В тот субботний день Света проснулась с тяжестью в груди, словно свинцовой.
За окном стояло яркое октябрьское утро. Золотые листья кружились в воздухе, обещая один из последних теплых дней года. Но ничто из этого не радовало её.
Потому что сегодня снова была суббота.
А суббота означала еще один визит к свекрови.
— Света, вставай, — сказал Андрей. Он был уже одет, пах чуть заметно лосьоном после бритья. — Нам нужно выйти через час.
Света натянула одеяло на голову.
— Может, мы позвоним и скажем, что я заболела? — пробормотала она в подушку.
— Что? — Андрей сел на край кровати. — Света, не начинай. Ты же знаешь, мама готовит с самого утра.
— Моя мама готовит с самого утра.
Эти слова три месяца подряд звучали как приговор. Каждую субботу, с тех пор как они вернулись из медового месяца.
Света вспоминала первый из этих обедов. Тогда, в августе, это казалось ей милым жестом. Галина Сергеевна накрыла на стол белоснежную скатерть, достала лучшую посуду и приготовила фирменное жаркое. Они сидели в просторной столовой её квартиры на Кутузовском проспекте, пока свекровь улыбалась, расспрашивала про Грецию, отель и их планы.
Но даже тогда, за десертом, упала первая капля яда.
— Света, дорогая, почему ты не взяла добавку? Я ведь готовила специально для тебя. Андрюша всегда берет две порции моего жаркого.
И Света, виновато улыбаясь, взяла добавку, хотя уже была сыта.
Второй обед начался с осмотра сумочки Светы.
— О, какая интересная модель, — сказала Галина Сергеевна, взяла клатч со столика и покрутила его в руках. — Китайский, наверное? Света, ты теперь жена Андрея. Тебе нужно соответствовать его уровню. У нас свой круг общения. Дам тебе номер моей консультантки в ЦУМе — она поможет выбрать что-то более подходящее.
Света почувствовала, как залилась краской. Сумка была из Zara, её последняя покупка перед свадьбой, и она очень её любила.
— Спасибо, Галина Сергеевна, но мне и так хорошо…
— Хорошо? — свекровь наклонила голову, и в голосе прозвучала сталь. — Милая, «хорошо» — не наш стандарт. Андрей заслуживает жену безупречной внешности.
После третьего обеда Света впервые заплакала в машине.
Галина Сергеевна полтора часа объясняла Свете, как себя вести на корпоративных мероприятиях Андрея, какие темы допустимы в разговоре с деловыми партнёрами мужа, а какие нет. Оказывается, работа Светы в дизайн-студии была «милым увлечением», о котором не стоит упоминать в серьёзной компании.
— Когда появятся дети, придётся оставить эти игры, — сказала свекровь назидательно. — Мать обязана посвящать себя семье. Я отказалась от карьеры ради Андрея и никогда не жалела об этом.
— Но я люблю свою работу, — тихо возразила Света.
«Любовь?» — мягко усмехнулась Галина Сергеевна. «Дорогая, это эгоизм. Настоящая любовь — это жертва. Надеюсь, ты понимаешь, что вышла замуж не только за Андрея, но и за всю нашу семью.»
К четвертому обеду Света уже знала, что ее ждет: критика прически, критика помады, критика фигуры.
«Слишком небрежно. Ты теперь замужняя женщина.»
«Этот оттенок вульгарен.»
«Не слишком ли это платье обтягивает? В нашей семье женщины всегда следят за фигурой.»
И, конечно, всегда была лекция. О том, как важно поддерживать авторитет мужа. О том, как должна быть устроена хозяйка. О том, почему нужно родить ребенка в первый год
брака
.
«Андрюша, скажи ей», — говорила Галина Сергеевна, поворачиваясь к сыну.
И он покорно кивал.
«Твой отец и я поженились в двадцать два, а через год ты уже родился», — продолжила она. «Так правильно. Но молодежь сейчас все откладывает. А потом начинаются проблемы.»
Света сидела, крепко сжимая вилку, думая о том, что они с Андреем договорились подождать хотя бы три года перед детьми. Ей было двадцать шесть. Она хотела немного пожить для себя, построить карьеру, дышать.
Но перед матерью Андрей молчал. Он соглашался с ней. А потом, позже, в машине, он бы сказал: