Катя бросила одежду в стиральную машину. У неё дрожали руки, и в висках стучала тупая боль. Сеня стоял в дверях ванной, глядя на жену тем же ошарашенным взглядом, который всегда сводил её с ума.
«Маме плохо», — повторил он в третий раз меньше чем за минуту. «Я не могу просто её бросить.»
«Твоя мама всегда плохо себя чувствует!» — Катя захлопнула дверцу стиральной машины. «В понедельник у неё сердце, в среду — голова, в пятницу — давление. А в субботу, как по волшебству, у неё вдруг хватает сил рассказать мне, как мыть её унитаз!»
«Она старая.»
«Ей шестьдесят три! Моей маме столько же, и она прекрасно справляется сама! Ты знаешь, когда я в последний раз была у своих родителей? Месяц назад! И знаешь почему? Потому что каждую неделю мы мчимся к твоей матери, и как только приезжаем, она чудесным образом оживает и начинает раздавать указания!»
Сеня побледнел. Обычно, когда он так бледнел, Катя останавливалась. Но сегодня она не могла остановиться.
«Ты понимаешь, что твоя мать для меня ничего не значит, и я больше не собираюсь ей служить? Если ты считаешь, что ей нужна помощь — иди сам мой ей унитаз!»
«Катя…»
«Не надо Катя! — Она обернулась к нему, глаза пылали. — Пять лет! Пять лет я хожу к ней каждую субботу. Я убираю, я готовлю, я слушаю, как она говорит, какая я никчёмная хозяйка. А сама сидит на диване с мученическим видом, вздыхает: “Ох, сердце… ох, голова…” Но стоит мне стереть пыль не так, она вдруг находит силы вскочить и показать, как надо!»
«Она просто привыкла, чтобы всё было по-своему…»
«По-своему? — Катя горько рассмеялась. — В прошлую субботу я три часа драила её кухню. Три часа, Сеня! Потом я сварила борщ, налепила вареников, сделала запеканку.
Ты знаешь, что она сказала? “Борщ водянистый, вареники не такие, запеканка подгорела.” Я на неё посмотрела и поняла — она делает это нарочно. Она специально меня критикует, чтобы я чувствовала себя плохой невесткой.»
«Ты преувеличиваешь.»
«Преувеличиваю? — Катя подошла к нему вплотную. — Две недели назад твоя мама позвонила в семь утра. Сказала, что ей так плохо, что не может встать с постели. Мы примчались за полчаса. А она встретила нас уже одетая, с уложенными волосами, с готовым списком покупок и указаниями, какие шторы стирать!»
Сеня отвёл взгляд. Катя видела, как он колеблется, и это только злило её сильнее.
«Ты знаешь, что обижает больше всего?» — продолжила она, теперь уже тише, что делало её слова ещё страшнее. — «Ты этого не видишь.
Ты не хочешь видеть. Для тебя она всегда будет беспомощной старушкой, которой нужна забота. А для меня она — манипулятор, который украл у нас выходные, наше время, нашу жизнь.»
«Катя, это же моя мама…»
« И что с того? Это делает её святой? Она пользуется тобой! Она использует твою любовь, твое чувство долга. Она звонит, потому что знает, что ты тут же прибежишь. А от меня ждут, что я пойду с тобой, иначе я ужасная жена.»
Сеня сжал кулаки.
« Она одна. У неё кроме меня никого нет.»
« А как же я? Есть ли хоть один выходной, когда я могу просто остаться дома? Почитать книгу, посмотреть фильм, встретиться с подругой? Нет! Потому что каждую субботу мы идем к твоей матери, и каждую субботу она находит мне работу!»
« Ты можешь отказаться.»
« Отказаться?» — Катя едва не захлебнулась от возмущения. «Ты помнишь, что было единственный раз, когда я осталась дома? Твоя мама не отвечала на мои звонки целую неделю. Потом сказала тебе, что я бессердечная эгоистка, которая не уважает старших. А ты, Сеня, ничего не сказал! Ты меня не защитил!»
«Я не хотел ссориться…»
«Так лучше было оставить меня с чувством вины?»
Между ними повисла тишина. Сеня смотрел в пол. Катя смотрела на него. Картинки последних месяцев мелькали у неё в голове: свекровь театрально хваталась за грудь, потому что Катя не помыла посуду достаточно горячей водой; морщила нос от “неправильного” запаха курицы; тяжело вздыхала, увидев не поглаженное полотенце.
« Она притворяется,» — сказала Катя. «Понимаешь? Всё это выступление. Со здоровьем у неё всё в порядке. Она ходит за покупками, сама идёт в поликлинику за справками для льгот, встречается с подругами. Но как только ты ей позвонишь, она превращается в немощную старушку.»
«Откуда ты знаешь?»
« Я женщина. Я вижу, как она на меня смотрит. Она ненавидит, что я забрала у неё сына. И теперь она мстит мне единственным
способом: превращая меня в свою служанку.»
«Это безумие…»
«Безумие?» — Катя прошла мимо него в гостиную, взяла телефон и нажала на экран. «Вот. Прочитай это.»
Сеня взял телефон. На экране была переписка между его матерью и её бывшими одноклассницами. Последнее сообщение от матери было: «Девочки, я не смогу прийти на встречу в субботу. Ко мне приезжают сын с невесткой. Надо их накормить и поручения дать, а то совсем забудут про маму.» Под сообщением стояли смеющиеся смайлики и ответы: «Молодец, Лена, держи их в узде!» и «Правильно, не дай им забыть про маму!»
Лицо Сени медленно менялось. Катя наблюдала, как в его глазах боролись неверие и понимание.
«Откуда у тебя это?»
