NEWS 2SWEET

— Мам, с днём рождения! Прости, что не получилось приехать. Надеюсь, подарок тебе по душе.

— Спасибо, родная. Ты же знаешь, для меня самое важное — твоё счастье.

Анна задумчиво опустила конверт и перевела взгляд на стильную упаковку, украшенную богатой бархатной лентой. Её дочь всегда отличалась безупречным вкусом в выборе подарков – она словно чувствовала, что может согреть сердце. Пятьдесят лет… Кто бы мог подумать, что время так незаметно пролетит?

Её руки едва заметно дрожали, пока она аккуратно развязывала атласный бантик. Под обёрткой оказались антикварные часы – именно такие, о которых она тайно мечтала для своей коллекции. Золотистый корпус с изящной гравировкой, стрелки застыли на 2:45. Впечатляюще, но… они не работали.

Из коробки выпала маленькая записка. Анна подняла её, предвкушая поздравления, но замерла, разбирая неровные буквы: «Тебе пора исчезнуть. Немедленно.»

—Какие странные шутки? – пробормотала она, поворачивая бумажку. Возможно, это просто ошибка? Или кто-то решил поиздеваться?

Часы завораживали своим видом. Что-то в них казалось необычным. За долгие годы работы с антиквариатом она научилась чувствовать, когда предметы хранят свои тайны. Её пальцы невольно потянулись к крышке механизма.

Внутри, свёрнутая в миниатюрную трубочку, находилась ещё одна записка. Два слова, лишившие её дара речи: «Он выходит.»

Анна отшатнулась, и часы упали на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее. Лишь один человек мог быть связан с этим словом – тот, чьё имя она старательно стирала из памяти последние пятнадцать лет.
Виктор.

Дрожащими пальцами она включила ноутбук и проверила новостные порталы. Тишина. Никаких упоминаний о досрочном освобождении. Она набрала номер старой подруги из полиции.

—Лена? Привет… Слушай, ты ничего не знаешь о… – голос предательски подвёл её, – о Викторе Самойлове?

—Нет, а что? – в ответ прозвучало искреннее удивление. – Произошло что-то?

—Нет-нет, просто… показалось.

Попытка дозвониться до дочери оказалась безуспешной – телефон был недоступен. Конечно же, ведь она сейчас там, где связь работает раз в неделю.

Анна подошла к окну. Обычный весенний день. Соседка выводит собаку на прогулку, ребятишки идут из школы, продавщица цветов создаёт композиции. Все как обычно.

Но внутри всё сжималось от тревоги. Она отлично помнила, как Виктор искусно маскировал свои намерения под обычность. Как приветливо улыбался соседям за день до того, как сломал ей три ребра. Как угрожал «случайными происшествиями» с их дочерью, если она решится его покинуть.

Тогда судьба сыграла в её пользу. Когда его заподозрили в убийстве, она увидела возможность. Впервые в жизни она солгала в суде – и это была самая правдивая ложь за всю её жизнь. Следователь сомневался, доказательств было мало, но её показания решили всё.

Пятнадцать лет спокойной жизни. А теперь…

Её пальцы сами нашли номер тюрьмы. После длительных препирательств с администрацией она услышала то, чего боялась больше всего:

—Гражданин Самойлов Виктор Андреевич вышел на свободу неделю назад. За примерное поведение.

Неделя. У него была целая неделя, чтобы подготовить… что?
Взгляд упал на часы, неподвижно лежащие на столе. Стрелки все так же указывали без пятнадцати три. Анна моргнула. Что-то изменилось.
Секундная стрелка начала движение.
Часы заработали. Дочь не смогла связаться с ней, но отправила предупреждение – пора действовать.

—

Анна помнила каждую деталь того судебного заседания. Помнила, как дрожали ноги, когда она поднималась давать показания. Как Виктор смотрел на неё – спокойно, почти с улыбкой. Именно этот взгляд пугал больше всего.

—Вы уверены, что видели обвиняемого в ночь убийства? – голос судьи отдавался эхом в голове.

—Да, – соврала она тогда. – Я видела, как он вернулся домой. На его одежде были пятна.
Пятнадцать лет прошло, а воспоминания всё ещё преследовали её в кошмарах. Но сейчас было не время для раскаяния.
Руки двигались быстрее мыслей. Анна достала с антресолей старый рюкзак – тот самый, который когда-то готовила для побега, но так и не решилась использовать. Документы, наличные, смена одежды… Взгляд упал на фотографию дочери. Нет, лучше оставить – любая личная вещь может стать следом.
Антикварный магазин встретил привычным ароматом старого дерева и пыли. Здесь каждая вещь хранила свою историю, но сейчас они казались немыми свидетелями её страха. Старинное зеркало в углу отразило бледное лицо с широко распахнутыми глазами.

—Кого я вижу!
Анна вздрогнула. В дверях стояла Марина Петровна – постоянная клиентка, коллекционирующая винтажные броши.

—С днем рождения, дорогая! – затараторила старушка. – Шла мимо, думаю – загляну…

—Простите, – перебила Анна, – магазин сегодня закрыт. Технические проблемы.
Краем глаза она заметила чёрный седан, медленно проезжающий мимо витрины. Второй раз за последние десять минут. Совпадение?
Когда Марина Петровна наконец ушла, Анна заперла дверь и опустила жалюзи. В подсобке, за старым комодом, был тайник – место, куда она складывала часть выручки «на чёрный день». Теперь этот день настал.
Телефон завибрировал – сообщение от незнакомого номера: «Ты всё такая же красивая. Особенно в этом синем платье.»
Ноги подкосились. Она действительно была в синем платье. Значит, он уже здесь, уже наблюдает за ней.
Воспоминания накатывали волнами. Вот она маскирует синяки под тональным кремом. Вот объясняет врачу в травмпункте, что «неудачно упала». Вот дочь задаёт вопрос: «Мама, почему папа такой злой?»
А потом произошло то убийство. Молодая девушка, студентка из соседнего дома. Все улики были косвенными, но Анна знала – это сделал он. Знала по его довольной ухмылке, по тому, как он насвистывал любимую мелодию, читая новости об убийстве.
Второе сообщение пришло, когда она набивала рюкзак деньгами: «Думаешь, сможешь скрыться? Я ждал этого момента пятнадцать лет, сейчас мне нужно решить дела, но вскоре я найду тебя.»
На автовокзале было многолюдно. Анна купила билет до Новосибирска, но села на автобус до Казани. Старый трюк, но может сработать. В салоне пахло бензином и духами. Молодая мама укачивала ребёнка, пожилой мужчина читал газету, двое студентов оживлённо обсуждали какой-то сериал.
Обычная жизнь. Как давно она сама жила такой жизнью?
Автобус тронулся. Анна достала телефон – одноразовый, купленный в киоске возле вокзала – и набрала номер дочери. Гудки, гудки… Автоответчик.

—Милая, – голос дрожал, – знаю, у тебя там проблемы со связью. Просто… просто знай, что я люблю тебя. И спасибо за часы.
Часы. Она достала их из сумки. Теперь они работали безупречно, словно никогда и не ломались. Как будто кто-то…
Воспоминание ударило по мозгу. Виктор когда-то ремонтировал часы. Это было его хобби, его страсть. «Главное в часовом механизме – терпение,» – говорил он. – «Можно годами ждать нужного момента, а потом – тик-так – и всё встаёт на свои места.»
Она окоченела. Он знал, что она побежит. Знал, и теперь играл с ней, как кошка с мышью.
Телефон снова завибрировал. На этот раз это было фото – её дом, сделанное час назад. В окне горел свет, хотя она точно выключила его, уходя.

Кто-то уже успел добраться туда.
Следующее сообщение содержало одно единственное слово: «Близко.»
Автобус въехал в туннель, и салон погрузился во тьму. В стекле отражалось её лицо – бледное, напряжённое. Но в глазах появилось нечто новое.
Решимость.
Она больше не была той подавленной женщиной, которая терпела насилие и оскорбления. Не той растерянной свидетельницей на суде. Пятнадцать лет свободы научили её многому.
Анна достала блокнот и начала писать. План побега, список необходимых документов, возможные убежища. Если Виктор желает играть, она примет правила его игры. Но финал напишет сама.
Автобус выехал из туннеля. Впереди расстилалась ночная дорога – бесконечная лента асфальта, уходящая в темноту. Где-то там, в этой черноте, начиналась её новая жизнь.
Часы на запястье показывали полночь. Начинался новый день.

—

—Вам помочь? – спросила девушка за стойкой салона красоты.

—Да, – Анна положила на стойку фотографию из журнала. – Хочу именно такой оттенок.
Медово-русые волосы превратились в огненно-рыжие. Новые контактные линзы сделали карие глаза зелёными. Чужое лицо смотрело на неё из зеркала – лицо женщины, которой никогда не существовало.
Прошла неделя с того дня рождения. Семь дней постоянного перемещения. Анна меняла города, как перчатки, не задерживаясь больше суток нигде. Но сегодня всё должно было измениться.
Старые связи не подвели. Человек, которому она когда-то помогла найти редкую брошь XIX века, оказался не просто коллекционером. За определённую сумму он мог достать всё что угодно – от нового паспорта до целой биографии.

—Теперь вы – Елена Сергеевна Воронова, – сказал он, протягивая пакет документов. – Родились в Томске, последние десять лет жили в Праге. Вернулись в Россию полгода назад.
Анна кивнула, разглядывая своё новое удостоверение личности. Странное чувство – умирать заживо, стирать себя прежнюю.
Телефон завибрировал. Новая новость: «Разыскивается владелица антикварного магазина». Под заголовком – её фотография и комментарий Виктора: «Я просто хочу найти свою бывшую жену. Я изменился. Хочу попросить прощения.»
Она горько усмехнулась. Виктор всегда умел играть перед публикой. Добрый, кающийся муж ищет пропавшую супругу – какой прекрасный образ для прессы.
Но она знала правду. Знала по сообщениям, которые приходили каждый день:
«Я найду тебя.»
«Ты не сможешь скрываться вечно.»
«Помнишь, что случилось с той девушкой? С тобой будет хуже.»
Однажды утром она проснулась от странного предчувствия. Включила новости и замерла: её старый дом сгорел дотла. «Предположительно, короткое замыкание,» – говорил пожарный инспектор в камеру.
Анна знала – это послание. Виктор показывал, что от прошлого не должно остаться следа.
Что ж, она была согласна.
В тот же день она купила билет в Санкт-Петербург. Сняла квартиру в спальном районе, устроилась консультантом в магазин винтажной одежды. Елена Воронова начала свою жизнь.
А потом пришло письмо от дочери. Настоящее, бумажное, отправленное через старую подругу:
«Мама, прости за часы и записки. Я узнала о его освобождении случайно – моя подруга работает в системе. Я не могла рисковать, предупреждая тебя напрямую. Он контролировал все мои контакты. Надеюсь, ты в безопасности. Не пытайся со мной связаться – так будет лучше для нас обеих. Я люблю тебя.»
Анна прижала письмо к груди. Её девочка. Её умная, заботливая дочь.
Вечером она сидела в маленьком кафе на Невском. Те самые часы лежали перед ней – теперь они работали безупречно, отсчитывая секунды её новой жизни.
За соседним столиком молодая пара строила планы на будущее. Официантка напевала что-то себе под нос, протирая стаканы. В окно барабанил дождь.
Телефон завибрировал в последний раз. Сообщение с незнакомого номера: «Ты жива. Я знаю это.»
Анна улыбнулась и опустила телефон в чашку с кофе. Потом достала из сумки новый – с другим номером, другим именем, другой жизнью.

—Что-нибудь ещё? – спросила подошедшая официантка.

—Да, – ответила Елена Воронова. – Мне, пожалуйста, ещё один американо. И пирожное. Сегодня особенный день.
Часы на стене показывали начало шестого. Время новой жизни. Время без страха.
А где-то в другом городе Виктор продолжал свою охоту, не подозревая, что его добыча давно исчезла. Анна умерла в тот день, когда получила его первое сообщение.
Елена поправила рыжую прядь и улыбнулась своему отражению в витрине. У неё была целая жизнь впереди.
И эта жизнь принадлежала только ей.

Есения трудилась бухгалтером в небольшой строительной фирме, расположенной на окраине Москвы. Работа была обычная, зарплата — средняя, жизнь — предсказуемая. Но внутри неё тлела искра мечты: открыть собственное дело. По вечерам, как и многие другие, она погружалась в изучение курсов по финансовому менеджменту, читала бизнес-книги, составляла планы будущего предприятия.

