«Настоящая женщина встает в шесть утра, чтобы накормить своего мужчину», — заявил 59-летний «аристократ». Я молча достала калькулятор и предъявила ему счет.
Аркадий Валентиновичу было пятьдесят девять. На сайте знакомств он описывал себя как «человека старой школы, с классическим воспитанием и благородными манерами». На фотографиях он неизменно был в твидовых пиджаках, задумчиво смотрел поверх очков, а бокалы с чем-то рубиновым стояли на фоне каминов.
Как тридцативосьмилетняя женщина, я всегда относилась к таким «аристократам» с изрядной долей скепсиса. Но после череды мучительно скучных свиданий с ровесниками, едва способными связать два предложения, я подумала: почему бы и нет? Умная беседа за чашкой кофе еще никому не навредила.
Мы встретились в довольно претенциозном заведении в центре города. Аркадий Валентинович пришел с тростью—как я потом выяснила, исключительно для вида—и сразу же продемонстрировал свои знаменитые манеры. Он пододвинул для меня стул, похвалил мое пальто и заказал себе чайник премиального пуэра.
Сначала разговор действительно шел хорошо. Мы обсуждали театр, архитектуру и последние книжные новинки. Но, как это часто бывает с «настоящими мужчинами», ко второму часу Аркадий переключился на свою любимую тему: катастрофическое падение нравственности среди современных женщин.
Он промокнул губы салфеткой, откинулся на спинку стула и, глядя на меня с легкой снисходительностью, начал свою лекцию.
«Понимаете, современный институт брака разрушен женским эгоизмом. Женщины забыли о своем истинном предназначении. Все эти ваши карьеры, саморазвитие, фитнес-клубы… Это всё заблуждение. Дом держится на женской энергии. Моя мама, царствие ей небесное, никогда не отпускала отца на работу без горячего завтрака.»
Я вежливо кивнула, помешивая уже остывший капучино ложкой.
«А как, по-вашему, должен выглядеть идеальный мир?» — спросила я, мысленно готовясь к классическому патриархальному манифесту.
Аркадий сразу оживился. Было видно, что ему не хватало благодарной публики.
«Всё очень просто. Настоящая женщина встает в шесть утра. До того, как мужчина проснется. Она должна привести себя в порядок, чтобы муж никогда не видел ее растрепанной, затем спускаться на кухню и готовить настоящий завтрак. Никаких этих глупостей — молоко с хлопьями! Блины, сырники, каша, свежесваренный кофе.
Мужчина должен выходить в суровый внешний мир сытым и спокойным. А вечером, естественно, его должен ждать горячий ужин из трёх блюд, безупречный дом, выглаженные рубашки и улыбающаяся жена, готовая его выслушать. Вот это любовь. Вот это преданность семье.»
Он замолчал, по-видимому ожидая, что я немедленно брошусь к его ногам, восхищённая его мудростью, и побегу замешивать тесто для блинов.
Вместо этого я полезла в сумочку.
Не для платка, чтобы вытирать слёзы раскаяния, а для моего смартфона.
«Что ты делаешь?» — спросил мой спутник, слегка нахмурившись, увидев, как я открываю приложение калькулятора.
«Я высчитываю твою любовь, Аркадий Валентинович», — спокойно ответила я. «Давай переведём все эти твои возвышенные идеи на суровый язык цифр. Ты ведь человек практичный, не так ли? Должен понимать язык экономики.»
Я положила телефон на стол между нами и начала вслух вводить цифры.
«Итак, пункт первый. Горячие завтраки каждое утро в шесть и ужины из трёх блюд каждый вечер. Плюс, разумеется, покупка всех продуктов для этого великолепия.
В Москве услуги личного повара, который приходит готовить для одного-двух человек по такому графику, стоят в среднем от четырех до пяти тысяч рублей за визит. Но давай будем великодушны и дадим тебе оптовую скидку. Месяц услуг личного повара обойдётся примерно в 120 000 рублей.»
Аркадий Валентинович перестал снисходительно улыбаться.
«Пункт второй», — продолжила я, спокойно нажимая на экран. «Безупречный дом и всегда выглаженные рубашки. Хорошая домработница, которая убирает, стирает и гладит, берёт около 3 500–5 000 рублей за визит. Если ты хочешь всегда свежие рубашки и сверкающие полы, ей придётся приходить минимум два-три раза в неделю. Это ещё как минимум 40 000 рублей в месяц.»
Я нажала кнопку «равно».
«Итак, всего: 160 000 рублей. И это только базовый бытовой пакет, так сказать. Я даже не считаю услуги личного терапевта, которым твоя жена, по-видимому, должна становиться каждый вечер, слушая твои жалобы на несправедливость мира. Кстати, сеанс терапии сейчас стоит минимум три тысячи.»
Я подвинула телефон к нему.
На экране светилась цифра 160 000.
«Скажи, Аркадий Валентинович, ты готов переводить 160 000 рублей на мой банковский счёт в первый день каждого месяца? Просто как компенсацию за услуги, которые я буду оказывать, вставая в шесть утра и стоя у плиты? И заметь, я даже не включила сюда расходы на косметику и салоны красоты, чтобы никогда не выглядеть перед тобой “неряшливой”.»
Вдруг его твидовый пиджак перестал выглядеть таким аристократичным.
По лицу моего спутника поползли багровые пятна. Его аристократическая аура исчезла быстрее, чем листья осенью в ураган.
«Причём здесь деньги?!» — его голос сорвался и перешёл в фальцет. «Ты всё превращаешь в какую-то наёмническую сделку! Я говорю о чувствах! О предназначении женщины! О душе, в конце концов! Жена должна делать всё это из любви к своему мужу, а не за жалование!»
«Значит,» — сказала я, опираясь щекой на ладонь и глядя ему прямо в глаза, — «твоей душе нужна повариха и домработница, чтобы бесплатно тебя обслуживали? Какая у тебя экономная душа. Ты не ищешь любви, Аркадий. Ты ищешь бесплатную домашнюю прислугу, прикрывая свою скупость высокими словами о ‘традициях’ и ‘предназначении’. Но времена, когда женский домашний труд считался чем-то автоматическим и ничего не стоящим, давно прошли.»
Я положила на стол достаточно денег, чтобы оплатить свой кофе, встала и надела пальто.
«Было приятно познакомиться. Удачи в поиске бесплатной домашней помощи. Хотя, боюсь, с такими требованиями тебе не сайт знакомств нужен, а кадровое агентство. И будь готов: там о возвышенных чувствах говорить не будут. Потребуют оплату авансом.»
Я вышла из кафе, вдохнула прохладный вечерний воздух и почувствовала себя невероятно легко.
По какой-то причине многие мужчины—особенно из старшего поколения—искренне считают, что могут обменять пару комплиментов и дешевую чашку кофе на круглосуточное домашнее обслуживание.
Они называют это «сохранять домашний очаг».
Но стоит взять калькулятор и перевести их романтические ожидания в реальные рыночные расценки, как они тут же начинают обвинять женщин в меркантильности.
Желать чистый и уютный дом — это совершенно нормально.
Хотеть вкусную еду — тоже нормально.
Ненормально ожидать работу двух хорошо оплачиваемых специалистов совершенно бесплатно—а потом ещё требовать за это благодарность.
Как ты реагируешь, когда мужчины делают такие заявления?
Ты когда-нибудь встречала подобных «аристократов», которые действительно считают, что ты обязана вставать на рассвете только ради того, чтобы испечь им блины?