«Закончились деньги, и вдруг ты вспомнил, что я твоя жена? Удобно,» — усмехнулась она.
Екатерина толкнула дверь съемной квартиры плечом, едва удерживая пакет с продуктами и рабочий портфель. День был тяжелый — три встречи подряд, отчет, который ей пришлось переделывать дважды, и начальник, который весь вечер звонил с дополнительными вопросами. У нее болели ноги, как будто она пробежала марафон, а не просто провела девять часов в офисе.
Роман сидел за компьютером в гостиной, уставившись в монитор. Клавиатура тихо щелкала под его пальцами. Он даже не повернул головы, когда вошла Екатерина. Он просто продолжал смотреть в экран, будто перед ним была самая важная работа в мире. Хотя она прекрасно знала, что это всего лишь очередная таблица с расчетами, которые никому кроме него не нужны.
Екатерина прошла на кухню и положила пакет на стол. Она достала из холодильника контейнер с вчерашним ужином и разогрела его в микроволновке. Роман появился через пять минут, открыл холодильник, и на второй полке его еда стояла отдельно от ее. Он достал магазинную готовую еду и сел напротив нее.
Они ели молча. Екатерина смотрела в окно, где уже стемнело. Роман пролистывал что-то в телефоне, время от времени усмехаясь.
Между ними было всего полтора метра, но казалось, что целая пропасть. Когда-то они сидели за этим самым столом и часами разговаривали—о планах, о будущем, о ремонте квартиры, которую собирались купить. Теперь они даже не здоровались, встречаясь.
«Кстати,» — Роман оторвался от телефона, — «я сегодня купил новую мышку для компьютера. Игровую. Она стоила шесть тысяч, но это того стоит. Для работы нужны качественные устройства.»
Екатерина подняла глаза. Для работы. Он всегда так говорил—для работы. Хотя половину вечеров он проводил в онлайн-играх, а не на рабочих проектах. Но она ничего не сказала. Просто встала, взяла свою тарелку и помыла ее. Роман доел, оставил свою грязную посуду на столе и вернулся за компьютер.
Екатерина вытерла руки и посмотрела на его тарелку. Раньше она бы подошла и молча вымыла ее за него. А теперь оставила все как есть. Пусть сам уберет за собой. Ее устал этот молчаливый уговор, при котором она всегда делала больше, а он принимал это как должное.
На следующее утро за завтраком Роман достал из папки какие-то бумаги. Он положил их перед Екатериной, пока она наливала себе кофе.
«Смотри,» — в голосе мужа прозвучала некая гордость. — «Мне повысили зарплату. Теперь я получаю семьдесят пять тысяч. А ты сколько получаешь? Семьдесят? Значит, я зарабатываю на пять тысяч больше.»
Катя застыла с чашкой в руках. Ее пальцы сжались, пока костяшки не побелели. Она посмотрела на расчетку, потом на довольное лицо мужа. Внутри у нее что-то оборвалось. Не резко, не больно—оно просто тихо лопнуло, как изношенная нитка.
«Понятно,» — спокойно сказала она и повернулась к окну.
Роман явно ожидал другой реакции. Может, восхищения. Или хотя бы зависти. Но Екатерина просто допила кофе, взяла сумку и вышла из квартиры, даже не попрощавшись.
В тот вечер она лежала в кровати и смотрела в потолок. Роман уже спал рядом, повернувшись к стене. Они спали в одной кровати, но не прикасались друг к другу уже несколько месяцев. Будто между ними пролегла невидимая граница, которую невозможно перейти.
Катя думала о том, как они дошли до такого. Когда именно всё сломалось? Может быть, когда Роман предложил вести отдельные финансы, потому что ему не нравилось, что она покупает дорогой крем для лица. Или когда они перестали вместе навещать родителей, потому что каждый ходил к своим отдельно. А может, даже раньше—когда он впервые сказал, что не понимает, зачем ей нужны эти бессмысленные встречи с подругами.
Теперь они были просто двумя людьми, живущими под одной крышей и делящими счета пополам. Квартирные соседи, не более. И это осознание давило ей на грудь сильнее, чем любая ссора.
Развод. Екатерина мысленно произнесла это слово и почувствовала не страх, а странное облегчение. Как будто кто-то открыл окно в душной комнате. Может быть, пора перестать цепляться за то, что уже давно умерло.
Утром Роман снова начал разговор за завтраком. На этот раз о премии, которую ему пообещали к Новому году. Десять тысяч, может, даже пятнадцать. Екатерина кивала, помешивая чай, и представляла себе маленькую однокомнатную квартиру. Тихо. Где она будет одна. Где ей не придётся слушать бесконечные напоминания о том, кто сколько зарабатывает.
У неё было накоплено пятьдесят тысяч. Хватало на первый и последний месяц аренды. Она могла бы поискать что-то недалеко от работы. Мебель… ну, самое необходимое купила бы постепенно. Главное — уйти. Просто встать и уйти, пока не стало слишком поздно. Пока она совсем не стала чужой себе.
— Ты вообще меня слушаешь? — нахмурился Роман.
— Да, конечно, — соврала Екатерина. — Я слушаю.
Но её мысли были далеко. Теперь она постоянно думала о разводе. На работе, в метро, перед сном. Она просчитывала варианты, искала в интернете информацию о том, как всё устроить. Квартиру они снимали, совместного имущества не было. Детей тоже. Они могли бы разойтись быстро и без лишней драмы.
Оставалось только набраться смелости сказать это вслух.
Через неделю всё изменилось. Роман пришёл домой около шести вечера—раньше обычного. Его лицо было какое-то серое, усталое. Он пошёл на кухню, налил себе воды и долго пил, глядя в пол.
— Компанию закрыли, — сказал её муж, не поднимая глаз. — Всё. Всех уволили. Мне заплатят за два месяца, и всё. У меня больше нет работы.
Екатерина стояла у плиты, помешивая суп. Внутри у неё всё похолодело. Не потому что Роман потерял работу—такое могло случиться с каждым. А потому, как быстро в голове мелькнула мысль: теперь он станет зависим от меня. И его хвастовство зарплатой вдруг показалось ей таким жалким и нелепым, что захотелось рассмеяться. Но она сдержалась.
— Понятно, — только и сказала Екатерина. — Что собираешься делать?
— Не знаю. Буду рассылать резюме. Искать что-нибудь.
Роман сел на диван и включил телевизор. Екатерина закончила готовить ужин и позвала его. Они поужинали в тишине. Муж сразу ушёл в комнату и больше не появлялся тем вечером.
Первые две недели он почти не вставал с дивана. Говорил, что отдыхает после стресса, что ему нужно время, чтобы восстановиться. У них были сбережения—около ста пятидесяти тысяч на двоих. Хватило бы на три-четыре месяца, если экономить. Екатерина продолжала ходить на работу, вечером возвращалась уставшей, а Роман сидел перед телевизором в той же позе, в какой она его оставила утром.
— Ты отправил резюме? — спрашивала Екатерина, снимая пальто.
— Да, несколько, — отвечал Роман, не отрывая взгляда от экрана. — Никто ещё не ответил. Кризис, сама знаешь. Везде сокращения.
Но она видела, что его ноутбук даже не включён. Телефон лежал рядом нетронутый. Роман просто смотрел какие-то сериалы, переключая каналы.
Через месяц стало хуже. Муж совсем перебрался на диван. Он вставал только поесть или сходить в туалет. Он начал играть в какую-то онлайн-игру—сидел часами в наушниках, кричал в микрофон, ругался на своих товарищей по команде. Квартира превратилась в свинарник.
Екатерина приходила домой с работы и видела горы немытой посуды. Одежда раскидана по полу. Пустые тарелки, крошки, пролитый чай на столе. Она старалась
не обращать внимания, убиралась только за собой. Но это было невозможно—грязь наступала со всех сторон.
— Роман, ты можешь хотя бы помыть посуду? — Екатерина стояла в дверях кухни, глядя на гору в раковине.
— Потом, — ответил муж, не повернув головы. — Сейчас рейд.
— Какой рейд? Ты играешь уже три часа!
— Я сказал, потом!
