NEWS 2SWEET

— Сидишь без дела, дома только воздух греешь. А тут хотя бы какая-то польза будет.

Артем внимательно посмотрел на Алину.

— Моя мама — самый главный человек в моей жизни. Я не доверю её заботу никакой сторонней сиделке, — Артём покачал головой и подозвал официанта. — Мне стейк медиум, а супруге — лосось с овощами.

— Артем… Как же это? Ухаживать за твоей матерью… — Алина растерянно провела пальцем по краю бокала. — Она же живет за городом. Это мне сколько времени уйдет на дорогу… Да и характер у неё…

— Алина, разговор окончен. После аварии матери понадобится минимум полгода постоянного ухода… Ты переедешь к ней, и, возможно, вы даже найдете общий язык, — Артем аккуратно поправил салфетку на коленях, бросив взгляд на панорамные окна ресторана.

— Ты действительно хочешь, чтобы мы жили раздельно так долго? — она нервно сглотнула.

— У меня сейчас огромная загрузка на работе. Мы запускаем новое направление. Я и так буду дома только ночевать. Ты меня почти не увидишь, — сухо ответил он.

— Зато ты не будешь бездельничать, — добавил он после паузы. — Понимаешь, мой успех напрямую зависит от капитала моей матери. Без неё мы бы так не жили. Поэтому твой переезд — это стратегически важное решение.

— А дети? Как я могу их бросить? Лиза в этом году идет в первый класс, а Максиму еще два года до школы!

— Няня останется с вами. Водитель будет возить их в город и обратно. Дом у матери большой, места хватит всем, — отчеканил Артем, начав есть с явным аппетитом.

— Если что, я сегодня впервые за день смог поесть. Вот насколько я занят, — он помахал вилкой, привлекая внимание официанта для долива вина.

— И чем я так провинилась, что ты отправляешь меня на эту «каторгу»? — Алина сжала губы, глядя на него полными слез глазами.

— Господи, опять эти драмы, — закатил глаза Артем. — Это необходимо. Ты ведь хочешь лучшего будущего для наших детей?

— Конечно, — тихо ответила она.

На следующий день Алина собрала вещи и вместе с детьми отправилась в загородный особняк Веры Сергеевны. Та, конечно, не была из дворянского рода. Просто когда-то удачно вышла замуж.

Еще в 90-х Вера работала кассиром в придорожном кафе, куда однажды зашел влиятельный человек. Он сразу влюбился в нее.

— Ты моя. Прямо сейчас уезжаешь со мной. “Нет” не принимается, — заявил тогда Павел Викторович, будущий отец Артема.

Свадьбу сыграли быстро и шикарно. В 2000-х Павел легализовал свой бизнес, сделал жену хозяйкой особняка, а сам прожил бурную, но недолгую жизнь.

Когда Артему исполнилось двадцать, отец внезапно ушел, оставив все имущество Вере Сергеевне. Позже она передала управление сыну.

Но в феврале произошла авария. В машину Веры врезался пьяный водитель. Несколько переломов — и теперь ей нужен был постоянный уход.

— Ну, наконец-то! Где тебя носило? — проворчала свекровь, когда Алина с детьми появились у ворот поместья.

— А бабушка рада нас видеть? — с улыбкой спросила Лиза.

— Только не сломайте меня! — строго предупредила Вера Сергеевна, когда дети бросились к ней обниматься.

— Алина, не стой столбом. Вера объяснит тебе, что теперь входит в твои обязанности, — махнула рукой свекровь и, опираясь на костыль, направилась в дом.

Тем временем в московской квартире Артема раздался звук каблучков. Высокая блондинка Анастасия с удовлетворенной улыбкой откатила чемодан в прихожую.

— Как удобно, что ты отправил свою жену на дачу, — заметила она, бросив взгляд на мужчину. — Но ты уверен, что она не вернется?

— Я сказал ей, что ближайшие полгода буду полностью погружен в работу. А её вещи я лично собрал.

Роман Артема и Анастасии начался год назад. Мужчина специально искал ассистентку, рассчитывая на большее. И не ошибся. Она была замужем, но её муж явно не соответствовал её уровню дохода.

— Почему ты до сих пор не разводишься? Мы уже столько времени вместе… — надула губы Анастасия.

— Ласточка моя, я тебе говорил: у меня дети, они маленькие.

— Я ради тебя готова на всё… Развод — дело нескольких недель, — подмигнула она.

В тот вечер они долго спорили. Анастасия успокоилась только после того, как Артем увеличил её зарплату в качестве компенсации.

Алина тем временем осваивалась в доме свекрови. Руководить персоналом — значит заботиться о матери своего мужа.

— Почему омлет холодный? Почему листья во дворе не убраны? Почему вода в бассейне мутная? — каждое утро начиналось с замечаний Веры Сергеевны.

Но за её резкостью скрывалась справедливость. Когда у Алины разбился телефон, свекровь тут же отправила водителя за новым, самым современным.

Через полгода Артем приехал на выходные, подгадав момент, когда матери не было дома.

— Мы разводимся, — спокойно сообщил он.

— Что? Почему? — Алина не могла поверить своим ушам.

— Мы чужие. За эти полгода я понял, что между нами нет чувств.

— А дети? А твоя мать, за которой я ухаживала? Как же я? На что я буду жить?

— Дети останутся со мной и няней. Ты вернешься к своим родителям. Я предоставлю тебе финансовую поддержку — достаточно, чтобы не испытывать нужды. Но в моей жизни тебя больше нет, — отрезал Артем, словно повторяя чужие слова.

— Если будешь возражать — мои юристы обеспечат такую ситуацию, что ты их вообще никогда не увидишь, — он бросил на нее ледяной взгляд.

— Собирай свои вещи. К вечеру ты должна покинуть этот дом. Завтра дети познакомятся с новой женой.

Оставив Алину одну посреди просторного холла, он ушел, а она стояла, сжимая в руках обручальное кольцо, которое теперь казалось лишь символом разбитых надежд.

Алина опустилась на мраморные ступени лестницы. В голове крутилось одно: шесть лет совместной жизни были перечеркнуты несколькими холодными фразами. Она когда-то считала этот дом своим, а теперь понимала, что была лишь временной гостьей.

Слезы подступали, но она заставила себя дышать глубже. «Плакать сейчас нельзя», — вспомнились слова матери.

Она встала и решительно направилась в гостиную. На стене висел семейный портрет — она, Артем и их дети, улыбающиеся, словно со страниц журнала. Она аккуратно сняла его, перевернула. Да, их идеальная семья всегда была лишь маской. Артем использовал её как инструмент для своих целей.

Значит, она тоже поступит рассудительно.

Алина вышла в сад и набрала номер Веры Сергеевны. Свекровь ответила почти сразу:

— Да, Алина?

— Мне нужно встретиться с вами лично. Это важно.

— Через час буду ждать в беседке у пруда.

Когда она приблизилась к крытой площадке, Вера Сергеевна уже сидела там, держа чашку чая в руках. Её взгляд был пронзительным, но спокойным.

— Знаю, зачем ты здесь, — начала она без предисловий. — Артем рассказал мне о разводе. Думаешь, я стану на твоей стороне?

— Я не прошу защиты, — Алина сжала кулаки. — Я хочу справедливости.

— И что для тебя справедливо? — прищурилась Вера.

— Шесть месяцев я ухаживала за вами, отказалась от карьеры, посвятила себя вашим внукам. А теперь он просто выгоняет меня, как ненужную вещь.

Вера Сергеевна помолчала, сделала глоток чая.

— И что же ты хочешь?

— Вы знаете, что у Артема давно другая женщина? Анастасия, его помощница. Хотите ли вы видеть её в качестве своей невестки? Как мачеху ваших внуков?

Взгляд свекрови стал тяжелым, в нем промелькнул гнев.

— Дай мне время все обдумать. Не спеши собирать вещи.

Алина кивнула. Она знала: Вера Сергеевна не бросит её на произвол судьбы.

На следующее утро свекровь вызвала адвоката. Через два дня Артем получил официальные документы: иск о разделе имущества и определении места проживания детей.

Когда он приехал в загородный дом, его мать уже ждала у входа.

— Ты совершил серьезную ошибку, сын, — спокойно заявила Вера. — Ты изгнал мать своих детей, забыв, что этот дом и компания принадлежат всё еще мне. Алина остаётся здесь. А тебе пора уезжать.

Артем побледнел. Попытался протестовать, но мать лишь отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Тот день закончился тем, что Артем упаковал чемодан и покинул особняк. Алина осталась в доме, держа за руки Лизу и Максима.

Вера Сергеевна внимательно посмотрела на нее и впервые за долгое время улыбнулась.

— Похоже, у тебя есть характер, девочка. Посмотрим, что ты дальше с этим сделаешь.

Прошел год. Алина нашла работу в благотворительном фонде, помогающем женщинам, попавшим в сложные жизненные ситуации. Они с Верой Сергеевной научились сосуществовать под одной крышей, находя общий язык.

Свекровь перестала придираться к мелочам, а Алина обрела уверенность в себе, научившись общаться с Верой на равных.

Что касается Артема, его жизнь сложилась иначе, чем он планировал. Брак с Анастасией продлился всего полгода. После очередного развода он потерял значительную часть состояния, а затем контроль над компанией — Вера Сергеевна переписала большинство активов на свое имя.

Однажды он появился у ворот особняка.

— Алина, мне очень жаль, — пробормотал он, опустив глаза. — Я был неправ.

Она долго смотрела на него, затем улыбнулась.

— Да, ты был неправ, — согласилась она. — Но это уже не имеет значения.

Она повернулась и уверенно направилась обратно в дом, где её ждали дети и новая, свободная жизнь.

— Неужели твоя Лена собирается теперь засыпать между нами? — саркастически спросила я.

— Она недостойна тебя даже внимания! Или ты действительно поддался на ее уютные вечера и кулинарные шедевры? Я готовлю ничуть не хуже!

Я всегда считала себя выше ревности. Но оказалось, что это заблуждение.

В сорок лет я вступила во второй брак. Первый длился пять лет, но закончился трагически: муж, некогда казавшийся надежным оплотом, начал злоупотреблять алкоголем, а затем и вовсе перешел к рукоприкладству. Я не стала ждать, пока ситуация ухудшится, и покинула его без раздумий, буквально сбежала.

Десять последующих лет я провела в одиночестве. Мужчины пытались завоевать мое внимание, но я была осторожна, избегая поспешных шагов. Потом он появился — внимательный, заботливый, теплый. Мы встречались больше года, прежде чем он предложил мне стать его женой. Ответ «да» дался мне легко.

Он был почти идеален. Почти. У него была «лучшая подруга». Подруга детства, которая, казалось, считала свое присутствие в нашей жизни само собой разумеющимся. Она вторгалась в наше время вместе так, словно имела на это полное право.

Я пыталась обсудить это с мужем:

— Послушай, твоя эта Лена уже слишком далеко заходит. Ты не замечаешь, как она постепенно вторгается в нашу жизнь?

Он лишь отмахивался:

— Аня, прекрати. Мы с Ленкой знаем друг друга с самого детства. Мы как брат и сестра. Между нами никогда ничего не было и не будет. Для меня она все та же маленькая пацанка с растрепанными волосами и царапинами на коленках.

Я только вздыхала, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Почему он не понимает, насколько это меня задевает?

Подруга с работы предлагала радикальное решение:

— Скажи прямо: или ты, или она. Посмотрим, какой выбор он сделает.

Но мне не хотелось играть в такие игры. Не хотелось выглядеть истеричной, несдержанной.

Тем временем Лена становилась все более раскованной. Она могла заявиться без предупреждения, будто даже не допускала мысли, что у нас могут быть свои планы.

Что особенно выводило меня из себя, так это ее постоянные рассказы о прошлом — истории из их общего детства и юности. Будто специально подчеркивала, что знает его лучше, чем я, что была частью его жизни раньше, чем я появилась, и что ее место рядом с ним неоспоримо.

Кульминацией стал один вечер.

Муж неожиданно задержался на работе. Звонки оставались без ответа, телефон в какой-то момент вообще перестал отвечать. Это было странно для человека, который всегда держал меня в курсе своих дел.

Я металась по квартире, проверяя телефон каждые пару минут, представляя самые худшие сценарии.

Когда он наконец вернулся — было уже около двенадцати. И он не был один. Вместе с ним пришла Лена.

Они весело болтали, не замечая моего напряжения. Я стояла в прихожей, наблюдая за этой картиной. Муж сбросил куртку, повернулся ко мне, но мой взгляд был направлен на его гостью.

— Лена, уже поздно. Тебе пора домой, — холодно произнесла я.

Она удивленно вскинула брови, собираясь возразить, но муж, заметив выражение моего лица, мягко сказал:

— Да, Лен, тебе действительно стоит идти. До встречи.

Она недовольно скривилась, но послушалась. Нехотя надела обувь, бросила короткое «пока» и ушла.

Как только дверь захлопнулась, я повернулась к мужу:

— Ты хоть представляешь, как это было неуважительно?

— О чем ты? — он недоуменно посмотрел на меня.

— О том, что ты исчез на весь вечер, игнорировал мои звонки, а потом просто явился домой в компании своей «лучшей подруги».

— Она заехала за мной на работу, и мы решили сходить в кино, — объяснил он.

— В кино?! — я не могла поверить своим ушам. — Ты даже не подумал предупредить меня?

— Я просто забыл, — пожал он плечами. — Ты ведь не любишь триллеры, поэтому решил, что нет смысла тебя беспокоить.

— Конечно, куда уж мне сравниться с ней, — едко процедила я.

Мы ссорились до глубокой ночи. Два дня не разговаривали. В конце концов помирились, но осадок остался.

Несколько недель спустя наступил день рождения мужа. Его родители жили в другом городе, мои уехали отдыхать за границу. Мы решили отметить этот праздник только вдвоем, создав тихую и интимную атмосферу.

— Только сразу предупреди Лену, что сегодня она не входит в наши планы, — сказала я наперед.

К моему удивлению, муж легко согласился:

— Конечно, я уже сообщил ей. Она была расстроена, но обещала не появляться.

Его спокойный тон почему-то меня насторожил.

В день его рождения я договорилась выйти с работы пораньше. Хотелось сделать этот вечер особенным: заказала его любимые роллы, приготовила фирменный салат, который всегда вызывал его одобрение. Стол был сервирован со всей возможной изысканностью. Все должно было быть идеально.

Когда он вернулся домой, мы уселись за стол, подняли бокалы. Я чувствовала себя счастливой — вот оно, долгожданное время только для нас, без лишних глаз.

И вдруг… раздался звонок в дверь.

Я замерла. Сердце сжалось от тревожного предчувствия. Муж отправился открывать, а я уже знала, кто находится за дверью.

На пороге, конечно же, стояла Лена. Но она не была одна. С ней был какой-то молодой человек, которого мы раньше никогда не видели. Она осмотрела меня с головы до ног с легкой ухмылкой и произнесла:

— Не стоит так сразу напрягаться! Разве я могу помешать вашей романтической атмосфере? Видишь, даже с кавалером пришла!

Я скрипнула зубами. Выставить их за дверь значило бы показаться истеричной. Пришлось пригласить их присоединиться к нам.

Для меня праздник был окончен. Все эмоции испарились, романтика растворилась. Я сидела, машинально перемещая еду на тарелке, и с трудом контролировала свое раздражение.

Ближе к ночи, когда я убирала со стола, услышала голоса в прихожей. Муж и Лена.

Я не знаю, как начался их диалог, но каждое слово, которое я услышала, пронзило меня до глубины души.

— Ты ведь понимаешь, что я мечтаю о тебе с самого детства, — ее голос был почти шепотом, но каждое слово достигло моего слуха. — Ты мне необходим. Я не могу существовать без тебя!

Я застыла, затаив дыхание, ожидая его ответ.

— Лен, это вино развязывает тебе язык, — устало сказал муж. — Мы просто друзья. И ты это прекрасно знаешь. Я люблю свою жену.

Молчание. А затем резкий, полный гнева шепот Лены:

— Эта особа тебя не достойна! Или ты действительно поддался на ее кулинарные способности и уют? Так я готовлю ничуть не хуже!

Я так сильно сжала бокал в руке, что он едва не треснул. В голове вспыхнул единственный вопрос: А он? Как он отреагирует дальше?

Я больше не могла терпеть.

Не задумываясь, я шагнула вперед и с силой захлопнула дверь ванной, где они находились. В наступившей тишине воздух, казалось, стал гуще.

Они еще не успели опомниться, как я молча схватила Лену за воротник ее блузки, круто развернула к выходу и вытолкнула в подъезд. Ее возмущенный крик заглушился звуком хлопнувшей двери. За ней полетели ее сумка и туфли.

В прихожей повисла давящая тишина.

Муж стоял, потрясенно наблюдая за происходящим, будто не веря своим глазам.

Парень, которого Лена привела с собой, заметно побледнел, избегая нашего взгляда, пробормотал что-то невнятное и быстро исчез за дверью.

Я повернулась к мужу. Мой голос был ровным, но в нем не осталось ни капли снисхождения:

— Делай выбор. Либо я, либо она. И чтобы этой особы в нашем доме больше не было.

Муж молчал.

Я смотрела на него и понимала: возможно, он продолжит поддерживать с ней связь. Возможно, где-то за пределами нашей жизни. Но здесь, в моем пространстве, в моем доме, ей больше не будет места.

Может, сделаете исключение для старых знакомых?

— Следующая остановка «Центральная площадь». Прошу оплатить проезд, — привычно объявила Ирина, протискиваясь между пассажирами в набитом автобусе.

Июльская жара превратила салон в настоящую печку. Пот стекал по спине, и форменная рубашка неприятно прилипала к коже. Но двенадцать лет работы кондуктором научили её игнорировать неудобства.

— Мужчина, вы оплатили проезд? — Ирина протянула терминал пожилому пассажиру.

Тот кивнул, демонстрируя социальную карту. Она продолжила движение, бегло осматривая салон. Кто-то дремал, кто-то увлечённо листал телефон, а кто-то просто безучастно смотрел в окно.

— Свет, ты слышала? Теперь молоко стоит сто двадцать! Если так дальше пойдёт, придётся переходить на хлеб с водой.
Этот голос. Ирина застыла, не веря своим ушам.

— Да ладно тебе, Алёна. Не первый раз такое. Как-нибудь справимся.

В трёх шагах от неё сидели две женщины. Одна — яркая блондинка с короткой стрижкой, вторая — с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Обе примерно её возраста — за пятьдесят. В их недорогой, но аккуратной одежде было что-то знакомое.

Алёна Воронцова и Светлана Петрова. Её бывшие одноклассницы.

— Мне вчера зарплату урезали, представляешь? — вздохнула Алёна. — Сказали, клиентов мало, салон не окупается. А мне кредит платить.
— У меня тоже проблемы, — подхватила Светлана. — Дочь просит денег на репетитора. А где их взять?

Ирина замерла. Перед глазами всплыли школьные годы: Алёна в модной кофточке издевательски смеётся над её старой, потёртой одеждой. «Иринка, ты что, в секонде одеваешься? Или старшая сестра обноски отдала?»

— Помнишь нашу Иринку Соколову? — неожиданно произнесла Алёна, и Ирина напряглась. — Ту серую мышку из 10 «Б»?