«Одна из её подруг случайно прислала мне скриншот. Она думала, что отправляет это другой Кате. Потом поняла ошибку и попросила меня удалить его. Но я сохранила.»
«Когда?»
«Месяц назад. Я хотела показать тебе раньше, но боялась. Боялась, что ты подумаешь, будто я настраиваю тебя против матери.»
Сеня сел на диван. Телефон все ещё был у него в руках.
«Она не серьезно больна», — сказала Катя мягче. «У неё обычные возрастные проблемы, как у всех. Но она не умирает. Она просто поняла, что жалобы на здоровье работают. Ты приходишь, приводишь меня, а она получает компанию и бесплатную домработницу.»
«Я не знал…»
«Потому что ты не хотел знать. Проще поверить, что твоя мама слаба и больна, чем признать, что она тобой манипулирует.»
Сеня посмотрел на неё. В его глазах было столько боли, что Катя чуть не смягчилась. Но она устала. Устала притворяться, что всё в порядке. Устала делать вид, что не замечает игры свекрови. Устала жертвовать собой.
«Чего ты хочешь?» — спросил он.
«Я хочу вернуть свою жизнь. Я хочу выходные, когда мы можем просто остаться дома или навестить моих родителей. Я хочу, чтобы ты наконец увидел, что происходит.»
«А что мне теперь делать? Бросить свою мать?»
«Нет. Но перестань позволять ей тобой управлять. Позвони ей и скажи, что в эту субботу мы не придём. Просто не придём. Без объяснений, без оправданий.»
«Она обидится.»
«Пусть обижается. Может, тогда она поймёт, что мир не крутится вокруг неё.»
Сеня ничего не сказал. Катя ждала. Она понимала, что сейчас решается что-то важное. Либо он будет на её стороне, либо она останется одна в этой войне.
«Хорошо», — наконец сказал он.
«Что значит хорошо?»
«Я позвоню ей. Скажу, что у нас уже есть планы.»
«А когда она начнёт жаловаться на сердце?»
«Я скажу ей, что мы придём на следующих выходных. Или через выходные.»
Катя почувствовала, как напряжение медленно покидает её тело. Это было не совсем то, что она хотела услышать, но это было начало.
«А если она действительно заболеет?» — тихо спросил Сеня.
«Тогда мы пойдём. Но не после первого звонка. Мы должны научиться отличать, когда ей действительно плохо, а когда она просто скучает.»
Он кивнул. Катя подошла и села рядом с ним.
«Я не пытаюсь отнять у тебя мать», — сказала она. «Я просто хочу, чтобы у нас тоже была своя жизнь. Я хочу, чтобы мы могли планировать свои выходные, не ожидая постоянно её звонка.»
«Я понимаю.»
«И ещё кое-что. В следующий раз, когда она будет меня критиковать, защити меня. Скажи ей, что я твоя жена и что ты на моей стороне. Мне нужно это знать.»
Сеня взял её за руку.
«Прости. Я действительно не понимал. Я думал, что помогаю.»
«Ты помогал. Только не мне.»
Они сидели в тишине. За окном темнело. Стиральная машина в ванной вошла в режим отжима, и в квартире раздался ровный гул. Катя положила голову на плечо мужа и закрыла глаза. Она не знала, получится ли у них. Не знала, сможет ли Сеня противостоять матери. Но хотя бы попытка стоила чего-то.
«Ты сейчас ей позвонишь?» — спросила она.
«Сейчас.»
Сеня достал телефон. Катя увидела, как у него дрожат пальцы, когда он набирал номер. Она услышала длинные гудки. Затем раздался бодрый голос свекрови.
«Сенечка! Я как раз собиралась тебе позвонить. У меня с утра ужасное давление…»
«Мама», — перебил Сеня. «Мы не приедем в эту субботу.»
Пауза. Долгая, тяжелая пауза.
«Что?» — изменился голос матери. «С тобой что-то случилось?»
«Нет. У нас просто другие планы.»
«Какие планы? Сенечка, ты же знаешь, что мне плохо. Я думала, что ты поможешь мне с…»
«Мама. Мы приедем в другой раз.»
«Но…»
«Хорошего вечера, мама.»
Он повесил трубку. Телефон тут же снова зазвонил. Сеня отклонил вызов и выключил звук.
Катя посмотрела на него, едва веря в это. Он действительно сделал это. Впервые за пять лет он поставил их семью на первое место.
«Она будет звонить всю ночь», — сказал Сеня.
«Пусть звонит.»
«Завтра она напишет, что у нее сердечный приступ.»
«Мы переживём.»
Сеня слабо улыбнулся. Он выглядел усталым, но облегчённым.
«Знаешь, что странно? Мне как-то стало легче.»
«Вот что такое свобода», — сказала Катя. «Когда перестаёшь быть заложником чужих манипуляций, наконец можешь дышать.»
Они сидели, обнявшись, и Катя думала о том, сколько ещё разговоров, скандалов и обвинений им предстоит. Свекровь не сдастся легко. Она будет звонить, жаловаться и давить на чувство вины. Но теперь Катя знала самое главное: она была не одна. Сеня увидел это. Он понял. Он был рядом.
«Может, поедем к моим родителям в субботу?» — спросила она.
«Поедем.»
«Моя мама будет рада. Она уже думает, что я о них забыла.»
«Мне жаль.»
«Не извиняйся. Теперь нам просто нужно жить по-другому.»
Телефон на столе снова и снова загорался входящими звонками. Раз, два, три. Сеня даже не смотрел на экран. Катя прижалась к нему ещё ближе.
Впереди был долгий путь к нормальным отношениям. Возможно, им придётся объясняться, устанавливать границы и выслушивать обвинения. Но это была их дорога. Их выбор.
И это уже была победа.