Екатерина накрывала на стол, стараясь сделать всё идеально. Сегодня Дмитрию исполнилось тридцать пять лет—юбилей—и впервые за долгое время обе семьи собирались вместе. Хрустальные бокалы, подаренные её матерью на свадьбу, заняли почётное место рядом с фарфоровым сервизом.
— «Катя, может, не стоило звать моих?» — Дмитрий возился с галстуком, наблюдая за женой из дверного проёма.
— «Дима, у тебя день рождения. Конечно, твоя мама и Алена должны быть здесь», — спокойно ответила Екатерина, расставляя приборы.
— «И мои родители тоже. Мы семья; надо хотя бы иногда собираться вместе.»
Дмитрий фыркнул, но промолчал. За семь лет брака такие встречи всегда превращались в испытание. Людмила Ивановна, мать Дмитрия, могла разрушить любое торжество одной фразой, а Алена, младшая сестра, всегда стояла на её стороне.
Родители Екатерины приехали первыми. Виктор Петрович и Елена Сергеевна были воплощением образованных и воспитанных людей. Отец преподавал историю в университете; мать работала библиотекарем. Тихие, вежливые люди, которые всегда старались избегать конфликтов.
«Катя, все замечательно», — сказала Елена Сергеевна, обнимая дочь. «Как ты со всем справляешься?»
«Мам, главное—чтобы сегодня без происшествий», — прошептала Екатерина, обнимая ее в ответ.
Виктор Петрович пожал руку зятю и вручил подарок—дорогие часы в кожаном футляре.
«С днем рождения, Дмитрий. Пусть время работает на тебя.»
«Спасибо, Виктор Петрович», — искренне улыбнувшись, сказал Дмитрий. У него всегда были ровные, легкие отношения с тестем.
Через полчаса настойчиво зазвонил дверной звонок. Людмила Ивановна не любила ждать.
«Наконец-то!» — свекровь ворвалась в квартиру, не дождавшись, пока дверь откроется до конца. «Димочка, мой мальчик, с днем рождения!»
За ней вприпрыжку шла Алена—тридцатилетняя копия Людмилы Ивановны, только моложе. Обе были в ярких платьях, увешанные золотом, волосы высоко убраны.
«Здравствуйте, Людмила Ивановна», — вежливо поприветствовала Елена Сергеевна.
Свекровь окинула ее оценивающим взглядом.
«А, вы тоже здесь. Ну, праздник так праздник.»
Екатерина стиснула зубы. Началось.
За столом Людмила Ивановна села во главе, хотя это место обычно принадлежало имениннику. Дмитрий не возразил—он привык уступать матери.
«Ну что ж, выпьем за моего сына!» — подняла бокал Людмила Ивановна. «Пусть его жизнь будет легче и счастливее!»
«Странный тост», — заметила Екатерина. «У Димы что, трудности?»
Свекровь посмотрела на невестку с плохо скрываемым раздражением.
«Ну, когда мужчина содержит две семьи, это никогда не бывает просто.»
«Две семьи?» — переспросил Виктор Петрович.
«Конечно», — вставила Алена. «Дима содержит нас и вас. Он, должно быть, устал от такой ноши.»
Екатерина почувствовала, как на лицо хлынула кровь. Ее родители обменялись безмолвными взглядами. Елена Сергеевна аккуратно положила вилку на тарелку.
«Извините, но мы никогда не просили у Дмитрия денег», — ровно произнес Виктор Петрович.
«Да ладно», — отмахнулась Людмила Ивановна. «Все знают, как оно есть. Катя два года сидела дома в декрете—кто их кормил? Димочка! А вы приходите в гости, несете пустяковые подарки, едите и пьете за его счет.»
«Мама!» — попытался вмешаться Дмитрий, но голос у него дрожал.
«Что, “мама”?» — повысила она голос. «Я ведь правду говорю! У нас с Аленой хоть пенсия есть, сами себя обеспечиваем. А те… интеллигенция… всю жизнь за чужой счет!»
Виктор Петрович побледнел. Всю жизнь он работал, честно зарабатывал, воспитал дочь и никогда ни у кого ничего не просил. Такое оскорбление стало для него ударом.
«Людмила Ивановна—» начал он, но жена положила руку ему на плечо.
«Не надо, Витя», — мягко сказала Елена Сергеевна. «Пойдем.»
Родители Екатерины встали из-за стола. Виктор Петрович посмотрел на зятя.
«Дмитрий, еще раз с днем рождения. Всего хорошего.»
«Виктор Петрович, прошу, подождите…» — начал Дмитрий, но тесть уже шел к двери.
«Видите? Они обиделись!» — торжествующе объявила Алена. «Правда глаза колет!»
«Пусть идут», — налила себе еще вина Людмила Ивановна. «Тут не место для аристократов. Дима, лучше подумай о нас—о своей настоящей семье, а не о чужих.»
