Алка застыла в дверях спальни, наблюдая, как Миша торопливо завязывает шнурки на своих потрёпанных кроссовках. Его движения были суетливыми, дергаными—словно он пытался убежать от неизбежного разговора.
— Так ты идёшь на собеседование в спортивном костюме? — В её голосе не было злости, только удивление.
Миша не поднял взгляда, всё ещё возясь со шнурками.
— Ну и что? Программисты могут.
— В кафе «Ласточка»? Теперь IT-компании там офисы арендуют?
Его руки остановились. Мгновенная пауза выдала всё.
— Как ты…?
— Ты забыл выйти из своего аккаунта на планшете. Твой чат со Светой очень познавателен.
Три месяца назад Алка сидела за кухонным столом, перебирая стопку счетов и квитанций. Цифры плясали перед её глазами—коммуналка, выплаты по кредиту, просроченные штрафы. Миша растянулся на диване в соседней комнате, уткнувшись в телефон.
— Миш, нам снова отключат свет, если не заплатим. — Она отложила ещё одну квитанцию с красной печатью.
— Ммм, — раздалось безразличное ворчание с дивана.
— Слушай, может, возьмёшь хотя бы временную работу на складе? Ты же знаешь, Сергей предлагал…
Миша резко поднялся, как будто его ударило током.
— Я программист! Я не буду работать грузчиком! У меня высшее образование!
— Которое нас не кормит уже год, — едва слышно сказала Алка, но он услышал.
— Это временно! Вот увидишь, скоро найду нормальную работу. Сейчас просто рынок просел.
В этот момент резкий звонок в дверь прервал их перебранку. На пороге стояли родители Миши—мать с победоносным выражением и отец с каменным лицом.
— Дети, мы к вам! — свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Алечка, ты такая бледная. Миша тебя не обижает?
— Мам, всё нормально, — пробурчал Миша, вновь уткнувшись в телефон.
— Как это нормально? — Отец Миши оглядел скромную обстановку. — Вы уже три месяца не платите по кредиту! Мы за вас поручались!
Алка встала, пытаясь сохранить спокойствие.
— Это вы настояли на этой свадьбе! Моя мама предлагала просто расписаться, а вы…
— Ах, то есть мы во всем виноваты? — театрально взметнула руки к потолку свекровь. — Мы хотели, чтобы у сына была красивая свадьба! Чтобы никто не подумал, что мы бедные!
Отец Миши достал калькулятор и с видом главного бухгалтера начал щёлкать по клавишам.
— И сколько ещё платить?
— Четыре года. Тридцать тысяч в месяц, — устало ответила Алка.
— А зарабатываешь сколько?
— Пятьдесят.
— Вот, этого хватает! — довольно кивнула свекровь. — Двадцать тысяч на еду предостаточно.
— А коммуналка? Транспорт? Одежда? — Алка смотрела на них, не веря своим ушам.
— Мишенька скоро найдёт работу, правда, сынок?
— Конечно, мам. Я только что отправил резюме на днях.
Алка тихо встала и ушла в спальню. Через неплотно прикрытую дверь донёсся громкий голос свекрови:
«Моя подруга Галина говорит, что ее невестка сама содержит мужа и счастлива! А эта всё недовольна. Миша, тебе бы на других девушек посмотреть. Света ведь всё ещё не замужем…»
Прошел еще месяц, и всё стало только хуже. Миша совсем перестал даже делать вид, что ищет работу. Алька приходила домой и неизменно заставала его в той же позе — растянутого на диване с телефоном в руке.
«Миш, ты мог бы хотя бы посуду помыть», — сказала она, разуваясь у двери.
«Я программист, а не домохозяйка!» — огрызнулся он, даже не взглянув на неё.
«Ты безработный! Уже год!»
«Не год, а десять месяцев. И вообще, если тебе что-то не нравится — давай разведёмся!»
«А кто кредит платить будет? Твои родители?»
Миша замолчал. Оба прекрасно знали, какой будет ответ.
В выходные приехала мать Альки. Она обняла дочь и сразу заметила перемены:
«Доченька, ты похудела. Как вы тут живёте?»
«У нас всё хорошо, мама.»
«Миша работу нашёл?»
«Ищет.»
«Год уже? Аля, может, хватит тащить его на себе? Ты себя загоняешь!»
«У нас кредит, мама. Свадебный. Его родители оформили.»
«Пусть они и платят!»
«Переоформили на меня. Свекровь сказала, так банк процент ниже даст.»
Мать покачала головой.
«Ох, дочка. Влипла. Миша хоть по дому помогает?»
В этот момент Миша зашёл в комнату:
«Здравствуйте, Елена Петровна. Ал, что на ужин?»
«Котлеты в холодильнике есть, разогрей.»
«Ты сам не можешь? Я устал.»
«От чего устал?» — не удержалась тёща. «От того, что валяешься на диване?»
«Елена Петровна, не лезьте в нашу семью!»
«Какая семья? Где муж год сидит у жены на шее?»
После того как мать ушла, Миша устроил настоящий скандал:
«Ты нарочно настраиваешь свою мать против меня!»
«Миша, она правду говорит. Ты даже ужин себе разогреть не можешь!»
«Я мужчина! Это женская работа!»
«А мужская — деньги зарабатывать! Где твои?»
«Появятся! Скоро! Мне серьёзная компания предложит работу, и тогда посмотрим, кто тут главный!»
«Ты уже год так говоришь.»
«Надоели твои причитания! Пойду прогуляюсь!»
Хлопок двери отозвался по квартире. Алька осталась одна с растущим комом в горле. Забытый Мишин телефон лежал на столе — он так торопился, что оставил его дома. Экран засветился новой уведомлением.
«Света: Завтра в 15:00 в Ласточке? Как раньше »
У Альки задрожали руки, когда она взяла телефон. Она помнила пароль — дата рождения Миши. Чат открылся, обнажив горькую правду.
«Миша: Я скучаю по тебе.»
«Света: Я тоже. Когда встретимся?»
«Миша: Жена меня контролирует, за каждым шагом следит.»
«Света: Бедненький. Тебе нужна поддержка.»
«Миша: Ты всегда меня понимала.»
«Света: Я помню наши встречи. Хочешь повторить?»
“Миша: Алия думает, что я хожу на собеседования.”
“Света: Умный мальчик”
Переписка длилась три недели. Три недели одной лишь лжи.
На следующий день Алька попросила выходной на работе, сославшись на недомогание. В 14:50 она уже стояла напротив кафе Ласточка и смотрела на вход. Миша пришел точно вовремя, в спортивном костюме — якобы после «утренней пробежки». Через несколько минут появилась Света в обтягивающем платье.
Алька подождала десять минут, затем решительно вошла внутрь. Они сидели в самом дальнем углу. Света нежно гладила Мишину руку, а он что-то шептал ей на ухо.
“Я мешаю?” — сказала Алька, садясь на пустой стул у их стола.
Миша мгновенно побледнел.
“Алия… Это не то, что ты думаешь…”
“Это собеседование? На роль любовника?”
“Дорогая Алия, мы просто разговариваем,” — невинно улыбнулась Света. “Старые друзья.”
“Которые встречаются тайком, пока жена на работе зарабатывает деньги?”
“Алия, давай поговорим дома…”
“Нет. Мы поговорим здесь и сейчас. Я уже год тащу на себе тебя и твой кредит. Год слушаю пустые обещания. А всё это время ты развлекаешься со своей бывшей?”
“Не кричи! Люди смотрят!”
“Пусть смотрят! Пусть все узнают, какой ты паразит!”
Миша резко встал.
“Ты не имеешь права так со мной разговаривать!”
“Имею! Я тебя содержу!”
“Это временно!”
“Год — это временно? Миша, ты даже резюме не отправил! Я проверила твою почту!”
“Ты лезла в мои личные вещи?”
“Наш планшет! Который я купила за свои деньги!”
Света тихо встала, стараясь незаметно ускользнуть.
“Я пойду…”
“СТОЙ!” — обратилась Алька к ней. “Если ты такая понимающая, забирай его! Вместе с мамочкой и долгами!”
“Алия, ты слишком эмоциональна…”
“Я ухожу. К своим родителям. Живи как хочешь. Один.”
“Ты не можешь вот так уйти! У нас кредит!”
“Который оформили твои родители! Пусть они платят!”