Екатерина развернулась и ушла в ванную. Она плеснула себе в лицо холодной водой и посмотрела на отражение. Уставшее лицо, темные круги под глазами. Ей было тридцать два, но выглядела на сорок. Потому что весь день работала, а потом приходила убирать за взрослым мужчиной, которому было все равно на происходящее вокруг.
Они начали ссориться каждый день. Екатерина просила его убираться, Роман отмахивался. Она напоминала, что ему нужно искать работу, он сердито отвечал, что она не понимает, как сейчас сложно с работой. Она говорила, что устала тащить всё на себе, он кричал, что она не поддерживает его в трудный момент.
— Это не мужская работа! — заявил как-то вечером Роман, когда Екатерина снова попросила хоть бы пропылесосить.
— А какая тогда мужская работа? Лежать на диване? — наконец не выдержала она.
— Я ищу работу!
— Ты ищешь уже три месяца! Даже ни одного собеседования!
— Потому что меня везде отказывают! Рынок переполнен!
Екатерина закрыла глаза и досчитала до десяти. Бесполезно. Разговаривать с ним бесполезно. Он не слышал, не хотел слышать. Просто ждал, когда ей надоест спорить, и она всё сделает сама.
Сбережения таяли. Сначала медленно, потом всё быстрее. Екатерина взяла свою половину—сорок тысяч—и открыла отдельный счет. Она сказала Роману, что
больше не будет вносить деньги в общий фонд. Пусть тратит свои, а она будет тратить свои.
Роман взорвался. Он кричал, что она бросает его в трудный момент, что настоящая жена должна поддерживать мужа. Екатерина молча собрала свои вещи из общего шкафа и перенесла их в другую комнату. Теперь они спали раздельно.
На третий месяц безработицы случилось нечто странное. Екатерина проснулась утром, потому что кто-то обнял ее сзади. Она вздрогнула и обернулась—Роман. Муж лежал рядом, прижавшись к её спине, тихо дышал ей в шею.
— Доброе утро, — прошептал он. — Как ты спала?
Екатерина застыла. Они не обнимались уже полгода. По утрам не разговаривали. А тут вдруг… Она осторожно освободилась и села на кровать.
— Хорошо. Что ты здесь делаешь?
— Я по тебе соскучился, — улыбнулся Роман. — Можно я побуду с тобой?.. Екатерина подтолкнула дверь съёмной квартиры плечом, едва удерживая пакет с продуктами и рабочий портфель. День выдался тяжелым—три встречи подряд, отчет, который пришлось переделывать дважды, и начальник, весь вечер названивающий с вопросами. Ноги болели так, будто она пробежала марафон, а не просто провела девять часов в офисе.
Роман сидел за компьютером в гостиной, уставившись в монитор. Клавиатура едва слышно щелкала под его пальцами. Он даже не повернул головы, когда вошла Екатерина. Он продолжал смотреть в экран, будто перед ним была самая важная работа в мире. Хотя она прекрасно знала, что это просто очередная таблица расчетов, никому не нужная, кроме него.
Екатерина зашла на кухню и положила сумку на стол. Она достала из холодильника контейнер с вчерашним ужином и разогрела его в микроволновке. Через пять минут появился Роман, открыл холодильник и взял свои продукты со второй полки, аккуратно разложенные отдельно от её. Он достал готовую магазинную еду и сел напротив неё.
ни ели молча. Екатерина смотрела в окно, где уже было темно. Роман листал что-то в телефоне, иногда ухмыляясь.
Между ними было едва ли полтора метра, но казалось, что целая пропасть. Когда-то они сидели за этим самым столом и часами разговаривали — о планах, о будущем, о ремонте квартиры, которую собирались купить. Теперь они даже не здоровались при встрече.
« Кстати, — сказал Роман, оторвавшись от телефона, — я сегодня купил новую мышку для компьютера. Игровую. Стоила шесть тысяч, но оно того стоило. Для работы нужны качественные периферийные устройства.»
