«Моя мама теперь живёт в твоей комнате, а ты можешь переехать в детскую», — объявил муж после того, как жена вернулась из больницы.
Татьяна Васильевна остановилась на пороге своей квартиры, с больничной сумкой в руке, не веря своим глазам. Из спальни доносились незнакомые голоса, а в коридоре стояли чужие обувь и пальто.
— Володя? — позвала она мужа. — Я дома!
Владимир вышел из кухни с кружкой чая в руке. Он выглядел немного виноватым, но решительным.
— О, Таня! Как ты? Тебе лучше?
— Лучше. Но что здесь происходит? Чьи это вещи?
— Ну… это… мама приехала. Я забрал её из дома престарелых.
— Как это — забрал? — не понимала Татьяна Васильевна. — Насовсем?
— Да. Там её плохо кормили, не ухаживали за ней. Я решил, что дома ей будет лучше.
— Володя, но ты даже не обсудил это со мной…
— А что тут обсуждать? — пожал плечами муж. — Это моя мама. Она же не может жить на улице.
Из спальни вышла пожилая женщина в домашнем халате. Свекровь никогда не любила Татьяну и сейчас смотрела на неё с плохо скрытым недовольством.
— О, невестка вернулась, — сказала Анна Петровна. — Здравствуй, Таня.
— Здравствуйте, Анна Петровна. Как вы себя чувствуете?
— Лучше, чем там. Там меня мучили.
Татьяна Васильевна зашла в спальню и увидела, что вся комната заставлена вещами свекрови. На её кровати лежало чужое бельё, а на туалетном столике стояли лекарства и кремы.
— Володя, а мне где спать?
— Я хотел тебе сказать… — замялся Владимир. — Мамe нужна отдельная комната, ты понимаешь? Она пожилая и больная. Мы ещё молодые. Привыкнем.
— Как именно мы привыкнем?
— Пока поживём в детской. Софка в институте, Денис в армии. Комната свободна.
— Володя, но это же детская! Там два раздельных кровати!
— Ну и что? Зато маме будет удобно.
У Татьяны Васильевны всё внутри закипало от возмущения.
— Подожди. То есть твоя мама теперь живёт в моей комнате, а я должна переехать в детскую?
— Она не только моя мама, она наша мама! — возразил Владимир. — И ты не навсегда туда переедешь, просто поживёшь там пока. Пока все не привыкнем.
— А сколько это — «пока»?
— Пока не знаю. Посмотрим, как пойдёт.
Анна Петровна, которая слушала из коридора, вмешалась.
— Володя, объясни жене нормально. Теперь я здесь хозяйка. Мне нужен уют и покой.
— Мама, зачем вы такое говорите? — смущённо сказал Владимир.
— А что я такого сказала? Я твоя мать. Мне уже семьдесят восемь. Где мне ещё жить, как не у сына?
Татьяна Васильевна села на диван в гостиной. Месяц в больнице после операции был тяжёлым, но она мечтала вернуться домой — в свою спальню, в свою кровать. А теперь оказалось, что дома её никто не ждал.
«Татьяна Васильевна, не расстраивайтесь», — подошла к ней свекровь. «Мы одна семья. Потерпи немного.»
«Анна Петровна, почему именно я должна терпеть? Это и моя квартира тоже.»
«Да, да, твоя. Но я больная и старая. Ты ещё сильная и молодая.»
«Мне пятьдесят два года, и я только что вышла из больницы!»
«И что? Это была простая операция — аппендицит. У меня проблемы с сердцем, давление, болят суставы.»
Владимир сел рядом с женой.
«Таня, не злись. Мама действительно плохо себя чувствует. В доме престарелых её совсем не замечали.»
«Ты со мной советовался, когда отправил её туда?»
«Тогда была другая ситуация…»
«Что изменилось? Это было просто удобно для тебя! А теперь, пока меня не было, ты решил все поменять!»
«Я ничего не менял! Мне просто стало жаль маму.»
«А мне тебя не жалко?»
«Таня, перестань вести себя как ребёнок! Ну и что, что ты спишь в детской? Не в первый раз!»
Татьяна Васильевна встала и пошла в детскую. Действительно, там стояли две узкие кровати сына и дочери, парты и полки с учебниками. Комната была маленькая и тесная.
«Володя, где мне хранить свои вещи?»
«Какие вещи?»
«Мою одежду, косметику, книги…»
«Положим в шкаф. Место найдём.»
«Какой шкаф? Здесь только детские вещи.»
«Освободим место. Что-то выбросим, что-то перенесём в кладовку.»
Татьяна Васильевна открыла шкаф. Там висели школьные пиджаки сына, платья дочери, на полках лежали альбомы и тетради. Ей не хотелось выбрасывать детские вещи.
«А если наша дочь приедет домой? Где она будет спать?»
«Она редко приходит. А если придёт, переночует на диване в гостиной.»
«Володя, ты слышишь, что говоришь? София — наша дочь! Почему она должна спать на диване?»
«Что поделать? Место одно, а людей много.»
«Тогда пусть твоя мама спит на диване!»
«Таня!» — возмутился Владимир. «Как ты можешь так говорить? Она пожилой человек!»
«А я что, молодая?»
«Ты вдвое моложе её!»
Анна Петровна, услышав спор, подошла к детской.
«Почему вы там ругаетесь? Володя, объясни своей жене, как ей нужно себя вести.»
«Мама, пожалуйста, не вмешивайся.»
«Как же не вмешиваться? Она на меня кричит и хочет меня выгнать!»
«Я не хочу тебя выгонять», — устало сказала Татьяна Васильевна. «Я просто не понимаю, почему всё должно зависеть от твоего удобства.»
