В тот день Антонина Петровна приехала без предупреждения.
«Здравствуйте»,—раздался холодный тон свекрови из коридора.
Люда автоматически вытерла руки о фартук.
«Здравствуйте, Антонина Петровна.»
«Опять картошка?»—Свекровь посмотрела на тарелки на столе и сморщила нос. «Я же тебе говорила, детям нельзя так много крахмала.»
Отношения с Антониной Петровной всегда были напряжёнными. Люда вышла за Мишу, зная, что его мать строгая женщина. Но после свадьбы стало только хуже. Она вмешивалась во всё: как гладить Мишины рубашки, как воспитывать детей. Миша всегда просил её потерпеть.
«Она такая», — говорил он. «Мама любит всё контролировать. Но она желает лучшего.»
Страшная новость пришла внезапно.
«Мне поставили диагноз», — объявила свекровь по телефону. «Мне нужно лечь в клинику. А потом понадобится реабилитация. Пару месяцев. Людочка, я вот думала… Ты меня не бросишь?»
«Да, certo», — хотела сказать Люда, но тихо ответила:
«Конечно, мы найдём куда тебя устроить.»
Когда Миша пришёл домой вечером, Люда попыталась объяснить, почему это плохая идея.
«Миша, она не даст мне спокойно жить.»
«Людочка, ну что ты — это моя мама. Она одна не справится.»
Антонина Петровна переехала сразу после выписки.
«Людочка, передвинь кресло — здесь мне удобнее», — распорядилась она, входя в гостиную.
Так всё и началось. В доме появился листок с расписанием: подъём в семь, меню на каждый день.
«Я составила диету», — объявила свекровь. «Никакой жареной еды, больше супов.»
Жизнь превратилась в бесконечную череду «по правилам». Люда не могла даже поставить чашку на стол без замечания.
«Миша, я больше не выдержу», — сказала она однажды вечером.
«Потерпи», — отмахнулся он. «Это ненадолго.»
Переломный момент наступил одним утром, когда в пять утра Антонина Петровна громко начала двигать мебель.
«Что происходит?» — спросила Люда.
«Я решила, что так кровать будет лучше.»
«Вам нельзя поднимать тяжёлое!»
«Ничего, ты всё равно не сделаешь, как мне надо.»
Дети проснулись от грохота.
«Пойдём к хирургу», — вдруг решительно сказала Люда. «Проверить, как идёт твоё восстановление.»
«Не надо. Я и так прекрасно знаю, как себя чувствую.»
«Я настаиваю.»
Хирургом оказался старый знакомый Люды — Андрей, её одноклассник.
«Андрей, мне нужен честный вывод», — быстро сказала она ему в коридоре.
Через несколько минут осмотра он вынес свой вердикт:
«Знаете, восстановление после подобных процедур обычно идёт быстро. Уже давно вы способны вести обычную жизнь. Вы вполне можете ходить, готовить, заниматься домашними делами.»
Антонина Петровна побледнела.
Дома, когда Миша вернулся, Люда решительно сказала:
«Мы были у хирурга. Врач сказал, что твоя мама уже давно может жить самостоятельно.»
Антонина Петровна всплеснула руками.
«Что ты говоришь?! Твой врач ничего не знает!»
Миша попытался вмешаться:
«Подожди, Люда. Может, доктор ошибается?»
«Миша, тут ничего сложного. Всё это время твоя мама вполне могла жить одна.»
«Слышишь? Она хочет меня выгнать!»
«Извини, но твоя мама у нас жить не будет», — твёрдо заявила Люда.
«Ты серьёзно?» — наконец спросил Миша.
«Да.»
Антонина Петровна воскликнула:
«А, вот как! Вы выгоняете беззащитную женщину на улицу?!»
«Я тебя не выгоняю. У тебя есть своя квартира.»
«Я уйду! Конечно, уйду! Но ты ещё пожалеешь, Миша, что позволил жене так со мной обращаться!»
Она направилась в свою комнату, хлопнув дверью.
«Люда, ты уверена, что это правильно?» — устало посмотрел Миша на жену.
«Да. Мы должны вернуть наш дом себе. Для нас. Для наших детей.»
Уход Антонины Петровны был шумным и театральным.
«Надеюсь, ты понимаешь, что из-за неё ты меня теряешь», — сказала она сыну на прощание.
Когда она ушла, Люда почувствовала, как невидимое напряжение исчезло из дома. Миша подошёл, обнял её за плечи и тихо сказал:
«Ты была права. Теперь стало спокойнее.»