Екатерина подняла взгляд. Для работы. Он всегда так говорил — для работы. Хотя половину вечеров он проводил, играя в онлайн-игры, а не работая над реальными проектами. Но она ничего не сказала. Она просто встала, взяла свою тарелку и помыла её. Роман доел, оставил грязную посуду на столе и вернулся к компьютеру.
Екатерина вытерла руки и посмотрела на его тарелку. Раньше она бы подошла и молча помыла бы её за него. Но теперь она оставила её на месте. Пусть убирает сам. Она устала от этого негласного порядка, в котором она всегда делала больше, а он воспринимал это как должное.
На следующее утро за завтраком Роман вытащил какой-то листок из папки и положил его перед Екатериной, пока она наливала себе кофе.
« Смотри, — сказал муж, и в его голосе было что-то вроде гордости. — Мне повысили зарплату. Теперь я получаю семьдесят пять тысяч. А ты сколько получаешь? Семьдесят? Значит, я зарабатываю на пять тысяч больше тебя.»
Катя застыла с чашкой в руках. Её пальцы сжались так, что костяшки побелели. Она посмотрела на платёжную ведомость, затем на довольное лицо мужа. Внутри что-то оборвалось. Не резко, не больно — оно просто тихо сдалось, как нитка, стёртая трением.
« Понятно», — ровно сказала она и повернулась к окну.
Роман, очевидно, ожидал другой реакции. Возможно, восхищения. Или хотя бы зависти. Но Екатерина просто допила кофе, взяла сумку и ушла из квартиры, даже не попрощавшись.
В тот вечер она лежала в постели, глядя в потолок. Роман уже спал рядом, повернувшись к стене. Они спали на одной кровати, но не касались друг друга уже много месяцев. Как будто между ними была невидимая граница, которую нельзя пересечь.
Катя думала о том, как они дошли до такого. Когда именно всё сломалось? Может быть, когда Роман предложил вести раздельный бюджет, потому что ему не нравилось, что она покупает дорогой крем для лица. Или когда они перестали вместе навещать родителей, потому что стали ходить к своим по отдельности. А может, и раньше — когда он впервые сказал, что не понимает, зачем ей нужны эти бессмысленные встречи с подругами.
Теперь они просто два человека, живущие под одной крышей и делящие счета пополам. Соседи по квартире, не больше того. И это осознание давило на грудь сильнее любой ссоры.
Развод. Екатерина мысленно произнесла это слово и почувствовала не страх, а странное облегчение. Как будто кто-то открыл окно в душной комнате. Может быть, пора перестать цепляться за то, что давно умерло.
Утром Роман снова начал за завтраком. Теперь это было про бонус, который ему обещали к Новому году. Десять тысяч, может, даже пятнадцать. Екатерина кивала, помешивая чай, и представляла себе маленькую однокомнатную квартиру. Тихо. Место, где она будет одна. Место, где не придётся слушать бесконечные напоминания о том, кто сколько зарабатывает.
У неё было накоплено пятьдесят тысяч. Хватит на первый и последний месяц аренды. Можно поискать что-то недалеко от работы. Мебель… ну, сначала можно купить только самое необходимое. Главное — уйти. Просто встать и уйти, пока не стало слишком поздно. Пока она совсем сама себе не стала чужой.
«Ты вообще меня слушаешь?» — нахмурился Роман.
«Да, конечно», — солгала Екатерина. «Я слушаю.»
Но её мысли были далеко. Теперь она думала о разводе всё время. На работе, в метро, перед сном. Прокручивала варианты в голове, искала в интернете, как всё организовать. Квартиру они снимали, совместного имущества не было, детей тоже. Можно разойтись быстро и без лишней драмы.
Оставалось только набраться смелости сказать это вслух.
Через неделю всё изменилось. Роман пришёл домой около шести вечера, раньше обычного. Лицо было серым, выхудевшим, как-то съёжившимся. Он прошёл на кухню, налил себе воды и долго пил, уставившись в пол.
«Фирму закрыли», — сказал муж, не поднимая глаз. «Всё. Всех уволили. Мне выплатят за два месяца — и всё. У меня больше нет работы.»