— А, ту самую… Из неблагополучной семьи? — тихо добавила Светлана. — Отец пил, а мать работала без передышки.

— Именно. Мы скоро как она будем. Еле сводим концы с концами.
Ирина сжала сумку с билетами. Тридцать пять лет прошло. Целая жизнь. А они всё те же.

— Прошу оплатить проезд, — произнесла она, делая шаг вперёд.

Алёна подняла глаза, готовясь достать кошелёк, и вдруг замерла. Её взгляд пробежал по лицу Ирины, задержался на бейджике.

— Ира? — удивлённо протянула она. — Ира Соколова?

— Здравствуйте. Прошу оплатить проезд, — Ирина говорила спокойно, без эмоций. Только маленькая складка между бровями выдавала её внутреннее волнение.

Светлана растерянно моргала, переводя взгляд с Ирины на Алёну.

— Ты правда Ирка? Та самая из нашего класса?

— Прошу оплатить проезд, — повторила Ирина, протягивая терминал.

Алёна попыталась улыбнуться, скрывая замешательство.

— Какая встреча! Тридцать пять лет не виделись. Как ты? Замужем? Есть дети?
Автобус качнулся на повороте, но Ирина уверенно удержала равновесие.

— Тридцать рублей с человека.

— Послушай, а может, по старой дружбе… — Алёна понизила голос, подмигнув. — Мы же одноклассницы. Пропустишь бесплатно?

Светлана, словно в школе, поддакнула, нервно хихикая.

Ирина наклонилась ближе. От неё пахло простым дезодорантом и чем-то домашним, успокаивающим.

— За школьные годы — двойной тариф, девочки.

Алёна отшатнулась, будто получила пощёчину. В её глазах мелькнули противоречивые чувства — то ли обида, то ли стыд.

— Ты серьёзно? Это было сто лет назад. Мы были детьми, — её голос дрогнул.

— Шестьдесят рублей с человека, — невозмутимо повторила Ирина.

Светлана торопливо порылась в потрёпанном кошельке.

— Ир, ну что ты… Это было давно, — она протянула смятую сотню. — Мы же не со зла тогда…

— Сдачи нет, — отрезала Ирина, забирая купюру.
Алёна поджала губы. На секунду в её взгляде промелькнуло что-то от той прежней Алёны — королевы школьного двора.

— Значит, кондуктором работаешь, — произнесла она с легкой насмешкой. — А я вот в салоне красоты. Мастером.

Ирина молча пробила второй билет.

— А помнишь, как ты на выпускной не пришла? — вдруг спросила Светлана. — Мы ещё думали…

— Ваш билет, — холодно ответила Ирина, протягивая квитанцию.

— Да брось эти формальности! — не выдержала Алёна. — Мы же не чужие люди. Расскажи, как жизнь сложилась?

Ирина выпрямилась. Её лицо оставалось бесстрастным, только в глазах промелькнуло что-то похожее на грусть.

— Моя остановка через две, — сказала Алёна, не дождавшись ответа. — Может, обменяемся телефонами? Встретимся, посидим где-нибудь, вспомним школу?
— Зачем? — спокойно спросила Ирина.

Этот вопрос повис в воздухе. Автобус снова качнулся, останавливаясь. Двери шипя раскрылись.

— Следующая остановка «Поликлиника», — объявила Ирина, отворачиваясь от бывших одноклассниц и двигаясь дальше по салону.

Ирина продолжала работу: пробивала билеты, отвечала на вопросы пассажиров, но мысли были далеко. Прошлое накатило внезапно, как волна.

Восьмой класс. Зима. Школьный коридор.

— Иринка, а твой пуховик с помойки? — Алёна демонстративно зажимает нос. — От него воняет.

Светка хихикает, прикрывая рот ладошкой.

— Не трогай её, — говорит кто-то. — Видишь, у неё и так проблем хватает.

— Да ладно тебе, — отмахивается Алёна. — Я же любя. Правда, Иринка?

Ирина молча натягивает рукава потрёпанной куртки на ладони и проходит мимо.

Автобус притормозил на светофоре. Ирина бросила взгляд на бывших одноклассниц. Они о чём-то шептались, изредка поглядывая в её сторону. Светлана выглядела смущённой, Алёна — раздражённой.

Девятый класс. Весна. Школьный двор.

— Ты на выпускной пойдёшь? — спрашивает Марина, единственная, кто иногда разговаривает с ней.

— Не знаю ещё, — пожимает плечами Ирина.
— Иринка на выпускной? — вмешивается проходящая мимо Алёна. — Ну конечно, тебе же платье не на что купить. Или ты в школьной форме пойдёшь?

Светка снова хихикает. Верная тень.

— Отстань от неё, — вступается Марина.

— А ты что заступаешься? Тоже из бедных? — Алёна вскидывает выщипанные брови.

Ирина разворачивается и уходит. На выпускной она так и не пошла.

— Остановка «Поликлиника»! — объявила Ирина, возвращаясь в реальность.

Несколько пассажиров поднялись со своих мест. Среди них были Алёна и Светлана.

— Нам выходить, — Алёна неловко улыбнулась. — Слушай, Ир, может всё-таки телефончиком поделишься? Правда интересно, как ты живёшь.
Ирина внимательно посмотрела на неё.

— Зачем тебе это, Алёна?

Та запнулась.

— Ну как… Мы же одноклассники.

— Мы не были друзьями в школе, — спокойно заметила Ирина. — С чего вдруг такой интерес сейчас?

Светлана переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя некомфортно.

— Ир, мы были глупыми тогда. Молодыми, — она попыталась улыбнуться. — Кто в юности не совершал ошибок?

— Ошибки? — приподняла бровь Ирина. — Вы называете это ошибками?

Автобус остановился. Двери открылись.

— Пора идти, — Алёна потянула Светлану за рукав. — До свидания, Ирка.

Они направились к выходу. Ирина смотрела им вслед. Внутри что-то странно сжалось — не то обида, не то жалость.

Уже на ступеньках Алёна вдруг остановилась.

— Ты молодец, Ир, — неожиданно серьёзно произнесла она. — Держишься.

Двери закрылись. Автобус тронулся.

«Мир хранит обиды, но возвращает их в нужный момент», — подумала Ирина, глядя в окно на уходящих женщин.

Ирина механически пробивала билеты, но перед глазами всё ещё стояли лица бывших одноклассниц. Усталые черты Светланы. Натянутая улыбка Алёны. Где та уверенность, с которой они некогда шагали по школьным коридорам?

«Держишься. Не то что мы».

Эти слова крутились в голове, не давая покоя. Что же Алёна хотела сказать? Что их собственная жизнь тоже не сложилась так, как они мечтали?

— Девушка, до вокзала довезёт? — пожилая женщина с большой сумкой тронула её за руку.

— Да, через четыре остановки, — автоматически ответила Ирина.
Она вспомнила Алёну из школы: всегда безупречно одетая, с идеальной причёской, в дорогих украшениях. Отец — директор магазина, мать — врач. Светлана была из семьи попроще, но всегда старалась быть рядом с Алёной, копируя её манеры, её отношение к жизни и людям.

А сейчас? Потёртые сумки, уставшие лица, разговоры о долгах.

«Жизнь — это бумеранг: всё возвращается», — часто говорила мама. Особенно когда Ирина приходила домой расстроенная. «Не переживай, доченька. Всё встанет на свои места».

Мамы уже десять лет нет. Она не дожила до пенсии всего два года. Выгорела на работах, которые брала, чтобы обеспечить дочь образованием. Чтобы хотя бы было чем покормить семью.

Автобус снова остановился. Вошла молодая мама с коляской. Ирина помогла ей разместиться, пробила билет.

— Спасибо, — улыбнулась женщина.
Вежливость ничего не стоит, но многое значит. Это тоже мамин урок.

Что могла бы рассказать Алёне и Светлане? Что вышла замуж за хорошего человека, который работал завхозом? Что у них двое взрослых детей — сын и дочь? Что муж умер пять лет назад от сердечного приступа, и ей пришлось найти дополнительную работу, чтобы поддерживать детей?

Что она не сломалась, не озлобилась, не пошла по пути отца?

Ирина вздохнула. Зачем? Какой смысл доказывать что-то тем, кто когда-то причинил боль?

— Конечная через десять минут, — объявил водитель.

Рабочий день подходил к концу. Ещё один рейс туда и обратно — и можно будет встретиться с дочерью и внуком. Надо успеть приготовить что-нибудь вкусное.

Ирина удивилась самой себе: никакого злорадства. Ни капли. Только лёгкая грусть и, возможно, немного жалости.

Она могла бы показать им фотографии своих детей и внука. Могла бы рассказать свою историю. Могла бы даже пригласить на чай, послушать их истории.

Но зачем?
Прошлое должно оставаться там, где ему место. Бесполезно разрывать старые раны, когда силы можно использовать для чего-то лучшего.

«Настоящая справедливность приходит незаметно», — подумала Ирина, чуть улыбнувшись. Может, в этом и была справедливость? В том, что она смогла создать достойную жизнь вопреки всему.

А они… Каждый выбирает свой путь.

Сумерки опускались на город. Последний рейс подходил к концу. В автобусе оставались лишь несколько человек — усталые рабочие, студенты, пожилая женщина с покупками.

Ирина присела на свободное место. Ноги болели после целого дня работы. Она достала телефон, проверила сообщения. Дочь написала, что задержится на работе, но обязательно заглянет позже. Сын отправил фото с рыбалки — улыбается, держит крупного окуня. Ирина ответила ему улыбкой.

Странно, как одна случайная встреча может вызвать столько воспоминаний. Будто камень бросили в спокойный пруд, и круги начали расходиться, затрагивая одно воспоминание за другим.

Она вспомнила педагогический институт, встречу с Сергеем на третьем курсе, свадьбу в двадцать два. Рождение Димки, а через три года — Насти.
Жили скромно, но счастливо. Сергей много работал, она тоже — сначала учительница начальных классов, потом, когда зарплаты стало недостаточно, прошла курсы кондукторов. График позволял совмещать две работы.

А потом Сергея не стало. Неожиданно, глупо. Просто не проснулся однажды утром.

Ирина провела ладонью по лицу, отгоняя непрошеные мысли. Прошло уже пять лет, а боль всё равно возвращается при воспоминании.

Она перевела взгляд в окно. За стеклом проплывали вечерние улицы, витрины магазинов, спешащие куда-то люди. У каждого своя история, свои радости и горести.

Как сложилась жизнь у Алёны и Светланы? По их словам, не очень удачно. Кредиты, проблемы с работой, финансовые трудности. Алёна упомянула салон красоты. Вероятно, работает простым мастером, хотя в юности мечтала стать известным дизайнером или актрисой.

Ирина осознала, что совершенно не помнит своих детских мечтаний. В юности её заботили другие вопросы — как помочь маме, как получить образование, как выжить.

Может, в этом и было её преимущество? Она никогда не строила воздушных замков, не ждала чудес. Просто делала то, что нужно было делать. День за днём.

«Кто рано встаёт, тому Бог даёт», — любила повторять мама. И Ирина встала. Поднялась. Выстояла.

Автобус подъехал к конечной остановке. Последние пассажиры потянулись к выходу.

— Всем спасибо, хорошего вечера, — произнесла Ирина привычно.
Водитель — молодой парень Дима — повернулся к ней:

— Ириш, ты сегодня какая-то особенная. Что-то случилось?

— Нет, — качнула головой она. — Просто встретила старых знакомых. Одноклассниц.

— Приятно было? — проницательно спросил он.

Ирина задумалась, подбирая слова.

— Знаешь, раньше я думала, что если встречу их, обязательно расскажу, как у меня всё хорошо. Чтобы они поняли, что ошибались насчёт меня. А сегодня встретила — и поняла, что мне это абсолютно безразлично.

Дима кивнул, понимая.

— Значит, отпустила прошлое?
— Похоже на то, — улыбнулась Ирина.

— Иногда лучшая месть — это просто жить своей жизнью, — задумчиво произнёс он. — Жить так, чтобы старые обиды теряли значение.

Она вышла из автобуса. Воздух был наполнен вечерней прохладой. Впереди ждал дом, семейный ужин, звонок сыну.

Простой вечер обычного дня.

Ирина сделала глубокий вдох. Время шло, а вместе с ним исчезали старые обиды, растворялись в повседневной жизни.

Степан держал в руках только что налитый стакан чая, когда его пальцы внезапно разжались. Стекло с громким звоном разлетелось на множество мелких осколков. Кипяток плеснул на кожу, но мужчина практически не почувствовал жара – он был словно парализован шоком, пытаясь осознать услышанное. Неужели сегодня первое апреля? Может быть, это какая-то невероятная шутка? Но мама… Её кашель был таким натуральным, что даже профессиональный актер едва ли смог бы так убедительно его изобразить. В её голосе чувствовалась настоящая боль, и казалось, будто она действительно задыхается, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

— Мам, подожди! Что происходит? Кто эта «она»? Расскажи всё спокойно, — попытался успокоить её Степан, стараясь сохранять твердость в голосе.

Мужчина любил свою мать всей душой. Она была единственным близким человеком в его жизни до встречи с Наташей, его невестой. И даже появление любимой девушки не ослабило его привязанности к матери. Однако сама Евгения Дмитриевна относилась к сыну с некоторой прохладой. С самого детства её сердце принадлежало дочери, судьба которой теперь оставалась для них обоих загадкой.

— Я люблю тебя, сынок… Прости меня за всё, — прошептала Евгения Дмитриевна, после чего её голос оборвался.

Эти слова ударили Степана, как гром среди ясного неба. Он почувствовал, как комната начала кружиться вокруг него. Что-то серьёзное случилось, и это понимание вызывало у него тревогу. Он немедленно набрал номер сиделки, но та не ответила. Затем он позвонил в аэропорт, узнав расписание ближайших рейсов до Ростова, и забронировал билет, решив, что должен немедленно отправиться домой.

Из такси Степан позвонил своей возлюбленной, попросив её проверить состояние его матери и выяснить, что произошло. Наташа сразу же покинула работу. Она искренне любила не только Степана, но и его мать. Утром они ещё разговаривали, и всё было нормально. Евгения Дмитриевна собиралась заняться рукоделием, а затем вместе со своей помощницей приготовить овощное рагу, пригласив Наташу на обед. Хотя Евгения Дмитриевна особо не нуждалась в постоянной помощи сиделки, Степан беспокоился о её здоровье, особенно из-за частых скачков давления, и оплачивал услуги женщины, которая проводила с его матерью много времени. Что могло случиться за несколько часов? Где была Елена, если с его матерью явно что-то стряслось? И почему она не сообщила ему?

Степан уже начинал жалеть, что согласился на эту вахту. Его основная работа заключалась в документообороте из головного офиса, но иногда требовалось выезжать на объекты. На этот раз он сам вызвался вместо напарника, возможно, потому что обещанный отпуск после командировки привлекал его возможностью провести больше времени с Наташей. Пора было назначить дату свадьбы и начать подготовку.

Прибыв в аэропорт, Степан попытался снова связаться с Наташей, но телефон девушки оказался недоступен. Только когда объявили посадку, она перезвонила.

— Стёп, реанимация только что увезла твою маму. Похоже, у неё проблемы с сердцем. Врачи говорят, скорее всего, будут вводить её в искусственную кому. Мне страшно, Стёп! Прилетай домой, пожалуйста! Я не знаю, что там произошло… Елены нигде нет. Не понимаю, куда она делась.

Гнев и тревога охватили Степана. Разные мысли крутились в его голове. Неужели сиделка решила отравить его мать, а потом украсть ценности и скрыться? Он снова набрал её номер, но та оставалась недоступной.

Четыре часа полёта показались вечностью. Степан договорился встретиться с Наташей у реанимации и сразу направился в больницу. Он молился, хотя никогда раньше не верил в Бога, чтобы его мать выжила. Только она могла объяснить, кого имела в виду, когда сказала: «Она меня отравила». Сердце колотилось, как сумасшедшее. Увидев Наташу в коридоре, он обнял её. Девушка рыдала, рассказывая, как нашла его мать лежащей на полу квартиры.

— Она ещё смотрела на меня, реагировала, но говорить не могла! — всхлипывала Наташа. — Не представляю, зачем сиделке это нужно было!

— Из квартиры ничего не пропало? — спросил Степан, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Не знаю… У меня просто не было времени всё проверить. Я даже полицию не вызвала, всё слишком быстро закрутилось. Прости!

— Ничего, ты права! Это я виноват, что втянул тебя во всё это!

— Как можно?! — Наташа лёгким движением ударила его по плечу.

Врач, выйдя из реанимации, сообщил, что удалось стабилизировать состояние Евгении Дмитриевны, но дальнейший прогноз пока неясен. Были взяты все необходимые анализы, но результаты станут известны только завтра. Степану предстояло запастись терпением.

Дома их ждала горькая правда. Исчезли ювелирные украшения матери и деньги, которые она хранила в шкафчике. Женщина всегда опасалась банковских депозитов, но теперь осталась без своих сбережений. Если бы только это… Степан не мог понять, что именно произошло. Проводив Наташу домой, поскольку ей нужно было рано утром на работу, он начал анализировать ситуацию. Конечно, первой подозреваемой становилась сиделка, но мотив оставался неясным.

Пришлось вызвать полицию и рассказать всё, что他知道. Если это действительно было отравление, следовало открывать уголовное дело. Тем более Елена бесследно исчезла, а где её искать, никто не знал. Полицейские провели всю ночь в квартире, внимательно осматривая каждый уголок. Следователь забрал две кружки со стола, чтобы проверить их на наличие опасных веществ и ДНК.

— Вы уверены, что ваша невеста не могла быть причастна к этому? — спросил следователь.

Конечно, это была лишь одна из версий, которую следовало проверить, но Степан даже не хотел рассматривать такую возможность. Зачем Наташе травить его мать? Они прекрасно ладили. Да, девушка иногда мягко намекала, что Степан слишком сильно заботится о матери и что те деньги, которые он платит за её содержание, лучше отложить на свадьбу. Но ведь это не повод для такого преступления? Подозрения начали медленно зарождаться в его голове, подкидывая всё новые доводы.

На следующее утро Степан с полицейскими отправился по адресу прописки сиделки, указанному в договоре. Этот документ, конечно, был составлен довольно формально. В квартире Елены не оказалось, а соседка, к которой обратился следователь, сообщила, что женщина уехала рано утром, торопясь и не объясняя причин своего отъезда.

Голова пульсировала болью, будто разрываясь на части. Степан был погружен в хаотичные мысли, пытаясь убедить себя, что всё это – дело рук Елены. Ведь её внезапное исчезновение выглядело подозрительно. Возможно, она решила продать украшения и скрыться с деньгами. Но ведь сумма была не так велика… Зачем ей рисковать карьерой и Freedom’ом ради такой мелочи? Полиция обязательно докопается до правды, и виновная будет найдена. Однако собственные рассуждения вызывали у него неприятное чувство, особенно когда он вспоминал, что позволил себе заподозрить Наташу. В такие моменты его охватывал стыд, но в состоянии такого стресса какие только предположения не могут пронестись в голове.

