«Да, я знаю, что Татьяна Павловна всех убедила в том, что я ничего не делаю по дому. Но вся чистота и готовка — это мои заботы. Теперь вам придется жить с этой информацией, Игорь Иванович. Даже не знаю, как вы справлялись до нашего переезда. Хотя… теперь будет отличная возможность вспомнить. Потому что я ухожу из этого дурдома! Вместе с дочерью.»
Вероника долго колебалась, но обстоятельства заставили её—съёмная квартира съедала почти половину семейного бюджета, и впереди маячили новые непредвиденные расходы.
Переезд к родителям Максима оказался быстрым и… болезненным. Двухкомнатная квартира свекрови и свекра казалась тесной даже до их приезда, а теперь в ней ютилось пятеро, включая маленькую Лизу, которая только научилась бегать, открывать всё подряд и вытаскивать из бабушкиных заначек всё, что попадётся.
Татьяна Павловна, женщина строгих правил, сразу дала понять, что в её доме всё останется, как всегда. Сначала Вероника пыталась приспособиться: мыла полы так, как требовала свекровь, готовила по её рецептам и старалась молчать по вечерам. Даже Лизу запирали в комнате, когда тесть Игорь Иванович возвращался с работы.
Но даже идеальная чистота и тихий голос не спасли её от критики—то борщ не такой, то Лиза слишком громко смеётся, то Вероника встаёт слишком поздно.
«Я просил тишины после работы!» — раздражался тесть, когда внучка закатывала истерику потому, что её не выпускали из комнаты. «Разве я не заслужил немного покоя в своей квартире в пятьдесят пять лет?» — продолжал ворчать на Веронику.
«Сейчас успокоится, просто нужно немного подождать.»
Невестка вышла из кухни, а Игорь Иванович продолжил: «Только подумай, на нас свалились. Как будто тут и без них столько места было.»
«Игорёша, не заводись. Вот, лучше поешь», — жена подала ему тарелку гречки с подливкой прямо под нос.
Он вдохнул аромат и принялся есть с удовольствием.
«Вкусно. Никогда не замечал, что ты научилась так готовить мясо, чтобы оно рассыпалось на волокна. Очень хорошо!» — похвалил Игорь Иванович, а жена только мило улыбнулась.
Татьяна Павловна не упомянула, что не готовила ничего с тех пор, как сын с невесткой переехали. Ну и что? Хотят тут жить — пусть крутятся! Как будто она будет на всю эту ораву готовить!
Максим вместо того, чтобы защитить жену, становился всё более замкнутым. Возвращался с работы уставший, ужинал и тут же зарывался в телефон или компьютер, избегая разговоров. Если Вероника начинала жаловаться, он вздыхал и говорил:
«Потерпи немного, пока я не разберусь с делами на работе. Это же мои родители. Ты ищешь врагов не там!»
Это «немного» растянулось на полгода. Лиза росла, и с каждым днём ей требовалось всё больше внимания и пространства. В хорошую погоду Вероника старалась гулять с ней, особенно вечером. Лиза не только ненавидела сидеть в четырёх стенах — она была необычайно подвижной. Поэтому было проще пойти на улицу.
Сначала это не понравилось свекрови — у Вероники стало меньше времени на готовку, ведь прогулки отнимали по 3–4 часа в день. Потом начал ворчать Игорь
Иванович, а вслед за ним и Максим, которого мать усердно наполняла мелкими злыми сплетнями о Веронике, когда та отсутствовала.
И однажды Максим не выдержал. Как только Вероника искупала дочь после прогулки и посадила её в высокий стульчик — который, кстати, стоял в их комнате — муж начал выговаривать ей.
«Я не понимаю, куда ты всё время уходишь!» — закричал Максим.
«Что значит? Может, ты забыл, что у нас двухлетний ребёнок, который нуждается в свежем воздухе и играх. В этой комнате Лиза ест и пользуется горшком. Ей никуда нельзя. И если раньше это было только по вечерам, то теперь почти всегда. Твоя мама устраивает целую драму о том, как внучка вызывает у неё мигрень. У меня только один вопрос — они вообще Лизу любят?»
«Не говори ерунды. Конечно, любят.»
«Я не знаю, что такое любовь — мои родители меня бросили. А твои родители — единственные бабушка и дедушка, которые могли бы дать ей хоть каплю тепла и доброты. Но, по всей видимости, этому не суждено случиться.»
«Я же говорю — генетика», пробормотал Максим.
«Что ты имеешь в виду?»
«Что Лиза совсем на меня не похожа. Вот что!»
«Она вылитая твоя мама!» — воскликнула Вероника.
«Знаешь что? Я хочу тест ДНК.»
«Серьёзно?» Она не переставала удивляться словам Максима.
«Да, абсолютно. Завтра пойдём сдавать. Не волнуйся, я найду деньги.»
«Деньги на это у тебя есть, а на подгузники нет? Вот это действительно смешно.»
Они сделали тест ДНК, и можно было бы подумать, что всё немного утихнет на время ожидания результатов. Но вместо облегчения Вероника почувствовала, как между ней и Максимом выросла невидимая стена. В его глазах не было ни стыда, ни сожаления—будто подозревать жену в измене это совершенно нормально.
Максим, наоборот, вёл себя так, будто это какая-то обычная бытовая формальность. Всё чаще Вероника ловила себя на мысли, что больше не может открыться мужу; что до близости—об этом уже не шло и речи.
На следующий день, рано утром, Татьяна Павловна ушла к подруге. Вероника воспользовалась моментом, пока никого не было дома, чтобы навести порядок в квартире. После обеда она собралась с Лизой и они пошли в парк. Погода была прекрасная, и ей хотелось выбраться из душной квартиры, где каждый угол напоминал о давлении и упрёках.
Когда они решили возвращаться домой, солнце уже клонилось к горизонту. Тем временем в квартире разыгрывалась настоящая драма. Татьяна Павловна вернулась от подруги в прекрасном настроении. Она увидела блестящую чистотой квартиру и довольно улыбнулась. Потом заглянула на плиту—ничего; потом в холодильник—тоже пусто.
Она уже хотела быстро что-то приготовить, иначе её маленькая хитрость превратится в скандал. Но не успела. В кухню вошёл Игорь Иванович.
«Как тихо и хорошо! Если бы только они гуляли в это время почаще! Уже невозможно терпеть. Давай, Танюша, накрывай. Что у тебя на сегодня?»
«Эм… сегодня у меня… яичница!» — выпалила Татьяна Павловна.
«Ты хочешь сказать, за весь день только на яичницу и сподобилась?»
«Почему ‘только’? Посмотри, как сверкает квартира. Я же убиралась!»
В этот момент пришёл Максим. Почти одновременно с ним домой вернулась Вероника с Лизой. Вероника спокойно посадила Лизу на пол и помогла снять курточку. В этот момент Максим, будто не замечая жену, направился прямо на кухню. Он задержался и был голоден. Но его ждал там сплошной облом.
«А где ужин?» — рявкнул он на жену, когда она проходила мимо с Лизой на руках.
Вероника посмотрела на Максима и, не повышая голоса, сказала:
«Больше ужинов не будет. Я не домработница для всего вашего клана.»
Она бросила взгляд на изумлённых свёкра и свекровь и продолжила:
«Да, знаю, что Татьяна Павловна убедила всех, будто я ничего по дому не делаю. Но чистота и еда — это моих рук дело. Теперь придётся жить с этой информацией, Игорь Иванович. Даже не представляю, как вы обходились до нашего приезда. Хотя… теперь будет прекрасная возможность вспомнить. Потому что я ухожу из этого дурдома! Вместе с дочкой.»
Максим был в бешенстве, но как только жена скрылась за дверью спальни, всё, что он смог выдавить из себя, было:
«Это что вообще такое было? С чего она решила, что может забрать ребёнка у отца?»
«Я всё слышу!» — донёсся голос Вероники из комнаты. «Ты ещё недавно сам сомневался в своём отцовстве. А теперь возмущаешься. Вот такая вы цирковая семейка.»
«Что она сказала?!» — закричал Игорь Иванович.
Он встал и пошёл в комнату, но никто заранее туда не заглянул, и ни один из них не знал, что чемоданы уже были собраны. Вероника вышла навстречу свёкру, вцепившись в него взглядом.
«Теперь твоё эго будет в порядке. Жаль, что больше никого не останется, над кем командовать. Потому что та двухлетняя, которую ты умел заткнуть, больше не будет жить в твоей квартире. Потренируйся на ком-нибудь другом. Может, получится.»
«Как ты смеешь!» — начал Игорь Иванович, но его невестка слегка подтолкнула его чемоданом и прошла дальше в коридор.
Спокойно Вероника надела в коридоре пальто и шапку и помогла Лизе застегнуть куртку. Максим, сидя на кухонном стуле, поначалу наблюдал за её действиями с недоверием—думал, что это очередной женский спектакль, который через полчаса закончится слезами и извинениями на коленях.
Но когда Вероника бросила ключи на полку у двери и сказала: «Дубликат не делала, не волнуйся», в глазах Максима мелькнуло смятение, быстро сменившееся тревогой.
«Подожди… Ты серьёзно?» — Максим вскочил и бросился к жене и дочери, но она, держа Лизу за руку, просто отошла в сторону.
— Уже troppo tardi — сказала она коротко.
Через двадцать минут они уже ехали в такси, небольшой чемодан аккуратно лежал в багажнике. Их новый дом — однокомнатная квартира Антонины Григорьевны, бабушки Вероники по отцу. Она встретила внучку и правнучку так, будто ждала их всё утро: горячим супом, тёплым компотом и ни единым вопросом. Лишь нежно погладила Веронику по плечу и сказала:
«Если пришли, значит, другого выхода не было. Оставайтесь сколько нужно.»