Денис вошел в её жизнь случайно. Их познакомили общие друзья на дачном застолье. Он работал менеджером в автосалоне, хорошо зарабатывал и умел красиво ухаживать. Свидания, букеты цветов, походы в кино по выходным. Через год они сыграли свадьбу.

Первое время всё складывалось отлично. Есения продолжала работать и учиться, откладывая деньги на свой проект. Денис относился к её амбициям снисходительно: «Пусть играется в успешную бизнесвумен, лишь бы ужин был готов вовремя».

Но вскоре в автосалоне начались проблемы. Продажи упали, зарплаты сократились. Денис стал приходить домой раздражённым, срываясь по любому поводу. Есения делала вид, что не замечает этого. Она недавно получила повышение до финансового директора и теперь зарабатывала значительно больше мужа. Это стало для него настоящим ударом.

Каждый вечер превращался в немую пытку. Денис уединялся в гостиной со своим телефоном, демонстративно игнорируя жену. Если она пробовала рассказать о своих успехах на работе, он морщился и уходил на балкон покурить. Когда же она решила обновить ноутбук, он хлопнул дверью и отправился к друзьям. «Расточительство!» — выпалил он на следующее утро. «Это мои деньги, Денис. Я их заработала», — впервые ответила она. В ответ он швырнул чашку в раковину и уехал на работу.

Кульминацией стало приглашение на корпоратив. «Форма одежды — парадная. Явка обязательна, с супругами» — так значилось в письме из отдела кадров. Есения попыталась отказаться, уже предчувствуя неприятности. Однако Татьяна Петровна, её руководительница, настояла: «Теперь ты лицо компании, девочка. Нужно быть на высоте».

Корпоратив проходил в уютном ресторане на Чистых прудах. Компания арендовала весь второй этаж — тридцать человек, вместе с супругами. Есения волновалась. Для неё это был первый официальный вечер в качестве финансового директора. Она выбрала простое чёрное платье и удобные туфли без каблука — никогда не любила выделяться.

Денис всю дорогу ворчал: сначала про пробки, потом про парковку, затем про дискомфорт от галстука. Есения молча терпела его ропот — привыкла к его настроению за последние месяцы. С тех пор как дела в автосалоне пошли под откос, он стал раздражительным и нервным.

Вечер начался вполне благополучно. Генеральный директор Михаил Степанович произнес речь о достижениях компании, вручил награды отличившимся сотрудникам. Есении досталась особая благодарность за внедрение новой системы финансового учёта, благодаря которой компания сэкономила миллионы рублей.

— А теперь позвольте мне поднять бокал за нашего нового финансового директора, — обратился Михаил Степанович к присутствующим. — Три года назад Есения пришла к нам простым бухгалтером. Но её трудолюбие, интеллект и целеустремленность доказали, что она заслуживает большего. Поздравляю с повышением! И с новой зарплатой, — добавил он, подмигнув.

Аплодисменты раздались со всех сторон. Татьяна Петровна, главный бухгалтер, обняла Есению и прошептала на ухо: «Ты это заслужила, девочка». Коллеги улыбались искренне — в коллективе её всегда ценили и любили.

Но тут кто-то задал вопрос, который подлил масла в огонь:

— А какую зарплату теперь получает финансовый директор?

Михаил Степанович, слегка раскрасневшийся от вина, махнул рукой с бокалом:

— Приличную! Теперь наша Есения за месяц зарабатывает столько, сколько некоторые не видят за полгода!

Денис, до этого механически жевавший салат, внезапно выпрямился. Его лицо пошло пятнами — не от смущения, а от гнева.

— И что же здесь такого? — его голос звучал так громко, что привлёк внимание всех присутствующих. — Всего лишь перекладывает бумажки! А вот я в автосалоне…

— Дорогой, может быть, не стоит? — Есения нежно коснулась его руки.

— Надо! — он резко стряхнул её пальцы. — Почему все так преклоняются перед ней?

Есения заметила, как на его щеке напряглась мышца — знак надвигающейся вспышки. Именно так он выглядел, когда узнал о своем понижении в должности.

— Вы действительно считаете её особенной? — его слова были пропитаны едкой насмешкой. — Она просто умеет лебезить перед начальством! А я каждый день кровью истекаю, продаю машины, спорю с клиентами…

— Денис, прошу тебя… — попыталась она снова.

— Что, Денис? — он резко повернулся к ней. — Правда горькая? Посидела в своём комфортном офисе, покликала кнопки на компьютере — и вот ты уже звезда! — Он схватил бокал, едва не опрокинув вино. — А значит ли это, что я теперь никто? Просто пустое место?

Есения чувствовала, как коллеги буквально проваливаются в своих местах от неловкости. Но Денис словно потерял контроль:

— Может, мне совсем бросить работу? — его голос дрожал от ярости. — Все равно у меня есть своя собственная дойная корова!

Звук столкновения вилки с тарелкой прозвучал как выстрел. Татьяна Петровна побледнела, Михаил Степанович нахмурился, а молодой программист Димка, тот самый, что всегда шутил в курилке, встал:

— Вам стоило бы извиниться, сэр.

Денис стал еще краснее:

— Перед кем? Перед ней? — он презрительно указал пальцем на Есению. — Без меня она вообще ни на что бы не годилась! Это я научил её всему!

— Чему именно, Денис? — Есения говорила тихо, но её голос был услышан каждым. — Как молчать, когда сердце разрывается? Как улыбаться, когда внутри тошнота? Как притворяться счастливой, когда жизнь рушится?

Она встала, поправила платье и произнесла спокойно, но с оттенком горечи:

— Спасибо тебе. Правда, большое спасибо. Ты действительно многому меня научил. Например, тому, что некоторые мужчины видят в женщине не партнера, а удобную тряпку для своих грязных подошв.

Не оглядываясь, она направилась к выходу. За спиной раздался шум — кажется, Димка все-таки не выдержал и ответил Денису. Но Есения даже не дрогнула.

В такси она смотрела в окно, наблюдая за ночным городом. Глаза остались сухими, хотя мысли крутились вокруг одного: как же хорошо, что она не успела подарить этому человеку ребенка. Как правильно сделала, настояв на своем желании продолжать работать. И как важно было услышать те самые слова — «дойная корова» — чтобы наконец очнуться от иллюзий.

На следующее утро она молча сложила его вещи в пакеты и вышла из квартиры, не оглядываясь назад.

Развод состоялся быстро и без лишних эмоций. Есения полностью погрузилась в работу, забыв о прошлом. Через несколько месяцев Денис появился внезапно — вошел в офис без предупреждения.

— Послушай, тут такое дело… Меня сократили. Может быть, ты найдешь место для меня? Все-таки…

— Бывший муж? — Есения даже не подняла глаз от экрана ноутбука. — Прости, но у нас исключительно женский коллектив. Это часть нашей корпоративной политики.

Он замер на пороге еще некоторое время.

— Знаешь, я тогда перегнул палку. Ты действительно молодец, всего добилась сама…

— Спасибо, — она улыбнулась иронично. — Если что, дверь закрой, уходя. Резюме можешь отправить в отдел кадров — они всем отвечают.

В этот момент зазвонил телефон. Звонила её младшая сестра:

— Есь, ты не поверишь! Меня приняли! Теперь и я financial director!

— Отличная новость, малышка! — Есения широко улыбнулась. — Приготовься: работы будет много.

— Справлюсь! У меня есть лучшая учительница — ты!

— Обучу всему необходимому, — Есения взглянула на старую фотографию на столе, где они с сестрой запечатлены детьми. — Только помни одно: никогда не позволяй никому относиться к себе как к «доильной машине».

Сестра рассмеялась:

— Конечно! А может, нам объединить усилия? Что-нибудь свое создать? Бизнес, например?

— Может быть, — Есения взяла сумку. — Приезжай в выходные, обсудим детали.

По пути домой она наблюдала за людской суетой — каждый спешил куда-то, неся на себе груз своей жизни. Она знала: среди этих людей были такие же, как она когда-то — те, кто решился начать всё заново, поверил в себя и научился говорить «нет».

Дома первым делом скинула обувь, включила чайник и открыла ноутбук. Набросала план совместного дела с сестрой — что-то практичное и нужное, без лишнего пафоса. Возможно, курсы бухгалтерского учета для начинающих предпринимателей? Или консультационный центр для женщин, желающих открыть собственное дело?

За окном стучал дождь. Есения укуталась в теплый плед и задумалась. Завтра будет новый день, и он обязательно станет лучше предыдущего.

Вас заинтересует

Этот день тянулся бесконечно долго. Клара никак не могла понять, зачем Леонид затеял эту встречу на Набережной – том самом месте, где когда-то они познакомились. Что он задумал? В прошлом муж редко отличался романтичностью: максимум, на что он хватало, это подарить букет на праздник или духи на день рождения. А теперь вдруг решил удивить! Клара решила не упускать случая и подготовилась тщательно: сходила к парикмахеру, подобрала элегантный наряд, словно готовясь к первому свиданию – со всем вниманием к деталям.

Леонид уже ждал у фонтана с аркой, время от времени поглядывая на часы. Букета в руках не было – значит, встреча, видимо, не столь торжественна, как представлялось Кларе в ее размышлениях.

– Привет! – Она появилась внезапно, и Леонид непроизвольно вздрогнул.

– Привет, – коротко ответил он, но тут же добавил, явно нервничая: – Мы опаздываем, Клар. Пойдем быстрее.

Леонид даже не обратил внимания на преображение жены, не произнес ни единого комплимента о ее внешности. «Наверное, все впереди,» – успокоила себя Клара.

– Куда мы идем? – удивленно приподняла бровь женщина. – Что-то случилось? Это сюрприз?

– Что-то вроде того, – пожал плечами Леонид и потянул ее за собой.

Они пересекли площадь Набережной, прошли по мосту и свернули к новому высотному дому. За это время в голове Клары промелькнуло множество предположений. Когда Леонид остановился у подъезда и набрал код домофона, она решила больше не задавать вопросов – пусть будет сюрприз. Но сердце почему-то забилось тревожно.

Поднявшись в просторном лифте на тринадцатый этаж, Леонид пропустил Клару вперед, достал из кармана ключи и направился к самой дальней двери.

– Чья это квартира? – не выдержала Клара, войдя в стильную прихожую.

– Нравится? – вместо ответа спросил муж, указывая рукой на комнату. – Посмотри сама!

Клара обошла помещение: обои, которые она всегда любила, люстра, аналогичная той, что она недавно хотела установить в их спальне, но Леонид отговорил. Балкон открывал просто великолепный вид. Хотя квартира была небольшой, она казалась невероятно уютной. Клара уже представляла себя, как с чашкой любимого чая наслаждается видами с балкона.

– Здесь можно провести бесконечно много времени, – восхищенно повернулась она к мужу. – Представляешь, какой здесь будет волшебный вид вечером, когда реку подсветят, а фонари засияют!

– Я знал, что тебе здесь понравится, – наконец сказал Леонид, протягивая ей ключи. – И не стоит благодарить. Все для тебя!

– В каком смысле? – недоумевала Клара.

– В самом прямом, – кивнул он и снова бросил взгляд на часы. – Мне пора, я отправлю твои вещи позже машиной.

– Подожди! – Клара приложила руку к груди, почувствовав неладное. – Какие вещи? И куда ты торопишься?

– Клара, прекрати делать вид, что ничего не понимаешь! – раздраженно сказал Леонид. – Ты же прекрасно знаешь, что я ухожу от тебя, начинаю новую жизнь!

Клара открыла рот, чтобы ответить, но осознала, что не знает, что сказать. Ее вопросы лишь вызвали бы новые обвинения, а она действительно была совершенно ошеломлена.

– Да вот такая я, – наконец смогла вымолвить она, – но объясни, ради всего святого, что это значит?!

– Это значит, что эта квартира теперь твоя, – холодно ответил Леонид. – Документы лежат в комоде, на твое имя. Пользовался твоей доверенностью. А сегодня ко мне прилетает моя настоящая любовь, и я должен бежать в аэропорт. Прости, но на долгие прощания нет времени.

– Лёня, ты не шутишь? – прошептала Клара, чувствуя, как голос дрожит. – Как такое возможно? Вчера ведь все было нормально…

– Клара, я давно изменяю тебе! – взорвался Леонид. – И не говори, что ты не догадывалась! Я считал, что ты гораздо умнее – делала вид, будто ничего не замечаешь.

Клара почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Она никак не могла поверить, что это происходит с ней. Разве их семейная жизнь была такой уж безупречной? Конечно, они редко ссорились. Когда сын был маленьким, Леонид никогда не задерживался после работы, а после его отъезда в столицу муж начал чаще уезжать в командировки. Но все равно они вместе отмечали праздники, проводили выходные дома. Да, последние годы командировки стали частыми, но он регулярно звонил, привозил сувениры из одного и того же города. Теперь стало ясно, где он встретил свою «любимую». А она сама? Значит, все это время она была только на вторых ролях?

