NEWS 2SWEET

— Ты куда собираешься, Инна? — муж удивленно посмотрел на то, как жена складывала вещи в дорожную сумку. Аккуратно «по линеечке», как будто бы она готовила эти вещи на выставку, а не в чемодан. Аккуратность во всем была обычным делом для Инны. Женой она была прекрасной: Леонид всегда ходил на работу опрятным, чистым и благоухал дорогим одеколоном, который с любовью выбирала жена в подарок к 23 Февраля. Ежегодно один и тот же.

Один раз в год поездка на море, на одну и ту же турбазу, два раза в месяц визиты к теще и свекрови, каждое утро кофе с одной ложкой сахара и бутерброд с сыром. Сыр и колбаса, кстати, всегда были нарезаны идеально: Леонид даже подумывал, что у жены есть секретная линейка, по которой она отмеряет размер и толщину куска.

По вечерам после работы Инна всегда смотрела один и тот же детективный сериал, затем готовила ужин на следующий день и ровно в 22.00 ложилась спать.

Стоит ли говорить, что меню было тщательно спланировано и не нарушалось за двадцать лет ни разу? По вторникам на ужин была курица, а в среду — рыбный день. Поначалу Леонид как-то сопротивлялся, а потом привык. Но со временем ему захотелось чего-то нового.

— Ты чего молчишь-то? Инна!

— А? — жена вздрогнула и обернулась.

— Собираешься, говорю, куда?

— Как куда? В отпуск. — Инна посмотрела на мужа как на малое дитя. — Ты разве забыл, что у нас билеты куплены на завтра?

— Так я думал, что ты не поедешь! Ты же сама говорила, что тебя не отпускают на работе…

— Ну я договорилась с начальством. — пожала плечами Инна. — Разве я могу изменять традиции? Мы столько лет ездим в наши «Васильки», и вдруг я останусь дома из-за какой-то «кукушки»? Я же не виновата, что она отпуск запланировала на те же даты!

— Нет… — пробормотал муж. — Но так ведь ты бухгалтер. Без тебя никак.

— Вот именно. Я — главный бухгалтер, а она — всего лишь помощница. К тому же я писала заявление на отпуск год назад, оно у меня подписанное, весь год в столе лежало, в папке «Отпуск». Вместе с еще кучей таких же заявлений, хранящихся с прошлых годов. Да у меня весь отдел знает, что я всегда хожу в отпуск в одну и ту же дату! А эта курочка просто неопытная, новенькая. У нее заявление даже не подписанное было, она его всего месяц назад директору принесла. Тут очевидно, что кто раньше успел, того и отпуск. — возмущалась Инна, укладывая вещи. История с ее отпуском тянулась уже месяц…

— Получается, что тебя отпустили? — уныло спросил Леонид.

— Да.

— И ты едешь со мной?

— Леонид, это не я еду с тобой, а мы едем ВМЕСТЕ. Как обычно. Не волнуйся, я тебя не брошу. Ну ты чего, милый мой? Уж не заболел ли от стресса? — Инна посмотрела на лицо мужа и заволновалась.

— Да, видимо, перенервничал. Но теперь все хорошо, раз ты тоже едешь. Мне сумку собери, тогда… — сказал он и вышел из спальни.

«Вот же проклятье!» — мысли в голове Леонида неслись со скоростью самолета, уносящего курортника в отпуск. Только вот муж строил совсем иные планы, ведь он твердо был уверен, что жена на этот раз на турбазу не поедет. Целый месяц Инна сокрушалась, что директор заупрямился и потребовал ее перенести даты поездки. А так как билеты были невозвратными, Леонид убедил жену, что ехать надо. Ему. Без нее.

— Не пропадать же путевкам. Поеду. Как-нибудь справлюсь один. Скучать буду, конечно, но что делать, — сказал он и ушел на работу, едва скрывая радость. И вдруг такой сюрприз… Жена с чемоданом.

«Что же мне делать? Как же теперь выкручиваться?»

Он вышел на балкон и быстро набрал номер. О чем он говорил, Инна не слышала. Но поведение мужа было слишком странным и подозрительным, а потому она решила за ним проследить.

— Тебе кофе или чай? — впервые за двадцать лет совместной жизни Леонид сам решил накрыть стол к завтраку. Да еще и в день отъезда. Это показалось Инне подозрительным.

— Кофе, конечно, ты чего?! Одна ложка сахара… — Инна еще сильнее задумалась. — Давай я сама налью. Иди обувь кремом намажь, чтобы блестела.

— Это лучше ты сама… А то я чего-нибудь не то намажу. Потом скажешь, что светлые босоножки стали из-за меня черными, — ответил Леонид, выхватывая чайник и чашку из рук жены.

— Ну ладно… Хорошо…

Инна вышла из кухни, но наблюдать за мужем не перестала. Ей показалось, что он что-то добавил в ее чашку, и это был вовсе не сахар.

— Я забыл, что надо купить воду в дорогу и салфетки. Пойду до магазина по-быстрому. Ты кофе-то пей, пока горячий! — муж сунул в руку жене чашку и уставился в ожидании, что та сделает глоток.

— Иди, — сказала Инна. Но муж так и ждал, чтобы убедиться, что кофе будет выпит. — М…м… какой вкусный, ты научился варить кофе? Через двадцать лет? — похвалила Инна, прикоснувшись губами к стакану.

Муж не ответил: он тут же потерял интерес и вышел из дома и направился к мусорному баку, стоящему под окнами балкона, чтобы выкинуть «улики». Ни в какой магазин он не собирался, ему нужен был повод, чтобы уйти.

— Алло? Да, сделал, как ты сказала. В кофе ей подсыпал порошок. Жду, пока подействует, чтобы уехать. Чего? Нельзя в кофе?! — Леонид побелел, как будто сам только что выпил отраву. — Да откуда я мог знать?! Я же не химик и не врач! Ладно, у нее здоровье как у быка. За столько лет ни разу не болела! Немного пронесет, в прямом смысле слова, и все. Просто подольше посидит на горшке. Главное, чтобы она на самолет опоздала и я поехал в отпуск один, — Леонид успокоил себя, что сестра развела слишком много паники и, сбросив вызов, немного подождал и вернулся домой.

Вот только дверь открылась с трудом: Инна лежала на полу в прихожей и судя по ее внешнему виду, она была едва живой. К счастью, или к несчастью, в этот момент мимо квартиры семьи проходила соседка, Зина. Она и стала свидетельницей трагической сцены.

— Господи! Горе-то какое! Такая молодая! — запричитала женщина.

— Она жива. Наверное, — неуверенно пробормотал Леонид.

— Скорую надо вызывать срочно!

— Может, не надо? Может, само пройдет? — выдавил Леонид, беспокоясь о себе.

Но соседка не стала слушать Леонида. Она быстро набрала телефон скорой и вызвала бригаду.

Леонид тем временем отчаянно заметал следы. Он вылил кофе, который не допила жена, стер свои отпечатки пальцев и, взяв чемодан, тихонько сбежал…

Спустя сутки, когда он, довольный жизнью лежал в номере на турбазе и смотрел в потолок под мерное сопение Жанночки — его новой женщины, ради которой все это и затевалось, раздался звонок.

Леонид сам не понял, как по инерции ответил на вызов.

— Лёня! Лёнечка! Где ты? Беда! Инна умерла! Спасти не сумели! — рыдали в трубку. По голосу Леонид опознал соседку, Зину. — Надо похороны организовывать! Куда ты пропал? — женщина перечислила кучу важных дел, которые стоило переделать безутешному мужу.

— А отчего умерла-то? — осторожно спросил Леонид.

— Сердце не выдержало. Возраст уже, не 18 лет, — всхлипывала соседка.

— Значит, просто несчастный случай?

— Ну да… А что же это еще могло быть? — соседка даже реветь перестала.

— Ничего, конечно же! Я вообще в магазин ходил. И уж точно не виновен…

— А сейчас-то ты где?

— Я… я у сестры, — соврал Леонид. На самом деле он сбежал из дома и улетел в отпуск, все шло по его плану. Ну почти все…

— А чего сбежал из дома? В состоянии аффекта?

— Да. Именно. Слушай, Зин, а можно как-то эти похороны отложить?

— Как это, отложить?

— Через неделю устроить? А лучше через две… У меня отпуск, турбаза оплачена… Инне все равно уже ничего не поможет, а мне надо восстановить нервы. А то еще от горя рядом с ней лягу…

Зина от удивления замолчала.

— Какая турбаза, Лёнь? У тебя жена померла! Ты что отдыхать собрался, что ль?

— Ладно, без меня все равно некому заниматься этими делами. Я приеду как смогу. Подождет, — отмахнулся Леонид. Сначала он здорово струхнул, но поняв, что его безопасности ничего не угрожает, расслабился.

— Кто звонил, Лёнечка? — Жанна открыла глаза и приподняла голову.

— Да так, ерунда. Спи. Или лучше чем-нибудь другим займемся, — нервно хохотнул он. А ведь все даже лучше сложилось. Двадцать лет терпел жену и вот подарок: жены нет. Ха-ха! Жены теперь совсем нет. И неважно, что это он ее отправил на тот свет, все это нелепая случайность и никто ничего не докажет.

Он улыбнулся, довольный собственной хитрости.

Значит, у него будет почти медовый месяц с Жанной, а после он ее перевезет в квартирку жены. Он же первый наследник на ее имущество! Жениться, конечно, он на Жанне не станет, но сожительство со всеми вытекающими последствиями — это то, что доктор прописал.

Под утро довольный Лёня захрапел. А открыв глаза и решив полюбоваться на красотку Жанночку, обернулся и заорал.

— Господи! Чур меня! — мужчина кинулся к балкону, позабыв, то номер на втором этаже.

А испугаться было чему: вместо Жанны у него под боком лежала Инна. Бледная, взлохмаченная… ну прям как из фильма ужасов, оживший мертвец.

Леонида не остановило то, что лететь придется высоко, он был под впечатлением увиденного и спрыгнул вниз.

Злобный смех Инны было последним, что он помнил.

К счастью, или, к несчастью, но второй этаж — оказался слишком низким для того, чтобы попрощаться с этим миром. Леонид отделался переломом позвоночника и как следствием — инвалидностью на всю жизнь.

Когда он пришел в себя, увидел врача. Но ему показалось, что рядом с ним стояла Инна — покойница, которая, видимо, специально ходила за ним, пугая.

— Уйди! Прочь! Я не хотел тебя убивать, я не думал, что кофе и этот порошок несовместимы! — шептал он в полубреду, стараясь махать руками, но его конечности не работали, а вместо криков было что-то похожее на стон. Тем не менее Инна и доктор, стоящий рядом с пациентом, смогли разобрать слова Леонида.

— Значит, все-таки муж хотел вас отравить. Будете писать заявление на него? — спросила доктор.

— Нет. — Инна развернулась и вышла из палаты.

Разумеется, она не умерла. Инна просто не стала пить кофе, заметив, что муж что-то подмешал туда. Но шоу должно было состояться. Она подслушала разговор у «помойки», поняла, что должна «умереть», и попросила соседку подыграть, пока горе-муж ходил вокруг дома.

Дальше он все сделал за нее. Уехал, изменил и фактически сознался в преступлении. Коробку от порошка она нашла около мусорного бака. Улики были у нее в руках, но хотелось узнать причину такого поведения мужа. Про то, что он уехал на турбазу, она догадалась сразу, но на всякий случай позвонила туда. Администратор доложила, что Леонид уже заселился и прекрасно отдыхает, не выходя из номера.

Про Жанну Инна узнала уже на турбазе. Она приехала туда, чтобы лично посмотреть в лицо «верного супруга» и немного напугать его.

Как оказалось позже, Жанна и Лёня познакомились в соцсети. Он написал ей около месяца назад с предложением вместе отдохнуть. Муж был очень рад, что поедет в отпуск без жены, и решил спланировать себе досуг. Ничего не предвещало беды, но перед отъездом Инна внезапно собрала чемодан и заявила, что едет в этот злосчастный отпуск. Тогда-то Леонид и решился «расслабить» жену, чтобы она осталась дома, попала в больницу с небольшим расстройством желудка и в прямом смысле «про-ла-ла» отпуск, давая свободу мужу. Лёне хватило бы и недели, чтобы отдохнуть от жизни по шаблону. Он хотел перемен, новых эмоций… И получил их сполна.

Когда Жанна встала на утреннюю пробежку, решив не будить Леонида, в дверях номера она столкнулась с жуткой дамой. Не сразу Жанна поняла, что это грим.

— Стойте. Я — жена Леонида. Можете мне не верить, но пока он развлекался с вами, меня «хоронили», — Инна быстро рассказала Жанне подробности истории, пока у той все шире и шире распахивались глаза. Жанна, конечно же, ушла из номера и больше туда не вернулась. А Инна осторожно заняла ее место, под мышкой у мужа и, ожидая, пока он проснется, чтобы сделать сюрприз. Ну а дальше… Все пошло не по плану.

Проснувшись и увидев вместо Жанны Инну, да еще и в гриме, он сиганул навстречу вольному ветру, решив, что покойная жена явилась к нему, чтобы совершить возмездие. Грим был сделан так хорошо, что Инна смывала его целый час, пока Лёню «отскребали».

— И что теперь? Развод? — спрашивала Зина, качая головой.

— Конечно! Неужели ты думаешь, что я буду за ним ухаживать? После такого? Нет… Пусть сестрица ухаживает за своим «послушным» братом. Это же она посоветовала ему подмешать в мой кофе гадость, — сухо сказала Инна, аккуратно закладывая в чемоданы остатки вещей. Квартиру она решила продать. Разрешение мужа не требовалось, так как это было добрачное имущество.