Екатерина стояла у плиты, помешивая суп. Что-то внутри неё похолодело. Не потому, что Роман остался без работы — это могло случиться с кем угодно. А потому, что слишком быстро мелькнула мысль: теперь он станет зависеть от меня. И вдруг его хвастовство зарплатой показалось таким жалким и нелепым, что ей захотелось засмеяться. Но она сдержалась.
«Понятно», — только и сказала Екатерина. «Что теперь будешь делать?»
«Не знаю. Буду рассылать резюме. Искать что-то.»
Роман сел на диван и включил телевизор. Екатерина закончила готовить ужин и позвала его к столу. Поели молча. Муж сразу вернулся в комнату и больше не показывался в тот вечер.
Первые две недели он почти не вставал с дивана. Говорил, что отдыхает после стресса, что ему нужно время восстановиться. У них были накопления — около ста пятидесяти тысяч на двоих. Хватит на три-четыре месяца, если быть осторожными. Екатерина продолжала ходить на работу, по вечерам возвращалась уставшей, а Роман всё сидел у телевизора в той же позе, в какой она его оставила утром.
«Ты резюме отправил?» — спрашивала Екатерина, снимая пальто.
«Да, несколько», — отвечал Роман, не отрывая взгляда от экрана. «Пока никто не ответил. Кризис. Везде сокращения.»
Но она видела, что его ноутбук даже не включён. Телефон лежал рядом, не тронутый. Роман просто смотрел какие-то сериалы, переключаясь с канала на канал.
Через месяц стало хуже. Муж почти полностью перебрался на диван. Вставал только поесть или в туалет. Начал играть в какую-то онлайн-игру — сидел часами в наушниках, орал в микрофон, спорил с товарищами по команде. Квартира превратилась в свинарник.
Екатерина приходила домой с работы и видела кучи немытой посуды. Одежда была разбросана по полу. Пустые тарелки, крошки, пролитый чай на столе. Она пыталась не обращать внимания, убирая только за собой. Но это было невозможно — беспорядок надвигался со всех сторон.
«Роман, ты можешь хотя бы помыть посуду?» — Екатерина стояла в дверях кухни, глядя на гору в раковине.
«Позже», — ответил муж, не повернув головы. «Я сейчас в рейде.»
«Какой рейд? Ты уже три часа играешь!»
«Я сказал — потом!»
Екатерина развернулась и пошла в ванную. Она плеснула холодной водой на лицо и посмотрела на свое отражение. Уставшее лицо, темные круги под глазами. Ей было тридцать два года, но выглядела на все сорок. Потому что она работала целый день, а потом возвращалась домой, чтобы убирать за взрослым мужчиной, которому было все равно на происходящее вокруг.
Они начали ссориться каждый день. Екатерина просила его убраться, а Роман отмахивался. Она напоминала, что ему нужно искать работу, а он огрызался, что она не понимает, насколько сейчас тяжел рынок труда. Она говорила, что устала нести все на своих плечах, а он кричал, что она его не поддерживает в трудный момент.
«Это не мужская работа!» — заявил Роман однажды вечером, когда Екатерина снова попросила его хотя бы пропылесосить.
«А что тогда мужская работа? Лежать на диване?» — не выдержала она.
«Я ищу работу!»
«Ты уже три месяца ищешь! И ни одного собеседования!»
«Потому что везде отказывают! Рынок перенасыщен!»
Екатерина закрыла глаза и сосчитала до десяти. Бессмысленно. Говорить с ним было бессмысленно. Он ее не слышал, не хотел слышать. Он просто ждал, когда ей надоест спорить, и она сделает все сама.
Их сбережения таяли. Сначала медленно, потом все быстрее. Екатерина взяла свою половину — сорок тысяч — и открыла отдельный счет. Она сказала Роману, что больше не будет вносить в общий фонд. Пусть он тратит свои деньги, а она — свои.
Роман взорвался. Он закричал, что она бросает его в трудный момент, что настоящая жена должна поддерживать мужа. Екатерина молча собрала свои вещи из общего шкафа и перенесла их в другую комнату. С тех пор они спали отдельно.