Хотелось задать миллион вопросов, высказать все свои эмоции, но ком в горле не давал произнести ни слова. Клара лишь смотрела в глаза Леониду и тихо всхлипывала, понимая, что их мир рушится прямо на глазах.

– Ну, вот и все решено, – произнес Леонид, – квартира теперь твоя, а от своей доли в нашей общей недвижимости ты оформишь отказ. Я договорюсь с Линой, чтобы она устроилась, и тогда мы с тобой подпишем все документы у нотариуса. После этого займемся разводом.

Леонид резко захлопнул дверь, оставив Клару стоящей в прихожей новой квартиры, крепко сжимающей ключи в ладони. Его гулкие шаги еще долго эхом разносились по подъезду, пока окончательно не затихли. В наступившей тишине Клара почувствовала себя погруженной в пустоту – глубокую, бездонную. Она медленно огляделась вокруг: пространство, которое теперь принадлежало ей, вместо радости вызывало лишь горечь предательства. Как могла она так долго жить в иллюзии, совершенно не замечая другой жизни своего мужа?

Клара опустилась на диван, закрыв лицо руками. Ее мысли хаотично метались, пытаясь найти точку, где все начало рушиться. Но сколько бы она ни вспоминала, никаких явных тревожных знаков не находилось. Они были обычной семьей – без особых страстей, но и без серьезных конфликтов. Изредка возникавшее чувство отстраненности она списывала на усталость или будничность. А между тем пропасть между ними росла день за днем.

Ночь прошла в бессоннице. Клара перебирала в памяти годы их совместной жизни, пытаясь понять, когда и почему все изменилось. Леонид всегда был человеком замкнутым, немногословным, но она любила его за это – за его надежность и предсказуемость. А он? Когда он перестал любить ее? Эти вопросы крутились в голове, но ответы оставались вне досягаемости.

На следующее утро, когда первые лучи рассвета окрасили небо в бледно-розовые тона, Клара вызвала такси и вернулась в их старую квартиру. На пороге ее встретил Леонид, чье лицо выражало раздражение, а руки были сложены на груди.

– Что тебе здесь нужно? – холодно спросил он, преграждая ей дорогу.

– Я здесь живу, – удивив саму себя, спокойно ответила Клара и сделала шаг вперед, намереваясь войти.

Однако Леонид не позволил ей пройти, встав перед ней как непреодолимая преграда.

– Ты же понимаешь, что ставишь меня в крайне неудобное положение? Я купил тебе квартиру! Ты должна быть благодарна, что я позаботился о том, чтобы ты не оказалась на улице.

Клара усмехнулась, не поднимая глаз.

– Благодарна? За измену? За ложь? Нет, Леонид, я остаюсь здесь. Эта квартира принадлежит нам обоим, и я не собираюсь уходить.

Его лицо исказила гримаса напряжения.

– Ты не понимаешь, что я для тебя сделал? Я мог разделить эту недвижимость через суд, и после продажи твоя доля не хватило бы даже на комнату в общежитии! Но я позаботился о тебе, обеспечил достойную жизнь! Ты должна быть счастлива!

– Спасибо, конечно, но я решила сдавать вторую квартиру в аренду, – невозмутимо парировала Клара. – Здесь я остаюсь. Пока мы официально не разведемся, эта квартира – моя. Если хочешь, можешь попробовать забрать ее обратно, но помни: документы оформлены на мое имя, – добавила она, зная, что имеет полное право оставаться.

Лицо Леонида покраснело от ярости.

– Ты не имеешь права так поступать! Я рассчитывал на твой порядочность! Я был уверен, что ты согласишься на мои условия!

Клара посмотрела ему прямо в глаза, уже не испытывая ни страха, ни сожаления.

– Я остаюсь здесь. Если тебе что-то не нравится – можешь уйти сам.

Он застыл, не находя слов. Перед ним была совсем другая женщина – сильная, уверенная в себе. Та Клара, которую он знал раньше, давно исчезла.

Дни стали растягиваться в бесконечность. Теперь они оказались в странной ситуации: трое под одной крышей. Каждый день Клара демонстрировала свою власть над квартирой, занимая свое место за обеденным столом, готовя еду на общей кухне, сохраняя свои привычки, которые годами формировали этот дом.

Когда Леонид пытался устраивать «семейные» вечера с Линой, Клара всегда находилась рядом, явно давая понять, кто здесь настоящая хозяйка. Иногда она позволяла себе легкие, но колкие комментарии в адрес его новой подруги, наблюдая, как Леонид напрягается, а Лина опускает глаза.

Леонид пробовал смягчить Клару, уговаривая ее уйти, затем переходил к угрозам, но все было безрезультатно. Она заняла твердую позицию.

Через несколько недель Лина не выдержала. Однажды утром она собрала свои вещи и тихо ушла, не говоря ни слова. Леонид обвинял Клару, кричал, называя ее виновницей того, что она разрушила его отношения. Однако Клара оставалась спокойной, глядя на него с холодной решимостью. Этот брак давно прекратил существовать для нее, но она не собиралась отпускать Леонида без последствий.

Со временем Леонид начал меняться. Его прежнее упрямство, с которым он стремился к разводу и новой жизни, постепенно угасло. Однажды вечером, вернувшись домой после работы, он застал Клару на кухне. Она, как обычно, готовила себе ужин, погруженная в свои мысли. Подойдя ближе, Леонид произнес с неожиданной тяжестью в голосе:

– Я передумал разводиться.

Клара подняла глаза, явно удивленная его словами.

– Передумал? – повторила она медленно, будто проверяя их на вес. – И что же ты предлагаешь?

– Давай оставим всё, как есть, – сказал он, опускаясь на край стола. – Я понял, что совершил ошибку. Мы можем вернуться к прежней жизни, всё станет так, как было раньше.

– Как раньше? – Клара усмехнулась, но её взгляд уже не выражал прежней боли. – Ты действительно думаешь, что можно просто взять и стереть всё случившееся? Забыть о предательстве? Нет, теперь я настаиваю на разводе. И вот мое предложение: ты отказываешься от своей доли в этой квартире, а я переписываю на тебя новую. Это единственный способ, чтобы оба остались при своих.

Леонид задумался. Ему совсем не нравилось это условие, но он понимал, что других вариантов нет. Продажа общей квартиры привела бы к тому, что его доля едва ли хватила бы на что-то достойное, особенно учитывая, что все средства были потрачены на покупку второй квартиры для Клары. А новая квартира, хоть и скромная, всё же представляла собой более выгодный вариант. В конце концов, он согласился, выдвинув одно условие: сделка должна быть проведена одновременно, чтобы исключить риск мошенничества.

Документы были подписаны, и каждый получил то, чего заслуживал. Леонид, получив свою заветную свободу, осознал, что новая жизнь оказалась не такой радужной, как он представлял. А Клара вышла из нотариальной конторы с легкостью в сердце, чувствуя, что свобода станет для нее началом нового, светлого этапа жизни.

«Ты не мог бы хотя бы раз помочь с посудой?» — едва сдерживая раздражение, произнесла Маргарита, после того как провела у плиты полтора часа после рабочего дня.

«Даже не думай, сейчас важный матч начинается, времени совсем нет,» — отмахнулся Алексей.

«А что будет после игры?»

«После футбола у меня важное игровое событие в онлайн-клане,» — важно объявил мужчина. «И вообще, Рит, это же не мужская работа — возиться с мытьем посуды.»

«А что тогда мужское — ковыряться вилкой?»

«Зачем ты опять начинаешь? Почему нельзя просто поддержать хорошее настроение?» — разозлился он, швырнул тарелку в мойку и вышел из кухни.

«Леша, я еще не закончила!» — окликнула его Маргарита, но он сделал вид, что не слышит, и включил телевизор на всю громкость.

«Как обычно…» — пробормотала себе под нос женщина.

Маргарита познакомилась с Алексеем три года назад, когда обоим было уже за сорок пять. Оба были разведены и свободны. Она владела маленьким магазином напольных покрытий, а он работал паркетчиком.

Они встретились на работе.
Роман развился стремительно — Алексею не хватало женской заботы, а Маргарите хотелось чувствовать себя нужной.

Алексей активно ухаживал, встречал ее после работы, приглашал в театр и на выставки. Через несколько месяцев предложил жить вместе.

«Может, стоит подождать? Не слишком ли быстро?» — опасалась Рита.

«Нам ведь не восемнадцать, пора уже получать удовольствие от жизни,» — уговаривал мужчина.

«Но и не восемьдесят же…»

«Да ладно, нам далеко до старости!» — смеялся Алексей.
Рита согласилась переехать, и тут начались настоящие испытания.

В домашних делах она была идеалисткой. Не могла спокойно лечь спать, если посуда не вымыта или белье не развешано.

Алексей был гораздо менее требовательным — спокойно относился к вещам в стиральной машине, даже если они начинали пахнуть, просто запускал новую стирку. А потом забывал их достать снова.

Посуда скапливалась в раковине до последнего возможного момента. Однажды Маргарита была сильно удивлена, застав мужа за странным занятием.

«Почему ты ешь прямо из пакета?» — недоуменно спросила она.

«Это отличное решение проблемы мытья посуды — надеваешь пакет на тарелку, ешь, а потом просто снимаешь использованный пакет. Гениально, правда?»

«Леша, может, проще купить посудомоечную машину, если так не хочется мыть тарелки?»

«Да ладно!»

Все эти особенности характера Алексея проявились только после того, как он успел уговорить Риту выйти замуж. До этого он аккуратно скрывал недостатки, пользуясь услугами клининговых компаний, прачечных и ресторанов.

После регистрации брака молодожены отправились в медовый месяц в Турцию. Вернувшись домой, едва переступив порог квартиры, Алексей объявил:

Добро пожаловать в свои владения, госпожа хозяйка! Теперь ты здесь главная распорядительница. Где стирать и мыть посуду — ты знаешь, а швабра спрятана на балконе в шкафчике.
Рита рассмеялась:

Надеюсь, не собираешься оставить все заботы только на моих плечах?
А зачем мне этим заниматься? Это же женская прерогатива. Тогда это прозвучало как шутка.
Первое время всё шло гладко — Маргарите доставляло удовольствие ухаживать за мужем и готовить для него. Но затем начались перемены.

Сначала Алексей взял отпуск, а потом и вовсе решил отказаться от работы.

Как так? Ты же совсем недавно отдыхал? Опять решился на длительный отдых? — подтрунивала Рита.
Да я хорошо потрудился до этого, заслужил небольшой перерыв…
Вскоре он официально уволился и целыми днями предавался безделью, пока Маргарита продолжала работать. Каждый вечер она возвращалась в беспорядок из немытой посуды, грязного белья и отсутствия приготовленной еды. Алексей тем временем невозмутимо улыбался — дескать, раз согласилась, значит выполняй обязанности.

Уф, какой тяжелый день… Что это за хаос вокруг? Ты снова весь день бездельничал? — возмутилась Рита, оглядев помещение.
А что такого? Я ведь работаю — не отрываясь от экрана, бросил мужчина.
Ты уже месяц без работы! Я каждый вечер возвращаюсь в этот бардак. Посмотри вокруг — грязь, мусор, пустые упаковки…
Ну и что? Ты же теперь моя жена, твои обязанности — поддерживать чистоту и готовить.
Я тоже целый день трудилась! Когда мне успевать всё это делать? А ты сидишь дома и бездельничаешь! — воспротивилась Рита.
Я специально много работал раньше, чтобы позволить себе отдых. Перестань ныть и лучше приготовь что-нибудь вкусненькое — у меня уже живот сводит от голода! — повернулся к ней мужчина с победной улыбкой.
Знаешь что? Сегодня я поужинала в кафе неподалеку от работы. Так что, если проголодался, придется самому заняться готовкой!
Ты забываешь свое место? Я — твой муж!
И я — твоя жена, но не прислуга! Можешь сам позаботиться о своем ужине! — резко ответила Рита. — Иди на кухню.
Алексей обиженно замолчал и отвернулся, игнорируя жену весь оставшийся вечер. Без сил после рабочего дня Маргарита легла спать, принципиально отказываясь что-либо готовить. Она надеялась, что муж одумается и хотя бы ради собственного благополучия займется простыми бытовыми делами. Как же она ошибалась!

