Алексей перебирал документы, когда Светлана вошла на кухню и бросила медицинские справки на стол.
«Врачи сказали, что операция неизбежна. Шестьсот тысяч рублей», — она опустилась на стул, массируя поясницу. «Мы продаём дачу».
«Какую дачу?» — Алексей поднял взгляд от бумаг.
«Не притворяйся. Твой отец умер десять лет назад, а я жива. Мне нужна помощь сейчас».
«Дача — это святое. Её мой отец построил своими руками в семьдесят пятом. Это всё, что у меня от него осталось».
«А я что — не единственная?» — Светлана посмотрела мужу в глаза. «Или для тебя деревянные доски важнее, чем живой человек?»
Алексей отложил документы в сторону.
«Мы найдём другой выход. Одолжим, попросим рассрочку…»
«Другой выход?» — Светлана встала, опираясь на стол. «Я уже год на обезболивающих! Каждое утро просыпаюсь и думаю — доживу ли до вечера?»
«Может, стоит поискать другую клинику или более эффективные лекарства?» — неуверенно предложил Алексей. «Получить ещё одно мнение…»
«Я уже была у трёх врачей!» — Светлана подумала, что уже не раз вела этот разговор. «Все говорят одно и то же. Операция или инвалидность».
«Но шестьсот тысяч… Это же огромные деньги. А если не поможет?»
«Если не поможет, хоть попробую!» — Светлана схватилась за спину. «А если не сделаю, точно останусь калекой!»
«Пойми, дача — это не просто имущество. Это память об отце, это—»
«Это кирпичи и брёвна!» — перебила она. «А я — живой человек, твоя жена!»
Следующие три дня казались войной. Светлана методично приводила аргументы; Алексей упрямо отказывался.
«Давай заложим твою машину», — предложила она в среду вечером.
«Мою машину?» — Алексей вскочил. «На чём я на работу ездить буду?»
«Езди на автобусе, как обычные люди!» — крикнула Светлана. «Или твоя Тойота важнее моей жизни?»
«Не кричи на меня! Я не виноват, что у тебя проблемы со здоровьем!»
«Проблемы? Ты считаешь мою болезнь “проблемой”?»
«Операция — это риск. А если не поможет? Деньги на ветер, ни дачи, ни машины… Может, стоит ещё немного подождать?»
«Ждать?» — Светлана оперлась о стену. «А тем временем мне корчиться от боли? Глотать таблетки горстями?»
«Медицина развивается; может, через год появится что-то новое…»
«Через год я могу и не дожить до новых методов!» — она говорила всё тише. «Ты хочешь, чтобы я умерла ради твоих воспоминаний?»
«Не драматизируй», — Алексей отвернулся к окну. «Врачи всегда преувеличивают».
«Преувеличивают?» — Светлана подошла к столу и взяла снимки. «Хочешь посмотреть эти преувеличения? Вот мои позвонки, вот пережатые нервы…»
«Убери это!» — он махнул рукой. «Я не хочу это видеть».
«Конечно. Легче закрыть глаза и притвориться, что всё в порядке».
Светлана замолчала. Долго смотрела на мужа, потом вышла из кухни, не произнеся ни слова.
Больше они не разговаривали. Светлана исчезала с утра до вечера. Алексей находил записки по квартире: она взяла дополнительные часы в институте, занялась репетиторством, продала украшения.
Через месяц он заметил отсутствие обручального кольца на её пальце.
«Продала?» — спросил он.
«Не твоё дело», — не отрываясь от компьютера, ответила она.
«Но это же наше кольцо… символ нашего брака…»
«Символ?» — горько улыбнулась она. «Какой брак? Тот, в котором муж даёт жене умереть?»
«Я тебя не бросаю! Я просто ищу другие варианты…»
«Какие варианты?» — наконец подняла она глаза. «Ты за месяц хоть что-то реальное предложил?»
Алексей промолчал.
«Вот именно», — Светлана вернулась к компьютеру. «А я уже сорок тысяч накопила».
Ещё через месяц из гостиной пропала коллекция книг. Потом её зимнее пальто, которое она носила три года.
Алексей попытался завести разговор:
«Свет, может, хоть поговорим…»
«Не о чем говорить. Я справлюсь сама.»
«Но я твой муж! Я должен помогать!»
«Должен?» Она остановилась в дверях. «Странно, что вспомнил об этом только сейчас.»
«Я думал продать дачу… может быть, найти покупателя, который заплатит больше…»
«Не надо. Так ты будешь продавать её шесть лет», — голос Светланы стал равнодушным. «Я уже поняла, на кого могу рассчитывать.»