— И куда ты теперь?

— На Север поеду. К дочери. Посмотрю страну… Пока жива.

Зина не ответила, только покачала головой. Больше женщины не встречались. А Леонид так и остался лежачим. В «воскрешение» жены он не поверил, ему везде мерещилась Инна. Поэтому остаток жизни провел в палате особенного учреждения, рядом с Наполеонами и инопланетянами, под наблюдением опытного доктора.

Как-то буднично все произошло. Без слёз, уговоров и нервов. Отец присел передо мной, четырехлетним, на карточки, обнял неловко и смазано поцеловал в щеку.
– Прощай, сын…
Подхватил свой лёгкий коричневый чемодан из кожзама, ещё раз внимательно посмотрел на маму, и ушёл.
Только после того, как закрылась дверь, она опустилась на кухонную табуретку и спрятала лицо в ладонях.
– Вот и всё…
Выдохнула.
Меня потянуло к окну – посмотреть с высоты третьего этажа на отца: может, то, что сейчас происходит, понарошку? Вдруг он стоит у подъезда, смотрит вверх, и улыбается?
Нет, быстрым шагом отец удалялся в сторону остановки. Понурые плечи в белой рубашке от мелкого сентябрьского дождя промокли и выглядел он от этого ещё больше потерянным.
Никчемным.
У дороги вдруг остановился и я подумал, что вот здесь и заканчивается эта глупая игра. Открыл окно и собрался было помахать рукой, мол, возвращайся, папочка! Но скользнул по подоконнику и …

Последнее, что я помню из того дня – мамин крик, проникающий до самых косточек…
Слово «развод» я услышал гораздо позже. А его смысл понял примерно лет в четырнадцать. Да, ведь надо обязательно сказать, что тогда я не упал из окна – мама кричала по другой причине.
Чтобы я не останавливал отца.
Потом она кричала, чтобы я не плакал от тоски по нему. Затем – чтобы даже не вспоминал…
Не вспоминал о том, что у меня вообще есть отец…
Самое страшное во всем этом – она смогла внушить мне, что так оно и есть. Ведь это он ушёл, оставил нас, бросил. Поэтому – подлец…
Зачем мне это было нужно знать? У меня нет ответа на вопрос. Не подумайте, моя мама – замечательная. Возможно, что в её мыслях я просто стал инструментом нелюбви. Или – мести за расставание.
В общем, достаточно быстро отец просто исчез из моей памяти. На целых двенадцать лет.
Я мало чем отличался от других подростков – курить попробовал лет в четырнадцать. Алкоголь – немного позже. Но я не был шалопаем в полном смысле этого слова – неплохо учился и даже считался активистом в школе. Планировал поступать в юридический. Но компания и двор своё дело делали. А ещё озлобленность из-за частых до формулировок в родительских междусобойчиках в школе типа «безотцовщина» – чего с него взять?
Отсюда и черствость. И цинизм.
К 16 годам я часто не ночевал дома. Приходилось бывать и в подвалах, и на заброшенных стройках. Но матери звонил всегда, предупреждал, чтобы не волновалась.

И в этот раз позвонил.
Стрелки на больших вокзальных часах показывали десять минут одиннадцатого вечера. Не ночи – она для меня начиналась гораздо позже.
– Привет, мам. Не жди меня сегодня…
– С тобой, сын, кое-кто поговорить хочет…
И тут меня буквально парализовало в таксофонной будке. Голос я узнал сразу. Отец.
– Привет, родной мой…– говорит.
Цунами в душе возникло за доли секунды. Хотя, может быть, моя злость маскировала совсем другие чувства…
– Родной??? Какой я тебе родной?! У меня 16 лет отца не было! Почему он сейчас появиться должен? Пошёл вон из нашей квартиры, тварь!..
Ничего не дал ему сказать, ответить. Повесив трубку, тяжело дыша, стараясь проглотить огромный комок в горле, я медленно открыл дверь кабинки и побежал!
Побежал домой. Может, успею…
Железнодорожный вокзал располагался в получасе ходьбы от дома и бегом это расстояние можно было преодолеть минут за пятнадцать.
На ступеньках подземного перехода споткнулся, упал на глазах редких вечерних прохожих, которые смотрели на меня как-то с вопросом что ли. Да плевать на всех!
– Чего уставились? – заорал на все мощь.
А слезы-то уже лились по щекам, проделывая извилистые тропинки от глаз к подбородку. Попытался размазать их грязными от падения ладонями… Стало ещё заметнее, что плачу. Как девчонка…

Поднялся, вздохнул, сделал три шага и снова припустил в сторону дома.
Успеть бы.
…Метров за сто увидел красные фонари отъезжающей волжанки такси. А на заднем сиденье – все тот же понурый силуэт в белой рубашке…
Но по-прежнему бегом взлетел на этаж, ведь, может, обознался. Перед дверью в коридоре прислонившаяся к стене плачущая мать.
– Зачем ты так с ним? – вздохнула.
– Это я-то зачем? Я? – слов больше не было – их забрала моя бесконечная, как тогда казалось, боль. Лучше бы я упал с того подоконника!..
Уже потом, через несколько дней, мама рассказала мне, что все эти годы она с отцом созванивалась и переписывалась, мои фотографии ему посылала. Хвалилась – какой большой, самостоятельный и умный сын у него вырос. Добрый и понимающий. А я вон какой оказался, «пошел вон, тварь»…
Я, выходит, виноват во всем…
Плохо с виной жить. Но еще пятнадцать лет прошло с этим ощущением.
В армии отслужил, женился, дочь родилась. Как-то она у меня спросила – где мой папа, её дедушка? А что скажешь?
Ничего.
Но пути господни – странная штука. Туда приводят, о чем подумаешь. По работе оказался в том городе, где отец живет. Адрес его у меня с той, несостоявшейся встречи после разговора с матерью, всегда при себе в блокнотике был. Не знаю зачем – надеялся, наверное, что пригодится.
С самарского вокзала, с первых шагов по перрону, карман с блокнотом горел буквально. Ладонь обжигал, в которой сжимал его. Решение принял – увижу отца в этот раз. Обязательно!
Три дня командировки одним махом пролетели – уезжать завтра рано утром. Но слово себе дал – исполнять надо. Собрался, ботинки начистил, даже галстук нацепил. Может, чтобы понравиться?
Такси привезло к обычной «хрущевке». Во дворе – детвора, старушки на лавочке. В этом смысле все наши города друг на друга похожи, не отличишь. Постоял на углу – может, так увижу? Нет вроде бы лица знакомого. Родного. Еще одну сигарету закурил. Чего жду – непонятно. Трушу, значит. Решился, зашагал бодро ко второму подъезду – по номеру квартиры посчитать успел, мимо бабушек прошел, поздоровался. Но на их вопрос в спину «вы к кому?» сил ответить не нашел. На второй этаж поднялся – вот она, дверь дерматином обитая. Уф, воздуху в легкие набрал, в звонок позвонил. А у самого ноги назад отошли, будто бежать собрались. Стоять! – кричу себе. За дверью, слышу, шаги… Замок щелкнул.
Открыла приятная на вид женщина с сединой в прическе.
– Вам кого? – спрашивает.
Пока я слово подбирал – то ли отцом назвать, то ли по имени отчеству – в её глазах узнавание возникло. Рукой за сердце взялась.
– Господи… Игорек…
И слезы брызнули.
– Он тебя ведь каждый день ждет. Сейчас хотя бы в окно смотреть перестал… Да что же ты, заходи, – и дверь шире распахнула. – Сейчас он с прогулки вернутся – вокруг дома гуляет. Вот радости будет!
Сотни хороводов в голове эмоции закружили – и радость, что живой, и счастье, что ждал-таки. Не смотря ни на что.
– Нет, – отвечаю, – я его во дворе подожду лучше.
Развернулся и через две ступеньки из подъезда вбежал. Пристроился на низком заборчике детской площадки напротив, жду, в лица всматриваюсь.
…По плечам узнал – тем самым, понурым, будто груз на себе несет. Или вину за что-то. И по слезам тоже.
Отец остановился метрах в десяти, на дерево рукой облокотился. Смотрит прямо в глаза, только подбородок дрожит. И я не выдержал.
– Папа…
И тут рванул ко мне, словно пацана маленького заграбастал, прижал. А сам в голос плачет.
– Сынок. Сына. Сколько же я ждал тебя. Как надеялся, что простишь…
– А я думал, что прощения просить я должен, – выжал из себя сквозь слезы.
И мир дворовый притих вдруг. Круги счастья, как по воде, до всех докатились. И даже умудренные жизнью бабушки, смотрю, платочки подоставали, носом хлюпают.
Отец отстранился, улыбнулся и все годы прожитые растаяли, талой водой из сердца смылись. И надо-то всего было – приехать. Просто как.
Под руку в подъезд зашли, в квартиру поднялись.
Всю ночь на кухне просидели. Про жизнь свою рассказывали. Тетя Валя, жена отцова, стол накрыла, суетилась до полночи. Потом оставила мужиков – мол, вам есть о чем поговорить – спать ушла.
А мы молчали больше – насмотреться друг на друга не могли.
Но время, как на зло, пролетело быстро. А у меня поезд рано. И еще в гостиницу успеть за вещами.
На пороге обнялись. Опять со слезами.
– Теперь, – говорю, – приезжать часто буду. И внучку твою привезу.
С эти ощущением счастья и уехал. С надеждой и любовью в сердце. Ведь родного человека, который, казалось, потерян, снова для себя нашел…
Как обещал, в следующий свой приезд к отцу дочку взял, с дедом познакомить. Правда, забегая вперед, скажу, что знакомство это скомканным получилось.
У могилы…
Отец через неделю после моего отъезда умер. Сердце не выдержало. Тетя Валя рассказала потом, что у него болезнь неизлечимая была, на чем держался – неизвестно. На ожидании, может.
…Дочка сорванные на лужайке перед входом на кладбище ромашки ему положила.
– Привет, деда, – улыбается. – Я тебя таким и представляла – глаза как у папы.
И погладила фотографию на памятнике…
Любовь, она ведь навсегда, вечная, независимо от расстояния между людьми, глупых и придуманных обстоятельств. Она и в прощении тоже. Ради детей. Ради себя…

Ты, моя дорогая, уже все границы перешла! Воспитывать тебя буду!

— Все! Мое терпение лопнуло! – крикнул Максим, как только с Аней вошли в квартиру. – Ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами?

— А что я такого сказала? – возмутилась Аня.

— И ты еще спрашиваешь? — проговорил Максим с недоброй ухмылкой. — Ты, моя дорогая, уже все границы перешла! Воспитывать тебя буду!

— Максим, а в чем, собственно, дело? – отступая, спросила Аня.

— Дело в том, что твое поведение даже удовлетворительным назвать нельзя! Сама пи..га.лица, а гонору!

— Не всем же быть такой каланчой, как ты! – ответила на резкость мужа Аня. – А девушке положено быть маленькой и утонченной!

— А еще тихой, покладистой и покорной! Чего тебе категорически не хватает! – Максим расстегнул ремень и вытянул его из штанов. – Воспитывать тебя буду, как предки наказали!

— Ты с ума сошел? — отступая, произнесла Аня. – Ты меня что, бить будешь?

— Воспитывать! – Максим оскалился. – А еще наказывать за длинный язык! Ты мать мою сегодня чуть до инфаркта не довела!

— А пусть она не несет всякий бред! – ответила Аня. – С какого перепуга я должна снять туфли, которые, между прочим, в пакете принесла, чтобы надевать ее вонючие тапки? Не с моим ростом, знаешь ли, на низком ходу дефилировать!

— Нормальные тапки! – наступая, произнес Максим. – Для гостей!

— А с каких это пор гости должны мыть посуду, а потом и плиту? – чуть наклонив голову, спросила Аня. – Тем более, не терплю, когда мне приказывают!

— Вот поэтому ты сейчас и получишь! Ты моя жена, а ведешь себя, будто принцесса недобитая! Так я тебя сейчас добью, чтобы ты мужа уважала! И родителей его почитала!

— А пусть ведут себя нормально! – Аня умудрилась проскользнуть в комнату. – А то, сами хамят, а я что, молчать должна? Так и ты должен был свою жену защитить!

Вон, какая я маленькая и хрупкая! А они меня обижают! – Аня надула губки, но продолжала внимательно следить за супругом.

— Если бы ты вела себя соразмерно со своим ростом и положением, тебе бы никто не хамил! Но у тебя же свое мнение! Вот я из тебя сейчас его выбью!

— Пожалуйста, не надо! – Аня шмыгнула носом. – Ты сделаешь мне больно!

— Еще как сделаю! – довольно произнес Максим. – Так сделаю, чтобы ты до конца жизни уяснила свое место! А то, с виду маленькая, а ставишь себя, будто царица!

— Не надо! – взвизгнула она, отпрыгнув к стене и сжавшись в комочек. – Пожалуйста, не надо!

Максим подошел вплотную и замахнулся ремнем:

— Надо! Из таких борзых ду…рь выбивать надо! Иначе вы не понимаете!

Знакомство Максима с родителями будущей жены оставило неизгладимый след в его памяти.

Федор Алексеевич, который настаивал, чтобы его называли «папа Федя», долго тряс руку Максима, а потом еще и крепко обнимал:

— Сыночек! Да я же для тебя все, что хочешь, делать буду! Всю жизнь о сыне мечтал, а Маша мне только дочку родила и на этом забастовала!