Будешь всю ночь играть в компьютерные игры на голодный желудок? — через пару часов осторожно спросила Рита.
А тебе-то что? Не выполнила свой «женский долг» — вот теперь радуйся, что муж страдает от голода. Счастлива? — зло пробурчал тот в ответ.
На следующее утро Маргарита смягчилась и решила встать пораньше, чтобы приготовить завтрак. К её удивлению, Алексей еще не ложился спать, продолжая увлеченно играть. Времени на сложные кулинарные шедевры не было — нужно было успеть на важную сделку. Поэтому она быстро соорудила глазунью — блюдо, которое Алексей всегда заказывал в кафе. Поставив тарелку на стол, она хотела наклониться для прощального поцелуя, когда он неожиданно отбросил тарелку в сторону.

И ты всерьез считаешь, что это достойная еда для мужчины? Это разве полноценный завтрак для здорового человека с женой? – неожиданно взорвался Алексей.
Но ты всегда выбирал именно глазунью, когда мы вместе завтракали… — недоуменно посмотрела на него Рита.
Выбирал… Потому что тогда у меня еще не было жены!
В этот момент из ванной донесся громкий шум. Открыв дверь, Маргарита обнаружила потоки мыльной воды, хлынувшие прямо к ней под ноги. Причиной была стиральная машина.

Почему именно сейчас? Почему ты вышла из строя именно сегодня, когда у меня столько важных дел? – растерянно бормотала она, расстилая полотенца, чтобы хоть как-то поглощать воду.
Леша! Наша машинка сломалась, помоги пожалуйста, мне нужно спешить! – крикнула она и выбежала в коридор.
Что я должен с ней делать? Я даже дома не могу нормально отдохнуть — ты постоянно требуешь чего-то от меня! Вызови сантехника, что тут сложного? – возмутился Алексей.
Такая наглость ошеломила Риту. Она безвольно опустилась на пуфик, сбросив сумку и туфли. Осознав, что решать проблему придется самой, она отправила голосовое сообщение заказчику с просьбой перенести встречу, а затем нашла контакт мастера в интернете. Голос на том конце линии заверил, что прибудет через полчаса. После этого она предупредила партнеров о возможной задержке.

Через обещанное время прибыл приятный мужчина.

Давайте осмотрим неполадку, — доброжелательно предложил он.
Прошу следовать за мной, — кивнула Рита.
Меня зовут Стас, — представился мастер.
А меня Маргарита, можно просто Рита, если вам так удобнее, — ответила она с улыбкой.
Через час ремонт был почти завершен, как вдруг из спальни показался Алексей.

Ну что, справились с проблемой? – сонно осведомился он.
Мастер поднялся и повернулся.

Леха? Трушкин Леха! Вот это да! Не ожидал встретить тебя здесь! Я Стас Кузьмин, помнишь, мы учились вместе в 41 школе?
Алексей узнал одноклассника, но радости от встречи не выказал. Наоборот, его поведение говорило о явном желании избежать контакта. Он быстро осмотрелся и вернулся к компьютеру, перед этим оставив жене очередные указания.

Рита! Зачем ты все еще крутишься вокруг него? Лучше бы уже накормила мужа и начала уборку! Вечно ты занята на работе, ничего не успеваешь!
Рите было крайне неприятно, что их семейные разногласия стали известны постороннему человеку. Она промолчала, но на ее лице появилась легкая грусть.

Рита, он всегда такой? – осторожно спросил Стас, когда Алексей скрылся за дверью.
Уставшая от постоянного хамства мужа, женщина не сдержалась и рассказала мастеру о некоторых моментах своей семейной жизни.

Хотите чаю? – предложила она.
Буду рад, — улыбнулся он.
Последнее время я совсем не узнаю того человека, за которого вышла замуж. Сначала всё было прекрасно – рестораны, путешествия, подарки, красивые ухаживания. Он буквально не отходил от меня ни на шаг. Но стоит только переступить порог этой квартиры, как всё изменилось.
Знаете, он всегда был таким… Очень сильно любил свою первую жену. Вы, должно быть, знаете о ней? Когда она ушла, Алексей больше никого не смог полюбить. Для него последующие отношения превратились исключительно в поиск идеальной домохозяйки. Больше ему ничего не нужно.
Лицо Риты изменилось. В нем не было и следа гнева, только глубокое отчаяние.

Так с вами поступать нельзя, вы это понимаете? Вы такая мягкая, хрупкая и невероятно добрая… Я это сразу заметил, — Стас осторожно коснулся её руки. После этого он быстро собрал свои инструменты и отправился на следующий вызов.
Спустя несколько дней на телефон Маргариты пришло сообщение с приглашением на ужин – это был Стас. Не задумываясь, она приняла приглашение. Той ночью она вернулась домой поздно, сияющая радостью, какой не была уже долгие месяцы.

И где ты пропадала?! Должна была быть дома гораздо раньше! – набросился на неё Алексей.
Я ничего тебе не должна… Ты создал себе бесплатную прислугу, но я больше так жить не намерена, — бросила ему Рита.
Такая реакция ошеломила супруга. Он ожидал слез, оправданий, но вместо этого понял, что потерял её, хотя они всё ещё находились под одной крышей. Ему стало страшно.

Риточка, милая, прости меня! Я ошибался… Ты мне необходима… Как же я без тебя жить буду?
Леш, слишком поздно… Это уже не имеет значения, — ответила Рита, не веря ни одному его слову. Она зашла в спальню, закрыла дверь и легла спать.
Утром вместе с первыми лучами солнца, пробивающимися через шторы, женщина почувствовала тонкий аромат цветов. Открыв глаза, она увидела рядом с кроватью огромный букет пионов. Из кухни доносился приятный запах чего-то вкусного. Рита бесшумно последовала за этим ароматом.

У плиты стоял Алексей – кто бы мог подумать! Все вокруг было идеально чисто.

Леш, ты когда-то действительно был таким? – удивленно спросила Маргарита, опускаясь за стол.
Да, с ней… Потом я забыл, как это – любить… А ты снова показала мне, как это делается. Теперь я очень сожалею, что не осознал этого раньше…
Говорят, человек должен потерять, чтобы начать ценить, – она больше не питала злобы к мужу, даже испытывала некую жалость, но знала, что не останется здесь.
После завтрака Маргарита начала собирать вещи. Алексей с печальным видом наблюдал, как она лихорадочно складывает их в чемодан. Его сердце сжалось от предчувствия.

Куда ты? – в голосе прозвучала надежда, хотя он уже догадывался о её решении.
Рита обернулась, её взгляд стал твёрдым и холодным.

К тому, кто будет меня уважать, а не использовать как служанку.
Алексей почувствовал, будто что-то оборвалось внутри. Ему стало трудно говорить.

Ты… к Стасу? – прохрипел он.
Маргарита лишь кивнула и продолжила сборы. Алексей опустился в кресло, его плечи поникли.

Один-одинёшенек… Ты отомстила, как и обещала, – едва слышно пробормотал он.
Рита замерла и нахмурилась.

Что значит «отомстила»?
Алексей на секунду застыл, а затем заговорил:

Помнишь, Стас упоминал мою первую жену? Она была его девушкой… Я увёл её у него. Тогда Стас поклялся отомстить. Похоже, сейчас он это сделал.
По щекам Алексея потекли слёзы.

Рита, пожалуйста, не уходи к нему! Не уходи…
Но Маргарита оставалась непреклонной. Сохраняя ледяное спокойствие, она закрыла чемодан и направилась к двери. Обернувшись, она произнесла:

Ни с тобой, ни с ним я не останусь. Разбирайтесь со своими детскими обидами и ревностью сами.
И решительно вышла из квартиры, оставив Алексея один на один с его раскаянием и горькими воспоминаниями.

— Мам, я хотела сказать, что не… — начала Алина, но мать тут же перебила её.

— Даже слушать отказываюсь! — Мать хлопнула ладонью по столешнице. — Понимаешь ли ты, в каких жилищных условиях они находятся сейчас? У них окна вообще не открываются! Твоя квартира для них станет настоящим спасением, а ты…

Отец, который сидел рядом, кашлянул, но предпочёл не вмешиваться. Он явно чувствовал себя неловко, оставаясь в своей привычной роли безмолвного наблюдателя.

— На какой срок они планируют там обитать? — строго спросила Алина, скрестив руки на груди.

— Алина, ты будто из другого мира! — продолжала мать, не замечая сарказма в вопросе дочери. — У Вити скоро пополнение в семье, это важнее твоих нереалистичных принципов. К тому же, ты сама ещё не создала свою семью. Что ты будешь делать одна в этой квартире?

— И кто сказал, что я намерена быть одна? — неожиданно бросила Алина.

Эти слова повисли в напряжённой тишине. Мать умолкла, прищурившись, а отец резко поднял голову.

— Какие это новости? — удивлённо протянула она после паузы. — Почему я не знала, что у тебя есть кто-то?

— Может, мне необязательно докладывать о каждом шаге? — Алина встала из-за стола, ощущая, как внутри разгорается гнев. — Возможно, я просто устала постоянно выслушивать, почему должна отдавать всё своё ради вашего «любимого сына»?

— Не смей так говорить! — голос матери зазвенел, как напряжённая струна. — Ты неблагодарная! Витя всегда заботился о тебе, старался помочь, а ты…

— Старался? Приведи хотя бы один пример, мама. Когда он старался? Когда просил у меня деньги на свадебное торжество? Или когда вы вместе решили, что моя квартира ему нужнее? — Алина пристально посмотрела на мать, впервые за долгое время проявив твёрдость.

— Ты не понимаешь… — начала было мать, но Алина уже отвернулась.

— Я высказалась. Больше не обращайтесь ко мне с такими просьбами.

Она направилась к выходу. Мать что-то кричала вслед, но фразы терялись в шуме, заполнившем голову.

На улице царила пронизывающая холодом тишина. Алина остановилась, вдохнула ледяной воздух и выдохнула облачко пара. Она осознавала, что теперь начнётся серьёзный конфликт.

Алина сидела на подоконнике своей маленькой, уютной кухни. За окном опустилась темнота, а морозные узоры на стекле блестели в свете уличных фонарей. Она вспоминала события вечера: крики матери, взгляд отца, полный извинений, но всё равно далёкий. Голова болела от чувства безысходности, и воспоминания начали всплывать одно за другим.

Ей исполнилось семь, когда появился Витя — крошечный, плачущий ребёнок, который сразу стал центром внимания. Алине тут же объяснили, что значит быть старшей сестрой: «Ты обязана уступать, быть мудрее, помогать брату».

— Алина, отдай Вите медведя, он ведь малыш! — говорила мать, забирая игрушку.

— Ты же умная девочка, позволь ему победить. — Отец обнимал Витю, а она сидела рядом, стараясь сдержать слёзы.

С возрастом ничего не менялось. Витя рос, уверенный, что мир принадлежит ему. Когда он не хотел убираться, этим занималась Алина. Когда не мог решить задачу, она проводила с ним ночи напролёт. А когда он провалился на экзаменах, родители нашли дорогого репетитора, хотя Алине ранее ответили: «Ты справишься сама».

Квартира бабушки стала для Алины первым настоящим подарком, который нельзя было отнять. Она отлично помнила, как мать, узнав о завещании, буквально застыла в ошеломлённом молчании.

— Знаешь, тебе следует продать её. Витя собирается жениться, а на свадьбу нужны деньги, — заявила та спустя несколько дней.

— Я не намерена расставаться с этой квартирой, — впервые твёрдо ответила Алина.

Это вызвало настоящий шок. Все привыкли к тому, что дочь безропотно уступала. Но тогда Алина поняла: если пойдёт на попятную, потеряет не только жильё, но и собственную личность.

Витину супругу Алина никогда особо не жаловала. Таня была обычной, неразговорчивой, но крайне хитрой особой. Алина до сих пор вспоминала их первую встречу, когда та, понизив голос, произнесла:

— Вы такая умная, Алина. Странно даже, что до сих пор не создали семью.

И, словно извиняясь за свою дерзость, добавила:

— Но это ведь нормально. Витя рассказывал, что вы полностью погружены в работу. Для вас это главное, верно?

Тогда Алина лишь улыбнулась, но внутри почувствовала глубокую рану.

Все эти воспоминания всплывали, пока она стояла у окна, глядя в темноту. После переезда к Тане Витя ни разу не позвонил. Их общение ограничивалось редкими семейными праздниками, где Алина ощущала себя чужой, словно ненужная декорация.

Но вот они снова обратились к ней за помощью. Мать, как всегда, применила свой проверенный метод: манипуляция чувством долга.

Алина подошла к комоду, где в красивой рамке хранилась старая фотография. Она стояла здесь ещё при жизни бабушки, и девушка не решилась её убрать. На снимке запечатлены трое: она сама, Витя и бабушка. Все трое смеются, сидя на скамейке у подъезда.