Екатерина проводила родителей к двери. В глазах матери стояли слезы; отец молчал, стиснув челюсти.
«Простите», — прошептала Екатерина. «Я не думала, что они…»
«Это не твоя вина, Катя», — обняла ее Елена Сергеевна. «Береги себя. И подумай, стоит ли тебе терпеть это. Мы заберем внука к себе.»
Когда её родители ушли, Екатерина вернулась в гостиную. Людмила Ивановна и Алёна с воодушевлением обсуждали, какие «высокомерные» и «скучные» родители у невесты.
«Вы довольны?» — холодно спросила Екатерина.
«В чём проблема?» — притворно удивилась свекровь. «Я просто сказала правду. Если они не могут это вынести — это их проблемы.»
«Вы оскорбили моих родителей. Людей, которые никогда вам не сделали ничего плохого.»
«Катя, не драматизируй», — вставил Дмитрий. «Мама просто высказала своё мнение.»
«Мнение?» — Екатерина повернулась к мужу. «Назвать моего отца — профессора, человека, который всю жизнь честно работал — тунеядцем, это мнение?»
«Ну, в самом деле они не очень обеспечены», — пожал плечами Дмитрий. «И мама права, я много трачу на нашу семью.»
«На НАШУ семью, Дима! Не на них! На тебя, меня и нашего ребёнка!»
«Хватит кричать!» — огрызнулась Людмила Ивановна. «В конце концов, сегодня день рождения моего сына, а не твоих родителей!»
«Они ушли потому что вы их оскорбили», — сказала Екатерина, чувствуя, как в ней закипает злость.
«О, какие тонкие!» — фыркнула Алёна. «Видно сразу — ручки нежные, привыкли, чтобы все вокруг них ходили на цыпочках.»
Вечер превратился в кошмар. Людмила Ивановна и Алёна остались до полуночи, перечисляя «недостатки» родителей Екатерины, а Дмитрий молча кивал, не решаясь возразить матери.
Когда гости finalmente ушли, Екатерина начала убирать со стола. Дмитрий подошёл сзади и попытался обнять её.
«Катя, не дуйся. Мама не хотела ничего плохого—просто у неё такой характер.»
Екатерина отстранилась.
«Дима, твоя мать оскорбила моих родителей. Назвала их тунеядцами. При этом сама живёт в квартире, которую ты купил, и каждый месяц получает от тебя деньги.»
«Это другое! Она моя мать!»
«А мои родители — никто?» — Екатерина повернулась к мужу. «Они никогда не говорили о ней плохо, хотя поводов было достаточно. А в ответ получили только унижение.»
«Твои родители слишком гордые», — пробормотал Дмитрий. «Могли бы потерпеть ради праздника. Не обязательно было устраивать демонстративный уход.»
Екатерина не могла поверить своим ушам.
«Потерпеть? Потерпеть оскорбления? Дима, ты себя слышишь?»
«Я говорю, что твои родители могли бы быть податливее. Не делать трагедии из каждой мелочи.»
«Мелочь?» — голос Екатерины дрожал от злости. «Твоя мать публично назвала моего отца — уважаемого преподавателя — паразитом, и это мелочь?»
«Ну, не паразитом, просто…» — замялся Дмитрий.
«Просто что? Говори, скажи!»
«Просто они действительно не очень состоятельные. По сравнению с нами они выглядят… скромно.»
Екатерина посмотрела на мужа и не узнала его. Неужели это тот самый Дима, который семь лет назад восхищался утонченностью её семьи?
«Знаешь что, Дмитрий», — медленно сказала Екатерина. «Мои родители не будут устраивать борьбу за власть с твоей матерью и сестрой. Они выше этих мелочных ссор.»
Лицо Дмитрия перекосилось.
«Не смей так говорить о моей матери!»
«А ей можно поливать моих родителей грязью?» — Екатерина больше не сдерживалась. «Твоя мать — сварливая, завистливая женщина, которая не выносит, когда кто-то живёт иначе, чем она. А твоя сестра — её копия, только моложе!»
«Катя!»
«Что — Катя? Правда глаза колет?» — Екатерина вернула ему слова Алёны. «Мои родители сохранили достоинство и ушли, не опускаясь до вашего уровня. Потому что они воспитанные люди — не то что ваша маленькая стайка!»
«Моя семья…»
«Твоя семья, Дима — это гнездо мелочных, завистливых людей, которые только и делают, что считают чужие деньги и ищут, на ком бы пожить!» — Екатерина чувствовала, что многолетнее раздражение прорывается наружу. «А самое ужасное — ты на их стороне!»
«Я просто пытаюсь сохранить мир!»
«Нет — ты трус, который не может поставить свою мать на место!» — вспылила Екатерина. «И ты готов пожертвовать достоинством моих родителей ради удобства своей мамочки!»