Алька методично складывала последние вещи в сумку, в каждом движении — стальная решимость. Квартира, когда-то бывшая домом, теперь казалась чужой, словно декорация спектакля, в котором она слишком долго играла не свою роль.
Звук ключей в замке заставил её обернуться. В комнату ворвался Миша, запыхавшийся, растрёпанный.
“Алия, давай поговорим спокойно!”
Она продолжала собираться, даже не глядя на него.
“О чём? О том, как ты меня год обманывал? Или о том, как вы с мамочкой втянули меня в этот кредит?”
“Тебя никто не обманывал!”
Теперь она повернулась, и Миша невольно отступил — настолько холодным был её взгляд.
“Нет? Тогда почему кредит на моём имени, а деньги потратили твои родители?”
“Они хотели красивую свадьбу для своего сына!”
“За мой счёт!”
Звонок в дверь прервал их ссору. Алька мысленно выругалась — она узнала этот властный звонок. В проёме появились знакомые фигуры.
“Мы всё знаем!” — тёща ворвалась в квартиру как фурия. “Света звонила! Как ты могла так опозорить нашего сына?”
Алка медленно выпрямилась во весь рост. Терпение, накопленное за месяцы, наконец-то иссякло.
— Я его опозорила? Он встречался со своей любовницей!
— Они просто разговаривали! А ты закатила истерику! Теперь вся деревня обсуждает!
— Мне плевать на ваш город!
Отец Миши, до сих пор молчавший, выступил вперёд. Его голос прозвучал привычно властно:
— Алевтина, ты обязана извиниться перед Мишей и Светланой.
Алка чуть не рассмеялась от абсурдности происходящего.
— Почему, интересно?
— Ты их оскорбила!
— Я сказала правду!
— Миша твой муж! Ты должна его поддерживать!
— Я его год поддерживала! Хватит!
Гудок такси прозвучал как школьный звонок—наконец свобода. Алка схватила сумки и направилась к выходу.
— Уйдёшь — не возвращайся! — крикнула ей вслед свекровь.
— И не собираюсь!
Родители Алки встретили её молча—иногда слова лишние. Отец крепко обнял её, мать расплакалась, и в этих объятиях было больше поддержки, чем за целый год брака.
— Ты правильно поступила, — тихо сказал отец. — Хватит кормить этого тунеядца.
Час передышки—и снова звонок в дверь. Алка знала, кто это, ещё до того, как отец открыл дверь.
— Алевтина дома?
— Для тебя — нет, — отец перекрыл проход.
— Я её муж! Я имею право!
— Какой ты муж? Ты — тунеядец!
— Это наши семейные дела!
— Были. Теперь всё закончилось. Уходи.
— Мне нужно поговорить с Алей!
— Она не хочет тебя видеть.
— Пусть она сама это скажет!
Алка поняла—придётся закончить это самой. Она вышла в коридор, посмотрела на человека, который когда-то казался ей принцем.
— Уходи, Миша.
— Аля, давай поговорим! Я всё объясню!
— Объяснить что? Что ты лгал год? Встречался со своей любовницей? Не искал работу?
— Искал!
— Врёшь! Я проверила твою историю в браузере. Ты только играл и смотрел порно!
— Ты роешься в моих вещах!
— На компьютере, который я купила!
Он сразу перешёл в наступление, как всегда, когда его прижимали к стенке.
— Начнём заново! Я изменюсь!
— Нет. Завтра я подаю на развод.
— А кредит?
Вот она—главная тема. Не «Как я буду без тебя», не «Я тебя люблю», а именно «кредит». Алка безрадостно улыбнулась.
— Это твоя проблема. У меня есть документы—сообщения твоей мамы, где она признаётся, что обманом заставила меня переоформить кредит. И чеки, куда ушли деньги. Всё — на вашу семью.
Лицо Миши побледнело.
— Ты не посмеешь…
— Посмею. Уходи.
Отец молча взял Мишу за плечо и сопроводил к дверям.
Неделя пролетела в бумажной волоките и у юристов. Последний акт драмы разыгрался у родителей — пришла вся вражеская делегация.
— Мы готовы забыть всю эту историю, — торжественно объявила свекровь, словно делая немыслимое одолжение. — Если Алевтина вернётся и попросит прощения.