Несколько дней превратились в настоящий ад. Следователи допрашивали Наташу, и девушка даже обиделась на Степана. Она первой пришла на помощь, вызвала скорую, а теперь оказалась под подозрением. Когда Евгения Дмитриевна начала приходить в себя и попыталась что-то сказать, медсестра смогла разобрать лишь конец имени предполагаемого отравителя: «аша».

Степан изо всех сил старался контролировать свои эмоции. Он не звонил Наташе, надеясь, что всё это какая-то страшная ошибка. Мать по-прежнему находилась в критическом состоянии, и её нельзя было тревожить вопросами. Тем временем Елену удалось найти. Женщина объяснила свой внезапный отъезд тем, что ей пришлось срочно уехать к матери в деревню. Она заручилась разрешением Евгении Дмитриевны и договорилась о недельном отсутствии, оставив номер телефона для связи. Алиби оказалось железным: во время инцидента она покупала билеты на вокзале. Теперь Степан окончательно запутался. Единственная надежда была на то, что мать вскоре придёт в себя и сможет объяснить, кто именно стал причиной случившегося.

В тот вечер, когда Степан задумчиво сидел дома, размышляя о произошедшем, раздался осторожный стук в дверь. Он ожидал увидеть Наташу, но вместо этого перед ним предстала Мария. Степан застыл, удивлённо глядя на сестру, пытаясь понять, что ей здесь нужно. Хотя бы externally, Мария всегда отличалась развязностью, и мать явно предпочитала её сыну. Даже сейчас, спустя годы, было очевидно, как сильно женщина влияла на материнские чувства. После школы сестра выбрала свободный образ жизни, меняя состоятельных поклонников и проводя время в сомнительных заведениях. Со временем она исчезла из их жизни вместе с очередным богатым любовником, полностью оборвав связь с семьёй. Тогда Евгения Дмитриевна начала часто болеть, переживая за судьбу дочери и опасаясь, что та стала жертвой криминальных элементов. Эти тревоги стали поворотной точкой в её отношениях со Степаном. Она стала больше ценить сына, проявляя к нему особую заботу. И вот теперь Мария вдруг вернулась.

— Что тебе нужно? — холодно спросил Степан, не приглашая её войти.

— Даже не рад видеть родную сестру? — Мария игриво улыбнулась, хотя её внешний вид говорил сам за себя. Выглядела она опустившейся, словно долгие годы прожила без каких-либо ограничений.

Степан покачал головой, решив, что не станет тратить время на разговоры с этой женщиной.

— Мама где? Неужели никто не рад моему возвращению?

— Мать в больнице. Её состояние тяжёлое, — коротко ответил он.

Мария тут же начала причитать, обвиняя брата в том, что он якобы не позаботился о материнском здоровье. Затем она потребовала денег, намекая, что остановится в гостинице рядом с больницей, чтобы «навещать» Евгению Дмитриевну.

— Я дам тебе деньги, но ты не смей показываться ей на глаза! — резко сказал Степан, доставая пятитысячную купюру.

Он протянул её сестре, желая как можно быстрее избавиться от её общества. Её приторный аромат духов вызвал у него тошнотворное чувство. Мария ничуть не изменилась — та же эгоистичная личность, которая думала только о себе. Она даже не поинтересовалась состоянием матери, ограничившись лишь просьбой о финансовой помощи.

После её ухода Степан попытался успокоиться, надеясь, что эта встреча останется последней. Его терзала мысль о том, кто же действительно мог отравить мать. Ответ должен был появиться, как только она придёт в себя.

На следующий день врач сообщил хорошие новости: Евгения Дмитриевна чувствует себя лучше и переведена в обычную палату. Врач напомнил о необходимости беречь её от лишних волнений. Увидев сына, женщина расплакалась, признаваясь, что слишком доверчива и глупа.

— Мам, кто это сделал? Не Наташа? — первым делом спросил Степан, опасаясь услышать худшее.

— Да что ты?! Наташа спасла мне жизнь! Это Мария… — Евгения Дмитриевна с трудом продолжала. — Она пришла с цветами, и я подумала, что она изменилась. А потом, когда стало плохо, она просто усмехнулась и сказала, что я всё равно не доживу до утра. Квартира ведь по-прежнему завещана ей… Я не успела ничего исправить…

У Степана камень упал с души, но осознание того, что он помог своей сестре всего лишь вчера, вызвало новую волну отвращения.

Позже он отправился к Наташе, долго извинялся за свои сомнения и благодарил за всё, что она сделала. Девушка понимающе улыбнулась, признав, что в такой ситуации любой мог бы так подумать.

Прошло несколько дней. Полицейские получили информацию о роли Марии и начали её поиск, но след простыл. Где она остановилась, никто не знал, и её объявили в розыск. Подготовка к выписке матери шла своим чередом, когда в дверь снова постучали. На этот раз перед Степаном предстала нетрезвая Мария. Она демонстративно чавкала жвачкой и с вызовом смотрела на брата.

— Ну как там живётся, братик? Ты в прошлый раз дал слишком мало. Дай ещё, а лучше побольше. Иначе я загляну к маме, и мы так мило поговорим.

Степан уже был готов к встрече с сестрой. Он предложил ей поехать с ним в банк, где снимет нужную сумму.

— Почему ты такой добряк сегодня? — полюбопытствовала Мария в машине.

Запотевшие стёкла создавали дополнительный дискомфорт, и Степан с трудом сдерживал желание выкинуть её из автомобиля прямо сейчас. На вопросы он не отвечал, сохраняя молчание. Остановив машину у магазина, он попросил Марию подождать, а сам направился в полицейский участок, находившийся неподалёку. Сообщив о том, что ему удалось найти подозреваемую, он добавил, что привёз её лично.

Когда Мария заметила приближающихся полицейских, она попыталась выбежать из машины, но дверь оказалась заблокирована. Только когда Степан открыл её, женщина очутилась в руках правоохранителей.

По дороге в отделение она истерично кричала, что мать и так скоро умрёт, а она хотела лишь получить часть наследства, необходимого для лечения своих зависимостей. Без ведома Марии её слова были записаны и приняты как чистосердечное признание.

Евгения Дмитриевна вскоре вернулась домой, где её окружили заботой сын и невестка. Степан и Наташа начали активную подготовку к свадьбе.

Марию осудили, и она была отправлена в колонию. Попытка побега зимой закончилась трагически — она скончалась от воспаления лёгких.

Елена же стала реже навещать Евгению Дмитриевну. Женщина занялась собой, пересмотрела режим питания и практически избавилась от проблем с давлением. Она готовилась стать бабушкой и стремилась быть здоровой для будущих внуков. Иногда её всё ещё одолевала грусть о дочери, но теперь она понимала, что её чрезмерная мягкость в детстве сыграла роковую роль. Теперь же жизнь казалась легче, наполненной новыми надеждами и планами.

Анна плотнее закуталась в куртку. Ноябрьский ветер пронизывал до костей, а до машины предстояло преодолеть длинную парковку торгового центра.

В руках — пакеты с продуктами. Обычный набор для недели: хлеб, молоко, яйца, мясо для ужина.

И тут она их заметила — семейство Гореевых во всей красе, выходящее из ресторана. Свекровь Валентина Павловна возглавляла процессию, за ней следовали сестра мужа Нина с Игорем, их взрослые дети. Все безупречно одетые, громкие и явно сытые.
Как раз того не хватало.

Анна попыталась проскользнуть незамеченной, но Валентина Павловна словно радар настроенный — моментально её приметила.

— Аннушка! — её голос разнёсся по всему паркингу. — Какими судьбами!

Анна выдохнула и повернулась. Принудила себя к улыбке, хоть та и вышла немного принуждённой.

— Здравствуйте, Валентина Павловна. Да вот, за продуктами.

Свекровь бегло осмотрела скромную куртку, простые джинсы, пакеты из бюджетного магазина. Её взгляд выражал привычное сочетание жалости и превосходства.

— Мы только что отметили успешную сделку Игоря в «Эльдорадо». А ты что же одна? Лёша где?

— На работе еще.

— А, понятно, — Валентина Павловна позволила себе многозначительную улыбку. — Может быть, когда-нибудь и вы будете отмечать успехи в ресторанах, а не… экономить.

Нина подошла ближе, обнимая мать за плечи:

— Мам, не начинай. Анечка, ты же знаешь, мама всегда говорит прямо.

Анна кивнула. Прямолинейность — это ещё мягко сказано. Откровенная бесцеремонность — вот как это называется.

— Да нет, всё нормально. Мне пора. Приятного вечера.

Она развернулась и быстрыми шагами направилась к своей машине. Спиной чувствовала пристальный взгляд свекрови, а сквозь шум ветра ей казалось, что слышит обрывки их разговора.

— Так и останется нищебродкой…

— Лёшка мог найти кого получше…

— Денег у них никогда не будет…

Анна открыла багажник своей отечественной машинки, которой уже исполнилось семь лет, аккуратно разместила пакеты и села за руль. Руки чуть дрожали. Она всегда так реагировала на эту семейку. Четыре года замужем, а привычки всё никак не было.

По мнению Гореевых, Анна — старая дева, которой невероятно повезло заполучить их ценного Алексея. Сама же Анна считала, что это ему повезло найти женщину, которая полюбила его таким, какой он есть, а не ради состояния или статуса, которых, кстати, у него особо и не было.
Алексей — младший сын Валентины Павловны, работает инженером в строительной компании. Неплохая зарплата, стабильная, но до доходов его сестры и зятя, владельца сети автосалонов, далеко.

Игорь действительно процветал, и вся семья, начиная от свекрови и заканчивая взрослыми племянниками, регулярно напоминала о разнице в достатке.

Анна завела двигатель. Хотелось домой. Туда, где можно спокойно расслабиться, не испытывая давления чужих ожиданий.

Семейные ужины всегда превращались в настоящую пытку.

— Лёша, возьми ещё котлету, — щебетала Валентина Павловна, нагружая тарелку сына. — Совсем исхудал со своей работой. Анна, ты вообще следишь за его питанием?

Анна кивнула и выдавила улыбку:

— Конечно, Валентина Павловна.

— Что-то не видно результатов. Ты бы хотя бы научилась готовить. Твой отец ведь кто? Тракторист? — у свекрови была потрясающая память на все возможные колкости. — Мать твоя, я так понимаю, не уделила времени основам домашнего хозяйства.

Алексей предпочёл уткнуться в тарелку. Он терпеть не мог конфликты и обычно молчал, когда мать начинала задевать его жену.

Анна проглотила очередную колкость. Она давно поняла, что любая реакция только раздувает аппетит свекрови к насмешкам. Поэтому просто пригубила вино и мысленно перенеслась в своё убежище.

Нина тем временем оживлённо рассказывала о последнем отпуске:

— Представляете, неделю провели в президентском люксе! Океан перед глазами, личный бассейн на террасе! Игорёк меня балует.

— Вы достойны только лучшего, — благожелательно улыбалась Валентина Павловна. — А вы куда собираетесь отправиться отдыхать?

Этот вопрос был адресован Анне и Алексею.

— У меня сложный график, — пожал плечами Алексей. — Может, летом на дачу выберемся.

— На дачу?! — Игорь театрально закатил глаза. — В наш век? Лёха, ты хотя бы в Турцию жену свозил бы. Сейчас там отличные предложения.

— Да нам и на даче хорошо, — спокойно ответила Анна.

— Конечно, — фыркнула Нина. — Кто не пробовал другого, тому и этого достаточно.

Валентина Павловна многозначительно вздохнула:

— Бедный мой Лёшенька. И дети у вас так и не появились. И жизнь не сложилась.

— Мама! — не выдержал Алексей. — Мне уже за пятьдесят, какие дети?

— В шестьдесят тоже рожают! — парировала мать. — Вон, и дети у вас могли бы быть, и дом нормальный.

— С нашим домом всё в порядке, — отрезала Анна.

— Какой дом? — не унималась свекровь. — Ваша-то квартирка маленькая, однокомнатная.

— Нам хватает, — Анна с трудом сдерживала желание встать и уйти.

После таких ужинов она чувствовала себя совершенно опустошённой. Алексей молчал всю дорогу домой, и лишь когда они оказывались в своей квартире, он обнимал её и шептал:

— Прости за всё это. Они просто не понимают.

Однажды вечером Анна застала мужа задумчивым за кухонным столом. Перед ним лежал конверт с печатями.

— Что-то случилось? — спросила она, снимая пальто.

— Странно, — Алексей поднял на неё глаза. — Письмо от нотариуса. Бабушкин дом официально признан культурным наследием. Теперь нужно согласовывать реставрацию фасада по специальному проекту.

Анна кивнула и присела рядом, рассматривая документы:

— Я говорила, что этим нужно заняться. Дом требует внимания.

— Анют, — Алексей взял её за руку. — А может, стоит рассказать моей семье?

— О чём?

— О доме. О том, что мы живём в квартире не потому, что не можем позволить большее, а потому что так удобнее.

— Зачем? Чтобы твоя мама начала относиться ко мне по-другому из-за денег? Мне комфортно так, как есть.

— Но они думают, что…

— Пусть думают, — пожала плечами Анна. — Их мнение ничего не меняет.

Алексей вздохнул, но не стал настаивать. Он знал, что если Анна что-то решила, её невозможно переубедить.

Анна смотрела в окно. Их «маленькая квартирка» находилась в спальном районе, недалеко от работы Алексея. Они действительно часто там жили — так было практичнее.

А дом… Дом она показывала немногим. Старинный особняк бабушки, с колоннами, лепниной и садом.

Дед Анны был известным архитектором, и этот дом он создал специально для своей молодой жены. Потом там родилась её мама, потом сама Анна. Когда родители погибли в автокатастрофе, ей было двадцать семь, и особняк перешёл к ней.

Она никогда не афишировала свой достаток. Для неё деньги были лишь инструментом, а не целью.

Анна работала редактором в крупном издательстве, жила свободно и не считала нужным делиться с свекровью информацией о том, что её капитал значительно превышает всё, чем может похвастаться семейство Гореевых. Алексей, конечно, знал об этом с самого начала их отношений. И именно её душевные качества, а не финансовое положение привлекли его.

— Когда следующий семейный ужин? — спросила она, возвращаясь к действительности.

— В воскресенье. Мама звонила, приглашала.

— Отлично, — кивнула Анна. — Пойдём.

На этот раз ужин проходил необычно спокойно. Валентина Павловна была слишком занята новой темой, чтобы подкалывать невестку.

— Знаете что? — она энергично жестикулировала. — Все квартиры распроданы! Мой знакомый риэлтор говорит, что цены в этом районе взлетели до небес. Богатеи скупают старинные особняки и занимаются реставрацией.

— Да, — подхватила Нина. — Мы с Игорем рассматривали там одну квартиру. Вид потрясающий, высокие потолки, историческая лепнина.

— А сколько сейчас стоит квадратный метр? — неожиданно поинтересовалась Анна.

Все удивлённо повернулись к ней. Обычно она предпочитала молчать в таких беседах.

— Тебе зачем? — усмехнулась Нина. — На такую недвижимость нужны колоссальные суммы!

Анна пожала плечами:

— Просто интересно. Я ведь живу в том районе, хочется знать, сколько стоит моя собственность.

За столом повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как шумит кондиционер.

— Ты где именно живёшь? — медленно спросила Валентина Павловна, будто опасаясь услышать ответ.

— На Чеховской, — спокойно ответила Анна. — В доме дедушки.

— На Чеховской? — Игорь едва не подавился вином. — Но там же только старинные особняки элит-класса!

— Совершенно верно, — кивнула Анна. — Это семейный дом, построенный моим дедом для бабушки. Я там выросла.

В воздухе словно электричество прошло. Валентина Павловна нервно хихикнула:

— Анечка, ты шутишь? Ты же всегда… — она запнулась, растерянно глядя на сына. — Лёша, ты об этом знал?

Алексей кивнул, не скрывая улыбки:

— Конечно, знаю. Бываю там регулярно. Красивый дом. Сейчас он находится на реставрации, а Анна получила специальный грант от Министерства культуры как владелица объекта культурного наследия.

— Что-то не верится! — фыркнула Нина. — Вы же живёте в однушке! Машина у вас совсем простая!

— Зачем новая машина? — искренне удивилась Анна. — Эта вполне надёжная. А квартиру мы снимаем исключительно из практических соображений — Алексею удобнее добираться до работы. Счастье, знаете ли, не в деньгах.

Валентина Павловна побледнела, затем судорожно налила себе воды и жадно осушила стакан.

— Подожди, — она прищурилась. — Ты хочешь сказать, все эти годы ты могла жить в особняке в самом сердце города, но вместо этого снимала маленькую квартиру? Зачем?!

Анна чуть усмехнулась:

— Чтобы быть ближе к работе мужа. А некоторым людям, видимо, важно демонстрировать свой достаток. Мне — нет.

— Но мы же семья! — возмутилась Нина. — Должна была рассказать!

— Зачем? — спокойно спросила Анна. — Чтобы вы перестали считать меня человеком второго сорта и начали относиться ко мне иначе? Уважение должно основываться не на размере банковского счёта.

За столом снова воцарилась тишина. Игорь уставился в тарелку. Нина нервно мяла край скатерти. Валентина Павловна казалась ошеломлённой.

— Как ты могла нам не сказать? — хрипло произнесла свекровь. — Это твой долг перед семьёй!

— Мой долг — быть счастливой, — мягко ответила Анна. — И делать счастливым своего мужа.

Она взяла Алексея за руку. Он переплел свои пальцы с её, чувствуя легкую дрожь. Для неё это был важный шаг — раскрыть правду перед семьёй, которая всегда смотрела на неё свысока.

— Можно взглянуть на дом? — неожиданно спросил Миша, самый молодой из присутствующих. — Это же невероятно! Настоящий дворец!

— Конечно, — кивнула Анна. — Когда завершится реставрация, обязательно приглашу всех на новоселье.

— Может, прямо сейчас? — предложила Нина, нервно улыбаясь. — Мы же семья! Должны быть честными друг с другом.

Свекровь бросила на дочь предостерегающий взгляд, но та продолжала настаивать:

— Да, давайте съездим! Будет отличная возможность лучше узнать друг друга.

Анна внимательно посмотрела на родственников. Она видела, как их лица преобразились при упоминании богатства, как загорелись глаза при мысли о возможностях, которые открывает знакомство с владелицей особняка.

— Не сегодня, — решительно, но вежливо ответила она. — Там сейчас ремонт, строительный хаос. Дождёмся окончания работ.

— Ну хотя бы фотографии покажи! — попросила Нина.

Анна достала телефон, нашла несколько снимков и передала его свекрови. На фото красовался величественный особняк с колоннами, террасой и ухоженным садом.

— Это тот самый дом на углу Чеховской и Пушкинского бульвара? — ахнула Валентина Павловна. — С мраморными львами у входа?

— Именно, — кивнула Анна. — Дедушка создал его специально для бабушки. Там есть удивительная особенность: можно шёпотом говорить в одном конце гостиной, а в другом будет слышно каждое слово.

— Этот дом стоит… — начал Игорь, но осёкся, опасаясь произнести цифру вслух.

— Около двухсот миллионов, — невозмутимо закончила Анна. — По последней оценке.

Нина опрокинула вилку. Металлический звон нарушил напряжённую тишину.

— Ты всё это время… — она смотрела на Анну, как на совершенно незнакомого человека.

— Жила так, как мне удобно, — ответила та. — И буду жить дальше. Деньги — это лишь средство, а не цель жизни, уверяю вас.