— Ты всегда отличалась силой духа, моя девочка, — часто повторяла бабушка. — Не позволяй никому сломить тебя.

Слова звучали как наставление. Но где взять эту силу сейчас, когда кажется, что весь мир против неё?

Она аккуратно вернула фотографию на место и глубоко вздохнула. У неё оставалось единственное пространство, где она могла чувствовать себя в безопасности. И теперь, похоже, даже его хотели отнять.

— Али, ты издеваешься! — Витя влетел в квартиру, даже не удосужившись поздороваться. Как обычно, он считал всё своим правом, игнорируя формальности. — Как ты можешь быть такой черствой?

Алина стояла у окна, скрестив руки на груди. Она предвидела этот визит, но всё равно почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Здравствуйте, Виктор. Интересно, везде ли вы входите в чужие дома, как к себе? — спокойно осведомилась она.

— Не начинай свои игры! — резко захлопнул он дверь. — У нас с Таней нет другого выхода. Ребёнок, понимаешь? Ребёнок! И что ты делаешь? Просто сидишь тут, притворяясь королевой!

— Я просто защищаю своё право быть хозяйкой собственной квартиры, Витя, — её голос оставался ровным, но в нём звенела сталь.

— Ты вообще думаешь о ком-то, кроме себя? — Витя шагнул ближе, пытаясь своим присутствием подавить её волю. — Так сложно помочь собственному брату?

— Помочь? — Алина повернулась и устремила на него прямой взгляд. — Это ты называешь «помощью»? Просто отнять то, что принадлежит мне? Знаешь, твоя проблема, Витя, заключается в том, что ты всегда считал меня лёгкой добычей.

— Да прекрати уже! — Он махнул рукой, словно отгоняя навязчивую мысль. — Сама понимаешь: нужно где-то жить с семьёй. А тебе-то какая разница? У тебя ведь даже мужа нет!

Его слова попали точно в цель, но Алина лишь крепче сжала кулаки.

— Спасибо за напоминание, но это не твоё дело, — холодно парировала она. — Может, стоит обратиться за помощью к родителям Тани?

— Таня — моя жена, а я — твой брат! — взорвался он. — Это твой долг!

— Мой долг? — Она прищурилась. — Интересно, когда же я успела взять этот долг на себя? Что ты сделал для меня, Витя? Сколько раз протянул руку помощи, хотя бы словом? Или ты действительно думал, что я этого не замечаю?

Витя замер, будто лишившись способности говорить. Он явно не ожидал такого отпора.

— Ладно, не хочу спорить, — пробурчал он, избегая её взгляда. — Пришёл нормально обсудить, а ты опять…

— Опять что? — Алина направилась к двери и распахнула её. — Знаешь, Витя, я устала быть той, кто всегда уступает. Отныне я буду заботиться только о себе.

Он несколько секунд стоял неподвижно, затем резко вышел, громко хлопнув дверью.

На следующий день Алине пришлось встретиться с Таней.

— Почему ты такая упрямая, Алина? — Таня нервно крутила чашку с кофе в руках. — Ну почему нельзя помочь? Мы же одна семья.

— Семья, которая видит во мне лишь инструмент, — спокойно ответила Алина.

— Мы не используем тебя, ты просто всё неправильно понимаешь, — вздохнула Таня. — Кстати, знаешь, почему ты до сих пор не вышла замуж? С таким характером…

— С моим характером? — Алина улыбнулась, но улыбка была ледяной. — Разница между нами в том, что я никогда не требую от других того, что мне не принадлежит.

Таня покраснела, но промолчала.

Алина встала.

— Я могла бы предложить финансовую помощь, — произнесла она твёрдо. — Но свою квартиру я никому не отдам.

Таня так и не подняла глаз.

Алина сидела напротив родителей. Комнату окутывал полумрак, единственным источником света служила настольная лампа на кухонном столе. Мать судорожно сжимала кружку с чаем, словно цепляясь за последний оплот силы. Отец молча уставился в одну точку, избегая встречаться взглядом с кем-либо.

— Твоё упрямство нас просто добивает, — наконец произнесла мать, её голос был едва слышен, но в нём звенела привычная обвиняющая нотка.

— Добиваю? — Алина наклонилась вперёд, скрестив руки перед собой. — А вы подумали, что своими действиями пытаетесь вытеснить меня из моей жизни?

— Перестань преувеличивать! — Мать резко ударила ладонью по столу. — Мы делаем всё ради семьи… ради Вити…

— Ради Вити, как обычно, — перебила Алина. — А обо мне хоть раз задумались? Или я для вас всего лишь бесконечный источник ресурсов?

— Да что ты несёшь! — Мать явно потеряла терпение. — Мы хотим, чтобы всем было хорошо. Ты одна, без семьи, без особых расходов!

— Именно потому что всю жизнь тратила своё время и средства на семью! — Алина резко поднялась. — На Витю, на ваши прихоти. А теперь, когда у меня наконец появилось что-то своё, вы, по старой привычке, решили, что имеете право распоряжаться этим.

— Никто ведь не собирается отбирать у тебя что-либо, — наконец вмешался отец, стараясь сгладить напряжение.

— Правда? — Алина перевела на него взгляд. — Тогда зачем вы постоянно возвращаетесь к этой теме?

Мать тяжело выдохнула.

— Ты не представляешь, как трудно сейчас Вите. Они скоро станут родителями. Разве это не первостепенно?

— Знаете что, мама, — Алина неторопливо обошла стол и остановилась перед родителями, — а может, вместо того, чтобы бесконечно решать его задачи, вы позволите ему самому научиться быть взрослым?

Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. Мать побледнела, но осталась без слов.

— Кстати, — продолжила Алина, — если вам действительно так не всё равно, почему бы вам с папой не перебраться ко мне? Я предоставлю вам одну из комнат.

Отец приподнял голову.

— Это… это кажется несколько необычным, — пробормотал он.

— Необычным? — Алина слегка усмехнулась. — Значит, когда речь идёт об отдать мою квартиру, это нормально, а вот ваш переезд ради сына уже кажется странным?

— Не горячись, Аля, — мягко произнесла мать. — Мы просто стремимся достичь соглашения.

— Соглашения? — голос Алины окреп, приобретя металлические нотки. — Ладно. Вот вам моё предложение: я помогу им финансово. Оплачусь им временное жильё. Допустим, на три месяца. Этого должно хватить, чтобы они смогли наладить свою жизнь. Но квартиру бабушки я никому не отдам.

Мать замерла, затем тихо ответила:

— Ты же понимаешь, что этого недостаточно.

— Понимаю, — резко отрезала Алина. — Но меня это больше не тревожит.

Отец внезапно поднял ладонь, останавливая их.

— Маша, довольно, — произнёс он неожиданно твёрдо. — Алина права. Мы не имеем права больше перекладывать проблемы Вити на её плечи.

Мать посмотрела на мужа, будто видела его впервые.

— Что, ты теперь на её стороне?

— Именно, — спокойно ответил он, удерживая её взгляд. — Алина взрослая, самостоятельная личность. И ей положено право на собственную жизнь.

В комнате воцарилась тишина. Мать опустила глаза, впервые за весь разговор выглядя растерянной.

— Спасибо, пап, — тихо проговорила Алина и схватила свою сумку.

Когда она вышла на улицу, воздух показался удивительно свежим. Она чувствовала, что всё изменится. Семья никуда не денется из её жизни, но теперь они знают: Алина умеет постоять за себя.

Её телефон завибрировал. Это была Таня. Алина глубоко вздохнула и отключила звук. Разговоры больше не были нужны.

— Три тысячи рублей, — произнес Павел, не отрывая взгляда от своих ног. — В «Санлайте» брал, там была хорошая скидка.

Вы тоже увидели это на своей стопе? Срочно читайте!
Brainberries
— Спасибо, — прошептала она, стараясь скрыть разочарование. — Очень красивое.

Марина почувствовала странную пустоту в груди. Конечно, она не ждала ничего особенного — какие уж тут бриллианты в их возрасте? Но эта обыденность, этот деловой тон… Будто он отчитывался о покупке хлеба.

Чудовища, обитающие на дне водоемов. Слабонервным не смотреть!
Весь вечер Марина провела перед зеркалом, придирчиво изучая новую стрижку. Нет, все-таки Люба перестаралась — слишком уж молодежный вариант. В пятьдесят семь лет пора уже забыть о таких экспериментах. Хотя парикмахер уверяла, что теперь она выглядит минимум на десять лет моложе.

«А кому это нужно?» — задала себе вопрос Марина, поправляя непослушную прядь. Раньше Павел всегда трогал ее волосы, говорил, что они пахнут летом. А теперь… Когда он вообще последний раз обращал внимание на ее внешность?

Сегодня они отмечали тридцатую годовщину свадьбы. Круглая дата. Марина特意 встала рано, чтобы приготовить что-нибудь особенное к ужину. Достала любимый фартук — белый, с маргаритками, подаренный дочерью много лет назад. И начала замешивать тесто для торта «Наполеон», без которого не обходился ни один семейный праздник.

Тридцать лет вместе. Как же быстро время пролетело. Кажется, только вчера они играли скромную свадьбу в заводской столовой, где работал Павел. Она в простеньком платье, сшитом мамой, он в зауженном костюме. Зато какими были планы! Они мечтали о дальних путешествиях, о большом доме, о том, как встретят старость вместе.

— Паш, помнишь, как ты когда-то обещал свозить меня в Париж на тридцатую годовщину? — спросила она нарочито легко, чтобы не выдать своих надежд.

Марина улыбнулась, рассматривая маленькое колечко в красной бархатной коробочке. Серебро, три фианита — скромно, но со вкусом. Именно такими стали последние годы их совместной жизни.

Павел что-то пробурчал в ответ, даже не подняв глаз от телефона. Его пальцы лихорадочно скользили по экрану — очередная рабочая переписка, должно быть. В последнее время телефон стал настоящей преградой между ними.

Марина хорошо помнила, когда началось это отдаление. Год назад Павел внезапно увлекся здоровым образом жизни: дорогой фитнес-клуб, диеты, новые костюмы, элитный парфюм и постоянные «деловые встречи» после работы. Поначалу она радовалась переменам — мужчине в его возрасте полезно следить за собой. Но постепенно стала замечать тревожные знаки.

«Главное, что не забыл про годовщину», — утешила себя Марина, примеряя колечко. Размер был идеальным — тридцать лет совместной жизни научили его точно угадывать такие вещи. Только камни как-то странно блестели в свете люстры. Марина внимательнее пригляделась…

— Три тысячи рублей, — произнёс Павел, всё так же не поднимая взгляда. — В «Санлайте» со скидкой приобрёл.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Очень красивое.

В груди что-то болезненно кольнуло. Конечно, Марина не питала иллюзий насчёт бриллиантов — в их возрасте такие мечты казались нереальными. Но именно эта деловитость, этот сухой отчёт о покупке… Будто он докладывал о стоимости продуктового набора.

В памяти всплыло другое время. Двадцать лет назад Павел подарил ей простенький кулон, который купил в кредит, лишь бы порадовать её. Тогда они жили скромно, считали каждую копейку, но каждый четверг он приносил цветы — обычные гвоздики, но всегда свежие и трогательные. А сейчас, когда финансовая стабильность стала прочной основой их жизни…

Тот вечер они провели раздельно: у Павла были «срочные дела», требующие его немедленного присутствия на встрече. Торт остался нетронутым, а шампанское так и не было распечатано. Марина сидела за столом, машинально водя вилкой по остывшему плову.

Позже, после того как дом погрузился в тишину, она достала старый фотоальбом с потрёпанной кожаной обложкой. Его страницы пожелтели, некоторые фотографии поблекли, но воспоминания оставались яркими, словно только вчера случившимися.

Вот они — молодые, счастливые, на берегу моря. Их первый совместный отпуск, ради которого они scrimped and saved (сэкономили каждую копейку). На одном снимке Павел обнимает её за плечи, а она смеётся — в тот момент она случайно поймала медузу и испугалась до дрожи.

А вот их первая машина — старенькая «девятка», которая вызвала настоящий восторг. Ночами они работали на товарной станции, чтобы накопить на первый взнос. Как много планов они строили тогда!

Между страниц выпала записка, сложенная вчетверо. Развёрнутый почерк Павла, полный эмоций: «Люблю тебя, Мариша!»

Её телефон тихо пискнул. Сообщение от Тани:
«Быстро включи ‘Столицу’!»
Таня всегда была такой импульсивной. Раньше Павел ревновал её к этой дружбе: «Что вы там все время шушуетесь?» Теперь ему, кажется, вообще всё равно, с кем она общается.

На экране показывали репортаж о модных ресторанах столицы. Камера скользила по залу дорогого заведения, а голос диктора рассказывал о новом шеф-поваре. И тут она заметила его. Павел сидел за столиком у окна, в том самом бордовом галстуке, который она подарила ему на прошлый день рождения. Напротив него — эффектная блондинка средних лет, в красном облегающем платье. Она жестикулировала, явно увлечённая беседой. На её запястье мерцал золотой браслет.

«Стоп. Браслет.»

Марина придвинулась ближе к телевизору. Да, точно — такой же, как на фотографии в телефоне Павла. Она видела этот снимок месяц назад, когда искала документы для работы. Тогда он быстро схватил телефон: «Это просто реклама часов.»

Руки задрожали, в висках заколотилось. На экране Павел улыбался своей спутнице той особенной улыбкой, которую Марина не замечала уже долгие годы.

Новое сообщение от Тани:
«Это Виктория из фитнес-клуба. Ей тридцать восемь, она работает в косметической компании. Говорила всем, что её любовник подарил путёвку в Париж на майские.»

Майские. Через неделю.

Марина опустилась в кресло, крепко сжимая телефон. Одна мысль крутилась в голове: «Три тысячи. Со скидкой.»
А ей — Париж.

Когда Павел вернулся глубокой ночью, Марина ждала его на кухне. Перед ней стояла чашка остывшего чая.

— Почему не спишь? — попытался он поцеловать её в щёку, но она отодвинулась.

— Как прошла встреча? — спросила она, и её голос звучал слишком громко для её собственных ушей.

— Нормально. Только устал, — пробормотал он.

— В «Ла Маре»?

Он замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на испуг, но затем вернулось привычное спокойствие:

— А, ты про репортаж? Да, там. Была деловая встреча.

— С партнёршей, — процедила Марина, поднимаясь. — Когда вы летите в Париж? На майские?

— Что за абсурд? Какой Париж?

— Не притворяйся, Паша, — её голос дрогнул. — Я знаю всё. Про Викторию. Про путёвку. Про всё.

Он помолчал. Затем тяжело опустился на стул:

— Ну и что теперь? Скандал? Истерика? В нашем возрасте это уже ни к чему.

— Поздно что? — её голос дрожал от возмущения. — Поздно уважать свою супругу? Поздно быть честным человеком? Три тысячи рублей, Паша! Ты потратил такие деньги на кольцо для своей жены, а любовнице даришь романтическую поездку в Париж?!

— А что ты ожидала? — впервые за долгое время он повысил голос. — Тридцать лет в одной квартире, в одной постели! Посмотри на себя — халат старый, бигуди постоянно на голове…

— Я растила твоих детей! Готовила тебе еду, стирала и гладила рубашки! — каждое слово она произносила с болью.

— Вот именно! — он резко поднялся, нависая над ней. — Ты была не женой, а домработницей! А Вика… Она видит во мне мужчину. С ней интересно разговаривать, она не говорит только о внуках или проблемах со здоровьем!

Марина молча смотрела на него. Тридцать лет её жизни превратились в одно короткое слово — «домработница».

— Знаешь что? — её голос стал удивительно спокойным. — Лети в свой Париж. Но перед этим подпиши документы на развод.

— Да ладно, Марин, — он попытался взять её за руку. — Ну погорячился немного. Прости меня. Давай забудем всё это?

Она решительно стряхнула его руку:

— Нет, Паша. Теперь уже нет.

Через месяц Марина сидела в уютном кафе с Таней. На безымянном пальце больше не красовалось ни то дешёвое колечко, ни обручальное кольцо.

— Представляешь, — рассказывала подруга, — эта самая Виктория вернулась из Парижа и сразу примчалась к нам в фитнес-клуб. В слезах! Оказывается, твой бывший всю поездку просидел за телефоном, общаясь по работе. В Лувр её даже не сводил — «дел много». И ресторан был всего один, да и тот какой-то захудалый.

Марина засмеялась:

— Да уж, настоящий романтик.

— А как ты? Справляешься?

— Знаешь, — задумчиво ответила Марина. — Первую неделю я плакала. Вторую — злилась. А потом… Записалась на курсы испанского языка. Давно хотела, но времени никогда не было. Теперь хожу в бассейн. И знаешь что самое странное? Кажется, я снова начала жить.

Она помолчала, глядя в окно:

— Вчера внучка спросила: «Бабуль, почему ты такая красивая стала?» А ведь действительно… Я сделала новую причёску, купила себе платье. Впервые за многие годы — просто ради себя, без всяких «для кого-то».

— А Павел?

— Что Павел? — Марина равнодушно пожала плечами. — Говорят, Виктория его бросила. Он недавно звонил, просился вернуться. Отказалась.

— Жалко его?

— Было жалко. А теперь… — она улыбнулась. — Знаешь, я купила билет. В Париж.

— Одна?!

— Одна, — её улыбка стала шире. — Давно мечтала. Мне всего пятьдесят семь — самое время начать жить для себя.

Впервые за многие годы она ощущала себя genuinely несвязанной и полной внутреннего лёгкости.

Спустя полгода на её пути появился Сергей — мужчина, потерявший супругу, который преподавал испанский язык. Их судьбы пересеклись на языковых курсах, где они завязали беседу. Однажды он предложил ей встретиться в уютном кафе.

— Слушайте, Марина, — произнёс он, пристально глядя ей в глаза, — а почему бы нам в следующий раз не отправиться вместе в Париж? Я как раз планирую посетить там профессиональную конференцию.

Она засмеялась в ответ:

— Договорились. Только не в мае — в этот период город слишком наводнён туристами.

Говорят, что после пятидесяти жизнь только расцветает. Теперь Марина знала это точно — это утверждение абсолютно верно. Главное — решиться открыть глаза и начать жить ради собственного счастья.

А то скромное колечко за три тысячи рублей она передала своей внучке — пусть играет с куклами. Найти лучшего применения для него было невозможно.

Игорь не подозревал, что его ждёт дома, поэтому возвращался в прекрасном настроении. Был вечер пятницы, впереди маячили выходные. И хотя на субботу и воскресенье были запланированы домашние хлопоты, они обещали быть весьма приятными. Ибо что может быть радостнее, чем обустройство собственного гнезда?

Ещё год назад Игорь о таком счастье и помыслить не мог.
«Интересно, что Алевтина на ужин приготовила?» — гадал Игорь.

Сюрпризы вечернего меню стали новой фишкой в жизни молодой семьи.

Дело в том, что Алевтина училась на повара, причём весьма успешно. А в последнее время пристрастилась к разного рода кулинарным блогам в Интернете, откуда черпала очень и очень интересные фишки. Поэтому каждый вечер радовала любимого мужа чем-то новеньким и, безусловно, очень вкусным.

Иногда молодая жена даже устраивала нечто вроде игры, предлагая Игорю угадать, из чего что приготовлено.

Игорь уже почти доехал до дома, когда ему пришлось резко затормозить. Иначе он рисковал сбить тётю Валю, сестру матери. Женщина поначалу испуганно вскрикнула, но, разглядев водителя, заулыбалась.

— Игорёк, наконец-то!

Игорь опустил стекло.

— Тётя Валя, что Вы здесь делаете? – удивился Игорь.

— Тебя ждём! – заявила родственница. – Жена твоя совсем без мозгов? Людей на улице держать?

— Каких людей? – не понял Игорь.

В качестве ответа через забор со двора на улицу перемахнул муж тёти Вали, Олег Павлович, проявив недюжинную прыть для своего возраста.

— Всё заперто, – доложил он жене, не сразу заметив её племянника, — и в доме тишина.

— Так надо было ключом открывать, Галина же нам специально дала, – упрекнула мужа Валентина.

— Пробовал, не получилось! – обиженно (мол, а то я, дурак, сам не догадался) заявил Олег Павлович. – Чуть ключ не сломал.

Валентина Степановна озадаченно почесала затылок.

— О, привет, Игорёк, – наконец, заметил он хозяина дома. – Может, в полицию позвонить?

— Зачем в полицию? – испугался Игорь.

— Так, может, с Алькой твоей что-то случилось, если в дом не попасть! – заявил родственник мужчина.

Игоря охватило беспокойство. Он даже не сразу догадался спросить родственников, что они, собственно, здесь делают. Игорь попытался зайти на территорию двора через ворота, но обнаружил, что и они заперты. Открыть их своим ключом у Игоря не получилось, и он по примеру мужа тётки, тоже полез через забор.

Как и говорил Олег Павлович, в доме стояла гробовая тишина. Внутри не наблюдалось даже намёка на какое-то движение. Игорь попробовал открыть дверь своим ключом, но и у него ничего не получилось.

В панике он достало телефон и набрал номер жены. Алевтина сбросила его вызов, но через секунду Игорю пришло сообщение, которое заставило мужчину всерьёз озадачиться.

Когда он вновь был на улице, помимо тётки там уже находилась его мать, Галина Степановна и сестра Игоря, Вера.

— Сынок, что происходит? – спросила его мать.

— Я пока сам не знаю, – честно ответил Игорь. – Но мне надо кое-куда уехать.

— Куда уехать? – удивилась Галина Степановна. – А как же мы?

— Если хотите, можете подождать, – сказал он, прыгнул за руль своего авто и уехал.

Всю дорогу до пункта назначения одна версия в его голове сменялась другой. Но ни одна из них не подтвердилась, когда Игорь прибыл на место. Он знал, что его жена весьма креативная особа, но даже от неё он такого не ожидал.

* * *

«Жениться надо на сироте», — сказал герой одного известного фильма.

Собственно, Игорь так и сделал, остановив свой выбор на Алевтине. Конечно, именно её он выбрал в качестве жены не потому, что у девушки не было родителей. Этот факт как раз играл против Алевтины в глазах родственников Игоря. Девушка была круглой сиротой и выросла в детском доме.

— Скажи спасибо, что тебя, дворняжку безродную, в семью приняли, – заявила ей как-то сестра Игоря, Вера. – Да ты должна ноги моей матери целовать.

— Так я, вроде, не за вашу мать замуж собралась, – дерзко ответила Алевтина.

— Ты что, берега попутала? – начала наезжать на потенциальную родственницу Вера.

Девушка общалась в определенных кругах, была грубой и острой на язык и считала себя очень крутой. Не гнушалась Вера и методом рукопашной, если собеседник казался ей слишком дерзким.

— Тебе до моего берега, как до Америки пешком, – заявила в ответ Алевтина.

Детский дом – суровая школа жизни, так что наезды Веры были Алевтине до лампочки. Вера рискнула испробовать на невестке свой традиционный метод, но была бесславно бита Алевтиной. Игорь тогда встал на сторону будущей жены.

— Верка, я тебя хорошо знаю, – сказал он сестре. – Не надо было первой нарываться.

Больше на откровенные конфронтации с Алевтиной сестра Игоря не решалась, предпочитая подкалывать её издалека и более осторожно. Совсем не задевать избранницу брата – для Веры это было невозможно. Она так надеялась, что Игорь женится на одной из её подруг, так всё удачно распланировала. И вдруг такой облом…

— Может, хотя бы квартирку от государства получит, – в утешение всем присутствующим сказала тогда потенциальная свекровь. – С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.

Однако и по этому пункту семью жениха ждало разочарование. Оказалось, что всё это время Алевтина была прописана у своей бабушки в частном доме. В силу возраста и состояния здоровья старушке не позволили оформить опеку над внучкой, но прописку Алевтина сохранила.

И вскоре после их свадьбы с Игорем, когда они уже собирались перебираться на съёмную квартиру, бабушка новобрачной приказала долго жить, оставив внучке в наследство большой дом.

Обследовав наследную недвижимость жены, Игорь обнаружил, что там не всё так плохо, как они думали. Дом был хоть и запущенным, но крепким, а участок довольно обширным и плодородным.

— Ты знаешь, что при разводе наследное имущество не делится? – саркастически заметила Вера. – Надеюсь, ты не собираешься вкалывать на чужое добро.

— Не собираюсь, – ответил тогда Игорь, но Вера рано обрадовалась. – Не собираюсь я разводиться.

И молодожёны взялись за дело.

Игорю, как профессиональному строителю, не составляло большого труда умело приводить дом в порядок. Алевтина же все свои силы бросила на благоустройство заброшенного участка. И вскоре бабушкино наследство было не узнать.

* * *

Обнаружив удивительные перемены в недвижимости Алевтины, родственники Игоря резко переменили к ней отношение. Она вдруг резко стала всем нравиться. А сами родственники зачастили в гости.

Ершистая по своей натуре, Алевтина всё же испытывала «семейный» голод, свойственный многим детдомовцам. Поэтому, а также ради Игоря, решила пойти его родне навстречу.

Как уже говорилось ранее, Алевтина училась на повара, поэтому всегда могла накрыть отличный стол, чем заработала себе в глазах родни мужа дополнительные очки.

Правда, со временем визиты новой родни стали слишком частыми.

— Алька, ты просто не привыкла к семейным посиделкам, – пытался успокоить её Игорь. – А мои родственники просто обожают вместе собираться. Ты же сама злилась поначалу, когда они тебя не принимали.

— Ну, злилась, – нехотя отвечала жена. – А теперь злюсь, что их стало слишком много.

— Ты уж определись, – смеялся Игорь.

Молодой муж не знал многие моменты общения своей жены с его родственниками. Алевтина не говорила ему, чтобы не расстраивать.

Например, однажды свекровь Галина Степановна, позвонила невестке и велела ей прийти, ничего не объяснив предварительно. На месте Галина Степановна заявила Але, что ждёт гостей, для которых невестка должна накрыть хороший стол.

— Я знаю, что ты умеешь, – сказала она с фальшивой улыбкой.

Тогда Алевтина уступила, о чём вскоре пожалела. С того дня не только свекровь, но и другие родственники начали ей названивать сначала с просьбами, а затем и требованиями поработать приглашённым поваром. Конечно же, бесплатно.

Алевтина начала активно отказываться, что неизменно приводило к скандалам и ругани. Ей вновь и вновь напоминали о её происхождении. Алевтина много раз порывалась посвятить мужа в подноготную её взаимоотношений с его родней, но всякий раз сдерживалась. Она и сама не могла себе объяснить, по какой причине. Аля безумно любила мужа и панически боялась его расстроить. Лишённая семьи в детстве, она теперь крепко держалась за свою собственную.

* * *

Приближался день рождения Веры. Сама она звонить Алевтине напрямую не решилась, подговорила мать.

— Ты ей скажи, что будет лучше, если мы все к ним придём, – заявила Вера. – Ей же самой проще будет. И места у них навалом — все гости поместятся.

Однако Галина Степановна получила решительный отказ.

— У нас с Игорьком другие планы, – заявила Алевтина, вызвав бурный гнев свекрови.

Неизвестно, что двигало Верой, когда она рожала в голове тот самый план, «надёжный, как швейцарские часы».

— Мама, Алька мне сама позвонила и сказала, что передумала, – заявила матери Вера. – Отмечать будем там. Она всё приготовит.

Вера очень хотела выставить Алевтину в глупом свете перед родственниками и мужем. Она не ожидала, что Галина Степановна, расчувствовавшись, отправит невестке благодарственное сообщение.

— Не поняла, – Алевтина была озадачена посланием от свекрови. – Что значит, они будут, как договорились? Я же отказала.

Алевтина хотела выйти в магазин, но обнаружила, что не может найти свои ключи. Они всегда лежали на одном и том же месте, но теперь их там не было.

И молодая женщина вспомнила, что накануне ненадолго заезжала свекровь. Сама Алевтина к ней не выходила, она общалась с Игорем. Поговорили, и она уехала, даже чай пить не стала. Конечно, Алевтина не была до конца уверена, но решила подстраховаться и вызвала слесаря.

— Родственников мы любим на расстоянии! – говорила она сама себе, пока мастер менял замки и на входной двери, и на воротах.

* * *

Приехав на указанную геолокацию, Игорь обнаружил, что Алевтина там устроила пикник.

— Я же не могла нарушить традицию и оставить тебя без ужина, – объяснила она.

И за едой рассказал мужу всё, что скрывала до этого, как его родственники пытались с ней обращаться.

— Как видишь, я не ошиблась, и они просто припёрлись без приглашения, – сказала Аля. – Я не хотела слышать их стуки и крики, поэтому просто сбежала.

Игорь был поражён рассказом жены.

После ужина он первым отправился к их дому, чтобы разогнать наглую толпу, которая всё ещё там тусовалась. Алевтина не знала, о чём Игорь говорил с матерью и сестрой, но звонки от родственников прекратились, как и спонтанные визиты.

Вас заинтересует

Привет, меня зовут Аня. И я, нет, не алкоголик. Я мать семерых детей
Правда, в тот день, когда я подошла к мужу, и сказала, что беременна в четвёртый раз, в его глазах появилась бегущая строка с текстом “Лучше бы ты бухала”.
Но вообще он у меня очень-очень хороший, и поэтому вслух он сказал совсем другое. Он спросил:
– От кого?
На тот момент я сидела в декрете с тремя детьми шестой год подряд, и человеком, которого я видела чаще всего после мужа, была педиатр наших детей. На третьем месте прочно обосновалась мой акушер – гинеколог. Я подумала и ответила:
– А от кого можно было?
– Можно только от меня, – сразу сориентировался в ситуации муж.
– Ну, тогда от тебя, – подтвердила я.
Муж стал называть наших детей Ушастик, Пушистик, Звонок, и, похлопывая по моему ещё не очень видному животику, Прыгунок, и вопрос был закрыт.
Через полтора месяца, когда плановое УЗИ показало, что будет тройня, я распихала старших детей по бабушкам, сварила борщ, купила пива и стала ждать будущего счастливого папу-зайца с работы.
Так как он у меня не только хороший, но и умный, то, увидев мою слегка безумную улыбку, сразу заподозрил что-то прекрасное. И даже попытался разрядить обстановку шуткой:
– Ну, рассказывай, что там у тебя, тройня, что ли?
Я молча протянула ему бланк с результатами обследования и бутылку пива.
– Надо же, – выдал он спустя полбутылки, – сразу и Прыгунок, и Лампочка-дочка, и ещё один запасной будет, чем плохо?
А я что? Меня всё устраивает. Не расстроился, не психанул, и то хлеб.
А Лампочка-дочка родилась через три года после тройняшек. Так и живём. Ведь для счастливой жизни в большой семье нужно иметь три качества: чувство юмора, стальные нервы и реакцию, как у кобры. Юмор у нашего папы был встроен производителем, нервы он постепенно наработал, а реакция… Да, над реакцией мы ещё работаем.

— Таня, хочу тебя обрадовать, — начал Гоша, как только вернулся с работы.

— В каком смысле? В хорошем? – испуганно спросила Таня.

— Конечно, ты очень обрадуешься.

— Тогда не томи, говори, я вся внимание.

— В общем, я присмотрел жильё, которое мы вполне можем себе позволить. Конечно, это не царские хоромы, а обычная небольшая однушка. Зато своя, нам не придётся больше платить за арендованное жильё. Кроме того, мы сможем её купить без кредита, а возьмём его для того, чтобы сделать косметический ремонт.

— И где находится квартира?

— В нашем районе. Продают её срочно. Поэтому и цена вполне подходящая. Надо ехать прямо сейчас, чтобы не нашлись другие покупатели.

— Я готова, — кивнула Таня, — уже выходим.

Сделка была совершена, потому что вариант, который подыскал Гоша, им вполне подходил. Вместе они уже жили два года и мечтали о собственной квартире. Отказывали себе в отдыхе, так как каждую лишнюю копейку, как только она появлялась, откладывали.

В первую ночь, когда они спали в своей однушке на полу на надувном матрасе, Таня призналась:

— Я самая счастливая. Пусть маленькая и с «бабушкиным» ремонтом, но зато своя!

— А я счастлив, потому что тебе понравилась эта квартира.

Уже на следующий день супруги принялись наводить порядок. Таня мыла стены и полы, а Гоша устанавливал новый унитаз. Хоть ремонт они сделать сразу не могли, но унитаз и ванну решили поменять.

— Завтра же купим новые обои, переклеим. Будет свежо и чисто. Потом покрасим пол, и так потихоньку будем делать ремонт, — предложила Таня.

— Насчёт новых обоев я с тобой полностью согласен, а вот по поводу всего остального хотел бы поспорить, — не согласился муж, а потом добавил: — Таня, вот скажи, когда мы с тобой отдыхали где-нибудь в таком месте, чтобы об этом потом можно было вспомнить?

— Ну, если только на реке или озере.

— Вот именно, — кивнул Гоша. – Давай отправимся на море. Ремонт подождёт, согласна?

Таня подумала совсем немного, а потом согласилась:

— Давай на море! Квартира у нас есть, а всё остальное тоже будет.

Таня и Гоша сразу купили тур на море. Удалось приобрести горячий тур со скидкой и провести целую неделю в райском местечке на тёплом побережье.

Не успели они вернуться назад, как Гоше позвонила мама. Таня стояла рядом с мужем и слышала каждое слово Клавдии Михайловны.

— Как слетали?

— Прекрасно! И отель, и питание, и море – всё было просто великолепно!

— Хм, рада за вас, — ответила Клавдия Михайловна, хотя в её голосе не было особой радости.

— Мама, почему ты такая? Расстроена чем-то или недовольна?

После паузы Клавдия Михайловна наконец-то ответила:

— Мне интересно, откуда у тебя столько денег. То говорил, что кредит будешь брать на ремонт, а теперь я узнаю, что вы на море успели слетать. Ты там, наверное, работаешь и день, и ночь, бедненький мой сынок, чтобы угодить своей жене? Совсем тебя Таня твоя «заездила».

— Мама, перестань, что ты мелешь? Мы взяли кредит, но часть его решили потратить на отдых. Это было наше обоюдное решение, — ответил Гоша, подскочив при этом с надувного матраса.

— Ладно, не кипятись. Ты ведь меня знаешь, я всегда говорю только то, что думаю. Твоя Таня мне доверия не внушает. Поэтому я и спросила. Звоню по другому поводу.

— Говори.

— Мы с твоей сестрой хотим на новоселье к вам приехать. Своими глазами хочется увидеть, что вы себе купили.

Гоша заволновался. Приезд матери и сестры не входил в его ближайшие планы.

— Мы потом, когда более-менее справимся, наведём порядок, пригласим и тебя, и Валю. Пока же здесь не на что смотреть.

— Значит, я была абсолютно права в своих догадках. Дома, небось, бардак, а вы вместо того, чтобы заниматься ремонтом, рванули на курорт.

— Почему? Мы здесь всё помыли, а теперь постепенно будем наводить полный порядок.

— Значит так. Мы приезжаем на новоселье. Купили с Валей сервиз вам столовый. Позже у нас времени не будет. Валя пока в отпуске, а как выйдет на работу, так выбраться в ваш город ей будет некогда.

Сам Гоша был из районного центра. В столицу приехал учиться, где и познакомился с Таней. Она его маме не понравилась сразу, потому что, по мнению Клавдии Михайловны, все столичные девушки – белоручки и лентяйки.

— И когда вы надумали приехать? – испуганно спросил Гоша. Он знал характер своей матери. Раз она сказала, что собирается приехать, значит, так всё и будет. Явится нежданчиком, и тогда неизвестно, что делать.

— В эти выходные и собираемся, в воскресенье. Дадим вам с Таней твоей субботу для уборки.

— До свидания, мама!

— До встречи, сынок! – раздалось на другом конце провода.

Гоша положил трубку и уставился на жену.

— Клавдия Михайловна всё равно приедет? Ты не смог её убедить отложить визит?

— Нет, ты сама слышала. Они с Валей задумали и разубеждать их бесполезно. Себе дороже выйдет.

— Тогда пусть приезжают. Как есть, так есть.

— Может, хотя бы переклеим, ведь обои уже куплены. Если даже этого не сделаем, мама мне весь мозг вынесет. Скажет, что мы лодыри.

— Вообще-то, мне лично абсолютно всё равно на то, что скажет твоя мать, но если ты её, Гоша, так боишься, то давай переклеим. Только когда? Мне и тебе на работу.

— После работы и будем клеить.

У Тани и Гоши было всего три дня, включая субботу, чтобы навести в квартире марафет. Они старались всё завершить до приезда свекрови.

В субботу закончили клеить кухню и прихожую. Квартира преобразилась на глазах. Светлые обои привнесли в интерьер много света, и теперь их небольшая квартира на глазах стала более просторной. К их радости соседи собирались выбросить секцию. Она была не новой, но в очень хорошем состоянии, и Гоша с Таней согласились забрать её себе, заплатив чисто символическую сумму.

— Теперь вещи разложим по местам, и будет порядок, — сказала Таня и быстро принялась развешивать свои немногочисленные вещи.

— Я иду к тебе на помощь, — сказал Гоша и следом за ней принялся наполнять ящики в секции посудой и одеждой.

В воскресенье с самого утра Таня хозяйничала на маленькой кухоньке и готовила разные вкусности.

