись очень быстро, и уже через два дня начальник позвонил, сообщив, чтобы Тимофей искал себе новое место работы. Связаться с женой у мужчины не получалось. Вернувшись в квартиру, он увидел на столе записку, где Элла писала, что подала на развод и просит не искать её. Какое-то время мужчина был потерянным, понятия не имел, что ему делать дальше. Потом он всё-таки осмелел, попытался связаться с родителями Эллы, но те ничего толкового ему не ответили, а отец вообще сообщил, что если увидит его, то свернёт колобком и отправит кататься по полю.

Элла в это время жила у Егора. Ей было удобно добираться от него до работы, а ещё она следила за восстановлением Герды. Друг, как мог, поддерживал Эллу. Он старался не затрагивать тему её развода с мужем, отвлекал её на что угодно, только бы она не грустила.

Тимофей подкараулил Эллу около ветеринарной лечебницы, в которой она работала. Мужчина требовал объясниться, почему она подала на развод и даже не попыталась поговорить с ним. Однако он столкнулся с Егором, который приехал за Эллой с букетом. Этим утром женщина отвезла свою машину на техническое обслуживание, и Егор пообещал приехать за ней.

— А-а! Ты себе другого нашла! Не просто так я запрещал тебе с ним общаться! Подсидел он меня всё-таки! Ну ты и…

— Не смей говорить о ней ничего плохого! — вступился Егор. — Имей смелость признать, что не справился со статусом мужа, оказался гулящим кобельком, и не вздумай обвинять в разводе Эллу. Мы с ней просто друзья. Всегда ими были и всегда останемся.

Тимофей плюнул себе под ноги и ушёл.

Через месяц Тимофея и Эллу развели.

Прогуливаясь в парке с Гердой и Егором, женщина вдруг посмотрела на своего друга и с улыбкой спросила:

— А ты тогда правду Тиму сказал? Что мы просто друзья и всегда останемся ими?

— Если бы ты посмотрела на меня, ты бы всё поняла… Любовь сложно скрыть, а я в тебя давно влюблён, потому и не смог построить с кем-то другим отношения. Однако если ты решишься однажды дать шанс нашим отношениям, мы всё равно останемся друзьями, пусть и станем счастливой парой. А в том, что ты будешь счастлива со мной, даже не сомневайся. Я никогда не дам тебя в обиду и не предам, потому что я как волк: выбираю пару один раз и навсегда.

Элла улыбнулась, протянула руку, и их пальцы с Егором переплелись.

Маргарита тоже нашла своё счастье, но кем оказался её избранник, и как она проверила его на верность это уже совсем другая история…