У Вероники больше не было близких: отец умер десять лет назад, а мать уехала за границу с новым мужчиной, когда девочке было всего пять.
Через неделю пришли результаты ДНК: Максим оказался отцом Лизы с вероятностью 99,99%. В тот же день Вероника, не колеблясь, подала на развод.
Судебные слушания тянулись несколько недель. Вероника требовала алименты и половину стоимости недавно купленной в браке машины. Максим и его мать, Татьяна Павловна, сопротивлялись изо всех сил. На каждом заседании свекровь едва не переходила на крик, утверждая, что последние два с половиной года невестка сидела дома и не принесла семье ни копейки.
«Если она два года в декрете, тогда она не имеет права на машину!» — возмущалась Татьяна Павловна.
Судья выслушал всё терпеливо, а затем спокойно ответил:
«Госпожа, вы, кажется, забываете, что ваша бывшая невестка проделала колоссальную работу, родив и воспитав вашу внучку. Это тоже вклад в семью.»
Татьяна Павловна побагровела, но возразить было нечего. Решение было в пользу Вероники: алименты и половина стоимости машины.
Свекровь кипела, Максим становился всё мрачнее, а Вероника впервые за долгое время почувствовала лёгкость. У неё была крыша над головой, рядом дочь и бабушка, а впереди жизнь, в которой она никому ничего не должна.
После последнего суда Татьяна Павловна долго молчала по дороге домой вместе с Максимом. Лицо—каменное, но в глазах горел гнев.
— Сын, — наконец сказала она, — хочешь, скажу, как отомстить ей?
Максим посмотрел на мать.
— Как?
— Просто не видься с Лизой. Пусть сидит с девочкой без выходных и передышек. Пусть зубы скрипит. Алименты ведь платим—этого им хватит!
Максим даже не стал спорить—только кивнул. И жили так: пять лет он не видел ни Веронику, ни дочь. Только банковские переводы напоминали о Лизе.
Потом случилось неожиданное. Татьяна Павловна тяжело заболела. Врачи были осторожны, но суть была ясна: ей оставалось всего пару месяцев. Она много думала, ворочаясь ночами без сна. И однажды, с трудом поднявшись с кровати, позвала сына:
«Максим», — её голос был слабым, — «приведи Лизу. Я хочу увидеть свою внучку… хотя бы раз, пока еще могу.»
Максим поколебался, но набрал Веронику. К его удивлению, бывшая жена согласилась почти сразу, добавив лишь:
«Но сначала Лиза должна встретиться с тобой как с отцом. Она тебя едва помнит. Встретимся в кафе.»
Максиму это показалось разумным, и он согласился на время, которое она назвала.
На следующий день он вошел в уютное кафе и сразу их увидел. У окна сидела Вероника, рядом с ней — девочка лет восьми, невероятно похожая на молодую
Татьяну Павловну. Но взгляд зацепился за третьего человека: высокого крепкого мужчину лет сорока, державшего Веронику за талию. Что было еще невыносимее — все они казались счастливыми.
Максим остановился, стиснув зубы, не понимая, кто это… но уже предчувствуя, что бывшая жена приготовила сюрприз, который ему не понравится.
И тут Максим услышал ясный детский голос:
«Папа!»
Он обернулся к девочке; сердце кольнуло — он ни разу за пять лет не слышал, чтобы Лиза называла его так. Но радость длилась всего мгновение. Лиза, сияющая, смотрела вовсе не на него, а на мужчину напротив, который кривлялся ей. Мужчина в ответ засмеялся.
В тот момент Максим окаменел. В груди поднялась волна злости и унижения. Что за черт? Это была его Лиза, его дочь, а теперь она называла какого-то другого «папой». Он провалил экзамен на самолюбие еще до того, как подошел ближе.
Он развернулся на каблуках и вышел из кафе, не поздоровавшись. Уже на улице, сжимая телефон, он позвонил матери:
«Мама, Вероника зашла слишком далеко! Она запретила Лизе со мной встречаться. Не говоря уже о тебе…»
Татьяна Павловна слушала молча, потом тихо сказала,
«Похоже, мы это заслужили, сынок…»
В итоге она так и не увидела внучку перед смертью. Максим больше не пытался — самолюбие оказалось дороже.
Теперь в их двухкомнатной квартире жили два упрямых мужчины — Игорь Иванович и Максим. Они считали себя лучшей частью всего мира, но от этого жизнь становилась только пустее.
А Вероника ничего этого не знала и знать не хотела. Она жила своей жизнью — с любимым мужчиной, с замечательной дочерью, которая улыбалась теперь куда чаще, чем в детстве. И в глубине души она уже мечтала, что совсем скоро станет матерью во второй раз.