На третьем месяце безработицы случилось что-то странное. Екатерина проснулась утром потому, что кто-то обнимал ее сзади. Она вздрогнула и обернулась — это был Роман. Ее муж лежал рядом, прижавшись к ее спине, тихо дыша ей в затылок.
«Доброе утро», — прошептал он. «Ты хорошо спала?»
Екатерина застыла. Они не обнимались уже шесть месяцев. Они не разговаривали по утрам. И вот вдруг… Она осторожно отстранилась и села на кровати.
«Хорошо. Что ты здесь делаешь?»
«Я скучал по тебе», — улыбнулся Роман. «Можно я буду рядом?»
В его улыбке было что-то не так. Слишком широкая, слишком натянутая. Как будто он репетировал ее перед зеркалом.
В следующие несколько дней Роман изменился. Он стал помогать с сумками, когда Екатерина приходила из магазина. Говорил ей комплименты — что у нее красивые глаза, что эта блузка ей идет. Спрашивал, как прошел день, и внимательно слушал ответы. Даже пару раз помыл посуду.
Екатерина оставалась настороже. Это было на него совсем не похоже — она все ждала подвоха. Роман не мог измениться за один день. Он наверняка что-то замышлял. Однажды вечером она вернулась с работы и застыла в дверях. На столе горели свечи. Стояли тарелки с едой — явно не из магазина, а что-то приготовленное. Звучала мягкая музыка. Роман вышел из кухни в чистой белой рубашке, с букетом роз.
«Привет», — мягко сказал он. «Устала? Я приготовил ужин.»
Екатерина медленно сняла пальто. Она посмотрела на свечи, цветы, накрытый стол. Всё это должно было выглядеть романтично. Но внутри она похолодела. Она знала, что сейчас будет какая-то просьба. Что-то, ради чего он устроил весь этот спектакль.
«Спасибо», осторожно сказала Екатерина, принимая букет.
Ужин был неплох. Роман явно постарался — паста с морепродуктами, салат, даже какое-то вино. Галантно отодвинул ей стул, налил бокал, рассказывал истории из их прошлого. О том, как они познакомились, как ездили в первый отпуск. Екатерина слушала и чувствовала, как нарастает тревога. Вот-вот. Он сейчас это скажет.
После ужина Роман взял её за руку. Он смотрел ей в глаза с такой искренностью, что Екатерине захотелось отвести взгляд.
«Катя», начал он, «я много думал в последнее время. О нас. О том, что между нами произошло. И понял, что ошибался. Прости меня. За всё. За то, что вёл себя как эгоист. За то, что не ценил тебя».
Екатерина молчала. Она ждала продолжения.
«Давай начнем сначала», Роман сжал её руку крепче. «Дадим нашим отношениям ещё один шанс. Настоящий. Без этого глупого раздельного бюджета, без дележки каждого счета пополам. Мы семья. Нам нужно быть вместе во всём. И в финансах тоже.»
Вот оно. Екатерина откинулась на спинку стула. Всё стало ясно — внезапная нежность, комплименты, этот романтический ужин. Сбережения закончились. У Романа не осталось денег. И теперь он вспомнил, что она его жена.
«Значит, деньги закончились, и ты вдруг вспомнил, что я твоя жена?» — усмехнулась Екатерина. «Удобно.»
Роман вздрогнул, будто его ударили. Его лицо покраснело.
«При чём тут деньги? Я говорю о чувствах!»
«О каких чувствах?» — Екатерина встала из-за стола. «Три месяца ты лежал на диване, пока я работала. Ты не искал работу, не убирался, даже свою посуду не мыл. А теперь, когда у тебя не осталось сбережений, ты вдруг решил, что нужно объединять бюджеты. Какое совпадение.»
«Ты всё не так понимаешь!»
«Я всё прекрасно понимаю. Тебе нужны мои деньги. Вся причина этого внезапного порыва только в этом.»
Роман вскочил, опрокинув стул.
«Ты бездушная! Я пытаюсь спасти наш брак, а ты—»
«Спасти брак?» — рассмеялась Екатерина. «Ты сам его разрушил! Когда ты сравнивал наши зарплаты и тыкал мне в лицо расчетками — тогда ты думал о браке? Когда делил продукты в холодильнике на свои и мои — это была забота о семье?»