Мама Алки встала из-за стула — маленькая, хрупкая женщина, внезапно ставшая похожей на грозную амазонку.
«Извиниться перед кем? Перед твоим нахлебником-сыном?»
«Он не нахлебник! Он просто временно без работы!»
«Год между работами? Любой настоящий мужчина уже десять работ сменил бы, лишь бы прокормить семью!»
«Миша не кто попало! У него высшее образование!»
«Которое уже год лежит на диване!»
«Как ты смеешь!»
Отец Алки, сдерживавшийся до этого, не выдержал:
«А как ты посмел загнать мою дочь в кабалу? Повесить на неё кредит обманом?»
«Мы хотели красивую свадьбу!»
«Хотели за чужой счёт! Теперь пусть твой обожаемый сыночек сам выкручивается!»
«Он не может! У него нет работы!»
«Пусть идёт работать!»
«Куда? Кто его возьмёт?»
«На стройку! На склад! В дворники! Работы полно!»
Свекровь вспыхнула, как спичка:
«Мой сын не будет дворником!»
«Пусть тогда его любовница содержит!»
«Светлана — порядочная девушка! Не то что твоя дочь!»
«Которая встречается с чужим мужем? Очень порядочная!»
Миша, всё это время сидевший в углу, вдруг оживился.
«Аля, пожалуйста, прости меня! Я больше не буду!»
Алка посмотрела на него с любопытством, как на диковинного зверька.
«Чего ты не будешь? Врать? Изменять? Жить за мой счёт?»
«Я найду работу!»
«Когда?»
«Скоро!»
«Ты уже год говоришь «скоро». Хватит. Развод.»
«Ты пожалеешь об этом!»
«Больше нет.»
Свекровь вскочила на ноги:
«Мы подадим на тебя в суд! Заставим выплатить кредит!»
Алка улыбнулась—спокойно, почти дружелюбно.
«Пожалуйста. У меня все доказательства. И свидетели. Кафе было полное.»
«Какие доказательства?»
«Что вы меня обманом заставили переоформить кредит. Что деньги потратили на себя. Что Миша не работает уже год. И что он изменяет.»
«Ложь!»
«Правда. И суд это подтвердит.»
Семья обменялась взглядами. Тесть, поняв, что их блеф не удался, отступил.
«Ладно, разводитесь. Но кредит пополам.»
«Нет. Вы брали—вы и платите.»
«Это незаконно!»
«А заставить обманом переоформить—это законно?»
Больше нечего было сказать. Они ушли, с громким хлопком захлопнув дверь—финальный аккорд их негодования.
Через месяц жизнь начала налаживаться. Алка шла домой с работы, когда увидела знакомую фигуру. Света была совсем не такой—усталость лежала на её лице тяжёлыми тенями.
«Привет»,—ее голос прозвучал неуверенно.
«Привет.»
«Слушай… Можно тебя спросить? Миша правда не работал целый год?»
Алка остановилась, разглядывая лицо бывшей соперницы.
«Правда. Почему?»
«Он переехал ко мне. Обещал найти работу. Но только лежит и ноет. А его мама всё звонит, требует чтобы я его содержала.»
«Мои соболезнования.»
«Я не знала… Он говорил, ты его не понимала…»
«Теперь знаешь. Удачи. Она тебе пригодится.»
Алка пошла дальше, не оглянувшись. Позади осталась Света—девушка, только начинавшая понимать, во что ввязалась.
В доме пахло праздничным пирогом. Родители сидели за столом с загадочными улыбками.
«Что мы празднуем?» — удивлённо спросила Алка.
«Твою свободу, дорогая!» — крепко обняла её мама. «И твою новую работу!»
«Откуда ты знаешь?»
«Тебе позвонили поздравить. Молодец, что согласилась!»
Алка рассмеялась. Новая должность, новая зарплата, новая жизнь—без паразитов, лжецов и чужих амбиций.
У Алки зазвонил телефон. Сообщение от Миши: «Алия, давай встретимся. Мне очень плохо.»
Она удалила сообщение, заблокировала номер и отложила телефон.
Хватит. Она кормила паразита целый год. Ни секунды больше.
За окном сгущался вечер, но впервые за долгое время это не казалось концом—это казалось началом.