Дальнейший ужин проходил в странной атмосфере. Валентина Павловна, обычно столь разговорчивая, молчала, переваривая информацию. Нина то и дело косилась на невестку, будто заново её рассматривая.

Игорь лихорадочно вспоминал, не высказывал ли он чего-нибудь обидного за эти годы. А Алексей просто улыбался, наблюдая, как меняется восприятие его семьи к женщине, которую он выбрал вопреки их мнению.

Когда прощание уже подходило к концу, Валентина Павловна неожиданно сжала руку Анны:

— Анечка, ты не подумай, мы всегда ценили тебя. Просто переживали за Лёшу.

— Конечно, Валентина Павловна, — кивнула Анна с легкой улыбкой. — Я всё понимаю.

— А может, Игорь поучаствует в вашей реставрации? — предложила свекровь. — У него ведь обширные связи в строительной сфере, он мог бы помочь.

— Спасибо, но всё под контролем, — твердо ответила Анна. — Мы с Лёшей сами справляемся.

По дороге домой Алексей не скрывал восхищения:

— Ты видела их лица? Особенно мамин, когда она осознала, что все эти годы держалась с тобой как королева с прислужницей! Ценно!

Анна рассмеялась:

— Не в деньгах дело, Лёш. Просто я устала от этого патронажного тона. Деньги ничего не меняют — кто был грубым, тот останется таким же, только добавится лесть.

— Ты правда не планируешь показывать им особняк?

— А хочешь?

Алексей задумался:

— С одной стороны, пусть знают своё место. С другой — противно наблюдать, как они попытаются завоевать твоё доверие.

Анна положила руку ему на колено:

— Знаешь, самое ценное в этой ситуации? То, что ты полюбил меня, считая обычной женщиной без материальных благ.

— У тебя и тогда было всё важное, — тепло сказал он. — Разум, сердце, внутренняя сила.

Они подъехали не к скромной квартире, а к величественному особняку на Чеховской. Без приглашения Анны здесь никто не бывал.

Алексей предпочитал жить в обычной квартире — так удобнее для работы. Но выходные часто проводили здесь, наслаждаясь спокойствием старинного дома.

— Знаешь, я поняла одну вещь, — сказала Анна, входя в просторный холл. — Раньше я оправдывалась ремонтом, чтобы не приглашать гостей. Но правда в том, что я просто хотела защитить свой мир от людей, которые не умеют ценить истинное.

Алексей обнял её:

— Я знаю. И уверен, что ты примешь правильное решение насчёт их визита.

— А ты как думаешь, какое будет правильным?

— Если сердце говорит «да» — позволь им прийти. Если нет — это нормально. Это твой дом, твоя территория.

Анна задумчиво провела рукой по деревянным перилам лестницы, которые знали её ещё ребёнком.

— Знаешь что… Пусть приедут.

Она улыбнулась и добавила:

— Пусть это станет для них уроком: никогда не суди о человеке по его машине, гардеробу или кошельку. Настоящее богатство — это то, что внутри.

Через месяц особняк наполнился гостями. Семейство Гореевых прибыло в полном составе, все нарядные, все оживлённые, все с подарками.

Валентина Павловна, ступив на порог, не могла скрыть изумления:

— Боже мой, какая красота! Эти люстры, эта лепнина…

— Все оригинальные, — кивнула Анна. — Дед сумел сохранить исторический облик, даже когда дом чуть не потеряли в тридцатые.

Она провела родственников по комнатам, рассказывая не только о роскоши, но и об истории — фотографии на стенах, дедушкины эскизы, бабушкина коллекция фарфора, материнские картины. Особняк дышал жизнью — настоящей, а не показной.

Когда они собрались за столом в огромной столовой с видом на сад, Валентина Павловна вдруг разрыдалась.

— Анечка, прости меня, глупую старуху, — вытирая слезы, произнесла она. — Все эти годы я так тебя недооценивала, так обижала.

— Не стоит, — мягко ответила Анна. — Прошлое — это прошлое.

— Нет-нет, я должна сказать! — настаивала свекровь. — Я была непростительно слепа. Ты такая удивительная женщина, а я…

— Валентина Павловна, — перебила её Анна. — Вы же не думаете, что моя ценность изменилась после того, как вы узнали о моём имуществе?

За столом воцарилась тишина.

— Я хочу, чтобы вы поняли одно, — продолжила Анна, оглядывая притихших родственников. — Я та же самая, что и месяц назад. Те же ценности, те же принципы, тот же характер. Изменилось лишь ваше мнение. И если сейчас вы считаете меня достойной уважения, а раньше нет — задумайтесь о своих приоритетах.

Валентина Павловна опустила глаза. Нина нервно мяла салфетку. Игорь уставился в свой бокал.

— Ты думаешь, это что-то изменит? — спросил Алексей, когда гости разъехались.

Анна задумчиво улыбнулась:

— Возможно. Но не сразу. Людям нужно время, чтобы переосмыслить свои ошибки. Особенно таким гордым, как твоя мама.

— Ты потрясающая, — он поцеловал её ладонь. — На моём месте кто-нибудь давно бы закрыл перед ними дверь.

— А какой смысл? — покачала головой Анна. — Они бы просто укрепились в своей правоте. «Вот, получила деньги — и сразу заносчивая». Нет, Лёш. Лучшая месть — это достойная жизнь.

Она подошла к окну. Снег падал всё гуще, укрывая сад белым покрывалом.

— Когда я была маленькой, дед рассказал мне историю. Один богатый купец жил в простом доме, хотя мог себе позволить дворец. К нему пришёл нищий и спросил: «Почему?» Купец ответил: «Я знаю, что я богат. И самые близкие мне люди тоже знают. Остальным знать незачем».

Алексей подошёл сзади, обнимая её за плечи:

— Мудрый был твой дед.

Она повернулась к нему:

— Ты ведь полюбил меня не за деньги?

— За твои гречневые котлеты, конечно, — усмехнулся он. — Такие вкусные больше нигде не ел!

Анна игриво ткнула его локтем:

— Вот и верь после этого мужчинам! Для вас главное — желудок.

За окном продолжал падать снег, словно природа предлагала всем шанс начать всё сначала, с чистого листа.

И Анна была уверена: как бы ни отреагировали родственники мужа, она не позволит чужим предрассудкам затмить то, что действительно важно — её радость, её убежище, её любовь.

А остальное — всего лишь декорации

Анна замерла перед входной дверью особняка, где некогда протекала её семейная жизнь. Сейчас она встретилась взглядом со своей бывшей свекровью, Мариной Петровной, которая нервно теребила подол своего вязаного жакета.

— Анна, дорогая, нам нужна твоя поддержка, — произнесла Марина Петровна дрожащим голосом.

Анна едва заметно улыбнулась. «Дорогая». Как быстро меняется тон, когда нужда стучится в дверь.

— Поддержка? — переспросила Анна, скрестив руки на груди. — Странно слышать это от людей, которые пять лет назад выставили меня и моего сына за порог.

Марина Петровна побледнела. — Анна, ты должна понять, мы были в состоянии шока после кончины Сергея. Мы не отдавали отчета своим действиям.

— О, вы прекрасно всё осознавали, — парировала Анна. — Настолько ясно, что даже успели поменять замки, пока я хоронила вашего сына.

В этот момент из-за спины Марины Петровны появился Виктор Иванович, отец Сергея. Его когда-то властное лицо осунулось, а в глазах читалась глубокая усталость.

— Анна, давай обсудим всё как разумные люди, — начал он.

Анна невесело рассмеялась. — Как разумные люди? А пять лет назад мы кем были? Неразумными?

Виктор Иванович тяжело вздохнул. — Мы совершили ужасную ошибку. Но сейчас действительно нуждаемся в твоей помощи.

Анна окинула их обоих взглядом. Когда-то эти люди считались её семьёй. Теперь они казались совершенно чужими, почти враждебными.

— Что произошло? — спросила она после паузы.

Марина Петровна и Виктор Иванович обменялись тревожными взглядами.

— Мы… мы всё потеряли, — тихо произнёс Виктор Иванович. — Бизнес прогорел, дом забрал банк. У нас ничего не осталось.

Анна почувствовала, как внутри поднимается волна удовлетворения от случившегося, но быстро подавила это чувство.

— И как, по-вашему, я могу помочь?

— Мы знаем, что твой ресторан процветает, — начала Марина Петровна. — Ты успешна…

— Без вашей помощи, — перебила Анна.

— Да, — кивнула Марина Петровна. — Мы подумали, может быть, ты могла бы предложить нам работу? Или одолжить немного денег, пока мы не справимся с ситуацией?

Анна смотрела на них, не веря своим ушам. Эти люди, которые когда-то выгнали её с маленьким ребёнком на мороз, теперь просят помощи?

— Знаете, — медленно произнесла Анна, — я отлично помню ту ночь. Помню, как умоляла вас не выгонять нас. Как Миша рыдал от холода. Как вы захлопнули дверь перед нашими лицами.

Марина Петровна опустила глаза. Виктор Иванович упрямо смотрел в сторону.

— Я помню, как мы с Мишей ночевали на вокзальной скамейке, потому что у меня не было средств даже на самую дешёвую гостиницу. Помню, как трудилась на трёх работах, чтобы прокормить сына. И знаете, что я ещё помню? Ваши слова, Виктор Иванович. «Ты никогда ничего не добьёшься без нашей поддержки».

Виктор Иванович вздрогнул, словно получил удар.

— Анна, мы были неправы, — прошептала Марина Петровна. — Мы… мы просим прощения.

Анна долго смотрела на них. Затем достала телефон и набрала номер.

— Алло, Миша? Да, я у бабушки с дедушкой. Нет, всё нормально. Послушай, ты не мог бы приехать? Да, прямо сейчас. Хорошо, буду ждать.

Она закончила разговор и повернулась к ошеломлённым родителям Сергея.

— Миша будет через полчаса. Думаю, вам есть о чём поговорить.

Марина Петровна и Виктор Иванович обменялись надеждой полными взглядами.

— Значит, ты нам поможешь? — осторожно спросил Виктор Иванович.

Анна покачала головой. — Нет. Я не предоставлю вам ни работы, ни денег.

— Но… зачем тогда ты позвала Мишу? — растерянно спросила Марина Петровна.

— Потому что он имеет право знать правду о своих бабушке и дедушке, — ответила Анна. — О том, как они поступили с нами. И о том, как теперь просят помощи. Пусть он сам решит, хочет ли он вам помогать.

Лица Марины Петровны и Виктора Ивановича стали еще бледнее, будто выбеленные лунным светом. В их глазах читалась тревога, смешанная с виной, которую они так долго пытались скрыть.

— Анна, прошу тебя, — начал Виктор Иванович, его голос дрожал. — Не надо этого…

— Не надо чего? — резко перебила его Анна. — Говорить правду? Вы отняли у Миши детство, наполненное заботой бабушки и дедушки. Вы лишили его тепла семейных праздников, поддержки, воспоминаний, которые могли бы стать его опорой. Теперь он узнает, почему все сложилось именно так.

В этот момент снаружи донесся звук подъезжающего автомобиля. Из машины вышел высокий молодой человек, чье сходство с Сергеем было поразительным. Он медленно подошел к дому, его шаги были неуверенными, словно он чувствовал, что попал в самый эпицентр давно назревавшего конфликта.

— Мама? — позвал он, останавливаясь у порога. — Что происходит?

Анна обернулась к сыну, и на ее лице появилась мягкая улыбка, скрывающая глубокую боль.

— Миша, познакомься. Это твои бабушка и дедушка.

Миша замер, его взгляд перебегал с матери на пожилую пару, стоящую в дверях. Его брови сдвинулись, выражая недоумение.

— Бабушка и дедушка? Но ты всегда говорила, что они…

— Я многое тебе говорила, — тихо ответила Анна. — Но сейчас пришло время узнать правду. Всю правду.

Она повернулась к Марине Петровне и Виктору Ивановичу, ее взгляд стал твердым. — Ну что ж, расскажите своему внуку, как вы поступили с нами десять лет назад. И почему вы здесь сейчас.

Миша переводил взгляд с одного взрослого на другого, пытаясь понять, что происходит. Его сердце билось быстрее, предчувствуя, что сейчас он услышит нечто, что изменит его представление о прошлом.

— Мама, о чем ты говоришь? — спросил он, голос его дрожал.

Анна глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — Миша, помнишь, я рассказывала тебе, что после смерти твоего отца мы остались одни? Это не совсем правда. У нас были твои бабушка и дедушка. Но они… они решили, что мы им не нужны.

Марина Петровна всхлипнула, закрыв лицо руками. Виктор Иванович стоял, опустив голову, словно не в силах вынести тяжести собственной вины.

— Что значит «не нужны»? — Миша нахмурился, его голос стал жестче.

— Это значит, что они выгнали нас из дома, — холодно произнесла Анна. — В ту самую ночь, когда мы вернулись с похорон твоего отца.

Миша побледнел, его глаза расширились от шока. — Что? Но… почему?

— Потому что мы были глупы и эгоистичны, — тихо проговорил Виктор Иванович. — Мы думали только о своем горе, не понимая, что вы тоже страдаете.

— Мы совершили ужасную ошибку, — добавила Марина Петровна, ее голос прерывался от слез.

Миша смотрел на них, его лицо выражало смесь гнева и боли. — И вы просто… выбросили нас на улицу? Зимой?

Анна кивнула, ее глаза блестели от слез. — Да, Миша. Именно так.

— Но почему ты никогда не рассказывала мне об этом? — повернулся Миша к матери, его голос звучал почти как обвинение.

Анна вздохнула, ее руки слегка дрожали. — Я не хотела, чтобы ты рос с обидой или ненавистью. Я надеялась, что однажды они поймут свою ошибку и захотят стать частью твоей жизни.

— И теперь они здесь, — заметил Миша, его взгляд стал холодным. — Значит, они поняли?

— Не совсем, — сказала Анна. — Они здесь, потому что им нужна помощь. Они потеряли всё и пришли ко мне просить денег и работу.

Миша посмотрел на бабушку и дедушку с недоверием. — И вы думали, что после всего, что сделали, мама вам поможет?

— Мы… мы надеялись, — пробормотала Марина Петровна, ее голос был едва слышен.

Миша покачал головой, его лицо выражало разочарование. — А вы подумали о том, как надеялась мама, когда стояла с маленьким ребенком на руках перед закрытой дверью?

Виктор Иванович и Марина Петровна молчали, не в силах поднять глаза. Их молчание было красноречивее любых слов.

— Знаете, — продолжил Миша, его голос стал мягче, но в нем все еще чувствовалась боль, — я всегда мечтал о большой семье. О бабушке и дедушке, которые бы баловали меня, рассказывали истории о папе. А вместо этого у меня была только мама, которая работала дни и ночи, чтобы я ни в чем не нуждался.

Он повернулся к Анне, его глаза наполнились благодарностью. — Мам, ты удивительная. Ты справилась со всем сама, и никогда не позволяла мне чувствовать, что нам чего-то не хватает.

Анна улыбнулась сквозь слезы, ее сердце сжималось от гордости за сына. — Спасибо, сынок.

Миша снова посмотрел на бабушку и дедушку, его взгляд стал холодным и отстраненным. — А теперь вы пришли просить помощи у человека, которого когда-то оттолкнули. Знаете, что самое ироничное? Если бы вы просто пришли извиниться, без всяких просьб, мама, наверное, помогла бы вам. Потому что она лучше, чем вы когда-либо были.

Марина Петровна разрыдалась, ее слезы были искренними, но уже слишком запоздалыми. Виктор Иванович, казалось, постарел на десять лет за эти несколько минут, его плечи сгорбились под тяжестью осознания.

— Миша, — начал он, его голос дрожал. — Мы понимаем, что совершили непростительную ошибку. Мы…

— Нет, — резко перебил его Миша. — Вы не понимаете. Ошибка — это когда ты случайно разбил чашку или забыл закрыть окно перед дождем. То, что сделали вы — это не ошибка. Это выбор. И теперь вам придется жить с последствиями этого выбора.

Он повернулся к Анне, его лицо стало решительным. — Мам, поехали домой. Нам здесь больше нечего делать.

Анна кивнула и взяла сына за руку. Они повернулись, чтобы уйти, но Анна остановилась и в последний раз посмотрела на родителей своего покойного мужа. В ее глазах читалась не только боль, но и странное чувство освобождения.

— Знаете, — сказала она тихо, — я годами думала, что скажу вам, если мы когда-нибудь встретимся. Я представляла, как буду кричать на вас, обвинять, может быть, даже мстить. Но сейчас я понимаю, что вы уже наказали себя сами. Вы лишили себя возможности видеть, как растет ваш внук. Как он делает первые шаги, говорит первые слова, идет в школу. Вы пропустили все его достижения и неудачи, все моменты, которые делают жизнь ценной. И это наказание страшнее любого, что я могла бы придумать.

Она повернулась к Мише, ее голос стал теплым и мягким. — Пойдем, сынок. Нас ждет наша настоящая семья.

Они сели в машину и уехали, оставив Марину Петровну и Виктора Ивановича стоять в дверях их опустевшего дома. В их глазах читалось осознание того, что они потеряли нечто гораздо более ценное, чем деньги или имущество. Они потеряли возможность быть частью жизни своего внука и невестки. И это была потеря, которую уже невозможно было восполнить.

— Настенька, ну хоть бы макароны научилась нормально готовить, — произнесла Валентина Петровна, отодвигая тарелку и глядя на ужин так, словно перед ней находился несъедобный эксперимент. — В твои годы я уже три кулинарные книги знала назубок.

— Валентина Петровна, я только час назад с работы пришла, — ответила Настя, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело. — Хотела быстро что-то приготовить на ужин.

— Вот видишь? Опять только о себе думаешь. А Игорь целый день дома, голодный сидит. Ты понимаешь, как мужчине тяжело без работы? Он ждет заботы и поддержки! — свекровь покачала головой, словно объясняла очевидное.

Настя вздохнула и посмотрела на мужа. Игорь, как обычно, был занят телефоном, игнорируя разговор. Его тарелка стояла нетронутой, а макароны медленно остывали.

Полтора года назад всё было совсем иначе. Настя вспомнила их первую встречу на дне рождения Ленки. Тогда Игорь казался уверенным и успешным: менеджер по продажам, собственный автомобиль, планы на будущее. Он дарил цветы, водил её в кафе, мечтал о совместной жизни.

— А помнишь, как ты делал мне предложение? — неожиданно спросила Настя, глядя на мужа.

Игорь оторвался от телефона, и на его лице мелькнула улыбка: — Конечно помню. Целый месяц готовился, боялся, что откажешь.

— Ой, расскажите! — оживилась Валентина Петровна. — Игорёк мне только сказал, что ты согласилась, и больше ничего не рассказывал.

— Это было в парке, — начала Настя, чувствуя, как её голос становится мягче. — Мы гуляли, разговаривали о будущем. Игорь говорил, как мечтает открыть своё дело, как мы будем путешествовать…

— А потом пошел дождь, — продолжил Игорь. — Мы спрятались под навесом, промокли до нитки, а я всё думал, как бы кольцо в кармане не намокло.

Настя вспомнила тот момент так ясно, будто это случилось вчера. Как Игорь достал кольцо, как дрожала его рука, когда он говорил, что хочет провести с ней всю жизнь. Она сразу ответила «да», даже не задумываясь.

Свадьбу сыграли через три месяца — скромную, только для самых близких. Игорь настоял жить в её квартире, объясняя, что так удобнее, можно копить на новое жильё. Квартира досталась Насте от бабушки — просторная двухкомнатная в хорошем районе.

Первые полгода семейной жизни пролетели как одно мгновение счастья. Но потом наступил кризис — компания Игоря обанкротилась, всех уволили. Сначала казалось, что это временные трудности. Игорь держался, обещал, что скоро найдет новую работу, даже лучше прежней.

— Доченька, — перебила воспоминания Валентина Петровна, — может, объяснишь, почему внуков до сих пор нет? Игорю скоро тридцать, а ты всё работаешь и работаешь.

— Мама, не начинай, — поморщился Игорь, не отрываясь от телефона.

— А что не начинаю? Говорю, как есть. Вот у Светки дочка уже выросла…

— Валентина Петровна, — перебила Настя, чувствуя, как снова закипает злость, — давайте об этом позже. У нас ипотека за вторую квартиру, кому-то нужно её платить.

— Может, и не стоило эту ипотеку брать? — свекровь сжала губы. — Жили бы здесь, копили потихоньку.

Настя молчала. Ипотеку они взяли прошлой весной, когда Игорь ещё работал. Мечтали сдавать квартиру, чтобы кредит выплачивался сам собой. Но теперь все расходы легли на неё.

За последние восемь месяцев Игорь сменил три работы. Сначала был грузчиком в супермаркете — три недели, потом курьером — месяц, затем продавцом электроники — две недели. А теперь вот уже четыре месяца сидит дома, якобы в поисках «достойной работы», но больше времени проводит за играми или сериалами. Настя даже не помнила, когда в последний раз видела его реально за работой.

— Я вот что думаю, — продолжила Валентина Петровна, — может, тебе, Настенька, стоит забросить этот маникюр? Поздно домой приходишь, мужа совсем забросила.

— Мама, — снова подал голос Игорь, — давай не будем.

Но свекровь уже разошлась: — А что не будем? Я же о вашей семье переживаю! Вторая работа ей, видите ли, нужна. А кто теперь мужу ужин готовить будет? Кто уют создавать?

Настя встала из-за стола и, не оборачиваясь, сказала: — Простите, мне нужно подготовиться к завтрашнему рабочему дню.

Она вышла в спальню, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. За дверью слышался голос свекрови: — Вот видишь, Игорёк, она даже разговаривать не хочет. А ты говоришь, что всё хорошо.

Настя достала смартфон и открыла банковское приложение. До платежа по ипотеке оставалась неделя, но на счету едва набиралась половина нужной суммы. В магазине задержали зарплату, а маникюрный бизнес приносил слишком скромный доход.

Три месяца назад к ним на «пару дней поддержать сына» приехала Валентина Петровна и так и осталась жить. С каждым днём ситуация становилась всё сложнее.

Вчера Настя случайно обнаружила в почтовом ящике письмо из банка. Оказалось, что свекровь тайком взяла кредит и последние два месяца оплачивала коммунальные услуги. «Чтобы у сына было время найти хорошую работу,» — пояснила она, когда Настя спросила.

В дверь постучали.

— Настя, можно? — голос Игоря звучал неуверенно и виновато.

— Заходи, — ответила она, пряча телефон.

Игорь опустился на край кровати и некоторое время молчал. Потом произнес: — Прости за маму. Она просто волнуется.

— Волнуется? — Настя посмотрела на мужа. — А ты сам что думаешь обо всём этом?

Игорь пожал плечами: — Сейчас непростой период. Ты же понимаешь, как трудно найти достойную работу.

— Достойную? — Настя старалась говорить тихо. — А что для тебя сейчас достойная работа? Восемь месяцев назад ты был доволен своей должностью. Мы объезжали стройки, ты рассказывал о своих проектах…

— Это всё в прошлом, — поморщился Игорь. — Сейчас другая реальность.

— Какая другая? — Настя присела рядом. — Помнишь наши мечты? Путешествия, планы о собственном деле?

— Настя, хватит! — Игорь резко поднялся. — Думаешь, мне нравится сидеть дома? Я ведь тоже пытаюсь что-то найти!

— А ты действительно пытаешься? — тихо спросила она. — Вчера ты целый день играл, позавчера смотрел сериалы. Когда в последний раз отправлял резюме?

Настя глубоко вздохнула, закрыв глаза. Перед мысленным взором возникли воспоминания о первой встрече с Валентиной Петровной — до свадьбы, когда Игорь привёз её знакомиться с родителями. Тогда свекровь казалась такой приветливой, с добрыми глазами, называла её «доченькой» и интересовалась её жизнью.

А теперь…

— Я просто хочу, чтобы всё вернулось на круги своя, — тихо произнесла Настя, чувствуя, как лёгкие слова оставляют тяжёлый след. — Каждый в своей квартире, каждый решает свои проблемы самостоятельно.

— Вот! — воскликнула Валентина Петровна. — Слышишь, Игорёк? Для неё семья ничего не значит! Она выгоняет родную мать своего мужа!

Игорь поднял руку, явно желая успокоить мать:

— Мама, подожди, давай спокойно…

— Что спокойно?! — свекровь уже не сдерживала эмоций, её голос дрожал от гнева. — Я тут душу вкладываю! Готовлю, убираю, даже деньгами помогаю. А она…

— А я что? — Настя почувствовала, как её пальцы сжались в кулаки. Руки дрожали, но она стояла прямо, не отводя глаз. — Я работаю на двух работах, плачу ипотеку, содержу всю семью, и что я слышу? Что я плохая жена, что не забочусь о муже?

Она подошла к окну. На улице темнело, и где-то вдали мерцали огоньки вечернего города. Настя вспомнила, как год назад они с Игорем стояли у этого окна, обнявшись, и мечтали о будущем. Как строили планы путешествий и встреч рассветов в разных уголках мира. Всё казалось таким близким, а теперь…

— Знаете, — она повернулась к свекрови. — Я правда любила Игоря. Не за должность или деньги. За целеустремленность, за мечты, за того человека, которым он был.

— А сейчас не любишь? — тихо спросил Игорь.

Настя встретилась с его взглядом, в котором уже не было прежней уверенности. Она говорила спокойно, но каждое слово звучало тяжело:

— А кого любить, Игорь? Человека, который боится взять ответственность за свою жизнь? Который прячется за маминой спиной?

— Я не прячусь! — он вскочил, его лицо покраснело от эмоций. — Просто сейчас сложное время…

— Всегда будет сложное время, — перебила его Настя холодно и твёрдо. — Но одни люди ищут возможности, а другие — оправдания.

Она подошла к шкафу и достала большую дорожную сумку.

— Валентина Петровна, я завтра переведу деньги, чтобы закрыть ваш кредит. Это последнее, что я могу сделать для вас.

— Настя, — Игорь шагнул к ней, но она не остановилась. — Давай всё обсудим…

— Нет, — она покачала головой. — Мы полгода обсуждаем. Я устала, Игорь. Знаешь, сколько раз я приходила домой после двух работ и слышала от твоей мамы, какая я плохая жена? А ты молчал. Всегда молчал.

Она начала собирать вещи в сумку, делая это размеренно и уверенно, словно давно запланировала этот момент. Каждое движение было чётким и решительным.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила Валентина Петровна.

— Собираю ваши вещи, — спокойно ответила Настя. — Вам обоим нужно вернуться в вашу квартиру.

— Но как же… — начала свекровь, но Настя перебила её:

— Забирайте вещи, вашего безработного сына и вперёд из моей квартиры, — твёрдо сказала Настя, глядя свекрови в глаза. — Я вызову такси. Оплачу поездку. Это мой последний подарок вашей семье.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как Настя продолжает собирать вещи. Её охватило странное спокойствие, словно решение давно созрело.

— Доченька, — вдруг тихо сказала Валентина Петровна, и в её голосе появились новые нотки — не укоряющие, а растерянные. — Может, найдём другой выход?

— Нет, — Настя застегнула сумку. — Вы сами говорили — семья главное. Вот и занимайтесь своей семьёй. А я займусь своей жизнью.

Она достала телефон и вызвала такси. Потом повернулась к Игорю, взглянув на него сдержанно, но без сожалений:

— У тебя есть ключи от маминой квартиры?

Игорь кивнул, но промолчал.

— Хорошо, — Настя проверила время прибытия такси. — Машина будет через десять минут. Я помогу вам отнести вещи.

Эти десять минут тянулись бесконечно. Валентина Петровна сидела в кресле, сжимая платок, Игорь стоял у окна, глядя куда-то вдаль, словно искал ответы в темнеющем городе. Настя методично собирала последние вещи.

Когда пришло уведомление о прибытии такси, она взяла сумку, посмотрела на Игоря и коротко сказала:

— Пойдёмте, я провожу вас.

Спускаясь на лифте с девятого этажа, Настя вдруг поймала себя на мысли о первой встрече с Игорем. Его улыбка, его уверенность в том, что она — именно та, кого он искал. Странно, как быстро человек может измениться до неузнаваемости.

У подъезда она передала сумку Игорю:

— Всё образуется. Просто каждому нужно научиться отвечать за свою жизнь.

Валентина Петровна, уже сидя в такси, опустила стекло и, запинаясь, произнесла:

— Настя, может…

— Нет, Валентина Петровна. Прощайте.

Настя осталась стоять у подъезда, провожая взглядом удаляющееся такси. Только когда машина скрылась за углом, она медленно поднялась обратно в квартиру. Переступив порог спальни, она почувствовала, как тишина мягко обволакивает пространство. Она опустилась на кровать и впервые за долгое время ощутила, как в доме воцарилось настоящее спокойствие.

Достав телефон, она набрала знакомый номер:

— Алло, мам? Можно я приеду? Просто поговорить…

Прошло полгода. Настя, выйдя из салона красоты, потянулась и огляделась вокруг. Её жизнь заметно преобразилась за это время. После ухода Игоря и свекрови она долго пребывала в растерянности, но постепенно начала находить новые ориентиры. Работа в магазине косметики и маникюр на дому стали её основным занятием, хотя сил оставалось всё меньше. Однажды одна из постоянных клиенток предложила ей место администратора в своём салоне красоты — спокойная работа с нормированным графиком и достойной зарплатой. Настя решилась, и жизнь начала налаживаться. Вторую квартиру пришлось сдать, но теперь денег хватало и на ипотеку, и на обычные радости жизни.

Развод прошёл гладко. Игорь не стал спорить или пытаться что-то вернуть. Возможно, тот вечер стал для него своего рода переломным моментом.

Телефон завибрировал — новое сообщение от риелтора: «Нашёл отличный вариант для покупки. Когда удобно посмотреть?» Настя улыбнулась. Давно думала продать вторую квартиру и купить что-то поменьше, без лишних обязательств. Кажется, жизнь начинала играть новыми красками.

Когда она выходила из метро, погода была на удивление приятной, и ей захотелось немного прогуляться. Проходя мимо кафе, где они с Игорем когда-то праздновали годовщину знакомства, Настя осознала, что теперь это место больше не вызывает у неё боли.

— Настя? — окликнул её знакомый голос.

Она обернулась и увидела Валентину Петровну, стоящую у входа в кафе. Свекровь выглядела немного похудевшей, но в её глазах читалось необычное спокойствие.

— Здравствуйте, — кивнула Настя, слегка растерявшись.

— Может, зайдём? — предложила свекровь неожиданно тепло. — Если ты не торопишься…

Настя задумалась на мгновение и согласилась:

— Давайте.

Они выбрали столик у окна и заказали по чашке капучино. Молчали, пока официант не принёс заказ.

— Как ты? — первой заговорила Валентина Петровна.

— Хорошо, — ответила Настя, размешивая пенку в чашке. — Работаю администратором в салоне, недавно повысили зарплату.

— Я знаю, — кивнула свекровь. — Игорь следит за твоими соцсетями.

Настя удивлённо подняла глаза:

— А как он?

— Работает, — Валентина Петровна слабо улыбнулась. — В той же строительной сфере. Правда, пока на небольшой должности, но… старается.

— Рада это слышать.

— Знаешь, — свекровь отодвинула чашку, — я хотела извиниться. Тогда, полгода назад… я многое делала неправильно. Думала, что защищаю сына, а на самом деле…

— На самом деле мешала ему повзрослеть? — закончила Настя, внимательно глядя на неё.

— Да, — вздохнула Валентина Петровна. — После того вечера мы много говорили. Игорь… он изменился. Устроился на работу через две недели. Сначала простым менеджером, потом…

— Не надо, — мягко перебила Настя. — Я правда рада, что у него всё налаживается. Но давайте не будем…

— Конечно, — быстро согласилась свекровь. — Я просто хотела сказать спасибо.

— За что?

— За то, что встряхнула нас обоих. Я ведь тоже работу нашла, представляешь? — она улыбнулась. — В небольшом магазинчике, три дня в неделю. И знаешь, мне нравится.

Их беседа продолжалась ещё почти час — без упрёков, без обид, просто два человека, которые наконец смогли понять друг друга.

Прощаясь у выхода из кафе, Валентина Петровна вдруг сказала:

— Настя, я понимаю, что всё уже в прошлом. Но я хочу, чтобы ты знала — ты сильная. И решение твоё было правильным.

Настя кивнула:

— Спасибо. Берегите себя.

Вечером, сидя в своей обновлённой квартире, Настя перебирала старые фотографии. Вот они с Игорем на отдыхе, вот семейный ужин с его родителями, вот их свадьба…

Зазвонил телефон — это была подруга Ленка, та самая, на дне рождения которой они познакомились с Игорем.

— Привет! Слушай, тут такое дело… Помнишь Андрея, моего коллегу? Он недавно развёлся, и вот…

— Лена, — рассмеялась Настя, — даже не начинай!

— Да ты что! Он классный мужик, между прочим. Руководитель отдела…

— Lenka.ru, — перебила Настя, используя их старое шутливое прозвище подруги, — я сейчас не готова к отношениям. Мне и одной хорошо.

— Так я не говорю про отношения! — возмутилась подруга. — Просто встретиться, поговорить… У нас корпоратив через неделю, приходи!

Настя посмотрела на фотографии, потом решительно убрала их в ящик:

— Знаешь, а может и приду. Только без намёков и подмигиваний!

— Я? Да никогда в жизни! — Ленка рассмеялась. — Ну что, записывать тебя в список гостей?

Настя подошла к окну. Город сиял вечерними огнями, и впереди её ждала целая жизнь, полная новых возможностей.

— Записывай, — сказала она. — Пора двигаться дальше.

Эй, Верный, жарковато тебе? — Виктор ласково поглаживал преданного пса по темной морде. — И зачем ты из дома ушел, старичок? Мог бы и дома посидеть. Нет, решил за мной на работу отправиться.
Пожилой кобель немецкой овчарки с проседью в шерсти согласно кивал головой, отгоняя назойливых насекомых. Сколько лет прошло с тех пор, как хозяин вернулся со службы! Если бы мог, пес рассказал бы, как вместе с Виктором патрулировали границу, как раздались выстрелы, как он героически бросился на противника, защищая человека. А когда очнулся — долго не мог понять, почему лежит на столе, весь обмотанный бинтами. Пытался их сорвать зубами, но безуспешно. Голова бессильно упала обратно.

«Собака больше не может служить,» — докладывал врач начальнику заставы. «Три пули в грудь. Чудом выжил. Нужно списывать. А ты, сержант, в рубашке родился,» — обратился он к растерянному Виктору. «Если бы не пес, сейчас бы ты на операционном столе лежал. Или даже могилу твои товарищи копали.»

«Товарищ капитан,» — обратился парень к командиру. «Не надо Верного списывать. Через месяц демобилизуюсь, заберу его в деревню. На коровьем молоке быстро окрепнет.»

Начальник заставы посмотрел на врача, на сержанта, задержал взгляд на собаке, потом вызвал заместителя.

«Пал Саныч, оформи Верного как командированного, на довольствие поставь. Когда сержант домой поедет, пусть забирает. И еще,» — остановил уходящего офицера. «Представь сержанта к награде за ликвидацию опасных нарушителей.»

Прошло семь лет. Пес сильно состарился, поседел, но умирать не собирался, к великой радости Виктора, и всюду следовал за хозяином. А мужчина был незаменимым человеком в селе. Вернувшись, сразу устроился работать к местному фермеру. Тот чуть не молился на парня — золотые руки, любую технику починит, трудолюбивый, ответственный, дисциплинированный.

«Виктор, знаю, что загружаю тебя. Во дворе комбайн стоит со времен СССР, ни разу не заводили. Посмотришь? Скоро урожай, а арендовать денег нет. Лучше я тебе зарплату прибавлю и сиделку для мамы найду.»

«Хорошо, Андреевич. Сейчас проверю сцепку в тракторе и займусь.»

Слова о том, что работодатель найдет сиделку для матери, глубоко запали Виктору в душу. Пожилой фермер стал ему как старший родственник. Выплачивал зарплату регулярно, да еще и больше, чем договаривались. А другого вознаграждения парню и не требовалось.

Через два дня, когда Виктор помогал матери выйти во двор, в калитку постучала женщина.

«Здравствуйте, меня прислал Андреич.»

Мужчина взглянул на пришедшую. Около сорока, приятная внешность, аккуратно и скромно одета. Сиделка ему понравилась.

«Я вот что сразу принесла.» — Она показала инвалидное кресло. «Не новое, но вполне рабочее.»

С тех пор Марья стала членом их семьи.

«Витюш, не мое это дело,» — как-то начала разговор женщина. «Я недавно в этих местах живу. Ты парень видный, работящий, а жены нет. Почему?»

Верный, услышав слово «жена», недовольно заворчал и громко гавкнул на калитку. Сиделка вздрогнула, нервно улыбнувшись.

«Было это три года назад, или два, уже не помню,» — начал свой рассказ мужчина. «Жила здесь одна девушка. Светловолосая красавица. Много женихов сватались, всем отказывала. Решил и я попытать счастья, очень она мне нравилась. И она согласилась. Пышную свадьбу сыграли весной. Лето пришло, и заметил я: жена моя совсем не хозяйственная. Ленива, кур кормить лень, корову доить боится, и все в таком духе.»

Виктор замолчал, вспоминая те времена.

«Потом стал замечать: сторонится меня. Спать уходила на веранду. Я к ней, она обратно в дом. Думаю, проверим. Батя тогда еще жив был. Мы с ним в поле рано ушли, а эта фифа дома одна. За мамой почти не ухаживала. Раз — воду принесет, другой — покормит. Однажды срочно домой нужно было. Приехал, забегаю, а она на веранде с агрономом милуется. Схватил черенок от лопаты да обоих отходил. ‘Держи, дорогая женушка, путевку в город. Будешь там жить и ничего не делать’.»

Виктор снова замолчал, тяжело дыша.

«Выгнал обоих за калитку, вещи ее выбросил, сказал: чтобы духу не было. Верный агроному штанину на лоскуты порвал. Больше ее не видел.»

Мужчина вздохнул.

«От такого позора сердце отца не выдержало. Он и раньше жаловался на боли в груди, да все некогда было к врачу сходить. А тут совсем плохо стало. Пока скорая из райцентра приехала, спасать уже было некого.»