— Вот бутерброды с красной икрой, салатики, сейчас поставлю мясо. В принципе, я всё приготовила, осталась только одна нарезка.

— Я возьму это на себя.

Тане хотелось показать придирчивой свекрови, что она умеет готовить. Клавдии Михайловне казалось, что городская невестка «заморит голодом» Гошу, ведь тот после того, как вырвался от мамы, сбросил десять килограммов. Таня никак не могла доказать, что эти килограммы лишние.

Ближе к обеду раздался звонок в дверь, а затем, когда Гоша открыл и пригласил маму и сестру пройти, воцарилось молчание. Свекровь и золовка кивнули Тане, поздоровавшись сквозь зубы:

— Добрый день!

Затем начали осматривать квартиру, при этом выпустив свою собаку, с которой приехали. Таня попробовала возразить:

— Извините, пожалуйста, но мы только всё переклеили. Не хотелось бы это делать по новой. Возьмите собаку на руки. Хотя я сама её возьму, — нашлась она и подхватила сразу щенка.

— Хм, не понимаю, чего здесь бояться? Того, что наш Тузик поцарапает стены? Не переживай, он у нас спокойный.

— Но я всё равно лучше буду держать его, — ответила Таня и пошла следом за свекровью и золовкой. Они уже направились в кухню, перед этим открыв дверь в ванную и туалет.

Когда каждый сантиметр квартиры, включая все отсеки в секции, был проверен, Клавдия Михайловна пренебрежительно искривила лицо:

— Не квартира, а конура для нашей собаки. Да и то, подойдёт только до тех пор, пока щенок маленький. Как только вырастет, нужно будет переселять его в более просторное жилище.

— Знаете что, — ответила гостям Таня, — а нам и в этой квартире хорошо, правда, Гоша?

— Да, Таня. Мы любим друг друга. Пока здесь поживём, а потом, когда у нас появится ребёнок, обмен произведём или продадим однушку и купим двушку.

Татьяне расхотелось приглашать свекровь и сестру мужа за стол. Если бы это не сделал Гоша, то они все так и стояли бы посреди комнаты и молчали.

— Ладно, я не со зла сказала. Просто язык у меня такой. Я что вижу, то и говорю. Я просто хотела сказать, что места у вас слишком мало.

Как только уселись за стол, подала голос Валентина. Была она девушкой с пышными формами и очень любила вкусно поесть. Она смотрела и на салаты, и на мясо так. Как будто вот-вот собиралась наброситься на них.

— Мы с самого утра ничего не ели. Вышли из дома рано, потом добирались до вас.

— Давайте я за вами поухаживаю, — предложил матери и сестре Гоша и начал наполнять их тарелки едой.

Таня была уверена: сейчас свекровь её похвалит. Если же поскупится на добрые слова, но это сделает Валентина. Она же знает толк в еде. Однако золовка, умяв всё то, что было на тарелке, недовольно заявила:

— А я этот салат готовлю лучше, потому что сыр беру дорогой. Здесь, наверное, дешёвка какая-нибудь. И мясо у меня более сочное получается.

— Доченька, с этим я с тобой соглашусь. Так готовить мясо, как ты, никто больше не умеет. Я до сих пор вспоминаю Новый год, когда была у тебя в гостях.

Валя и её мать начали разговаривать о своём, а Таня и Гоша только переглядывались и смотрели на часы, ждали с надеждой, что уже скоро гости отправятся домой. Татьяне уже надоело носиться с Тузиком. Только гости захотели поехать последней электричкой.

— Что нам дома делать? – спросила Валя. Раз выбрались, то побудем уже до конца.

Таня только успевала подрезать колбасу и овощи, а Гоша два раза бегал в магазин за спиртным.

Вдоволь напившись и наевшись, Клавдия Михайловна и Валентина засобирались домой. Гоша пошёл их провожать, а Таня осталась дома. Как только закрылась дверь, Татьяна сказала сама себе:

— Больше я их к себе не впущу. Найду сто предлогов, но ноги их больше в моей квартире не будет!

Настюш, я как помру, ты меня похорони рядом с дедом, а как справишь сороковины, так продай дом и в город переезжай. Незачем тебе такой молодой и красивой жить в деревне, авось в городе встретишь кого, замуж выйдешь, детки пойдут… Эх, жаль не погуляю я на твоей свадьбе.

— Что ты такое говоришь, ба? Погуляешь и на свадьбе моей и на крестинах своих правнуков. Ты обязательно поправишься, ты у меня сильная.
— Нет, внученька… Чую я что конец мой близок, намедни дед твой приходил… Стоит у окна и рукой манит, мол, пойдём за мной, заждался я тебя. Я к нему руки протягиваю, а он словно туман растаял, будто его и не было.

Настя украдкой смахнула слезу, дедушка и бабушка были единственными близкими для неё людьми. Мать Насти погибла при родах, а отца девочка никогда не видела. Бабушка говорила, что он всего лишь раз приезжал к ним, когда Настя родилась. Привёз кроватку, коляску, детские вещи и деньги, много денег. Благодаря этим деньгам они и избу отремонтировали, и скотину завели и внучку на ноги подняли. И вот прошло немного времени, Настя совсем взрослая стала, школу окончила, в райцентре на швею выучилась. Казалось, живи да радуйся, вот только скоропостижно скончался дед, теперь вот бабушка заболела. Настя, если честно была готова даже своей жизнью пожертвовать ради бабушки, только врачи как один разводили руками – от старости лекарства нет, придётся вам с этим смириться.

Этилен – враг бананов: как защитить фрукты от быстрой порчи
Аккурат перед пасхой умерла бабушка. Похоронили её рядом с мужем, как она и завещала. Справила Настя сороковины, перебрала вещи дедушки с бабушкой: что-то раздала соседям – им нужнее, что-то оставила на память, а что-то сожгла, что не представляло ни какой ценности. Дом продался на редкость легко и просто. Настя даже сама удивилась, как быстро нашёлся клиент, который даже торговаться не стал. За вырученные деньги Настя купила однокомнатную квартиру на окраине города. Квартира была чистой и светлой, да и мебель там имелась – въезжай и живи. Со временем девушка на работу вышла, подругами обзавелась, а ещё и влюбилась.

Она порой даже себе боялась признаться в своих чувствах, ведь кто он, а кто она. Сергей работал в органах, а она… Она обычная швея на обычной швейной фабрике. Но всё как-то закрутилось и завертелось, и спустя несколько месяцев Сергей уговорил Настю переехать к нему. Стали жить вместе, ну как жить… Сергей больше на работе пропадал, часто уезжал в командировки иногда не бывал дома неделями. В такие моменты Настя сидела дома и скучала, ведь Сергей запретил ей работать, и с подругами общаться он тоже ей запретил. Настя не прекословила, а зачем? Дом полная чаша, одета – обута, что ещё нужно для жизни? Хотя для полного счастья ей не хватало колечка на пальчике и свадебки, пусть не пышной, без ресторана и гостей, зато с настоящей регистрацией в ЗАГС – е, куда она войдёт невестой, а выйдет уже мужниной женой.

Сергей почему-то свадьбой оттягивал, придумывая всё новые и новые отговорки, но теперь тянуть было нельзя, Настя ждала ребёнка и хотела, чтобы её ребёночек родился в браке. Сергей, узнав о беременности девушки, чуть ли не плакал от радости. Он купил ей колечко и с многозначительным взглядом надел на пальчик. Настя вздохнула с облегчением, ну вот и всё, значит свадьба не за горами, а оказалось…

Сергей как всегда собирался в командировку. На этот раз его отправляли в очень неспокойное место, и Настя вся извелась от переживаний за будущего мужа. Чтобы ей не было одиноко, Сергей попросил свою сестру присматривать за девушкой, и та с радостью согласилась, как-никак вдвоём веселее, чем в одиночестве. Марина водила Настю по врачам, ходила вместе с ней на УЗИ и все обследования, которые были нужны в её ситуации. Они даже кроватку и коляску уже присмотрели, и кое-что купили ребёночку на первое время. Когда Настя была на седьмом месяце беременности, позвонили из органов и сообщили, что Сергея серьёзно ранили и нужна срочная операция, но так как такие операции в обычной больнице не проводят, нужны деньги на частную клинику. Настя тут же продала свою квартиру и перевела на тот счёт, что ей дали, спустя неделю ей позвонил Сергей и сообщил, что с ним всё хорошо, операция прошла успешно и спустя месяц он дай Бог будет уже дома.

Сергей приехал аккурат перед самыми родами Насти. Отвёз девушку в больницу и с облегчением вздохнул, оставшись с Мариной наедине.

— Ну, вот и всё… а ты боялась…

— Кто её знает… Вдруг у неё связи или какие защитнички.

— Марин, да какие связи? Я её пробивал, она сирота без рода, без племени. Подруг и друзей нет, а те что были давно закончились.
— А это ты круто придумал с квартирой! Я так смеялась, когда услышала.

— Мне нужно было подстраховаться, если у неё не будет жилья, ни кто не присудит ей ребёнка, да и если честно нам лишние деньги сейчас не помешают.

На выписку за Настей и её дочуркой приехали двое – Марина и Сергей. Они оба были такими нарядными и такими счастливыми. Марина держала на руках розовый свёрток и смущёно улыбалась, а Сергей фотографировал её, будто это она родила ему дочь, а не Настя. После фотосессии все сели в машину и уехали. В квартире их уже ждал красиво накрытый стол, но почему-то в спальне отсутствовали вещи для ребёнка, и кроватки тоже не было, хотя у Сергея было время на то, чтобы купить всё необходимое.

Проснулась Настя ближе к обеду. Голова нещадно болела, а в квартире царила гнетущая тишина. Подскочив словно ужаленная, Настя побежала в гостиную, потом на кухню, ни Сергея, ни Марины, ни новорожденной дочери дома не было. Их телефоны тоже молчали, хотя оператор сообщал ей одно и тоже – данный номер не обслуживается. Всю ночь Настя провела без сна, а рано утром пошла в полицию, чтобы заявить о пропаже. Виновников нашли быстро, как оказалось Сергей и Марина Мироновы были супругами, но так как Марина не могла иметь детей, они и решили провернуть эту аферу. Нашли девушку, у которой, как выразился Сергей ни роду, ни племени, обманом лишили её квартиры и украли её же ребёнка. Та квартира, где Настя жила вместе с Сергеем оказалось съёмной, поэтому хозяева квартиры попросили её на выход. Оставшись одна, без жилья и без средств, Настя не знала, что и делать. В полиции ей объяснили, что ребёнок с отцом, а это значит, что состава преступления нет. А вот Сергей с ухмылкой ей сообщил, чтобы она лучше оставила их в покое, тогда они дадут ей немного денег, чтобы она смогла начать новую жизнь, в противном же случае они сделают так, что она будет мечтать о том, чтобы покинуть это бренный мир.

На суде всё было против Насти: и то, что у неё нет жилья, и то, что она безработная. Осталось последнее заседание и всё – она проиграет это дело, а значит, потеряет свою дочь навсегда. Настя сама не заметила, как оказалась на оживленной дороге. Визг тормозов, сильный удар и тишина. Очнулась Настя в больнице. Врачи сновали взад вперёд. Все говорили о какой-то страшной аварии, в которой погибло много людей.

— Что за день сегодня тяжёлый… Скорая подъезжает одна за другой…

— И не говори… Эта хоть оклемалась… вон шевелится, а остальные…

— Да… сегодня ни день, а кровавая бойня какая-то, а главное все сливки общества в одном месте: Савельевы, Мироновы, Жарковы, Демидовы…

Услышав знакомую фамилию, Настя попыталась привстать, но у неё это не получилось. Медсестра, увидев слабое движение пациентки, подошла к ней поближе.

— Как вы себя чувствуете?

— Мироновы… Я слышала вы сказали Мироновы… Марина… Сергей…

— Они погибли… хотя что это я вам говорю… меня за это даже уволить могут…

— Я никому не расскажу… А что случилось? Они были одни или с ребёнком?

— Вроде одни… Как говорили очевидцы ехали на перегонки по дороге в пьяном виде. Этих богачей не понять… Ладно отдыхайте, врач скоро освободится и к вам подойдёт.

Настя выписалась из больницы и смогла вернуть свою дочь, ведь на её дочь больше никто не претендовал. А ещё она теперь состоятельная дама, ведь как оказалось, её дочь была единственной наследницей погибшего Миронова Сергея, а это ни много ни мало, а загородный дом, квартира в центре города, два автомобиля и счёт в банке. Всё это конечно хорошо, но, ни что не сравнится с тем, что Настя вернула свою дочь, ведь для каждой матери самое главное это видеть, как растёт её ребёнок и знать, что с ним всё хорошо.