А я все мечтал о рыбалке с сыном, на футбол сходить, на охоту! Это ж сын! А не все эти бабские рюши-побрекуши! А с тобой, зятек, мы теперь так развернемся!

— Я рад, папа Федя, — сконфуженно говорил Максим. – Я в рыбалке не специалист.

— Успокойся! Мы все не специалисты! – рассмеялся папа Федя. – Главное, что у меня сын будет! А рыбачить я тебя научу! Чему хочешь, научу!

— Так, если время будет…

— Ты же не понимаешь, какое ты для меня счастье! – в глаза мужчины сверкнули слезы. – С ними же и поговорить не о чем! – он кивнул в сторону дочки и жены. – А мы с тобой можем машины обсуждать, про космос поговорить, кости перемыть бабскому засилью!

Мария Михайловна отстранила супруга от будущего зятя и пригласила к столу:

— Это больная тема! – сказала она извиняющимся тоном. – У него пять сестер, да и работает в женском коллективе. Он же меня чуть в роддоме не оставил, когда я скала, что не сына родила. Вот будет теперь ему с кем душу отвести!

— Чем смогу, — скромно ответил Максим, присаживаясь на стул.

— Я думаю, сможете, Максим, — улыбнулась Мария Михайловна. – Знали бы вы, как он о сыне мечтал! Даже из Анечки пытался пацанку воспитать, так хорошо, что я вовремя вмешалась!

Девочка должна быть нежной, ласковой, утонченной! – она глянула на супруга: — А не то, что ты из нее сделать пытался!

Папа Федя недовольно зыркнул на жену, потом на дочку, но с доброй улыбкой посмотрел на Максима.

— Вот! – заметила Мария Михайловна. – До сих пор на нас обижается. Иной раз прибежит возбужденный, чтобы рассказать что-то, а понимает, что не женская тема.

Рукой махнет, ругнется в кулак, да и уходит. Бывает, что и парой слов за день не перекинемся. Но с вашим приходом в нашу жизнь, Максим, — Мария Михайловна погладила ухажера дочери по руке, — он воспрял!

Но если он вам сильно надоедать будет, так вы скажите! Не стесняйтесь! Я его быстро урезоню!

— Нет, что вы! Не беспокойтесь! Я уверен, мы подружимся!

— Вот и славно!

Слова с делом у папы Феди не разошлись. Ангажировал он Максима в свое, чуть ли, не персональное пользование и сразу начал жаловаться:

— Ты не представляешь, как я рад, что у нас в семье еще один мужчина появился! Вместе мы их точно одолеем! А так, просто жить невозможно!

Ругнешься случайно, ну, бывает. Так сразу начинается, что солдафонам место в казарме, а у них дом приличный! В трусах по дому не пройтись!

Маша сразу начинает: «Тут не пляж и не баня! Приличия надо соблюдать!» Так и Анька туда же! Говорит: «Фи, папаня!» — папа Федя рубанул ребром ладони по горлу: — А мне эти их «фи» вот уже где сидят!

— Утонченные натуры, что поделаешь? – поддакнул Максим.

— Ой, и не говори! Утонченнее некуда! – закивал папа Федя. – В натуре, тонкие, аж прозрачные! Как на диету сядут, все! В холодильнике есть нечего! Капуста, морковка, брокколи и шпинат! Честное слово, хоть к соседке на борщ напрашивайся!

— Я в смысле душевной организации, — усмехнулся Максим.

— Да ну их с этой организацией! В театр меня потащили. А так на сцене бред форменный. Кто-то кого-то любит, кто-то кого-то не любит! И страдают все попеременно!

Из буфета на вторую часть я не вернулся! Так они вдвоем мне весь мозг выполоскали! Больше ходить с ними не стал. Водителем подработал, привез-забрал!

А они же по всем выставкам, театрам, филармониям! Как только я не помер от их культуры с утонченностью!

— Так женщине положено такой быть, — произнес Максим.

— Допустим, Марию я и выбирал такую, — папа Федя тяжело вздохнул, — чтобы не лезла, куда не просят. Но я же думал, что она мне сына родит, тогда будет все замечательно!

А она, понимаешь… — он махнул рукой. – У всех дети, как дети, а мне Бог дочку послал! Единственная от нее радость, что тебя в дом привела!

— Папа Федя, так мы отдельно жить будем, когда поженимся, — напомнил Максим.

— Вот это правильно! – поддержал будущий тесть. – Запереть эту утонченную натуру под замок и пусть борщи варит! А я свою запру! И будем мы с тобой по-мужски жизнью наслаждаться!

Из откровений папы Феди Максим понял, что дочку он не сильно-то и любит. А воспитанием в массе занималась Мария Михайловна. Да и похожи они были, почти как сестры. Обе невысокие, худенькие, прямо, воздушные, но с характером.

Чувствовалось и хорошее образование, поэтому на все у обеих всегда было свое собственное мнение. И они, к сожалению, не старались его скрыть.

— Анюта, — нежно говорил Максим, — давай не будем спорить? В вопросах искусства вообще нет единого мнения.

— Нет, давай поспорим! – настаивала она. – Истина должна восторжествовать!

— Допустим, она восторжествует, — произнес Максим, — но мы-то поссоримся! И вот какая разница Моне, Мане или Кандинский?

— Так и скажи, что уступаешь! – она озорно показала язык и рассмеялась.

А были более серьезные стычки.

— Вот тебе сложно было промолчать? Запихнули бы эти коробки на балкон, а потом бы выкинули по-тихому и все! – сокрушался Максим

— Если ты все равно собирался это выкинуть, зачем тогда в дом тащить? – не понимала Аня.

— Господи, ну, неужели было так сложно не портить нервы моей матери? Понятно, что про детей нам думать еще рано, полгода после свадьбы, но у моей мамы несколько иные представления!

— Пусть она их при себе и держит! – заявила Аня, обиженно.

— Блин, вопрос не вселенского масштаба, а всего лишь в четырех коробках с моими детскими вещами!

— Спасибо, не надо! – фыркнула Аня. – Для своего ребенка я сама буду покупать вещи! Новые! А не это старье, что у твоей мамы двадцать лет в шкафу пылилось!

— А ей ты зачем это сказала? – Максим качал головой. – Мама же потом капли пила!

— А чего ты мне все это предъявляешь? – возмутилась Аня. – Если ты сам понимаешь, что нам это не нужно, сам бы и отказал! А ты же только охал и ахал, что мамочка все это сохранила!

Сказал бы по-мужски, что тебе пережитки истории не нужны. А если маме так важны воспоминания, так пусть эта ветошь у нее и лежит!

— Все! Хватит! – произнес Максим строго. – Я сейчас поеду извиняться за тебя перед матерью…

— Только, если она это барахло тебе всучит, выкини его где-нибудь на помойке! Не тащи в дом!

— Так вот! – Максим посмотрел на жену с укором. – Я поеду извиняться, а ты, я очень на это надеюсь, найдешь в себе силы, больше не провоцировать ее на скандал! А если ты еще и извинишься, то я буду несказанно счастлив!

— Только ради твоего счастья! – произнесла Аня. – И не сегодня! Мне надо успокоиться!

Общего языка со свекрами Аня так и не нашла. Общались, конечно, но периодически Максиму приходилось ездить к родителям и просить у них прощения за несносную супругу.

А потом уже супругу уговаривать, чтобы она выдавила из себя извинения, так сказать, для галочки.

Пару лет так прожили. А потом, когда Максим в очередной раз приехал извиняться, Раиса Ильинична с Петром Андреевичем вывели разговор совсем в другое русло.

— И долго ты собираешься за свою благоверную перед родителями краснеть? – спросил у Максима отец. – Это же безобразие, когда взрослый мужчина так унижается! Да еще не за свои провинности, а за…

— Этой несносной выскочки! – закончила за супругом фразу мама.

— Сын, понимаю, что у вас семья, любовь и будущее впереди, но поведение твоей супруги оставляет желать много лучшего!

И, если мы, твои родители, можем как-то понять, то, прости, конечно, она же тебя позорить может и перед посторонними людьми! Они в твое положение не войдут! А вот то, что ты унижаешься из-за этой…

— Пи.гали.цы! – вставила Раиса Ильинична.

— … могут истолковать превратно! А значит, и уважать тебя не будут!

— Мам, пап, а что вы мне предлагаете? – растерялся Максим.

— Ты с ней поговори, что свой характер она пусть тебе на кухне показывает, а в обществе должна вести себя пристойно, как и положено женщине! – произнесла Раиса Ильинична. – Раз замуж вышла, должна за мужем стоять, а не лезть поперек батьки в телевизор!

— А что я могу сделать, характер у нее такой! Своевольный!

— На любое своеволие всегда находится плетка! – заметил Петр Андреевич. – Ты говорил, что отец ею не занимался? Значит, тебе придется воспитать свою жену!

Мама тебе не скажет, а ведь тоже своевольничать хотела. Враз приструнил!

— Знаешь, сынок, а я папе за ту науку благодарна, — произнесла Раиса Ильинична. – Зато я знаю, кто хозяин в доме, и кто моя опора! Силу я в нем увидела, да так и прожила, как за каменной стеной!

— Сын, тебе с ней жить! Сразу не воспитаешь, — резюмировал Петр Андреевич, — потом она тебе на шею сядет и ножки свесит! И будешь ты, как ишак в парке, ее по кругу катать! Оно тебе надо?

Максим принял стратегию родителей, но пускать в дело не спешил. Решил еще раз проговорить с женой, после ее очередного прокола. А если не поймет, то тогда сам Бог велел.

А очередной скандал не заставил себя ждать…

— Сейчас я тебя воспитаю! – повторил Максим, собираясь приступить к экзе..куции, но что-то пошло не так.

Хрупкая женщина, тонкая в талии, с ростом в сто пятьдесят восемь сантиметров впечатала ему кулачок в солнечное сплетение. А когда Максим согнулся, так с места коленом въехала ему в лицо.

Выпрямился Максим так же резко, как и согнулся. А потом последовала серия в корпус, как руками, так и ногами. Свалить тушку под сто килограммов весом было не просто. Но подсечка с добиванием в челюсть угомонила Максима на полу.

— Хорошо же тебя мама воспитала, — прохрипел Максим, стараясь сгруппироваться на полу, ожидая новых ударов.

— Мамочка занялась моим воспитанием только, когда мне шестнадцать исполнилось, — произнесла спокойно Аня, отойдя от тела супруга, — а до этого папочка меня пытался мальчиком воспитывать. С четырех моих лет мы на дзюдо ходили!

— Тьфу, папа Федя, — стонал Максим, — что ж ты самого главного не сказал!

— Ну, что, воспитатель? – усмехнулась Аня. – Еще меня повоспитываешь или с тебя хватит?

Неделю после инцидента Максим провалялся в кровати. Аня, как порядочная жена, подлечила супруга, а потом собрала вещи и уехала к родителям. А на развод она подала, когда Максим еще пластом лежал.

— Доча, ты его не сильно? – спрашивал с улыбкой папа Федя.

— Жить будет, — отвечала Аня.

— Моя девочка! – довольный мужчина скрылся на кухне.

Мария Михайловна тяжело вздохнула:

— Поздно я за тебя взялась, — произнесла она, — хотел папа сына, вот и воспитал на мою голову!

— Зато она за себя постоять может! – донесся голос отца.

— Мамочка, а я всем довольна! – произнесла Аня. – А нормального мужа я найду, — пообещала она, — ну, или воспитаю!

Прихожу, он заявляет, Ленок, так устал — руки не поднимаются, когда ужинать будем? то есть поле вспахал, пять вагонов разгрузил, колодец выкопал, всё в одиночку и в непогоду, руки, натруженные мышкой, у него не поднимаются, картошку почистить ими никак, лучше подождать два часа, у меня почти сто контрольных на проверку, у меня семь уроков и родительское собрание, у меня Петров в 10-ом «А»! Петров! хотела, чтоб он меня понимал, похоже, слишком много хотела.

Иванов говорил:
Зарабатываю дай бог каждому, могла бы вообще дома сидеть, жаждешь работать? работай, я не против, но не по двенадцать часов! то тетради, то олимпиады, то Петров в милицию попал — и так по кругу, Петров-поганец как член семьи, навек прописался в моих кошмарах, что она с ними возится?! надеется взрастить из петровых нобелевских лауреатов? хотел, чтоб меня дома ждали с улыбкой и ужином, а не с Петровым и тетрадями, я что, слишком много хотел?
Развелись. Разъехались. Всё как у людей.
Иванов завёл себе Настю.
Довольно скоро поменял её на Дину.
Дину на Еву.

И даже не вспоминал про постороннюю женщину Иванову.
Почти.
Ехал домой, остановился на светофоре, посмотрел по сторонам и в соседней машине увидел Иванову, сидит рядом с каким-то гнусным типом, хохочет, а у него лысина на пол башки и нос кривой, да чем он может насмешить?! с таким-то носом! тьфу! хорошо, что развелись.
За ужином начал рассказывать, как день прошёл, Ева слушала, привычно кивала, ахала и поддакивала.
Или не слушала, но кивала, ахала и поддакивала.
Дура.
Через неделю не выдержал, посмотрел расписание на сайте школы, факультатив с шести до восьми.
Иванова вышла без четверти девять, ну да, как же, великий педагог, несёт свет ученья в массы петровых.
Сказал, привет, Иванова, вот, мимо проезжал, давно не виделись, давай сходим поужинаем, поговорим.
Сказала, здравствуй, Иванов, не вижу смысла ни в ужине, ни в разговорах, что ты меня держишь? отпусти немедленно!
Потом искры из глаз и темнота.
Очнулся на земле.