Он поднялся и начал собирать инструменты.

«Пора в поле. И так с тобой долго разговаривал. Летний день зиму кормит.»

На отремонтированном комбайне Виктор убирал пшеницу. Техника работала безупречно. Душа радовалась. Еще час-другой и поле станет пустым — можно переезжать на следующее. Вдруг он заметил, что на обочине трассы, проходящей рядом с полями фермера Андреевича, остановилась дорогая иномарка. Из нее, пошатываясь, вышел молодой человек, спустился с трассы, зашел в желтое море созревших колосьев, закурил и начал справляет малую нужду.

«Что ты делаешь?» — остановив комбайн, крикнул с площадки Виктор. «Люди это есть будут! И с сигаретой нельзя! Пожар хочешь устроить?»

Тот, заметив механика, показал неприличный жест и, пошатываясь, направился к машине. Остановился и щелчком отправил окурок прямо в спелые колосья.

«Гад!» — вскричал Виктор.

Он знал, что сухие стебли моментально вспыхнут, а потушить горящие зерновые будет крайне сложно. Как молния слетел с комбайна и бросился к месту падения сигареты. Верный выскочил из кабины и помчался следом. Мужчина добежал, нашел глазами дымящийся окурок, с силой затоптал его и кинулся к водителю.

«Что ты творишь, мерзавец?»

Не сдержался комбайнер и мощно ударил кулаком. От удара тот полетел кувырком.

«Я сейчас наряд вызову!» — кричал Виктор. «Посадят тебя, будь уверен!»

«Это ты, деревенщина, себе неприятности нашел,» — процедил парень аристократической внешности, доставая телефон. «Тебе хана. Сейчас мои братья приедут, и ты — покойник.»

Виктор еще больше разозлился, отвесил обидчику звонкую оплеуху, от которой тот снова рухнул в траву.

«Ах ты…» — выругался, пошатываясь, парень. «Сам себе могилу копаешь.»

«Степан, замолчи! Быстро вставай и поехали,» — послышался сверху женский голос. «Ты же обещал сегодня не пить, а сам что сделал?»

«Катерина, сейчас. Только этого деревенского проучу.»

Парень полез в карман и попытался достать что-то.

«Степа, последний раз говорю. Если ты немедленно не сядешь в машину…»

«Ладно, еду!» — раздраженно бросил парень. «А ты, козел, запомни. Не думай, что тебе это с рук сойдет.»

Он, пошатываясь, поднялся к машине, плюхнулся на водительское место. Зарычал мощный двигатель. Автомобиль с визгом шин рванул прочь.

Вот видишь, Верный, какие тачки у некоторых нехороших людей,- говорил Виктор, обращаясь к собаке. — Да еще и пьяные за рулем. Нам бы такую… Хотя нет, лучше ту красотку, что из нее вышла.
Мужчина обратил внимание на то, какая привлекательная была Катерина. Стройная, в элегантном платье, с безупречной прической и макияжем – настоящая богиня.

Он поднялся к шоссе, чтобы проводить взглядом удаляющуюся иномарку. Но где там угнаться за скоростью! И тут заметил что-то блестящее у своих ног.

Гляди, Верный, она визитку обронила. Неужели специально? Зачем ей это? — удивленно поднял он карточку. — Какой аромат… голова кружится…
Катерина молча смотрела в окно, хотя мысли ее были заняты спутником. Её отец владел несколькими предприятиями, заводами и фабрикой. Денег хватало. Но папа настаивал на отношениях со Степаном – сыном делового партнера.

А человек этот был просто отвратителен. Безвольный сынок богатых родителей, транжиривший деньги на дурные компании, где текли реки алкоголя и запрещенных веществ. А она так мечтала о настоящем герое, способном защитить её, а не…

Подожди, сейчас телефон достану, братве позвоню. Они приедут, разберутся с этим комбайнером.
При взгляде на Степана Катерину иногда тошнило. Она скосила глаза – под его глазом уже наливался огромный синяк с фиолетовым оттенком.

«Правильно сделала, что «потеряла» визитку, — думала девушка. — Посмотрим, решится ли деревенский богатырь позвонить.»

Весь день Виктор не выпускал из рук прямоугольник.

Катерина Семёнова, представляешь, Верный? Катя Семенова. Катюша. Как думаешь, звонить или нет? Я вот тоже не знаю, — делился он с псом.
Поздно вечером, после уборки и ужина, все же решился. Руки немного дрожали, когда набирал номер.

Алло, кто это?
Здравствуйте. Вы сегодня на трассе визитку потеряли. Решил позвонить.
А, это вы, тот грозный мужчина в комбинезоне, который поставил синяк моему приятелю?
Так это ваш приятель? Слава богу.
Почему вы так считаете?
Отвратительный тип. Совсем мне не понравился. Как вы его терпите?
Катерина замолчала. Виктор испугался, что обидел её и собирался извиняться…

Сама не понимаю, почему позволяю быть рядом. А почему так поздно звоните?
Только с поля вернулся. Это еще рано. Топливо кончилось. Фермер обещал утром привезти, так что вынужден был закончить работу…
Разговор затянулся. Осознав это, он попрощался и попросил разрешения перезвонить завтра.

Я подумаю.
А как узнать ответ?
Позвоните и узнаете.
Оба весело рассмеялись. После разговора Виктор лег спать. С тех пор они стали регулярно общаться. Закончив дела, он обязательно связывался с ней, шутил, интересовался новостями, делился своими. Однажды, ремонтируя внезапно сломавшийся агрегат, вздрогнул от неожиданности – пришло SMS: «Привет. Как дела? Чем занят?»

Пришлось быстро вытереть руки от масла и ответить. Со временем их общение стало напоминать романтические отношения. Они желали друг другу спокойной ночи и приятных снов. Однажды она призналась, что видела его во сне и не хотела просыпаться. Мужчина очень хотел её увидеть.

Увидеть его жаждал и другой человек…

Степан горел местью. Он собрал дружков, вооружившись бейсбольными битами, кастетами, а один даже спрятал нож.

Вот знакомые места.
Они свернули с главной дороги, петляя по проселкам. Навигатор показывал близлежащую деревню. Рядом с домами заметили комбайн.

Виктор спешил переехать на другое поле, когда легковушка преградила дорогу.

Выходи, деревенщина. Разговор есть, — насмешливо позвал Степан.
Верный, вставай, неприятности приехали, — скомандовал хозяин и стал спускаться.
Без лишних слов началась драка. Против пятерых шансов не было. Виктор получил удар дубиной по голове, кто-то саданул в плечо, мир закружился.

Верный спрыгнул с комбайна, бросился на помощь – искусал одного, укусил второго, цапнул того, кто ударил хозяина ножом. Воспользовавшись суматохой, Виктор побежал к селу. Пес прикрывал отступление.

Бейте пса, добивайте хозяина! — командовал Степан.
Валим, машина едет! — крикнул кто-то.
Они быстро запрыгнули в машину и умчались, поднимая пыль.

Витя, сынок, что случилось? Увидел машину и незнакомцев, поспешил к тебе, — выскочил из УАЗа Андреевич. — Ах ты! Подонки, ножом ранили!
Доставили в сельсовет, вызвали медиков. Катерина долго ждала звонка, потом решила позвонить сама.

Алло, — ответил женский голос.
Можно Виктора? — подумала, что говорит с его женой.
Его оперируют. В драке ножевое ранение. Говорить не может.
Руки задрожали, слезы потекли по щекам.

Ах ты, мерзавец! Держись, Степан! Где больница? Еду немедленно.
Верный сидел на крыльце и выл, предчувствуя беду.

Виктор с трудом открыл глаза, увидев знакомые черты.

Катя? Что ты здесь делаешь?..
За тобой ухаживаю.
Это и есть твой выбор? — раздался мощный бас.
Да, папа. И не предлагай других.
Понятно, — хмыкнул великан и подошел к кровати. — Здравствуй. Как себя чувствуешь?
Здравствуйте. В армии бывало хуже.
Служил?
На границе с Норвегией.
Не может быть! Ближе к Карелии?
Нет, возле Никиля.
Родной мой! — растрогался мужчина. — Я там каждую стоянку знаю. Катя, одобряю. Пограничник – надежный человек. Будешь за каменной стеной.
Через месяц Виктор выписался. У ворот встречали Катерина с родителями. Рядом сидел Верный, при виде хозяина заскулил и поковылял навстречу.

Как он здесь оказался? — целуя Катю, спросил Виктор.
За ним в деревню ездили, — ответил отец невесты. — Приказал «к ноге», он послушался. Сразу понял – служебный пес.
Этот трус за границу сбежал, — шепнула Катя. — Узнал о твоей выписке и исчез. Боится тюрьмы.
Заявление писать не буду, — покачал головой Виктор. — Еще встретимся.
Через пару месяцев Верный лениво наблюдал за гостями на свадьбе Катерины и Виктора, расположившись у ног хозяина.

Евгения со своей подругой Инной вот уже битый час сидели в кафе и всматривались в окно, боясь пропустить важный момент. Они уже выпили по две чашечки кофе и наелись пирожных до отвала, а по ту сторону стекла так ничего и не происходило. Женя решительно прервала возникшую тишину:

-Инна, ну хватит уже! Мне надоело попусту в окно таращиться. Никого там нет! Ты наверное всё перепутала, мой Артем не такой и мы, как никак пол жизни вместе прожили. Характер, конечно, у него не подарок, не спорю, но на измену он точно не способен! Пошли отсюда, а то на нас уже посетители косятся!

Но неугомонная подруга твердо стояла на своем:

-Ну погоди, ещё минут десять, и пойдем. Уже конец рабочего дня, скоро появятся, наши голубки! И ничего я не перепутала, а уже раза три видела твоего муженька с этой ушлой красоткой расфуфыренной. Точно тебе говорю, это его любовница. О, наконец-то, вот они, смотри!

Евгения прижалась к стеклу и действительно увидела своего мужа, который вышел из офиса под ручку с молоденькой пышногрудой особой. Он открыл ей дверь машины, поцеловал нежно в щечку и помог сесть. Всем своим видом он источал абсолютное счастье и гордость, что такая дама сейчас с ним рядом.

У Жени сильно кольнуло сердце и её бросило в жар, она даже едва слышно вскрикнула и тутже скривилась. Перепуганная Инна стала махать на неё салфеткой и принесла воды:

-Жень, тебе плохо? Вот, держи стакан… Какая же я дура! Ведь хотела как лучше, чтобы ты правду узнала, а тебе сейчас больно…

Женщина выпила воды и тяжело выдохнула:

— Да брось ты, мне неплохо, так… сердце просто шалит немного. Это, наверное, от кофе. Ну и подумаешь. Может это и не любовница вовсе, а коллега по работе, например, или знакомая. Всё, с меня хватит этих детективных историй! Мне домой пора, а то Артем приедет, а ужин ещё не готов.

Раздосадованная Инна обронила:

-Ну и ладно, не веришь, и не надо.

Женя начала колебаться, и терзать себя: «Ну конечно, мы уже десять лет вместе, а я так и не смогла забеременеть, сколько не пыталась. Вот поэтому наверное Артем и завел себе молодуху, чтоб она ему наследника родила. И что теперь? Как жить-то дальше. Я ведь так люблю его. А как же семья?»

Инна видела по лицу подруги, что та мучается, и вдруг предложила:

-А знаешь что? Никуда твой ужин не денется. Тут совсем рядом гадалка проверенная живет. Давай к ней сходим? Наши девчонки к ней много раз обращались, говорят, не врет. Она-то уж точно расскажет всю правду. Гуляет твой Тёма или нет?

Женя истерически расхохоталась:

-Инна, нам по тридцать лет. Какие ещё гадалки? Что за детский сад? Я в эту белиберду никогда не верила. Это всё сплошное шарлатанство, им лишь бы людей на деньги разводить. Ну хотя если хочешь, пошли, хоть развеселюсь. Даже интересно, чего ж она мне напророчит. Сколько берет за прием твоя провидица, небось немалые деньги?

Подруга парировала:

-Да в том-то и дело, что она ничего не берет. Оставит кто в знак благодарности — спасибо, а нет, сама не просит.

На самом деле Жене было немного боязно за своё будущее.. Наговорит гадалка что-то плохое, а потом будешь об этом думать и ждать.

Евгения ожидала увидеть кучу мистических атрибутов, которыми любят окружать себя якобы провидцы: свечи, полутьма, густо накрашенная женщина в черном капюшоне, и обязательно колода карт Таро.. Именно так она себе и представляла квартиру гадалки. Поэтому, когда им открыла дверь кругленькая, как колобочек и улыбчивая старушка, и провела их на обычную кухню, женщина даже расстроилась. Пенсионерка усадила её на стул, ни о чем не спрашивала, только сказала:

-Дай ручку, посмотрю, с чем пришла, что на сердце у тебя?

Она долго вглядывалась в линии на её руке, водила пальцем, что-то шептала губами, потом неожиданно изрекла:

-Да уж, милая, непростая у тебя судьба, запутанная. Горе и радость рядом ходят. Много трудностей ты пережила, но не сдалась, выстояла. Добрая ты очень, отзывчивая, многие этим пользуются. Не печалься о муже, не страдай, не по судьбе он тебе. Разные у вас с ним дорожки. Счастье свое найдешь, когда сегодня незнакомца бродягу в дом впустишь. Он судьба твоя, так и знай.

Женя улыбнулась, еле сдержав смех, поблагодарила старушку, и вышла с подругой из квартиры, подумав про себя:

-Господи, какая же это всё ерунда. Ничего конкретного, эдак можно каждому сказать, и подойдет. И как в такое люди могут верить, двадцать первый век на дворе. Набор слов, ей Богу.

Вечером начался сильный дождь, Евгения уже заканчивала с готовкой ужина, а Артема всё не было. Женщине стало грустно и одиноко, и она села у окна, прикрыла глаза, и перебирала, словно бусы, всю свою жизнь по крупицам.

В детстве Женя была настоящим сорванцом. Она родилась в бедной семье. Отец всю жизнь работал кочегаром, мать уборщицей в её же школе. Конечно же, жили трудно, еле сводили концы с концами. Шоколадные конфеты девочка видела только по большим праздникам, а все игрушки и одежда были уже кем-то ношенные. Мама всегда была уставшая, замученная, в глазах стояла какая-то обреченность. Отец любил выпить, частенько устраивал взбучку домочадцам и всё время ворчал. Поэтому бОльшую часть времени Женя проводила на улице. Она играла с дворнягой, хромым Тошкой и подкармливала всю живность в их общем дворе, за что частенько получала на орехи от матери. «И так денег нет, а ты последнее из дома тащишь этим блоховозам!»

В школе девочку одноклассники часто дразнили и не хотели с ней дружить. Тем более, что класс у неё был непростой, а с математическим уклоном, и туда отбирали только очень талантливых детей или обеспеченных. У всех были новые, красивые портфели, импортные ручки и тетради, телефоны и обновки. И только Евгения в своей подшитой и заношенной школьной форме с чужого плеча, да и в неуклюжих разношенных туфлях с дешевеньким кнопочным телефоном была среди них, как белая ворона. Ещё и угораздило же маму так её назвать. Свое имя девочка считала мальчишеским и дурацким, ужасно его стеснялась. Конечно, Евгения звучит красиво, но ведь сверстники так не зовут. А когда ей кричали: «Женька или Женёк», ей хотелось провалиться под землю.

Девочку часто пытались поддеть и обидеть, но та была неробкого десятка, и вместе с единственным другом, Матвеем, ввязывалась в драку. Учителям это, конечно, не нравилось, и они не раз отчитывали Женю за неподобающее поведение, но её ценили за другое. Девочка имела талант к счету и математике, она в уме могла просчитать сложные комбинации цифр и даже решить любое уравнение. И это при том, что с ней вообще никто не занимался, не водили по репетиторам. Женю всегда отправляли на математические конкурсы и олимпиады, где она с успехом занимала первые места и повышала рейтинг школы. Поэтому на её поведение учителя смотрели сквозь пальцы.

Матвей был, пожалуй, единственным другом Жени на протяжении всего школьных лет. Паренек был неглупый, только очень робкий и стеснительный. Родителей у него не было и воспитание занималась единственная бабушка. Поэтому он, как никто другой, понимал, как это трудно и обидно, когда ты одет хуже всех и не ходишь в столовую с ребятами. Говоришь всем, что там не вкусно, а у самого живот сводит от голода, но ты не можешь купить даже булочку, потому что денег нет. Особо паренек не разговаривал, молча сопел и носил все годы портфель своей подруги, старался защищать её от нападок жестоких одноклассников. Те в шутку часто им кричали:

-Ты смотри, защитник выискался. Может ты в Женьку влюбился, а Петров?

Но паренек лишь показывал им кулак, брал подружку за руку и уводил прочь.

После окончания школы с отличием, Женя без труда поступила на экономический факультет в университет и закончила его с блеском. Причем она всегда была общительной и коммуникабельной, давала списывать подружкам, успевала учувствовать в КВНе и бегать на дискотеки. Учеба ей очень нравилась и давалась удивительно легко.

После университета Женю взяли на испытательный срок в солидную фирму, экономистом. Счастью девушки не было предела. Она старалась вникать в работу и быстро зарекомендовала себя с лучшей стороны. Молодой и перспективный менеджер, Артем, был сыном зажиточных родителей, смотрел на неё всегда немного свысока, считая молодой выскочкой, ничего из себя не представляющей. Она отвечала ему тем же, думая, что он просто мажор и сынок богатых родителей, что с него возьмешь. Между ними всегда витала какая-то напряженность в воздухе, казалось, вот-вот, и полыхнет. Если бы тогда Жене кто-то сказал, что Артем станет её мужем, она бы только покрутила пальцем у виска, но всё решил один случай.

На день рождения компании шеф предложил устроить корпоратив. В разгар вечеринки, когда Женя выигрывала один конкурс на смекалку за другим и веселилась от души, Артем сидел, надутый, как индюк, и исподлобья наблюдал за этим. Эта задорная умная, и креативная девчонка действовала на него, как магнит. Он думал о ней день и ночь, и ужасно злился сам на себя. «Ну что ты в ней нашел. Рыжая, чуть полноватая, слегка неуклюжая, ну подумаешь, улыбка красивая, глаза с огромными, закрученными ресницами. Ничего особенно. А строит из себя. Тоже мне, Эйнштейн.». И вдруг на следующем конкурсе они оказались в одной команде. Артем разнервничался, стушевался и чуть не продул всухую. К его удивлению, Женя не стала подтрунивать над ним, напротив, она его всё время тихонько подбадривала и помогала, и они выиграли. Сам от себя не ожидая, Артем наклонился к ней и прошептал:

-Спасибо! -и чмокнул её в щечку. В этот момент между ними случилось словно притяжение. Куда-то делись отчужденность и враждебность, дальше они вместе лихо отплясывали под зажигательную музыку и казалось, что ближе друзей просто быть не может. Вот так, с обычной вечеринки, и начался их роман. Он был долгим и неспешным. Характеры у молодых людей всё же были абсолютно разные. Порой Артем был невыносим, у него всё в жизни было разложено по полочкам, все события должны были происходить только так, как он решил. Женя же была легкой на подьём, оптимистичной, она не любила ссор и старалась сглаживать конфликты, приноравливаясь к жениху. Несмотря на разногласия, роман закончился через полгода пышной свадьбой. Женя, если по-честному, и сама не могла ответить на вопрос, за что она полюбила этого задаваку и богача. Но факт есть факт, без Артема она теперь жизни не представляла.

Родители Жени к тому моменту уже умерли, причем очень быстро и неожиданно. Сначала умерла мама, а потом через месяц и отец, не выдержав одиночества. Свекор со свекровью не жаловали особо невестку. Хотя и признавали, что умная, да что толку. Голытьба ведь, ни приданного тебе, ни связей. А ведь была же у Артемчика Леночка, невеста до этой рыжей, дочь бизнесмена, из обеспеченной семьи, так нет же, угораздило сыночка влюбиться в эту Женю. После свадьбы все вокруг зудели, ну когда же наследники пойдут, поспешите, мол, не затягивайте.

Женя и сама безумно хотела ребенка, но годы шли, а беременность всё не наступала. Походы по врачам ничего не давали, те только разводили руками. Вроде и особых проблем со здоровьем у женщины не выявили, а забеременеть всё не получалось. Артем обследоваться отказывался категорически, считая, что у него-то точно всё в порядке. Эта тема всегда была болезненной в их семье. Ведь обоим уже по тридцать, у друзей уже есть дети, и не по одному..Женя винила во всем себя, злилась, и не понимала, ну почему Господь не посылает ей долгожданного малыша. Она давно перестала быть пацанкой, и стала степенной, красивой, ухоженной женщиной. Старалась соответствовать образу идеальной жены: за собой тщательно следила, одевалась неброско, но стильно и со вкусом, дом-полная чаша, в постели тоже всё делала только так, как нравилось её супругу. Хотя в душе она была совсем другая, ей порой так хотелось отпустить себя, и веселиться, как в детстве. Но муж этого не понимал и злился, когда Женя вдруг пыталась шутить или иронизировать. Однажды она купила хот догов и кока-колы и предложила Артему устроить день вредностей. О, сколько она тогда выслушала: «Выкинь немедленно эту гадость в ведро. Это вредно, и не по статусу, мы же не подростки в конце концов!»

Вот только с каждым годом они с Артемом всё больше отдалялись друг от друга, между ними словно потихоньку, по кирпичику, росла невидимая стена. Муж перешел работать в другую фирму, графики у них теперь не совпадали, супруги всё реже виделись и проводили вместе время. А теперь вот ещё и подруга помогла, показала, с кем так счастлив на самом деле её муж. «Что же мне делать? Решиться, и прямо спросить у Артема, кто эта девушка, с которой я его увидела? Или сделать вид, что ничего не знаю? Иначе скандала не избежать.» — мучила себя женщина.

Всё то время, что Женя размышляла, на лавочке возле их дома сидел, скрючившись и дрожа от холода какой-то бродяга в длинном плаще. Ливень лил уже, как из ведра и грохотал по крыше и окнам, порывы ветра срывали последние листья с деревьев. Женщине вдруг стало так жаль этого незнакомца. Просто так, по-человечески. У меня есть все: шикарный дом, сытая жизнь, хорошая работа, и я ещё чем-то недовольна. А у этого бедолаги нет даже крыши над головой. Как это страшно. Вот приходит ночь, а тебе некуда идти, нечего есть… В порыве эмоций она выбежала на крыльцо и помахала ему рукой, подзывая к себе. Решила: «С меня не убудет, если накормлю и обогрею. Может, хоть чем-то помогу?» Мужчина удивленно глянул на нее, но подошел. Она пригласила его в дом:

-Мужчина, на улице такая отвратная погода.. Вы заходите ко мне, переждете ливень, чаю горячего выпьете, а потом пойдете. А-то не долго и заболеть так. Или давайте я вам хотя бы зонт дам!

Бродяга замялся, но всё же робко вошел и присел на краешек пуфика в прихожей. Он снял капюшон, и Женя ахнула:

-Матвей? Петров? Не может быть. Это ты? Какими судьбами ты здесь? Это же я, Женька Усова, помнишь? Мы с тобой в одном классе учились. Не узнал, что ли?

Тот смотрел на неё с явным недоумением, как будто видел в первый раз в жизни:

-Какая Женя? Я не помню ничего. Меня недавно по голове огрели, бомжи местные нашли на обочине и к себе в ночлежку притащили. Я не знаю, кто я и откуда? Вы меня точно знаете?

Тут распахнулась дверь, и в дом ввалился пьяный Артем. Увидев сидящего в прихожей бомжеватого мужика, от которого несло мусоркой, он взъерепенился:

— Таакк, я не понял, а это ещё что за личность? Поздравляю, дорогая. Дожили! И давно ты мне с этим бомжом изменяешь? Хотя чего удивляться, зная, из какой ты семьи…

Женя опешила:

-Тёма, опомнись. Что ты несешь? Немедленно извинись. Это мой бывший одноклассник. Он в беду попал и ему помощь нужна. Он только зашел. Я тебе сейчас фотографии покажу…

Но муж, будто её не слышал и стоял на своем:

-Всё мне ясно. Вот ты какая, Женечка. Не ожидал, конечно… И приятно тебе спать с этим? Тьфу! Мне здесь больше делать нечего… Я с тобой развожусь! Тем более, что давно хотел это сделать!

Супруг стал лихорадочно кидать вещи в чемодан, Женя плакала, умоляла его опомниться, но тот громко хлопнул дверью и обиженно ушел.

Женя разрыдалась и накинулась в сердцах на Матвея:

-Ну где ты взялся на мою голову? Всё из-за тебя! Пожалела ведь на свою голову, а теперь без мужа осталась. Ну что, погрелся? А теперь убирайся! Вся моя жизнь разрушена! – и она с силой стала выталкивать мужчину за порог.

К её удивлению, Матвей никуда не пошел, а так и остался сидеть на той же лавочке, обхватив руками голову, продолжая мокнуть под дождем.

Женщина плакала, пыталась звонить мужу, но тот сбрасывал её звонки, а потом и вовсе трубку взяла та самая девица и елейным голоском произнесла:

-Артем занят, не звоните сюда больше. Вы ведь, кажется, расстались?

Жене стало так горько и обидно. Вот подлец! Мало того, что сам мне изменяет, так ещё преподнес всё так, будто это я ему рога наставила. Какой цинизм! За окном совсем стемнело, была почти ночь. Женя по инерции выглянула на улицу, надеясь, что может муж одумался и вот-вот вернется, и ужаснулась. Матвей всё так же сидел, он вымок до нитки и весь дрожал. Она не выдержала, оделась, вышла на улицу решительно подошла к нему:

-Извини меня, Матвей! Ты ни в чем не виноват. Это я с горяча на тебя накричала. Пошли в дома, всё равно муж бросил! Терять больше нечего…

Тот понуро и обреченно поплелся за ней. Он хотел было сесть, но вдруг побледнел и стал медленно сползать на пол по стенке. Женя страшно испугалась, она пощупала голову, та горела огнем. Стало ясно, у Матвея была высокая температура.

С большим трудом она затащила его на диван, кое-как стянула грязную, зловонную одежду, принесла таз с теплой водой и стала его растирать. Потом сделала уксусный компресс и меняла его каждых полчаса. Но мужчине становилось всё хуже, он бредил, метался, выкрикивал какие-то ругательства, и почти не приходил в сознание. Трясущимися руками перепуганная Женя набрала номер подруги:

-Инна, ни о чем сейчас не спрашивай. Дуй в аптеку, купи в уколах жаропонижающее и антибиотиков и беги ко мне. Быстро! Потом всё объясню!

Подруга просто обалдела, когда увидела на диване полуголого мужчину:

-Господи, Женька! А это ещё кто? Что случилось? Где Артем?

Женщина только рукой махнула:

-Артем меня бросил. А это мой одноклассник, Матвей. Он в беду попал, ему помочь нужно. Некогда болтать, помоги лучше, ты ведь медик! У него жар, горит весь, видно простудился под дождем. Спаси его, я тебя прошу!

Подруга со знанием дела взялась оказывать первую помощь. Она измерила температуру, и ужаснулась, градусник зашкаливал. Сделала ему несколько инъекций с лекарствами и наказала подругу постоянно давать пить из ложки больному.

Вдвоем с Инной они просидели четыре ночи у кровати Матвея, сменяя друг друга. В какой-то момент совсем испугались за его жизнь. Несмотря на усиленное лечение, температура всё не падала.

Женя держала Матвея за руку, и как в бреду, шептала:

-Миленький, не смей умирать! Живи, я тебя прошу! Господи, помоги! Хоть бы он поправился! Инна, ну почему ему не легчает?

Подруга злилась:

-Потому что надо было тебя не слушать, а скорую вызывать, откуда я знаю? Я же не рентген! Может у него воспаление легких? Мало ли. Вот помрет здесь, будем отвечать с тобой вдвоем! Впутала ты меня, Женька, конечно, в историю. Мало тебе проблем с Артемом, так ты ещё решила бомжа приютить! Нет слов…

Женщина тихо отвечала:

-Ну он же без документов, определят, как бомжа. Кто его там лечить и выхаживать будет? Матвей очень хороший! Он меня всё детство от злобных мальчишек защищал, мы с ним много лет дружили. Ну не могу я вот так бросить человека в беде. Не по-людски это! Я чувствую, с ним какая-то беда приключилась!

Но Слава Богу, к утру жар начал понемногу спадать, женщина кое-как поменяла под больным простынь в который раз, она была мокрой, хоть выжимай. Матвей в конце концов уснул и стал дышать ровно и спокойно.

Наконец-то Женя выдохнула и поняла: «У них с Инной всё получилось! Самое страшное позади! Теперь поправится!»,- и обессилено откинувшись в кресле, провалилась в сон. Она не слышала, как ушла подруга домой, тихонько захлопнув дверь, настолько крепко она спала. Сквозь сон женщина услышала тихий голос Матвея:

-Женька, Женечка, это ты, что ли?

Она вскочила, подбежала к мужчине, и радостно ответила:

-Ура, Матвей, ты меня вспомнил? О.. голова не горячая, тебе уже лучше? Как ты себя чувствуешь? Где-то болит? Может, всё-таки в больницу тебя отвезти, врачу показать?

Тот закивал головой:

-Да, намного легче, спасибо тебе. Нет, не нужно в больницу, я тебя прошу.

Евгения строго сказала:

-Сейчас вот ещё один последний укол сделаю, и совсем полегчает, так надо! -и стала трясущимися руками открывать ампулу с антибиотиком.

Матвей мужественно вытерпел инъекцию, и продолжил:

-Представляешь, я вообще всё вспомнил. Ну надо же, как бывает. Я, Женька, после школы в бизнес подался, потихоньку раскрутился. У меня небольшая компания по грузоперевозкам. В автопарке несколько фургонов, мотаемся так по стране. В последние годы дело уже шло по накатанной, постоянные заказчики, проверенные работники. А три дня назад я как раз ехал в твой город на переговоры с менеджером, нужно было утрясти кое-какие недоразумения. И знаешь, я вообще никогда не беру попутчиков, мало ли что за люди. А тут молодая парочка под ночь, ну прямо голубки. Они жались друг к другу, мерзли и робко подняли руку, пытаясь поймать попутку. Девушка была со спортивной дорожной сумкой. Вот я и подумал, что студенты, домой едут, пожалел на свою голову и остановился. Ну что мне жалко подвезти? Вроде всё нормально было, мило болтали и уже подъезжали к городу. Вдруг девушка попросила остановить, мол укачало, пять минут, воздухом подышать. Ну я и притормозил возле обочины. Даже тогда я ничего не заподозрил. А дальше сильная головная боль, провал в памяти. Видно парень меня чем-то тяжелым шарахнул по затылку, он на заднем сидении сидел. Очнулся я, когда меня бомжи уже в ночлежку отволокли, спасибо им, не дали замерзнуть в кустах возле трассы. Конечно же, ни денег, ни телефона, ни машины… Ещё и не помню ничего, совсем. Это оказывается так страшно, потерять память. Бродишь, как инопланетянин по городу и не понимаешь, кто ты, откуда и куда тебе идти… А сейчас мне в полицию надо срочно! Шансов, конечно, мало, что найдут мою машину, небось уже разобрали в гараже и продали давно, но всё же…

Женя была в шоке от услышанного:

-Какой кошмар! Твоя семья, наверное в ужасе! Ищут тебя везде, с ног сбились. Нужно же им позвонить и сообщить, что ты жив.

Матвей с грустью покачал головой:

-Некому меня искать! Родители мои давно умерли, ты же помнишь, я ещё в школе с бабушкой жил. Потом и её не стало. С тех пор один. Так и не женился, детей нет. А сотрудники может и недоумевают, почему я не на связи, но в целом привыкли, что я часто в командировки езжу…

Женщина тихо спросила:

-А почему не женился? Неужели за столько лет не полюбил никого?

Матвей пристально посмотрел ей в глаза и взял за руку:

-Нет, не полюбил… Я же в школе от тебя с ума сходил просто, преданно таскал ранец и всё ждал, когда же ты заметишь, что я к тебе неравнодушен? Но ты так и не заметила, я для тебя был просто друг. А я тоже, болван, не решился рассказать о своих чувствах. И вот сколько я потом не пытался завести роман с какой-либо понравившейся девушкой, понимал — не моё. Твои рыжие кудри, звонкий смех и задорная улыбка до сих пор у меня перед глазами.

Женя просто обалдела от услышанного:

-Ничего себе, Матвей.. Я правда ни о чем не догадывалась. Думала, дружим, и все..

Мужчина стал искать свои вещи:

-Спасибо тебе, Женечка, за всё! Ты мой ангел хранитель! Если бы не твоя доброта и отзывчивость, помер бы, ей Богу. Столько со мной возилась, выхаживала с подругой, это дорогого стоит. Мне бежать пора и извини, пожалуйста, что из-за меня с мужем крепко поругалась. Хочешь, я ему позвоню и всё объясню как есть? Что мы одноклассники, встретились случайно, и между нами ничего не было… А-то как-то по дурацки всё получилось..

Женщина отрицательно покачала головой:

-Не нужно, я не хочу его возвращать. Он прекрасно вчера понял, что между нами ничего и не было. Тем более у него давно появилась любовница, я их даже видела вместе. Артем сам хотел уйти, да не знал как, а тут такой удобный случай подвернулся. Вот он и перевернул всё с ног на голову, обвинив меня в несуществующих грехах. Так же проще… Знаешь, Матвей, поначалу я его сильно любила и он меня, я это чувствовала. Но годы шли и мы всё дальше отдалялись друг от друга. Деток нам Бог так и не дал, делить нам особо нечего. Этот дом на меня записан, а машина, квартира и акции фирмы его. Пусть так и будет. Не смогу я больше как ни в чем не бывало жить с ним дальше после предательства, противно. Так что ты, Матвей, ни в чем не виноват. Не кори себя. Я тебе больше скажу, я очень рада, что мы вот так неожиданно встретились. Я ведь помню тебя длиннющим, худым прыщавым подростком, а сейчас вижу перед собой крепкого, симпатичного мужчину. Да, вещи я твои постирала, вот, возьми.

Матвей рассмеялся:

-Да и ты уже не та бойкая задорная полноватая девчонка с хвостиками. Стала настоящей леди. Эта стрижка тебе очень идет. И вообще, выглядишь просто супер! Красотка! Ну, раз ты у нас теперь женщина почти свободная, я такой шанс не упущу. Имей ввиду, буду за тобой ухлестывать! — и он ей весело подмигнул.

Жене так хорошо и легко стало на сердце, ей очень приятны были комплименты и внимание Матвея. Она ощутила себя снова той беззаботной, юной девчонкой.

Матвей отнес заявление в полицию, спустя две недели машину обнаружили при проведении рейда на промзоне окраины города. По словам оперативников автомобиль готовили к продаже, а вот злоумышленников найти не удалось, их и след простыл. Но мужчина и тому был рад, вернулся в свой бизнес и снова с головой ушел в работу.

Женю же ждал тяжелый и болезненный развод. Артем не ожидал, что жена решится на такой шаг. Его вполне устраивала сытая, спокойная, комфортная жизнь с супругой, а для драйва и утех имелась молоденькая зазноба, Жанна. А то, что он сам ушел, громко хлопнув дверью, так это была просто игра на публику. Мужчина хотел, чтобы жена испугалась и стала умолять его вернуться обратно, а тут такой поворот. Поэтому Артем негодовал, злился, и трепал нервы Жене, как мог. Устроил некрасивую сцену на работе жены, облив её грязью с головы до ног, поплакался своим родителям, и те стали названивать снохе и учить её уму разуму. Матвей, как мог, старался поддерживать Женю, как тогда, в детстве, и уберечь её от злобной нападающей толпы.

Наша героиня не ожидала такого прессинга со всех сторон. На работе после выходки мужа на неё стали коситься и за глаза считать чуть ли не падшей женщиной, которая сначала изменила, а потом и вовсе бросила этого замечательного мужчину. Свекор со свекровью призывали взяться за ум, мол, мы тебя и так в семью приняли голую и босую, ты ж ещё и бездетная, так тебе мало? Ещё и Артемке нашему вздумала изменять?

Молоденькая любовница Артема, Жанна, поначалу очень обрадовалась, когда тот пришел к ней в ночи с чемоданом и сказал, что ушел от жены и теперь им ничто не помешает быть вместе. Семейную жизнь девушка представляла примерно так: муж зарабатывает, балует её, возит по курортам, а она ходит по салонам красоты и модным бутикам, чтобы быть лучше и красивее всех. Но спустя месяц совместной жизни они со скандалом расстались. Артем кричал, что его новая женщина совершенно не умеет готовить, не прислушивается к его мнению и занимается только собой. Жанна тоже не лыком шита, она не ожидала, что столь нежный и трепетный любовник, окажется таким брюзгой и занудой. Артем ведь привык за столько лет, что дома всегда чисто, уютно, вкусные обеды, ужины и терпеливая любящая жена.

Оставшись неудел, бывший муж резко поменял тактику, всё ещё надеясь вернуть Женю. Он караулил её возле работы с шикарными букетами, просил прощения, говорил, как её любит, но женщина ни в какую не шла на сближение. Ей было хорошо и легко с Матвеем, не нужно было ни под кого подстраиваться, терпеть плохое настроение и вспышки агрессии. Матвей ведь так и остался в душе тем самым добрым, отзывчивым и открытым мальчишкой, который всё детство был её защитой и охраной. Вот и сейчас, наблюдая за тем, как на его любимую всё накинулись, он не выдержал:

-Жень, я тут подумал, ну что мы с тобой по разным городам друг к другу мотаемся. Брось всё и переезжай ко мне, в квартиру. Будешь у меня в фирме бухгалтером работать, распишемся, а там, даст Бог и дети появятся. А нет, будем жить друг для друга. Такой шикарной жизни, как у тебя была, я не обещаю. Зато твой бывший перестанет таскаться и докучать, и ты успокоишься. А-то на тебя в последнее время смотреть страшно: круги под глазами, переживаешь и не высыпаешься.

Женя долго колебалась, страшновато в тридцать лет начинать свою жизнь с чистого листа, но решила рискнуть и согласилась.