«Это было по твоему требованию! Ты сама хотела раздельный бюджет!»
«Потому что ты устраивал допрос после каждой покупки! Считал, сколько я трачу на косметику, на одежду! Говорил, что это пустая трата!»
Теперь они уже кричали, не сдерживаясь. Всё, что накопилось за годы, вырывалось наружу — обиды, обвинения, невысказанная боль.
«Я просто хотел, чтобы мы жили по средствам!»
«Ты хотел контроль! Контроль над каждой копейкой, которую я трачу! А сам покупал себе что хотел!»
«Я зарабатывал больше!»
«Только в последнее время! На пять тысяч! На какие-то жалкие пять тысяч! И ты каждый день мне это напоминал!»
Роман замолчал. Он опустил голову и сжал кулаки.
«Прости», — тихо сказал он. «Я был идиотом. Но теперь я понял… Катя, не уходи. Пожалуйста. Я изменюсь. Найду работу. Буду помогать по дому. Всё будет по-другому.»
Екатерина посмотрела на мужа. Он стоял перед ней с опущенными плечами, растерянный и жалкий. А она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости, ни любви. Пустота. Как будто кто-то выключил свет внутри неё.
«Слишком поздно», спокойно сказала Екатерина. «Уже слишком поздно, Рома.»
Екатерина вошла в спальню. Достала из шкафа большую сумку и начала собирать вещи. Роман стоял в дверях, наблюдая, как она всё убирает.
«Куда ты идёшь?»
«К подруге. Пока не найду другую квартиру.»
«Катя, не надо…»
«Я devo farlo. Sono stanca. Stanca di essere la tua serva. Stanca di mantenere un uomo adulto che nemmeno vuole cercare lavoro.»
«Я же говорил — я найду!»
«Ты говоришь это уже три месяца. И что потом?» Екатерина застегнула сумку и посмотрела на Романа. «Знаешь, в чем твоя проблема? Ты всегда ждал, что кто-то другой всё решит за тебя. Твои родители, я, кто угодно. Но я больше не буду этим кем-то.»
Она подняла сумку и надела пальто. Роман попытался преградить дорогу, но Екатерина обошла его.
«Подожди хотя бы до утра!»
«Нет.»
«Катя!»
Но она уже спускалась по лестнице. Роман выбежал на лестничную площадку и закричал ей вслед, но Екатерина не обернулась. Она вышла, вызвала такси, села на заднее сиденье и только тогда выдохнула.
Свобода. Впервые за много лет она почувствовала себя свободной.
Через неделю Екатерина подала на развод. Роман звонил, писал, умолял встретиться и поговорить. Она не отвечала.
Развод прошёл быстро — ни совместного имущества, ни детей. Просто двое, которые больше не хотели быть вместе. Роман согласился на все условия без споров.
Екатерина сняла маленькую квартиру. Однокомнатную с минимумом мебели. Но она была ее. Только ее пространство. Никто не устраивал бардак. Никто не считал, сколько она тратит на еду. Никто не сравнивал зарплаты. Никто не хвастался успехами так, чтобы унизить ее.
Вечерами она садилась у окна и смотрела на город. Она думала, сколько лет потратила на мужчину, который видел в ней лишь удобство. Источник денег, бесплатную домработницу, предмет для своего самоутверждения.
Но теперь всё кончено. И впереди была жизнь. Новая жизнь. Без Романа.
Однажды, через месяц после развода, ей написала общая знакомая. Сказала, что Роман нашёл работу. Правда, зарплата была ниже прежней — всего тридцать тысяч. И что он снял комнату в коммуналке, потому что не мог позволить себе отдельное жильё.
Екатерина прочитала сообщение и отложила телефон. Она не чувствовала злорадства. На самом деле она вообще ничего не чувствовала. Роман просто стал частью прошлого. Тем, с кем когда-то была, но больше не была.
Она встала и подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. Темные круги под глазами исчезли. Лицо стало свежее. Она снова начала улыбаться — по-настоящему, а не натянуто.
Жизнь продолжалась. И это было хорошо.