А над ним склонилась Иванова.
А за Ивановой в тусклом фонарном свете маячил некий амбал, бубнил, Еленандревна, ну я ж не знал, ну я ж думал, пристаёт, гадина, ну Еленандревна, я ж не хотел, ну я ж слегка, а он сразу с копыт!
А Иванова плакала и говорила, Сашенька, ты меня видишь? Сашенька! скажи что-нибудь! Петров! ты идиот! сила есть, ума не надо! Сашенька, миленький, ты живой?!
Пахло прелыми листьями, на школьный двор опустился туман, на щеку Иванову упала слеза, обожгла, горячая, и он подумал, давно ему не было так хорошо и так спокойно.

Через год расписались, тайком, никому не сообщали, зачем людей смешить.
Но на ступеньках загса их дожидался студент первого курса мехмата Петров с дурацким букетом жёлтых хризантем.
Откуда только узнал.

Олег женился на Наде назло своей возлюбленной. Хотел ей доказать, что не страдает от того, что его бросила.
Они с Марией встречались почти два года. Олег любил её так, что сносило голову: был готов носить на руках и сворачивать горы ради Машки. Считал, что дело идёт к свадьбе. Правда, ему не очень нравилось, когда она отнекивалась:
— Зачем нам сейчас жениться? Я ещё институт не закончила, у тебя на фирме дела идут ни шатко, ни валко. Ни тачки приличной, ни жилья своего. Олька, конечно, моя лучшая подруга, но встречаться с ней каждое утро на кухне, я не хочу. Вот если бы ты дом не продал, жили бы там.

Это немного обижало Олега. Но правота в словах Маши была: они с сестрой жили в квартире, что осталась родителей, и в делах семейного бизнеса он только-только начал разбираться. Кто же знал, что придётся брать управление в свои руки, не закончив университет? Олег и так разрывался, стараясь вытянуть компанию и получить диплом.
Дом продавали по обоюдному согласию с Олей. Решили, что важнее сохранить бизнес. За полгода, пока не вступили в наследство, долги накопились, оба студенты – он на последнем курсе, Оля – на третий перешла.
Продажа дома позволила закрыть всё, что задолжали, часть вложить в закупку товара для магазина, и ещё подушка безопасности осталась.

А Маша считала, что нужно жить здесь и сейчас, а не ждать мифического завтра.
Ей хорошо так рассуждать под крылышком у родителей. А когда вот так, в одночасье, становишься старшим в семье, надеждой и опорой для сестры, начинаешь думать по-другому. Дела наладит, будет и машина хорошая, и дом, и сад.
Ничего не предвещало беды. Ждал Машу на остановке у кинотеатра, по телефону договорились сходить на новый фильм. Она сама сказала, чтобы не заезжал за ней. Олег удивился этому, не любила Маша общественный транспорт. Высматривал её с маршрутки, а она подкатила на крутой тачке.

– Извини, мы больше не можем быть вместе. Я выхожу замуж, – она сунула Олегу в руки какую-то книгу, развернулась и села в машину.
Олег долго стоял, переваривая услышанное. Что могло случиться за три дня, пока его не было в городе?
Оля всё поняла по лицу Олега:
– Уже знаешь?
Молча кивнул.
Олег женился на Наде назло своей возлюбленной.

– Нашла богатенького Буратино. Двадцать пятого свадьба. Меня в свидетельницы звала, я отказалась. Подлая она! За спиной у тебя шашни крутила, – Оля расплакалась от обиды за брата.
– Успокойся, – он гладил сестру, как маленькую, по голове. – Пусть у неё всё будет хорошо, а у нас ещё лучше.
Почти на сутки заперся в комнате. Оля скулила под дверью:
– Ну, хоть покушай. Я блинчиков испекла.
Под вечер вышел с горящими глазами:
– Собирайся, – велел он сестре.
– Что ты задумал?
– Женюсь на первой встречной, которая согласится выйти за меня замуж, – ответил Олег.
– Так нельзя, – пыталась образумить его Оля. – Ты не только со своей жизнью играешь.
Но всё было бесполезно.

– Не пойдёшь со мной, пойду один.
В парке гуляло много народа. Одна девушка, услышав предложение, покрутила пальцем у виска. Вторая – шарахнулась, как от ненормального, а третья, внимательно посмотрев в глаза, согласилась.
– И как тебя зовут, красавица?
– Надежда, – ответила избранница.
– Нужно отметить помолвку, – Олег потащил новую знакомую и сестру в кафе.
За столиком возникло неловкое молчание. Оля просто не знала, что говорить. Олега обуревали мысли о мести. Он уже знал, что сделает всё, чтобы его свадьба тоже была двадцать пятого.
– Наверное, есть серьёзная причина, по которой вы сделали предложение незнакомой девушке, – нарушила тишину Надя. – Если это спонтанное решение, я не обижусь и уйду.
– Нет. Вы дали слово. Завтра подаём заявление и идём знакомиться с вашими родителями.
Олег подмигнул:

– Для начала, предлагаю перейти на ты!
Весь месяц до свадьбы встречались каждый день, разговаривали, изучали друг друга.
– Может быть, объяснишь, почему? – спросила как-то Надя.
– У каждого есть скелеты в шкафу, – ушёл от ответа Олег.
– Главное, чтобы они не мешали жить.
– А ты почему согласилась?
– Представила себя царевной, которую царь-батюшка за первого встречного замуж выдаёт. Такие сказки хорошо заканчиваются: «Жили они долго и счастливо». Вот и захотела сама проверить.
На самом деле не всё так просто было. Большая любовь закончилась разбитым сердцем и потерей, хоть и небольших, сбережений. Зато научила разбираться в людях. Хлыщей, которые стаями вились около неё, отваживала на раз.
Специально Надя того, единственного, не искала, но точно знала, ей нужен умный и самостоятельный мужчина, способный на поступки. В Олеге она увидела решительность и основательный подход к делу. Если бы он не с сестрой был, а с друзьями, прошла бы мимо, не задумываясь.

– И какая ты царевна, – Олег задумчиво смотрел на девушку, – Несмеяна, Василиса Прекрасная или царевна Лягушка?
– Поцелуй, узнаешь, – отшутилась она.
Но не было ни поцелуев, ни большего.
Олег сам занимался подготовкой к свадьбе. Наде нужно было только выбирать из того, что он предлагал. Даже покупку платья и фаты Олег не доверил никому.
– Ты будешь самая красивая, – твердил он.
В ЗАГСе, в ожидании торжественной регистрации, пересеклись с Марией и её женихом. Олег натянул улыбку на лицо:
– Разреши тебя поздравить, – он поцеловал свою бывшую в щёчку. – Будь счастлива со своим кошельком на ножках!
– Не устраивай шоу, – нервно ответила Маша.
Она оценивающе осмотрела избранницу Олега. Статная, красивая, не просто красивая – эффектная девушка. И держится с королевским достоинством. Маша проигрывала по всем статьям. Ревность терзала душу. Ощущения счастья не было. Не покидало чувство, что просчиталась, что не получит того, на что надеялась.
Олег вернулся к Наде:

– Всё в порядке, – наигранно сказал он.
– Ещё не поздно остановиться, – прошептала Надя.
– Нет. Играем партию до конца.
И только в зале регистрации, взглянув в грустные глаза теперь уже жены, он понял, что натворил.
– Я сделаю тебя счастливой, – произнося это, Олег верил в свои слова.
И потекли семейные будни. Оля и Надя подружились, они отлично ладили и дополняли друг друга. Вспыльчивая Ольга научилась справляться с эмоциями, а Надя со знанием дела, организовывала быт и незаметно управляла всеми.
Как хороший, грамотный экономист, и специалист, разбирающийся в бухгалтерии и налогообложении, Надежда быстро навела порядок в финансах. Через полгода открыли второй магазин, а чуть позже создали бригады отделочников – теперь не только торговали стройматериалами, но и занимались косметическими ремонтами. Прибыль увеличилась в разы.
Она оказалась Василисой Премудрой, умела преподнести всё так, что Олег считал её идеи своими. Казалось, живи да радуйся, но Олега тяготило, что нет того пьянящего чувства, которое он испытывал с Машей. Всё размерено, предсказуемо, спокойно. «Рутина, – думал он, – которая засасывает меня, как болото. Не люблю я её, этим всё сказано».
Стараниями Надежды вышли на новый уровень в бизнесе – занялись строительством коттеджей под ключ. И первым построили дом для себя.

Чем лучше шли дела, тем чаще Олег вспоминал Марию: «Не могла потерпеть. Видела бы, на какой машине я езжу. А дом – не дом, дворец!» – гордился он собой. Его всё чаще посещала мысль: «А что, если…»
Надя видела, что муж маятся. Она стремилась стать любимой, но сердцу, тем более чужому, не прикажешь. «Не все сказки становятся былью», – горько размышляла она, но надежду не теряла, имя обязывало.
Оля тоже наблюдала за братом.
– Ты потеряешь больше, чем найдёшь, – сказала она, застав его на странице Маши в социальных сетях.
– Не лезь, куда не следует! – отрубил Олег.
Ольга зыркнула потемневшими глазами:
– Дурак, Надя тебя любит по-настоящему, а ты всё в игры играешь!
«Не хватало, чтобы мелочь мне указывала», – кипятился Олег. Его всё сильнее тянуло к Маше. И он написал ей.
Маша жаловалась, что личная жизнь не сложилась. Муж её выставил за порог ни с чем. Институт она так и не закончила. Работы нормальной нет, к родителям не вернулась, живёт в областном центре на съёмной квартире.
Олег несколько дней колебался: «Ехать? Не ехать?» Но тут обстоятельства сложились так, что остался один на несколько дней, увеличивая соблазн – жена уехала на неделю к больной бабушке в деревню.
Решился, назначил встречу. До Челябинска летел на крыльях любви, не обращая внимания на дорожные знаки. Душа трепетала, представлял, что скажет, куда поведёт.

Реальность оказалась суровой.
– Какой ты красавчик, – кинулась ему на шею Мария.
Запах немытого тела шибанул в нос. Брезгливо отстранился:
– Люди смотрят.
– А мне плевать! – расхохоталась она.
Короткая юбка, дешёвый макияж, духи сомнительного происхождения… Эта вульгарная особа проигрывала его Надюше во всём: «А ведь она и раньше была такой. Как я этого не замечал?» – терзался он, глядя, как бывшая любимая накачивается пивом.
– Ты мне денег дай, я тебя отблагодарю, – Маша игриво облизала губы.
Он уже не знал, как отделаться от этой женщины.
– Ты извини, у меня дела, – поднялся Олег из-за стола.
– Позже встретимся?
– Не думаю, – Олег подозвал официанта. – Рассчитайте, пожалуйста.
– Я ещё хочу посидеть, – заканючила Маша.

– Пусть девушка отдыхает в пределах этой суммы, – довольно большая купюра оказалась в папочке официанта.
Молодой человек понимающе кивнул.
Домой гнал на пределе скорости.
– Точно, дурак,– ругал себя Олег, – права Олька! Зачем затевал всё? Или не зря съездил?
«А ведь я никогда не называл жену Надюшей. У меня же нет ближе и роднее человека», – он резко затормозил, осознав это. Минут пять сидел, прокручивая в голове прошедшие со дня свадьбы годы.
Олег видел перед собой лицо жены, её глаза, ярко-синие, с поволокой, вспоминал, как Надюша улыбается при виде его, как нежно взъерошивает ему волосы своими длинными, ухоженными пальцами.
«Я же обещал сделать её счастливой», – он осмотрелся, соображая, где остановился, завёл машину и, проехав километров двадцать по трассе, свернул на просёлок.
– Неделя – слишком долго. Я не смог прожить без тебя даже два дня, – сказал он, когда Надя выскочила к нему навстречу из дома бабушки.

– Вот сумасшедший, – она улыбалась со слезами на глазах.
– Надюша, любимая, – шептал Олег на ушко жене, и голова от счастья кружилась у обоих.

-И как тебе удается столько лет с одной женой уживаться? В чем секрет? — мой брат каждый раз, приходя в гости, задавал эти вопросы.
-Любовь и огромное терпение. Вот и весь секрет. — я отвечал всякий раз одинаково.
-Этот рецепт не для меня. Я люблю всех женщин. Каждая для меня — загадка. А жить с прочитанной книгой — уволь. — ухмылялся брат.

Младший брат Петр женился в восемнадцать лет. Его невеста была старше на десять лет. Милая девушка Ася безоглядно влюбилась в Петра на всю жизнь. А Петр лишь позабавился ею.
Ася законно обосновалась в доме мужа, где проживали еще семь родичей, родила сынишку Митю. Женщина решила, что птица счастья у нее в руках. Молодой семье выделили крохотную комнатушку. У Аси была чудесная коллекция фарфоровых статуэток, к которой она трепетно относилась и берегла, пуще глаза. Коллекция состояла из десяти раритетных статуэток. Ася определила им видное место на стареньком комоде. Вся наша многочисленная семья знала, как дороги эти хрупкие фигурки Асе. Она часто подходила к комоду, пристально рассматривала, любовалась фигурками.

Я в то время только готовился обзавестись семьей, присматривался к молоденьким претенденткам. Хотелось найти одну-единственную на всю жизнь. Забегу вперед, моя мечта сбылась. Со своей женой я в браке более полувека.
Петр с Асей прожил десять лет. Асе нечем было похвастаться в этом союзе. Она старалась быть хорошей женой, всей душой любила мужа, сына. Покорная, тихая, сговорчивая женщина. Чего не хватало Петру?

Один раз мой брат пришел домой навеселе. Что-то ему не понравилось в облике и поведении Аси. Начал придираться, грубо шутить, хватать за руки. Ася, предвидя назревающий скандал, решила молча удалиться из комнаты. Она, прихватив сына Митю, вышла во двор. Вдруг послышался страшный грохот. Ася, сразу поняла — это звон разбивающихся статуэток. Она вбежала в комнату и глазам не поверила. Вся её любимая коллекция валялась на полу. Теперь это были жалкие осколки. Лишь одна фигурка чудом уцелела. Ася подбежала к этой статуэтке, бережно подняла, поцеловала. Женщина ничего не сказала мужу-варвару. Только её глаза были полны слез. С тех пор между Петром и Асей образовалась трещина. По-моему, Ася мысленно жила вне семьи. Она так же выполняла все семейные обязанности, была примерной женой, умелой хозяйкой… Но все как-то с натугой, без рвения.
Петр стал чаще выпивать. А вскоре в его окружении появились вульгарные, непристойные женщины-подруги, сомнительные дружки. Ася обо всем догадывалась, но молчала, замыкалась и уходила в себя. Стала какой-то отрешенной, неприкаянной. Петр все реже появлялся дома, совершенно забросил семью. Ася, наблюдая за выходками мужа, поняла, что за ветром в поле не нагоняешься. И, в конце-концов, Петр и Ася развелись. Без криков, унижений, взаимных претензий. Ася с Митей уехала в родной город. Оставшаяся в «живых» статуэтка, одиноко стояла на комоде. Ася оставила её в память о себе.

Петр не заскучал. Началась разгульная жизнь, без тормозов и обязательств. Брат легко увлекался и еще легче расставался. Петра несло в пропасть. Он трижды женился-разводился. Любил упиваться вином до бессознательного состояния. При этом, надо сказать, что Петр работал в институте, был успешным и сведущим экономистом. Его часто приглашали на консультации в другие города. Даже вышел учебник по экономике с авторством Петра. Брату прочили блестящее будущее. Алкоголь и беспорядочная жизнь все напрочь перечеркнули.

Как-то наша семья решила, что Петр угомонился, взял себя в руки. Мы с облегчением вздохнули. Брат решил жениться на «ошеломительной» женщине. Мы были приглашены на скромную свадьбу. У невесты имелся семнадцатилетний сын. Все заметили, что этот сынок и Петр в образовавшейся семье не поладят. Слишком они были чужими и разными. Петя зря на этот факт не обратил внимания. Казалось, что мой брат не до конца понимает, что в жены берет женщину с «приданым» и с этим придется считаться. Собственно, пасынок и стал причиной развода через пять лет. Петя и сын жены чуть не поубивали друг друга. Недолго было и до беды. Общий язык Петя и пасынок так и не нашли.

Потом вокруг Петра порхали «текущие»: Лиля, Наташа, Света… Всех он любил, обожал, с каждой собирался прожить жизнь.
Но у жизни свои планы. Петр в пятьдесят три года неизлечимо заболел. К тому времени рядом с ним уже не было любимых женщин. Все незаметно и навсегда испарились. Я и сестры ухаживали за лежачим Петром.
-Семен, у меня под кроватью чемодан. Подай его. — Петру тяжело было говорить и двигаться.
Я заглянул под кровать, достал пыльный чемодан. Открыл и ахнул. Чемодан оказался полон фарфоровыми статуэтками. Каждая из них была завернута в мягкую салфетку, видимо, чтоб не повредить хрупкий товар.
-Вот, собирал для Аси моей. Не могу забыть её немого укора, когда она увидела разбитую вдребезги коллекцию. Дааа, намыкалась со мной женушка. Помнишь, я по стране с командировками колесил? Покупал фигурки везде, где можно. В чемодане двойное дно. Возьми оттуда деньги. Это все мои накопления. Родной жене отдай. Пусть она меня простит. Не свидимся, уж. Семен, поклянись, что все это передашь Асе. — Петр отвернулся к стенке.

-Хорошо, Петя, все исполню. — у меня перехватило горло. Понимал, что брат мучительно уходит.
-Конверт с адресом Аси у меня под подушкой возьми. — Петр так и не повернулся ко мне. Не смог.
Ася по-прежнему жила в своем городе детства. Митя хворал неизвестной болезнью. Врачи разводили руками. Говорили, мол, поезжайте в Европу, возможно, там помогут. Об этом я узнал из письма Аси, которое лежало под подушкой Петра. Оказывается, Ася не теряла связи с бывшим мужем. Но лишь в письмах. Причем, писала только Ася, Петр не отвечал.
…Похоронив брата, я собрался в дорогу. Нужно было выполнить просьбу почившего Петра.
С Асей я встретился на каком-то полустанке. Она очень обрадовалась, увидев меня, обняла:
-Ох, Семен, вы так похожи с Петей! Прямо, одно лицо.

Я вручил Асе чемодан, попросил прощения, как и обещал брату:
-Ася, прости своего непутевого мужа. Это тебе. Там деньги и еще кое-что от Петра. Дома посмотришь. Хорошо? Ты была для Пети родной женой. Помни.
Мы расстались с Асей навсегда.
Я получил от нее единственное письмо.
«Семен, спасибо тебе и Петру за все. Я благодарна Богу за то, что Петя был в моей жизни.
Статуэтки мы с Митей удачно продали. Нашелся их истинный ценитель. Не могла я на эти фигурки спокойно смотреть. Ведь, каждая из них побывала в руках моего любимого Пети. Жаль, что он так рано ушел. На вырученные деньги мы смогли переехать в Канаду. Сестра давно звала. Меня больше ничего не держало на родине. Оставалась одна надежда — Петя позовет. Не позвал. Но я счастлива, что он считал меня родной женой. А, значит, не совсем ко мне охладел. Кстати, Мите здесь нравится, он чувствует себя намного лучше. Прощай.»
Обратный адрес не указан.

День свадьбы для Оксаны стал самым счастливым днем в ее жизни. Все прошло так, как она и мечтала. Много гостей, красивый декор и, главное, счастливые молодожены.

С Димой Оксана познакомилась на работе. Вначале они просто общались, периодически пропуская вместе по стаканчику кофе. Затем Дмитрий позвал девушку на свидание, и та согласилась. На самом деле, Оксана не думала, что дело дойдет до свадьбы. Но Дима окружил ее такой заботой и нежностью, что девушка не заметила, как в него влюбилась.

Поженились они довольно быстро – через полгода после начала отношений. Многие подруги Оксаны удивлялись такой спешке и подозревали девушку в беременности. Но та лишь с улыбкой отвечала, что они счастливы и влюблены, поэтому не видят смысла откладывать.

Первые звоночки начались уже через месяц после свадьбы. Внезапно Дима резко стал недоволен подругами Оксаны. И если поначалу он просто сидел с хмурым лицом, когда она собиралась отдохнуть с подружками, то потом уже начал высказывать вслух свое недовольство.

Все чаще Оксана сталкивалась практически со скандалом, когда собиралась отправиться куда-то без него.

— Знаю я таких подруг, — возмущался он. – Небось, пойдете в клуб и будете там с мужиками флиртовать!

— Что за глупости, Дим, — искренне удивлялась Оксана, — мы просто посидим в кафе, поболтаем, посплетничаем и разойдемся.

Но разумные доводы девушки мужчина просто игнорировал. И постепенно, Оксана стала все реже и реже встречаться с подругами. Ей было неудобно говорить, что ее муж против их посиделок, поэтому она ссылалась то на занятость, то на усталость. Ну и подруги уже реже стали звать куда-то девушку, считая, что ей просто с ними неинтересно.

Следующим звоночком стало вечное недовольство Димы. По поводу всего. Не так приготовила, не постирала вещи, задержалась на работе. Позже эти недовольства начали высказываться в грубой форме.

Если бы Оксана могла посмотреть на эти отношения со стороны, то она бы сразу поняла, что столкнулась, как это сейчас модно говорить, с абьюзером. Но одно дело здраво оценивать слова и поступки, другое – когда ты все еще влюблена в человека и помнишь, как вам было вместе хорошо. Да и все эти события не произошли резко, чтобы Оксана поняла, что это не тот человек, что ей нужен. Дима постепенно и очень аккуратно ограничивал ее общение с другими людьми и занижал ее самооценку.

На людях они всегда были идеальной парой. Муж окружал свою любимую заботой, интересуясь ее мнением. И никто бы не мог заподозрить, что в семье у них не все гладко.

К тому же Дмитрий очень красиво чередовал унижение с похвалой, делая из Оксаны послушную жену.

Но все же девушка еще сохраняла какую-то разумность, потому что в какой-то момент начала задумываться, что все идет как-то не так. Не такой она представляла свою семейную жизнь. Но Дима об этих размышлениях не знал, и очень вовремя для Оксаны перешел черту.

В один из дней, когда Дмитрий отправлялся на какую-то важную встречу, он обнаружил, что его деловой костюм Оксана забыла сдать в химчистку. А на пиджак он посадил пятно, и его уже точно надевать нельзя было.

Вначале он накричал на свою жену, говоря, что она безответственная и ничего не может сделать, как надо. Но тут вдруг Оксана взбрыкнулась, сказав, что если ему так нужен был костюм, мог бы и сам отдать его в химчистку.

И тогда Дмитрий поднял на нее руку. Это был первый и последний раз, когда он ее ударил. Но обо всем по порядку.

Оксана схватилась за щеку, чувствуя, что ей не хватает воздуха от того ужаса, что она сейчас чувствовала. Мужчина же понял, что перегнул палку, и тут же начал извиняться, говорить, что ненавидит себя за такое, умолять ее о прощении. Он сладко пел о том, как ее любит, и что такое больше никогда не повториться.

Оксана повернулась к нему и улыбнулась.

— Я тебя прощаю, — сказала она, а затем, взяв костюм мужчины, отправилась с ним в химчистку.

Но такое девушка, конечно, простить не могла. По-хорошему, нужно было бы сразу собрать свои вещи и уехать, но Оксана затаила сильную обиду. Ей очень хотелось отомстить за этот удар и за те оскорбления, что она так долго терпела. Словно, у Оксаны резко открылись глаза на их совместную жизнь.

И она придумала план. Не зря говорят, что месть – это блюдо, которое подается холодным. Поэтому Оксана и уехала из дома, чтобы проветрить голову и ничего не сделать сгоряча. Именно сейчас она осознала, что этот человек чуть не разрушил ее жизнь, делая из нее послушную и забитую марионетку. Она вдруг поняла, что уже полгода ни с кем не общалась без него. Ни с подругами, ни с родителями, ни с коллегами. Все только в присутствии Димы и под его тотальным контролем.

— Господи, — прошептала она, сидя в своем автомобиле возле дома, — а что было бы дальше?

Она была уверена, что тот, кто ударил единожды, поднимет руку еще ни раз.

И тогда она твердо решила, что сделает все, чтобы этот человек никогда и думать не мог о том, чтобы кого-то обижать. Она покажет ему, что женщина не слабое существо, и может за себя постоять.

Вечером Дмитрий был как никогда ласков. Улыбался, обнимал Оксану, снова просил прощения. Девушке пришлось притвориться, что все хорошо, и тогда ее муж расслабился. Уже перед тем, как ложиться спать, он опять отругал Оксану за то, что она не помыла посуду перед сном.

— Ты так тараканов разведешь, — рявкнул он.

Оксане очень хотелось ответить, что тот мог бы и сам все убрать, но она не стала. Иначе ее план не сработает.

Сделав виноватое лицо, девушка отправилась на кухню. И пока она мыла посуду, на ее лице то и дело появлялась улыбка.

По пятницам Дима и Оксана работали дома. Оксана знала, что сейчас время отчетов, и что для Димы очень важно сделать все правильно. Ведь для окружающих он ответственный и честный работник.

Весь день Дима корпел над документами. И в какой-то момент, оставив включенным ноутбук, он отправился в туалет.

Оксана тут же подошла к его рабочему месту, а затем поменяла несколько цифр в отчете.

Когда Дима вернулся, он ничего не мог понять. До этого все сходилось, а теперь выходит ерунда. Оксана же делала вид, что она занята, и когда муж начал вслух ругаться, удивленно посмотрела на него.

— Что-то случилось? – невинно спросила она.

— Ничего! – буркнул Дима, снова погружаясь в отчет.

Он до середины ночи исправлял данные, потому что знал, что завтра ему все нужно показать.

Когда он заснул, Оксана подошла к ноутбуку, включила его и снова изменила несколько цифр. Но так как она работала в этой же компании и примерно в той же сфере, она прекрасно знала, что нужно поменять, чтобы Дима сходу не заметил.

Затем она достала его костюм, который забрала из химчистки и подрезала швы на брюках, прямо на пятой точке.

Ну а после отключила его будильник. Дима хотел встать пораньше, чтобы успеть еще раз все проверить, но в итоге проснулся вместе с Оксаной. Поэтому, времени на проверку не осталось и, надев по-быстрому костюм, он вместе с девушкой отправился на работу.

Когда Дима заходил к начальству, чтобы отчитаться за проделанную работу, брюки, наконец, разошлись по шву. Он извинился перед начальством, и тут же переключил их внимание на свою работу. И уже через десять минут его лицо горело, потому что он столько услышал в свой адрес! Он пытался объяснить, что в отчете что-то не так, но вчера все было в порядке. Но начальник ничего слушать не хотел, сказав лишь Диме, что тот остается без премии.

Дмитрий не был дураком и сложил все свои неприятности в голове. И тут же догадался, откуда растут руки.

Но Оксана и этот момент продумала, поэтому, сославшись на головную боль, уехала домой раньше. Уже дома она установила на кухне камеру, которую купила вчера. Она знала, что будет дальше, и потирала руки в ожидании скандала.

И, конечно, как только Дима вернулся домой, он тут же влетел на кухню и, схватив Оксану за волосы, начал орать.

Девушка слабо отбивалась, говорила, что не знает, что произошло, и умоляла не делать ей больно. Но под действием адреналина, Дима не заметил, что Оксана несколько переигрывает.

Отведя душу, тот ушел в комнату. А вскоре заснул, так и не приходя больше к жене.

Когда Дмитрий уснул крепко, Оксана достала собранный заранее чемодан и тихонько вышла из дома. Оказавшись уже у родителей, девушка просмотрела видео, а затем разослала его всем друзьям Дмитрия, их общим коллегами и даже его родителям. А после занесла его номер в черный список.

Забирать документы о разводе она пришла не одна, а с подругами. Дима, было, сунулся к ней, но девушки встали рядом, давая понять, что ни одна из них не спустит ему с рук хамство или, более того, рукоприкладство.

— Ты еще пожалеешь, — произнес он, зло смотря на свою бывшую жену.

— Ты мне ничего не сделаешь, — улыбнулась она, — после того видео, ты будешь первым подозреваемым. Поверь, у меня в запасе осталось еще несколько вариантов, как окончательно испортить тебе жизнь. Так что, мой совет, лучше забудь обо мне.

Либо Дима испугался, либо решил, что оно того не стоит, но он и впрямь исчез из жизни Оксаны. Он уволился с работы и даже, вроде, переехал в другой город.

А Оксана теперь поняла, что ты никогда не знаешь, что творится в чужих семьях. И если они выкладывают совместные фото в соцсети, на которых они счастливы, это совсем не значит, что так оно и есть.

-Здравствуй, Зоя.

-И тебе не хворать.

Зоя смотрела на Зинку, первую сплетницу и склочницу по деревне.

-Ну? Чего хотела?

-Да я это…Ваню твово хотела попросить, там моему подсобить надо, ну так ладно, раз его дома нет…

-С чего ты взяла что дома его нет? Спит он ещё, будить неохота, выходной.

-Как же спит? А это не он рази с Веркой — бобылкой в город поехали? На председательском «бобике»?

Зинка подпрыгивала на месте от нетерпения, так хотелось ей увидеть реакцию Зоину.

-Не он, с чего бы он с Веркой -то ехал куда -то, спит он.

-А, ну-ну, хорошо.

Зина уже отправилась было дальше по улице, да задержалась, окинула насмешливым взглядом худенькую Зоину фигуру, и пропела медовым голоском, что прижимал Иван к себе девчонку бобылкину, сказывают в больницу поехали, заболела.

— Пошла вон, спит Иван, нечего сплетни собирать…

-Ну спит, так спит, чего сердишься, я то уйду…Гляди, чтобы Иван -то твой, во сне кабы чего не наделал, детёныша нового, ха-ха-ха.

Кинула со злости в спину уходящей сплетницы пучок сорванной травы, плюнула от бессилия.

-Вот зараза, а…

Зашла в дом, села на скамейку, подскочила, прошла в комнату, посмотрела зеркало весящее на стене, опять вышла в огород.

Вот зараза, ну чтобы тебя.

Зоя прошла обратно в дом, села на лавку, стоящую на веранде, опустила руки…

Она тогда была молодая, с норовом, психанула и опять начала швырять вещи в чемодан, собираясь уезжать к матери, в соседнее село.

Иван раньше всегда останавливал Зою, она вырывалась, он успокаивал и уговаривал её, они мирились, а в тот раз…

В тот раз даже и не подумал, сказал только, что мол уедешь то езжай.

Ну она и уехала.

Ждала сначала что с дороги вернёт, не вернул.

Матери сказала что в гости приехала. Та удивилась, лето в самом разгаре, до гостей ли?

Зоя упорно ждала что Иван приедет, а он всё не ехал.

-Дура ты, Зойка, ну что ты выдумала? Езжай домой.

-Выгоняешь? Дочь единственную, ууууу?

-Да никто тебя не гонит, живи скока хошь, а вот мужика без присмотра ты зря оставила. Думашь на узелок завяжет и сидеть, тебя ждать красуню такую будет?

-Иван любит меня, — выпалила с вызовом, — любит! Он тоже переживает.

-А ты его, дочка?

-И я тоже.

— Глупая ты Зоенька, мужики по другому переживают. Да и странная любовь у вас, ты тут третий месяц сидишь, он тама…Ох, и глупая ты, ну глупая.

Однажды мать вернулась с работы и суровым взглядом окинула Зою.

-Что, мама?

-Долго сидеть собираешься? Люди в глаза тычут, мол, Варвара девку никчёмную воспитала, характер поганый, сама не работает, не учится, мужика проворонила.

Бабы говорят что хорошо, мол, за наших парней не вышла, а то зачем такая, никчёмная совсем.

-Мама!- выкрикнула Зоя.

-Не мамкай, а иди вон, в контору поломойка требуется, иди устраивайся, тридцать рублей всё же…

-Не пойду, у меня образование есть.

— Толку с твоего образования? Иди ко мне пояркой, будешь деньги зарабатывать.

-Да не пойду я я что зря отучилась что ли.

-А сидишь чего? Учёная?

Зоя отвернулась и надула губки, она ждала Ивана, ну не может он просто так оставить её, к тому же он виноват…или не он? Она уже забыла, но если она здесь столько времени живёт, значит он!

Он приедет, просто тоже с характером.

Зоя решила поехать вроде как за вещами, а сама разведать обстановку.

Приехала последним автобусом, чтобы значит в ночь остаться.

Ожидала увидеть грязь и запустение, но нет, дома было чисто.

Она села у окна на кухне, отодвинув белые занавески с вышивкой, бабушка дарила.

Не слышала как открылась дверь, бочком вошла старушка, соседка вспомнила зоя, бабушка Матрёна.

-Ой, а у Вани гости, а кто же ты, девица?

— Жена законная, — дёрнула плечиком Зоя.

-Жанааа, — протянула бабушка, ставя на стол чугунок с чем -то вкусно пахнущим и миску с румяными пирожками.

-А, где это видано, что жёны законные по три месяца где-то шлёрают, оставив мужиков одних? Ты девка по каким -то другим законам видно живёшь?

-Вам -то что?

-А ты не перечь мене, не перечь, я жизню прожила, с одним мужем между прочим. Всякая была, и клятая, и мятая, и зацаловная, дааа, а ты что девка думала? Что я всегда старухой морщинистой была?

Ишшо бабка моя говорила, как бы не обижалась на мужика, а ежели вы семья, то никогда не оставляй его голодом, молчи, не разговаривай с им, но накорми,и в постелю к мужику ложись.

Ежели не ты покормишь, он найдёт сначала поесть чего, а потом пойдёт туды, где покормють.

А ежели в постелю не лягешь, то какой бы хороший не был мужик твой, найдёт, где тепло, где ему рады будуть.

Слишком ты девка заиграласи.

-Он любит меня.

— Любит, — согласилась старуха,- оттого и не ушёл пока в примаки…Дома хучь ночуеть. Деревня, девка, ничё не скроешь, охохо…Ты поешь пирожков -то, поешь…Мой Сашко в вашу сторону поедеть, так заберёт тебя, на аптобус ты уже опоздала…

-Что? Куда? Нет, спасибо…Не поеду я никуда…И это заберите это…

-Угу, сейчас же, я заберу, а Ванька голодом останетси? Ить все знають девка, ни к чему тебя Варвара мать твоя не приучила, ни сварить, ни постирать, принчессу вырастила, а на что в деревне принчесса?

Поезжай в город девка, там глядишь и найдёшь себе какого прЫнца, будите вместе сидеть, сопли на кулак мотать…

Не такая Ваньке жена нужна, уж не обессудь…Сам -то он рукастый, да вот недотёпа, полюбил картинку красивую, себе на погибель.

-Это с чего бы?

-Да с того бы, не перечь мене, я тебе быстро всё скажу, сидишь, ничего не делаешь, да и честно сказать…ни кожи, ни рожи, чего Ванька в тебе нашёл? Ты ить и на бабу непохожа, так, пацанчишка какой-то.

Ни спереди, ни с заду, а туда же, гонориться.

Училась ба девка, пока не поздно, как по дому чего делается, готовить, в огороде опеть же, а не сидела книжечки, читала, готовить мужику, да стряпать.

А ты как хотела? Такая бабская доля, што потяжелее мужик делат, деньги приносит, а баба уют обеспечат, еду готовит, детей воспитыват.

Уж ежели назвался груздём, то полезай в кузов, зовёшь себя жаной, то и веди себя как жана, а не скакай што воша на гребешке.

Ладноть, пойду…

Вскоре пришёл Иван, удивился, но видно, что обрадовался, обнял Зою.

Поговорили, осталась жить у мужа.

Характер никуда не делся, чуть что вспылит, но к мамке уже не собирается убегать.

Готовить научилась, в хате порядок держать, в огороде у Зои всё колосится, другим на загляденье, цветы развела, да такие что все ходят специально этой дорогой, чтобы полюбоваться значит усадьбой Ивана с Зоей.

А поначалу смеялись, ково мол, цветы Ванька жрать по зиме будет, да замолчали потом, когда красоту -то эту увидали…А в огороде всего полно у Зои было, да ещё с избытком.

Пошла работать в библиотеку, всё наладилось у них.

Да деревня…

В ней шила в мешке не утаишь.

Стали поговаривать что Верка бобылка от Ивана девчонку родила.

Не верила поначалу Зоя, а потом прижала Ивана к стенке, а тот и не отпирался. Сказал что да мол, его девчонка, случилось это в то время, когда Зоя у матери жила.

Переживал Иван поначалу, пить пробовал, да не вышло забыться, да вот, Веру встретил, отогрела.

-Она же старуха!- кричит Зоя.

-Какая она старуха, — пожимает плечами, — молодая, красивая женщина, ребёнка хотела, вот я и подвернулся. Я уйти хотел, если бы ты не вернулась, ушёл бы…Она не принимала, да я упёртый, сдалась бы.

-Ты…ты…ты это мне? Мне говоришь? Своей жене?- прошептала Зоя, — ты подлец, Ваня.

-Я? Я Зоенька? Разве я тебя бросил? Разве я не реагировал ни на что? Капризничал, по пустяку собирал вещи и бежал к маме.

-Ты же говорил, что любишь меня!

-Конечно люблю, стал бы иначе жить? Ты моя самая любимая, вся жизнь, а там дочь, Зоя. К Вере нет чувств кроме уважения, я ей не нужен, да и она мне, дитё у нас.

Тебе либо смириться придётся, либо…езжай к маме.

Проплакала три дня Зоя, как тут смириться?

Побежала к «подружке» своей и советчице, бабушке Матрёне, рассказала всё захлёбываясь слезами.

Та выслушала, губами пожевала.

-Нуууу, что девка я тебе скажу, смирись, либо разведись и живи спокойно . Ванька, он, сиротой вырос, ты же знаешь бабка его вырастила, подружка моя, за дитё своё он горло перегрызёт…Сама виновата, зачем так надолго оставила мужика?

-УУУУУ, ну глупая была…Проучить хотела…

— Проучила? Глупая, вот и расхлёбываешь теперь. Что делать будешь? Иван к Верке как?

-Говорит не нужна, и он ей тоже, мол ребёнка не брошу, уууууу.

-Не бросить, Зоя, не бросить. Выбор за тобой, дети энто на всю жизню.

Долго думала Зоя, и так, и так прикидывала.

Видел Иван её мучения, себя ругал конечно, что не сдержался, но молодому мужику, три месяца одному, когда жена уехала и ничего не хочет знать, пока муж на коленях по всей улице наверное не проползёт…

Да виноват, с себя вины не снимает…Но доченька там, кровиночка, цветочек маленький.

Сам без отца и матери вырос, отец бросил когда мать беременная была, а мать в горячке умерла, в послеродовой, так и не сказала чей он Ванька, так и рос без рода и племени…

Сколько ни пытал бабку, не знала она, никто не знал…

Поговорили с Зоей, пришлось.

Всё обсудили…

Сказал что пересуды будут, побрешут, да успокоятся.

Вера приходила к Зое на работу.

Красивая, с таких картины пишут, она, Зоя против той Веры воробышек.

Сказала что не претендует на Ивана, пусть не боится Зоя.

-Хороший он у тебя, Зоя, тебя любит, ты уж прости что так получилось, очень ребёнка хотела, твой Ваня, он такой…умный, надёжный. Думаешь не могла найти другого отца ребёнку?

Не могла, зачем мне они?

Бабы их крепко сторожат, а семью разбивать, ну для чего? Да мужики -то, что кобели, побегут по селу хвостом мести, да брехать, я вон мол, у Верки — бобылки был…

Я уехать же хотела, Зоя.

Ваня твой запретил, не я ему нужна, а Наташа, дочка.

Я вот что думаю, не обижайся только. Может родишь Ване, так и забудет про Наталочку?

-Не забудет, Вера, — тихо сказал Зоя, не забудет, сам без родителей вырос…Я вот тоже без отца, — сказала вдруг и заплакала, — он ушёл на соседнюю улицу, там троих ещё родил, я мимо шла, хоть бы пряник какой вынес, ходил, отворачивался…

-Ах ты девочка моя, голубушка, — прижала Зою к себе Вера, — ты что милая, всё прошло, всё в прошлом, бог с ним. Мама есть?

Зоя кивнула.