Прошел год. Переехав в другой город, Женя действительно успокоилась, пара скромно расписалась, без пышных торжеств, и они стали жить тихо, размерено и счастливо. Оба понимали друг друга с полуслова, можно было смело рассказать, что у кого на душе, и быть самим собой. Однажды Матвей пришел с работы и загадочно сказал:

-Любимая, посмотри кого я нашел прямо под колесами своей машины. Правда, симпатяга?

Из-за пазухи недоверчиво высунул мордочку тощий, мокрый серый котенок и стал всё обнюхивать. Женя завизжала от радости и кинулась на шею Матвею. Ей всю жизнь хотелось иметь котенка, ведь она с детства подкармливала всех котов в округе. Но пока была ребенком, мама не разрешала, мол, сами живем впроголодь, куда ещё один рот заводить. Потом Артем был категорически против. Женщина его сто раз упрашивала завести питомца, но тот лишь кривился недовольно:

-Фу, животное в доме, это же антисанитария, одни хлопоты, шерсть кругом. Ни в коем случае. Ты же знаешь, какой я брезгливый. Ты ещё скажи, что мы будем спать в одной постели с котом.

И вот мечта сбылась. Теперь этот крохотный карапуз тоже часть их семьи. Женя осторожно взяла котенка на руки, ласково с ним разговаривала, гладила, налила ему теплого молочка. Тот с жадностью поел, раздулся, как шарик, и уснул у неё на коленках, мурлыкая от удовольствия. На следующий день Женя его искупала, купила мисочку, лоточек, вывела блох. Назвали питомца Гарри. Какой он был потешный. Подолгу играл с фантиком, мячиком или конфеткой, смешно её подкидывал и догонял, пара смеялась от души. Матвей смастерил для Гарри когтеточку, а Женя сшила мягкий лежачок. Забота о новом питомце ещё больше сблизила пару.

В последнее время Жене что-то нездоровилось, сил не было совсем, аппетит пропал, и хотелось жутко спать… А когда резко заболел низ живота, Матвей совсем перепугался, и вызвал скорую. Женщину забрали в больницу. Бедный мужчина не мог найти себе места, чего только не передумал.. Наконец-то его позвал к себе строгий доктор и начал неприятный разговор:

-Ваша жена беременна, срок пока небольшой. Имеется угроза срыва. Понимаете, возраст для беременности у неё критический, почки слабенькие, плюс есть большой риск, что малыш может родиться с генетическими отклонениями… В общем думайте, решайте сами, но я бы не рисковал здоровьем…

Взволнованный и ошарашенный Матвей вошел в палату к Жене, она тут же заторохтела:

-Я знаю, что тебе говорил врач, он и мне это всё рассказывал. Я ничего не хочу слушать. Столько лет я мечтала о малыше, считала себя бездетной, сколько молилась, плакала, уже махнула рукой и отчаялась.. И тут такое счастье. Пусть это риск, но я должна хотя бы попробовать стать мамой. Даже если это будет стоить мне жизни. Это мой выбор! Я надеюсь, ты меня поддержишь!

Матвей выдохнул, и обнял жену:

-Я тебя люблю. всё будет хорошо! Я верю, и ты верь! Никого не слушай. У нас родится здоровый и крепкий малыш, вот увидишь.

Беременность была очень сложной, Женя не вылезала из больниц, всё время была угроза срыва, до конца срока не дотянула, роды были экстренные и преждевременные, но слава Богу, на свет появился славный рыжий мальчуган. Она был такой крохотный и беспомощный, страшно было даже на руки брать. Смешно надувал щеки и морщился. Назвали сына Богдан. Потому что его появление, иначе, как чудом, нельзя назвать.

Матвей был на седьмом небе от счастья, он трепетно его купал, делал массажи, пеленал, пел ему колыбельные. Женя же буквально растворилась в семейном счастье, когда она кормила Богданчика грудью, ей хотелось кричать на весь белый свет: «Ура! Я мама!» Только теперь она поняла, в чем истинное предназначение женщины: не важно, какая у тебя работа, сколько денег, какое положение в обществе, и насколько ты умна, глядя на своего сыночка Женя шептала: «Ты мое счастье!»

Малыша решили крестить, в крестные матери выбрали, конечно, Инну. Женя поехала к ней в гости, чтобы пригласить на это торжество. Только лучшей и проверенной подруге наша героиня могла доверить свое сокровище, тем более, что у неё большой опыт общения с детьми, у самой двое.

Они сидели с подругой на кухне за чашкой кофе и обсуждали последние события.

Возбужденная женщина делилась своими эмоциями:

-Инночка, ты знаешь, я так счастлива. Мне с Матвеем так хорошо. Мне кажется, что до него я жила какой-то не своей, чужой жизнью. Всё старалась угодить Артему, терпела его несносный характер, а своё мнение засовывала куда подальше. Как заведенная готовила ему всякие разносолы, забросила уроки танцев, потому что ему это не нравилось, мне казалось, что так и должна поступать идеальная жена. Твердила себе, что это всё ради семьи. А оказывается, всё бывает и по другому. Например, мы с Матвеем можем запросто взять бутербродов и устроить пикник прямо на лужайке, или есть в кровати вкусное мороженное и смотреть любимый фильм, или в выходной день кататься на велосипедах в парк. С Артемом эти простые радости были недоступны. Он этого не понимал и для него есть надо только за столом, на велосипедах ездят одни неудачники, а ходить нужно только на гламурные и светские рауты.

Когда Матвей принес домой котенка, я чуть не разрыдалась от счастья. Ты же помнишь, что бывший никогда мне не разрешал завести хоть какого-то питомца.

А про рождение Богданчика я вообще молчу. Это просто чудо какое -то. Артем вместе со своими родственниками давно на мне крест поставили, считали бездетной. Я уж и сама в это поверила и перестала мечтать о материнстве, и тут такое счастье. Врачи даже сомневались, что я сумею выносить ребенка, но Матвей, он верил в меня, в нас, и всё время повторял, что у нас родится здоровый малыш. Если бы мне кто-то сказал, что моя жизнь так изменится, я бы никогда не поверила.

Инна захохотала:

-Так ты и не поверила. Разве тебе гадалка тогда не правду сказала? Вспомни её слова: «Бродяга, которого ты впустишь в дом и есть твоя судьба!»

Жанна округлила глаза:

-А ведь точно. Я уже и думать забыла о том случае. Слушай, а давай сходим к ней снова? Я спросить хочу, как? Откуда она это знала? Как смогла так точно предсказать мою судьбу?

Придя к гадалке, Женя не стала ходить вокруг да около, и спросила в лоб:

-Вы меня помните? Мы с подругой к вам год назад приходили? Вы мне предсказали, что я впущу в свою жизнь незнакомца и он станет моей судьбой. Так вот, всё сбылось. Вы представляете, прямо в тот же день. Вся моя жизнь перевернулась. Я стала любимой женой, мамой. Спасибо вам. Я теперь так счастлива. Но как вы это увидели?

Старушка улыбнулась:

— Я просто по твоим глазам поняла, как тебе плохо, что ты запуталась, и боишься сделать шаг и что-то поменять, вот и подтолкнула тебя, чтобы ты перестала зацикливаться и впустила перемены в свою жизнь, вот и все. Ты сама всё сделала, я тут ни при чем.

Женя не могла в это поверить, ей казалось, это какое-то волшебство или магия? А может просто судьба? Кто знает…

И каждый раз, гуляя с Матвеем и сыном в парке с коляской, вспоминала ту гадалку, которая одной фразой перевернула всю её жизнь. Вот и не верь после этого в предсказания..

— Боже мой, я ведь хотела помочь тебе выбрать платье! — возмутилась свекровь. — На кого ты сейчас похожа? Это просто нелепица, а не наряд для невесты!

Лена замерла перед своей новоиспечённой свекровью, не в состоянии ответить что-либо. Гости внимательно наблюдали за разворачивающейся сценой. Андрей попытался успокоить мать:

— Мама, не могла бы ты говорить потише?

— Могла бы, но что от этого изменится? Или ты надеешься, что никто не увидит, что у твоей невесты ни вкуса, ни здравого смысла? — возразила она.

Андрей взял мать за руку и увёл в сторону, оставив Лену одну перед толпой гостей, которые не спускали глаз с её платья. Всё из-за того, что она отказалась от модели, предложенной свекровью. Но Лена терпеть не могла лишние украшения и блестки. Её наряд был не дешевым — это был образец классической утончённости без лишнего декора.

Лена заметила, как гости начали шептаться, особенно выделялась Светлана, с которой у Андрея раньше были отношения. Света всерьёз надеялась выйти за него замуж, ведь её отец занимал высокую должность в банке, что делало её отличной партией для Андрея. Не то что Лена, которую свекровь называла бесприданницей.

Лена переводила взгляд от одного гостя к другому и замечала в их глазах лишь насмешку и презрение. А чему удивляться, если почти всех пригласила мать Андрея? Со стороны Лены присутствовали только несколько подруг, которые старались держаться от происходящего в стороне.

Она почувствовала, как собираются слёзы. Андрей не поддержал её, возможно, опасаясь утратить финансовую поддержку родителей. Эта мысль пришла Лене только сейчас, и она внезапно осознала, что совершила серьёзный просчёт. Ей не следовало выходить за него замуж, как бы дорог он ни был для неё. Андрей всегда будет из другого мира и не сможет измениться.

Лена развернулась и бросилась прочь. Она никому не доставит удовольствия видеть её слёзы.

Выскочив из ресторана, она остановилась. Свадьба проходила в престижном месте неподалёку от парка и реки. Лена направилась к реке, чтобы разобраться в себе в одиночестве. Пока она бежала через парк в платье невесты, прохожие на неё удивлённо оглядывались, но Лене это было неважно.

Она всегда мечтала об удачном замужестве с любимым, а не с его кошельком. Мечтала о дружной семье, о детях. Хотела жить так, чтобы не считать каждую копейку, чтобы раз в год всей семьёй ездить на море, чтобы всё было как у нормальных людей.

С Андреем они знали друг друга недолго, но Лена почувствовала: он тот самый, кого она искала, воплощение достойного надёжного мужа. Она не замечала, когда он бывал невнимателен или забывал о свидании, предпочитая развлекаться с друзьями. Лена всегда считала, что Андрей — человек с яркими увлечениями, потому игнорировала мелкие его недостатки.

Но теперь, вспоминая первую встречу с его матерью, она понимала, что нужно было разорвать отношения ещё тогда, когда та без обиняков заявила, что её сыну лучше выбрать другую пару. Андрей тогда промолчал, и от этого Лене становилось невыносимо больно.

Теперь будущее казалось туманным, особенно после того, как свадьба развалилась. Горечь сжигала её изнутри. Лена дошла до берега реки, села прямо в траву и дала волю слезам.

Они текли безостановочно, и она не пыталась их вытирать или двигаться. Только спустя час она немного утихла. Помедлив, Лена вытерла глаза и уставилась на тихую поверхность воды.

Вдруг она заметила какое-то движение. На высоком берегу, ограждённом барьером, стояла старушка. Она вышла за пределы ограждения, а случайно это сделать было невозможно. Лена внимательно посмотрела и увидела: пожилая женщина закрыла глаза и что-то шептала, словно молилась. Лицо её выглядело измождённым, одежда была скромной.

Лена почувствовала тревогу.

— Что вы делаете? — крикнула она. — Неужели собираетесь…?

Бабушка медленно открыла глаза и увидела Лену. Постепенно её взгляд опустился к свадебному платью девушки.

— Прости, деточка. Не думала, что здесь кто-то есть. Я, наверное, помешала…

Лена почувствовала облегчение. Бабушка заговорила, и это было обнадёживающе.

— Почему вы так думаете? Ведь иногда кажется, будто всё плохо, но…

Старушка отрицательно покачала головой:

— Нет, милая. Когда становишься обузой для собственных детей, которые хотят выгнать тебя из собственного дома, на который ты работала всю жизнь, надежды нет. Я никому не нужна.

— Я считаю иначе. Каждая кому-то важна, даже если не для тех, для кого хотелось бы быть важной, — пыталась убедить её Лена.

Она сама только что пришла к мысли, что нужно разобраться в своих чувствах, но сейчас все её мысли были о том, чтобы уберечь женщину от страшного шага. Надо сделать всё возможное, чтобы бабушка вернулась в безопасное место.

— Как вас зовут?

— Екатерина Сергеевна.

— А меня Лена. Сегодня была моя свадьба, и вот… я сбежала из ресторана. Но не дам никому повода для смеха над своими слезами, и вы тоже не должны! Пойдёмте ко мне, я угощу вас чаем. У меня особый чай, такого вы ещё не пробовали!

Бабушка едва заметно улыбнулась.

— И чем он особый?

— Попробуете и узнаете.

Старушка наконец сделала шаг назад и посмотрела на Лену:

— Зачем я тебе нужна, девочка? Своих забот тебе хватает…

— Какие заботы? Подумаешь, выяснила только на свадьбе, что делаю ошибку — и всё. Пойдёмте!

Лена протянула руку, и после небольшой паузы Екатерина Сергеевна взяла её.

История женщины оказалась старой, как мир. У неё был сын, у которого, в свою очередь, была семья. Несколько лет назад его жена ушла из жизни, и внук перебрался жить в другой город, хотя пока там не нашёл свою пару. Год назад сын вновь женился, и невеста оказалась значительно младше него.

Вначале всё выглядело вполне благополучно.

Екатерина Сергеевна вспомнила, как они вместе приняли решение объединить их жильё, продать её квартиру и приобрести одну большую. Конечно, она хотела провести свою старость не в одиночестве, и поэтому согласилась.

Но теперь её пытались выжить из нового дома. Сын вроде бы делал вид, что не замечает проблем, а невестка откровенно измывалась, даже доходило до того, что поднимала на неё руку. Когда Екатерина Сергеевна решилась обсудить с сыном, как его жена себя ведёт, он пригрозил отправить её в психиатрическую больницу.

Не желая дожидаться столь печального исхода, бабушка просто ушла из дома. Она три дня блуждала по улицам, голодала. Сегодня ей пришло в голову свести счёты с жизнью, ведь и жизнью это нельзя было назвать.

— А внук ваш, он тоже так с вами обращается? — поинтересовалась Лена.

— О, нет, дорогая моя Леночка, внук у меня хороший, — ответила бабушка. — Вот только перестал нас навещать после того, как эта змея в семью пробралась. Сперва мы часто созванивались, но потом у меня отобрали телефон. Внук иногда отцу звонит, а тот говорит ему, будто я либо сплю, либо гуляю.

Лене в голову пришла одна идея.

— Екатерина Сергеевна, скажите, как зовут вашего внука и какая у него фамилия? А пока идите отдыхайте, я для вас постелила на диване, не беспокойтесь. Уверена, что всё наладится.

Екатерина Сергеевна быстро заснула, утомлённая перенесёнными лишениями. Лена, оставив её спать, села за ноутбук. Сделав себе большую кружку кофе, она удобно устроилась на кухне. Вспомнив, что давно не проверяла телефон, вытащила его из свадебного платья, которое лежало на полу в ванной.

Оказалось, что у неё было больше ста пропущенных вызовов, и только один от Андрея. Немного раздумывая, Лена вытащила сим-карту из телефона и сломала её. Через двадцать минут она уже нашла информацию о внуке Екатерины Сергеевны в интернете. Это был он: город, школа, возраст, всё совпадало.

***

Утренний звонок в дверь разбудил её.

Екатерина Сергеевна уже поднялась, но тихо сидела на диване, заботясь о том, чтобы не разбудить Лену.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Лена.

Ей совсем не хотелось видеть Андрея. Она собиралась сказать ему, что подаёт на развод, как только решит собственные проблемы и сможет помочь Екатерине Сергеевне.

Она осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. Андрея там не было. Но стоял высокий и крепкий мужчина, который не был ей знаком. Она открыла.

— Елена? Меня зовут Михаил, я внук Екатерины Сергеевны.

Екатерина Сергеевна вскочила, услышав его голос, и поспешила к двери.

— Леночка, это же мой Миша! О, Господи, Мишенька… Как ты узнал, что я здесь, у Лены?

— Бабушка, почему ты молчала? Мы же с тобой специально мой номер выучили наизусть. Ты могла попросить помощи у соседей.

— Ох, Мишенька, я не хотела тебя беспокоить. У тебя и так отношения с отцом напряжённые…

— Бабуль, а какими ещё они будут, когда тут такое?

Миша развернулся к Лене и одарил её доброй улыбкой.

— Спасибо вам огромное за то, что не прошли мимо моей бабушки. Она невероятно много значит для меня. Я давно мечтал её забрать, но каждый раз находилось что-то, что её удерживало здесь. Мы даже порой спорили из-за этого, честное слово, — признался он. — Возможно, я покажусь вам назойливым, но я бы не отказался от чашечки кофе после четырёх часов за рулем.

Лена оживилась, как будто только что очнулась ото сна.

— Извините, пожалуйста, я кажется ещё не проснулась… Сейчас, — смущенно сказала она.

Было решено, что Михаил с бабушкой останутся на несколько дней, чтобы разобраться с документами. Выяснилось, что Екатерина Сергеевна тоже вложилась в покупку второй квартиры, так что её не могли просто взять и выгнать на улицу.

— Это недопустимо, и я собираюсь подать иск, — уверенно сказал Миша. — Бабушка, так или иначе, я не оставлю тебя здесь, но и это просто так не оставлю.

В последующие дни Лена словно находилась в полусне. Ей было обидно, что она так быстро влюбилась снова, ведь взрослый человек должен быть благоразумнее. Но ничего нельзя было поделать: рядом с Мишей она терялась.

Перед отъездом гостей Лена рассказала Мише о своих чувствах. Он был поражён.

— Вы серьёзно? Не думал, что такое возможно. Какие у вас планы? — спросил он.

Лена пожала плечами:

— Завтра подам на развод, — ответила она.

— Но вы ведь любили его?

— Видимо, нет, — с грустью усмехнулась она. — За это, возможно, даже нужно сказать спасибо судьбе.

***

После того как Миша с Екатериной Сергеевной уехали, они регулярно звонили. Лена развелась, и ничего другое её больше не радовало. В какой-то момент она решила, что счастье — не её доля, и погрузилась в работу.

— Лена, слышала, у нас новый начальник? — спросила коллега.

— Сказали же, что Григорьевич только через два месяца уйдёт на пенсию.

— Нет, уже ушёл. А новый… Он молодой, симпатичный, — ответила та.

— Ну и что с того? Без опыта, скорее всего. Туго с ним работать будет, — вздохнула Лена.

— Господи, тебе ведь даже тридцати нет, а всё о работе думаешь. Ты что, замуж за работу теперь выйдешь? — усмехнулась коллега. — Говорят, кстати, он ещё не женат.

Лена пожала плечами и полностью отдалась работе, не замечая сплетен.

— Елена Владимировна, вас вызывает новый руководитель, — сообщили ей.

Зайдя в кабинет, Лена застыла от удивления: перед ней стоял Михаил.

— Привет… — улыбнулся он.

Два месяца спустя весь рабочий коллектив отпраздновал их свадьбу. Коллега не удержалась от вздоха:

— Давай, колись, как вести себя с мужчинами, чтобы и себе такого мужа найти? Чтоб зашла в кабинет, а он взял и сразу предложение сделал.