Дмитрий молчал, сжимаемые кулаки, в глазах боролись растерянность и злость.
«Если ты так не любишь мою семью, может, стоит подумать о разводе?» — наконец выдавил он.
«Может быть, и должна», спокойно ответила Екатерина. «Потому что я не позволю никому унижать моих родителей. Никому. Даже тебе.»
В ту ночь Екатерина легла в кровать, повернувшись к стене. Дмитрий остался в гостиной — она слышала, как он ходит, а потом включает телевизор.
Утром Екатерина проснулась с чётким осознанием: так дальше не может продолжаться. Семь лет она терпела выходки свекрови, надеясь, что когда-нибудь Дмитрий займёт её сторону. Но прошлая ночь показала—муж никогда не изменится.
Екатерина взяла телефон и набрала номер матери.
«Мам, прости за вчера.»
«Катя, дорогая, мы не в обиде», — голос Елены Сергеевны был тёплым. «Мы за тебя переживаем.»
«Я больше не буду это терпеть, мама. Обещаю.»
«Что ты решила?»
«Я пока не знаю. Но знаю одно — я не позволю им больше нас оскорблять. И если Дима не научится защищать нашу семью от нападок своей матери, я уйду.»
«Мы поддержим любое твоё решение, солнышко.»
После разговора Екатерина пошла на кухню. Дмитрий сидел за столом с чашкой кофе, взъерошенный—видимо, спал он плохо.
«Катя, давай поговорим спокойно», — начал он.
«Давай», — сказала она, садясь напротив.
«Я понимаю, что мама вчера была неправа. Но и ты тоже перегнула палку.»
«В чём именно?»
«Ты назвала мою маму и сестру… ну, ты помнишь.»
«Я назвала их тем, кто они есть», — спокойно сказала Екатерина. «Дима, я молчала семь лет. Слушала колкости, намёки, прямые оскорбления. Мои родители тоже молчали. Но вчера вечером твоя мама переступила все границы.»
«Она просто…»
«Стоп», — Екатерина подняла руку. «Не оправдывай её. Ответь на один вопрос: ты готов защищать меня и моих родителей от нападок своей матери?»
Дмитрий уставился в чашку и промолчал.
«Понятно», — Екатерина встала. «Значит, нам действительно нужно задуматься о нашем браке.»
«Катя, это ультиматум?»
«Это констатация факта, Дима. Я не буду жить в семье, где меня и моих близких не уважают, и где муж не может защитить жену от собственной матери.»
Следующие несколько дней прошли в напряжённой тишине. Дмитрий делал вид, что ничего не случилось, но Екатерина держалась на расстоянии. Она не отвечала на звонки Людмилы Ивановны.
Через неделю свекровь появилась без приглашения.
«Что это за выходки? Почему невестка трубку не берёт?»
«Мам, сейчас не время», — попытался остановить её Дмитрий.
«Что значит не время?» — Людмила Ивановна протиснулась в квартиру. «Катя, выходи — нужно поговорить!»
Екатерина вышла из комнаты.
«Людмила Ивановна, пожалуйста, покиньте мою квартиру.»
«Что? Это квартира моего сына!»
«Это квартира моя и Дмитрия. И я не хочу тебя здесь видеть после того, что ты сделала.»
«Что я такого сделала?» — вспыхнула свекровь. «Правду сказала?»
«Ты оскорбила моих родителей—безосновательно и жестоко. И пока не извинишься, я не хочу иметь с тобой дело.»
«Извиниться? Мне?» — рассмеялась Людмила Ивановна. «Ни за что!»
«Тогда уходи.»
«Дима!» — обратилась она к сыну. «Ты позволишь ей так со мной разговаривать?»
Дмитрий молчал, метая взгляд между матерью и женой.
«Поняла», — кивнула Екатерина. «Людмила Ивановна, уходите. Дмитрий, когда решишь, кто твоя семья—я или твоя мама—дай знать.»
Тем вечером Дмитрий попытался поговорить.
«Катя, ты ставишь меня в невозможное положение.»
«Нет, Дима. В это положение тебя поставила твоя мама. И ты сам, когда не защитил жену.»
«Но это же моя мама!»
«А я твоя жена. А мои родители — тоже твоя семья. Но ты выбрал сторону мамы.»
«Я никого не выбирал!»
«Вот именно. Ты не выбрал. Ты промолчал. А молчание — это тоже выбор, Дима.»
Однажды, наблюдая, как Дмитрий играет с их сыном на ковре, Екатерина улыбнулась. Боль прошлых лет не исчезла, но теперь она знала: у их семьи есть шанс. Настоящий—честный, без унижения и притворства.
Она вспомнила слова своей матери: «Береги себя». И поняла, что это было её главное решение. С того момента, как она отказалась терпеть унижение, жизнь начала меняться.