-Ну вот, мама любит тебя…

-Не увозите Наталочку, — подняла заплаканое лицо, — и это…давайте Ване её, на выходные, учиться мамой буду…

На том и порешили.

А сейчас Зоя пеерживала очень, нет, не за то что Иван с Верой вместе в район поехали.

Наталочка заболела сильно.

Вот и нервничала, а нервничать ей никак нельзя, братика или сестричку носит Наталочкину.

Зинка эта, чёртова шкындра, всё узнает, всё увидит.

Приехал Иван, сказал что всё хорошо лекарства выписали.

Вечерм сбегала к Вере, Наталочка бледная, ручонки тянет.

-Мама Зоечка, мне уколы делали, больноооо.

-Да ты моя девочка, да ты моя куколка. Выздравливай скорее…

***

-Ой, бабоньки, идуть в клуб, на концерт. Ванька коляску везёть, а эта
Зойка — то за руку девчонкчишку Веркину ведёть, ну прямо счастливое семейство,- тараторит Зинка.

-А говорят за Веркой приезжий ухлёстываеть, вроде в город собралась перезжать.

-Да вы чёёё хоть?

-Ну…

-А девку куды?

-Ну куды, Ванька видно заберуть с Зойкой. Вот гооврила я тогда, гворила, не спроста сдружились, Ванькина девка, Ванькина…

-Да не, бабоньки, Верка не отдасть ребёнка, хучь Ванькина, хучь чия…

— Ну поглядим.

Зоя, Ваня и Вера всё уже обсудили давно, Наталочка пока у них побудет, пока мама на новом месте обживётся, а там видно будет…

Доброе утро, мои хорошие!

Мама мне гворила, не вздумай уходить от имужа туда- сюда, только раз, всё. И плохого не говри по пустякам, ты его простишь, ая буду накручивать себя, а потом возненавижу его…

-Всем привет! — в квартиру ввалился старший брат Насти, Андрей. — Знакомьтесь, а вот и моя Светочка!

Настя повернула голову в ее сторону и натянула улыбку на лицо, хотя в очередной раз ей хотелось закричать:

-Да где ты их находишь? Этих Светочек, Анечек, Тамарочек и Вик?!

Ее брат был шикарным молодым человеком: высоким, красивым, весёлым, компанейским. За ним всегда бегала толпа девчонок. Иногда попадались такие красавицы, от которых невозможно было отвести глаз. А этот товарищ всегда выбирал страшненьких и неказистых. Вот зачем?! Этого Настя понять не могла.

Однажды она спросила у брата напрямую, но брат только щёлкнул ее по носу и заявил, что она ничего не понимает. Потом она спросила у мамы, а мама помялась, помялась и заявила, что это вкус у него такой. Но Настя только усмехнулась про себя. Ага, ага….вкус такой. Неееет. Тут другое……Она ведь видит, как он смотрит на других девушек и знает какие ему нравятся — красотки. Но выбирает он других…… Самоутверждается он за счёт них что-ли?

-А что тут непонятного? — пожала плечами Настина подруга, когда та поделилась с ней своими мыслями. — Страшненькие все для него делать будут и прощать все. Он и гулять сможет направо и налево — они проглотят и это. Будут верно сидеть дома и ждать его с первым, вторым, третьим и компотом, да ещё и со свежевыглаженной рубашкой.

Настя задумалась.

-Допустим. А почему тогда они у него периодически меняются? Почему он не выбрал одну и не остановился на этом?

-А вот тут я не знаю, — развела руками подруга.

И Настя тогда подумала, что наверное ей не понять своего брата.

…………………

К удивлению Насти Света ей понравилась. Она не была как все остальные девушки брата. Она была очаровательна, а еще имела шикарное чувство юмора.

«Наконец-то нормальная девчонка!» — подумала Настя. -«Вот на ней-то он точно женится!»

Потом мама позвала всех на обед, а ещё чуть позже брат и Света ушли. Насте захотелось поделиться с мамой, что Света -отличная девчонка и что она бы хотела, чтобы у нее и в брата все сложилось и она направилась на кухню. Но до кухни она не дошла.

-Надеюсь, что он наконец-то на ней женится и слезет с нашей шеи, — услышала она голос отца. — Нет, ну надо же, парню столько лет, а он совершенно не желает работать! Да живёт только за счёт женщин. И где же мы совершили ошибку в его воспитании?

-Я не знаю ….., — ответила мать. — Он вроде сказал, что у нее родители при деньгах, а у нее свою квартира, да работа хорошая. Было бы неплохо, если бы она пристроила его куда-нибудь.

Мать помолчала, а потом добавила:

-Я тоже уже хочу, чтобы он определился и женился и съехал от нас насовсем и больше не требовал деньги….

В этот момент Настя все поняла. Это же так просто…..очень просто…..Ее брат выбирал не только тех девушек, которые радовались, что он обратил на них внимание, но и таких, у родителей которых были деньги и кошелек родителей для них был открыт. И каждая последующая девушка была круче предыдущей. А Света видимо перещеголяла всех, потому что у нее ещё и должность была хорошая.

Как же это …… неправильно! Как же это несправедливо! Как же это противно!

Насте сразу стало жаль Свету и она по-настоящему расстроилась.

…………………..

Роман Андрея и Светы набирал обороты. Андрей задаривал ее подарками, дорогими подарками, деньги на которые брал у своих родителей. Родители возмущались и пытались перекрыть этот денежный поток, но раз за разом, Андрей каким-то волшебным образом уговаривал их не делать этого и они вновь и вновь давали ему деньги. Страсти накалялись. Время от времени в их квартире бушевали скандалы и Настя, чтобы не слышать всего этого уходила к подруге.

-Слушай, Насть, а что это твой брат все никак не сделает предложение своей Свете? — спрашивала подруга.

Настя только пожимала плечами.

-Ну откуда я знаю? Может он считает, что рано ещё…..

-Ой, не знаю….. Ой, не знаю …… Я бы на его месте не медлила. А то вдруг она узнает какой он в действительности и не захочет выходить за него. А твои родоки столько денег вложили в это дело. Жуть!

Настя была согласна с подругой.

«А действительно, почему Андрей тянет?» — думала она.

…………………..

Однажды это все же случилось. Андрей сделал Свете предложение и она приняла его. Все были счастливы, особенно родители. Но это ничего не изменило. Потому что свадьбу назначили на весну, а до весны ещё надо было жить и жить. И опять Андрей тянул и тянул деньги из родителей. И опять они ссорились и ругались. Потом свадьбу перенесли на лето, а летом на осень.

-Интересно, женится ли твой брат на этой Свете или нет? — в глубокой задумчивости спрашивала подруга Настю. — Мне кажется, что что-то здесь не чисто. Тебе так не кажется?

Настя пожимала плечами и молчала.

Она устала. Безумно устала от этого подвешенного состояния. Настя понимала, что все на пределе. Даже она, которая в принципе никакого отношения к этой ситуации не имела. Но даже ей хотелось, чтобы этот вопрос был закрыт. Да пусть этот Андрей уже или женится или бросит эту Свету!

………………….

Настя открыла дверь квартиры и снова услышала крики. Но в этот раз она не захотела никуда уходить и возникла на пороге комнаты, где и происходило очередное выяснение отношений.

Как только она появилась там, все крики стихли.

-Настенька, ты уже пришла? — попыталась спокойным тоном спросить мама.

Настя кивнула. Она не смотрела ни на мать, ни на отца. Она буравила взглядом брата.

-Ты уже всех достал! — громко сказала она. — Вместо того, чтобы начать работать и самому покупать все эти подарки своей Светочке, ты вгоняешь родителей в долги!

-Так я отдам….

-Как ты отдашь? Как? Ну поженитесь вы и что, думаешь, что она будет терпеть это твое ничего неделание?! Да она тебя сразу пинком обратно вышвырнет в родителям.

-Она без ума от меня. Много ты понимаешь в женщинах!

-В отличие от тебя понимаю. Я же сама женщина! И вообще, родители, как вы его терпите? Гоните его в шею!

-Дочка….но…, — вступилась мать.

-Никаких «но»! Неужели вы до сих пор не поняли, что он только пользуется вами!

Настя вошла в раж и говорила и говорила и говорила…..

Краем глаза она заметила, что отец встал и куда -то пошел. Вернулся он минут через 5 и в его руках был какой-то конверт.

-Настя! Настя! — кое-как он перекричал ее и заставил обратить на себя внимание.

Настя перевела взгляд на отца.

-Вот. Это тебе. Принес курьер.

Настя на автомате подошла к отцу, взяла из его рук конверт и направилась в свою комнату.

-Спасибо, — сказала она и грозно посмотрела на Андрея. На самом деле она ещё много чего хотела ему сказать, но запал пропал.

……………………..

Настя в растерянности крутила в руках конверт. Он был запечатан и на нем ничего не было написано.

«Интересно, а это точно мне?» — подумала Настя.

Ну конечно, отец сказал, что ей….А вдруг не ей?

Настя вздохнула и вскрыла конверт.

Внутри оказался билет в театр на сегодня. И всего один.

Настя в растерянности покрутила и его в руках.

«Странно….Интересно, от кого это?»

Настя прошлась по комнате туда и обратно. Обычно это ей помогало и приходила какая-то идея. Но в этот раз никаких идей так и не возникло.

«Да кто же может пригласить меня в театр?!»

Настя действительно не могла понять кто же это мог быть.

Она снова прошлась по комнате и так ничего и не придумала.

Тогда ей ничего не осталось, как начать собираться на это представление.

……………………

Настя подошла к театру раньше, чем начался спектакль. Она сделала вид, что кого-то ждёт и стала вглядываться в лица, проходящих мимо людей.

-Это новый спектакль к этом сезоне! — неслось отовсюду.

Они были радостные и беззаботные, но все абсолютно незнакомые.

Настя услышала, как прозвенел первый звонок, потом второй и зашла внутрь театра, сдала свою одежду в гардероб и пошла в зал на свое место. Она села, посмотрела направо, налево, но так ни с одной, ни с другой стороны не увидела знакомых лиц.

«Интересно, кто же мне прислал этот билет. А главное — зачем?» — недоумевала Настя.

А дальше начался спектакль.

Настя краем глаза смотрела на сцену и все чего-то ждала и оглядывалась.

А потом, когда в очередной раз бросила взгляд на актеров, ее лицо вытянулось от удивления. На сцене появилась девушку, очень похожая на Свету. А когда она начала говорить, то Настя точно поняла, что это именно она и есть.

Так пролетел первый акт, потом второй.

Спектакль закончился, люди сперва долго хлопали и вызывали на бис, затем стали потихоньку расходиться.

«Ну и что мне делать?»- подумала Настя.

В зале почти никого не осталось и Настя решила, что ей тоже нужно выбираться отсюда. Она встала и направилась к выходу из зала и тут к ней подошла какая-то женщина:

-Девушка, Оксана Владимировна хотела с вами поговорить. Пойдете, я вас провожу.

Настя кивнула и направилась за женщиной.

……………………

-Настя, привет! — раздался веселый голос

Это действительно была она, вроде как девушка ее брата. Но и не она одновременно. Она совсем не казалась страшненькой, как показалось тогда, в первый раз Насте. Она была красивой.

-Привет, — отозвалась Настя. — Света? Или Оксана?

-На самом деле Оксана, — девушка улыбнулась.

-А как же так? Андрей думает, что у тебя крутая должность в банке и родители при деньгах…..Так что, ничего этого нет?

-Получается, что нет, — снова улыбнулась Оксана.

-А к чему тогда весь этот фарс? — непонимающе спросила Настя.

-Понимаешь, он обидел мою подругу и она попросила меня сыграть вот такую роль. Что я скромная, забитая, страшная, но с деньгами. Большими деньгами. Он клюнул. Бросил свою девушку и переключился на меня. Ну а я его поводила за нос. В общем и все…..

-Мда… в общем и все….., — усмехнулась Настя. Она вспомнила сколько денег потратили ее родители и ей стало плохо. — Так значит свадьбы не будет? Получается, эта твоя подруга просто отмстила ему за то, что он ее бросил?

Новоиспечённая Оксана отрицательно покачала головой:

— Конечно не будет. Я с ним расстанусь на днях. Это будет урок для него. А подругу мою он не только бросил. Он ей жестко понизил самооценку, сказав, что она ему никогда не нравилась и что ему нужны были только ее деньги.

Настю охватил ужас.

«Маму точно хватит удар,» — подумала она.

-Я надеюсь, что твои родители как-то прореагирует на все это и попытаются вставить мозги Андрею.

Настя молчала. Оксана замолчала тоже.

-Кх, кх, — закашлялась Настя. — А я-то тут при чем? — спросила она. — К чему эта вся таинственность? Билет, театр? Зачем ты меня сюда позвала?

-Да просто вот хотела сразу передать тебе деньги, чтобы ты их сразу вернула родителям. Ну после того, как я с Андреем расстанусь. Просто если я отдам их им, то они так и ничего с ним не сделают. Ну максимум пальчиком погрозят.

-Какие деньги? — непонимающе уставилась на Оксану Настя.

-За подарки мои. Я сразу Андрею сказала, что мне нравится и в каком магазине и он покупал только там, а директор того магазина — мой знакомый и у нас с ним были свои договоренности.

Оксана всучила Насте увесистый свёрток.

-Вот перечень того, что он дарил и стоимость. Проверять будешь?

Настя покачала головой:

-Нет….Я тебе верю. А как тебе удалось перевоплотиться в такую неказистую девушку?

Оксана рассмеялась:

-Да легко! Я же актриса!

………………………

Оксана сдержала свое слово и бросила Андрея. Наверное для него это был удар. Но это не точно. Наверняка Настя не знала.

Конечно же он снова пришел к родителям и снова стал просить у них денег. Мама хваталась за сердце, папа кипел.

-Посмотри до чего ты довел мать! — кричал отец. — Уходи! Уходи, слышишь! Снимай квартиру и живи своей жизнью!

Андрей оправдывался, что-то лепетал, что-то обещал, но отец был непреклонен: уходи и все! И даже мать его не защищала и не останавливала.

Андрей вскипел, позвонил кому-то, покидал свою одежду в сумку и действительно ушел. Возможно, он думал, что его будут останавливать, но ни отец, ни мать так ничего ему и не сказали.

А когда Андрей ушел, отец пробормотал:

-Надо сменить замок.

Потом посмотрел на Настю и грозно заявил:

-И не жалей его! И не смей его впускать обратно!

Конечно, чуть позже Настя отдала родителям деньги, которые ей дала Оксана.

Обрадовало их это или нет — она не знала, но была уверена, что на сердце стало легче.

Андрей порывался несколько раз наладить отношения с родителями, но они не шли на контакт. А Настя иногда с ним общалась, но редко, потому что он всегда был недоволен своей жизнью. Она смотрела на него и думала: получилось ли у Оксаны повлиять на него или нет? Понял ли он, что такая его жизнь отвратительна или нет? А главное, изменился ли он под давлением обстоятельств? И вообще, может ли вообще человек измениться или как бы его жизнь не будет бить, он останется таким же, как и был?

— Коля, в этом месяце дни рождения у Леночки и тети Гали, скидываемся по 2000 рублей, не забудь! – первый день июля начался неизменно.

Каждый месяц Лариса Егоровна обзванивала своих детей и напоминала за дни рождения и годовщины свадьбы всех родственников. Близких и не очень далеких. А еще она строго следила, чтобы все члены ее семьи обязательно скидывались на подарки тем самым родственникам. Даже если они не общаются. Даже если их на торжество никто не приглашал…

— Мама, хватит пускать пыль в глаза родне! Почему мы должны сдавать деньги на подарки малознакомым лично мне людям? – Коле давно уже надоела вся эта благотворительная деятельность, но расстраивать мать очень не хотелось.

— Сынок, наша семья всегда дарит достойные подарки своим близким, это уже стало традицией. Будь добр уважать ее! – Лариса Егоровна и правда начинала расстраиваться.

— Ладно, я скину тебе на карту…

— Вот и отлично! В следующем месяце Катя, твоя троюродная сестра выходит замуж. Мы с папой приглашены на свадьбу. Рассчитывай, что скидываться будем тысяч по 5…

— Коля, почему при планировании нашего семейного бюджета, я должна включать туда не нужные ни тебе, ни мне траты? — жена Коли тоже не была в восторге от семейной традиции, внедренной Ларисой Егоровной.

Они были женаты уже три года. Большинство людей, которых их семья ежегодно одаривает деньгами, она видела всего один раз: на своей свадьбе. Некоторых вообще не видела никогда в жизни.

— Я тоже не горю желанием их поздравлять, Ань, но маму не переубедить…

— Возможно, ей нужно просто отказать? – предположила Аня.

И правда, если Лариса Егоровна считает нужным одаривать всю родню – пусть будет так. Если она так оберегает собственноручно созданную «семейную традицию», пусть сама ей и следует. Навязывать свою щедрость другим не нужно.

— Хорошо, когда придет время скидываться на подарок в честь свадьбы Кати, я скажу, что мы не будем этого делать! – воодушевился Коля.

И сделал именно так, как задумал ровно через месяц:

— Мама, у нас нет возможности поздравить Катю с этим знаменательным событием… — прямо заявил он Ларисе Егоровне.

— Ничего страшного, сынок, я что-нибудь придумаю… — спокойно ответила она.

Оказывается, все было так просто! Коле нужно было просто сказать, что у них с Аней нет возможности участвовать в поборах на благо своих родственников. Оказывается, такая опция была предусмотрена, как он раньше об этом не подумал?

Через несколько недель в гости к Коле и Ане приехали родители, воодушевленные своим посещением свадьбы той самой Катеньки. Судя по фотографиям, торжество было и правда шикарным.

— Наша Катенька просто сияла, такая красавица! – восхищалась Лариса Егоровна.

— А столы как были накрыты! Вечером я еле докатился до машины… — подхватывал Сергей Павлович.

— Классно, что вы хорошо отдохнули! – порадовался за родителей Коля.

— Сынок, я понимаю, что у вас не получилось скинуться на подарок, поэтому я доложила 5000 рублей за вас сама. Как будет возможность, можешь перевести мне на карту! – аккуратно сообщила Лариса Егоровна.

Зря Коля радовался, формулировка отказа оказалась двусмысленной…

— Зачем ты это сделала, мам? Мы не собирались скидываться на подарок троюродной сестре, которую в последний раз я видел лет в 10…

— Сынок, мы уже разговаривали на эту тему! Родственники — самые близкие наши люди, нужно поддерживать с ними отношения! Ты сильно ошибаешься… — завела свою шарманку Лариса Егоровна.

— По-моему, сильно ошибаетесь вы! – не выдержала Аня – Поддерживать близкие отношения с родственниками не равно одаривать их дорогими подарками по любым поводам!

— Наша семья всегда делала дорогие подарки своим родным, Аня! Не вам эту традицию нарушать и, тем более, отменять! – свекровь начинала выходить из себя.

Донести до Ларисы Егоровны суровую правду жизни было практически невозможно. Никакие аргументы о том, что на день рождения Коли (не то, что Ани) его поздравляют только тетки со стороны матери и бабушка. Никакие двоюродные или троюродные сестры не считают нужным даже написать смс, не то, что озадачиться подарком. Коля готов был поспорить на крупную сумму о том, что все они вообще не знали, когда он родился.

Вечер окончился большим скандалом, по итогу которого Коля и Аня были признаны самыми жадными членами большой и щедрой семьи Пастуховых. Лариса Егоровна выглядела очень расстроенной. Коля уже сто раз пожалел о том, что вообще начал свое восстание. Ну и сдавал бы по несколько тысяч в месяц, разве стал бы он от этого беднее?

— Держи! – протянул он пятитысячную купюру матери.

— Не нужно, сынок! Теперь я знаю, какого «благородного» мужчину я воспитала! – обиженно ответила та, специально сделав акцент на «благородного».

Аня была в шоке от всего услышанного. Почему свекровь не понимает, что большинство их родственников приглашают их на свои торжества только по одной причине, чтобы заполучить солидный подарок. В остальное время они не поддерживают общение. Она даже не была уверенна, что они вообще поздравляют с праздниками Ларису Егоровну.

Эта мысль не давала ей покоя не зря. В итоге она переросла в отличную идею. Теперь Аня знала, как убедить свекровь в том, что ее сын абсолютно прав, наладить их отношения и, наконец, прекратить эти вечные поборы для благородных целей.

— Коля, я знаю, как переубедить твою маму! – заявила она мужу на следующий день.

— Ань, твоя прошлая идея не имела большого успеха. Может, не стоит? – скептически отнесся к ее слова супруг.

— В этот раз у нас все получится, не переживай! – успокоила она его в ответ.

Аня придумала гениальный, по ее мнению план. Через месяц у свекрови был день рождения. Точнее, не просто день рождения, а юбилей – ей исполнялось 60 лет. Сноха решила отметить этот праздник с большим размахом и пригласить на него всех тех, для кого Лариса Егоровна регулярно собирала мзду со всех членов семьи.

— Коля, в этом месяце дни рождения у Леночки и тети Гали, скидываемся по 2000 рублей, не забудь! – первый день июля начался неизменно.-2
— Коля, мне нужен список с номерами телефонов! – скомандовала она мужу.

— Аня, это плохая задумка. Вот увидишь, мы останемся в невыгодном положении…

— Ничего не знаю, найди номера телефонов и положись на меня! – Аню, как и Ларису Егоровну, было трудно переубедить.

Список, составленный Колей, оказался весьма внушительным – почти 40 человек. Целая свадьба, а не юбилей. Торжество выходило на кругленькую сумму, но что поделать? Оно могло окупиться для семьи меньше, чем за один год.

— Света, мы решили сделать матери сюрприз и заодно открыть ей глаза на всех ваших родственников, которым регулярно скидываемся на подарки. Ты с нами? – Аня позвонила золовке.

— Конечно, Ань! Я уже устала ругаться с ней первого числа каждого месяца…

Света с мужем были «в деле». Стало гораздо легче. Дело осталось за малым – обзвонить всех родных и близких и пригласить их на юбилей свекрови. На эту затею у Ани ушло почти полдня. Сначала она долго пыталась объяснить, кто она вообще такая (не все близкие и родные могли припомнить даже Колю), а потом и что она хочет от них. В конце разговора почти каждый родственник пообещал, что обязательно посетит запланированное мероприятие. Сразу отказалась только та самая Катя:

— Извините, но у нас другие планы! – сухо ответила она.

После обзвона список приглашенных включал в себя 45 человек. Если они не придут – Аня добьется своего, если придет – свекровь будет несказанно счастлива. В любом случае что-то да получится.

Почти за месяц до предполагаемой даты найти банкетный зал не составило труда. Спасибо Свете, она взяла эту задачу на себя.

— Алло, Лариса Егоровна, ничего не планируйте на 23 число, у нас для вас сюрприз! – позвонила Аня свекрови, как только вся подготовка к торжеству была окончена.

— Не нужно мне от вас никаких сюрпризов, Аня! Приходите к нам, я стол накрою, да несколько друзей приглашу…

— Не нужно ничего накрывать и никого приглашать, доверьтесь нам, пожалуйста!

В этот раз уговорить свекровь оказалось гораздо проще. В назначенную дату она была готова к заранее обговоренному времени. Коля и Аня заехали за ней и отцом.

— Что за сюрпризы, к чему это все? – непонимающе заявила Лариса Егоровна по дороге в ресторан.

— Так нужно, мам! Мы очень тебя любим и хотим, чтобы ты отпраздновала свой юбилей в компании самых родных людей.

В банкетный зал Лариса Егоровна заходила в отличном настроении, она уже догадалась, что придумали ее дети. Однако улыбка быстро сползла с ее лица. За шикарно накрытыми столами сидело всего человек 10 из 45. Три ее родные сестры с мужьями и Света с мужем и маленьким Богданом. Вид был очень печальный.

— Зачем столько еды заказали? – растерянно спросила Лариса Егоровна.

— Как это, зачем? Мы пригласили на ваш юбилей всех ваших родственников, которых вы регулярно поздравляете со всеми праздниками, составили список и запланировали место для каждого, кто пообещал прийти… — попыталась объяснить Аня.

Она и сама уже была не в восторге от собственной идеи. Ей было очень жалко расстроенную свекровь. Но этот урок был ей просто необходим.

— Вы заранее предупредили их о моем дне рождении? – растерянно спросила она.

Торжество началось так себе. Сначала все растерянно уселись за стол поближе друг к другу. Потом примерно час каждый присутствующий прикладывал все усилия, чтобы разрядить обстановку.

— Знаешь, Аня, вы зря так сильно потратились! – наклонилась свекровь.

— Ничего не зря, Лариса Егоровна! – ответила Аня, как в раз в тот момент, когда в зал начала заходить оживленная компания с шарами и огромным тортом.

Счастью свекрови не было предела. Аня и Света пригласили всех близких друзей родителей, коллег, с которыми они хорошо общаются и родителей Ани и Павлика, мужа Светы. Все они пришли, как и обещали. Даже несмотря на то, что им на дни рождения никто денег не собирал. Они просто были рады стать участниками такого важного для Ларисы Егоровны события.

— Коля, Аня, мне нужно с вами поговорить! – робко произнесла свекровь вечером, когда все гости начали потихоньку расходиться.

— Ничего не нужно говорить, мам! – засмущался Коля – Ты заслужила такой праздник – он не сразу понял, о чем хочет поговорить мать.

— Я, конечно, очень рада такому торжеству, но я не об этом… — перебила его мать — я поняла, что была не права.

— Извините, Лариса Егоровна, что подпортили вам настроение в самом начале, но это было нужно… — начала оправдываться Аня.

— Ты права, Анюта. Мне это было нужно. Когда я вошла в пустой зал, я не поняла, зачем столько места для такой компании. Когда ты мне все объяснила, я очень расстроилась. Не потому, что практически никто не пришел, а потому… — глаза Ларисы Егоровны наполнились слезами, продолжать разговор она уже не могла.

Оказалось, что большинство из тех самых 45 человек не удосужились даже отправить поздравительное сообщение. Куда там. Они даже не нашли времени, чтобы скачать картинку с интернета и отправить женщине, которая всегда помнила обо всех важных для них событиях.

— Зато теперь вы знаете, кого одаряете своим вниманием… (и деньгами)- хотела закончить Аня, но не решилась.

— Больше никаких подарков, обещаю! – с улыбкой ответила Лариса Егоровна.

— Знаешь, мне хотелось тебя ущипнуть, когда я наблюдал за лицом мамы на протяжении первого часа. Мне было так ее жалко… — начал разговор Коля уде в машине.

— Я поняла, что этот урок будет для нее слишком жестоким, поэтому подстраховалась и только вчера все же решилась пригласить всех друзей на час позже. Хорошо, что Света успела выписать все номера из телефонной книги матери. Если честно, я очень сомневалась, что хотя бы половина из них отменит свои планы и явится сегодня…

— Да, родственники у нас так себе, зато друзья самые лучшие! – с улыбкой ответил Коля.