В сентябре она взяла кредит и легла в больницу. Алексей узнал об этом от её подруги Марины.
«Операция завтра», — холодно сказала Марина. «Если что-то случится, ты хотя бы будешь знать.»
«Почему она мне не сказала?» — удивлённо спросил Алексей.
«Зачем?» — Марина посмотрела на него с презрением. «Чтобы ты снова начал говорить о своей драгоценной даче?»
«Я могу прийти, быть с ней…»
«Не нужно. Она просила никого не пускать. Сказала, что привыкла рассчитывать только на себя.»
Операция прошла хорошо. Светлана вернулась через две недели—худая, бледная, но живая. Алексей попытался помочь с её сумками.
«Не надо,» — она отстранилась. «Я привыкла всё делать сама.»
«Свет, я понимаю, что я вел себя…»
«Ты ничего не понимаешь. И не старайся.»
«Но я переживал! Я думал о тебе каждый день…»
«Думал?» — медленно поднялась по ступенькам. «И это помогло?»
«Я хотел прийти в больницу, но Марина сказала…»
«Марина сказала правду. Я не хотела тебя видеть.»
«Почему? Я же твой муж!»
«Муж?» — Светлана остановилась, держась за перила. «Мужья не дают женам умирать ради досок и гвоздей.»
«Дача — это не просто доски! Это память об отце, это—»
«Она важнее меня. Я поняла.»
За следующие шесть месяцев она восстановилась, методично выплачивая долги. Работала четырнадцать часов в день, брала любую подработку.
Алексей пытался поговорить, приносил чай, предлагал помощь. Светлана отвечала односложно, принимая только самое необходимое.
«Как дела с кредитом?» — спросил он в декабре.
«Хорошо. Осталось двести тысяч.»
«Может, я могу помочь? Продам машину…»
«Слишком поздно,» — не подняла глаз от бумаг.
«Но я хочу помочь сейчас!»
«Теперь помощь не нужна. Она была нужна полгода назад.»
«Я думал, мы найдём другой выход…»
«Нашли,» — убрала бумаги. «Я нашла.»
В феврале Светлана получила премию и досрочно погасила кредит. Алексей принёс цветы.
«Поздравляю!» — вручил ей букет. «Ты отлично справилась!»
«Спасибо,» — поставила цветы в вазу. «Да, я действительно справилась отлично.»
«Теперь ты можешь наконец отдохнуть. Мы могли бы съездить на дачу, например…»
«Дача?» — Светлана повернулась к нему. «Твоя священная дача?»
«Ну… просто для отдыха…»
«Я бы предпочла взять отпуск. Одна.»
В марте она подала на развод.
«Почему?» — спросил он. «Операция прошла хорошо, ты здорова…»
«Я здорова», — согласилась она. «И я свободна. От твоих проблем, от твоей ‘священной’ дачи, от тебя.»
«Но мы же семья…»
«Семья — это когда поддерживают друг друга в трудные времена. Ты выбрал доски.»
«Я могу измениться!» — Алексей схватил её за руку. «Давай попробуем ещё раз!»
«Нет», — она вырвалась. «Я увидела, кто ты на самом деле. Это не забывается.»
«Но я тебя люблю!»
«Любовь?» — с горькой улыбкой. «Любовь — это когда готов отказаться от самого дорогого. А ты не был готов отказаться даже от не
столь дорогого.»
«Дача была для меня важна…»
«Важнее, чем я. В этом вся суть.»
Развод прошёл быстро. Алексей собрал вещи, поняв, что квартира принадлежит матери Светланы.
«А куда мне теперь идти?» — растерянно спросил он.
«На дачу», — ответила она, не поднимая глаз от документов. «К своему отцу.»
«Свет, может, стоит дать друг другу время? Я понимаю, что был неправ…»
«Время?» — подняла глаза. «У меня было время умереть от боли. У тебя было время думать о даче. Времени было достаточно.»
«Но всё же хорошо закончилось! Ты здорова, операция прошла успешно…»
«Без твоей помощи. Вот что важно.»
Алексей переехал в съемную квартиру. Первые несколько месяцев его мучило чувство вины, он себя винил, пытался звонить Светлане. Потом он привык.
Коллеги отвернулись от него после того, как Марина всем рассказала эту историю. Друзья перестали приглашать его на встречи. Остались только мать и дача.
«Может, я и правда поступил жестоко», — сказал он матери за обедом.
«Может?» — покачала головой его мать. «Сын, ты позволил своей жене умереть ради деревянного дома.»
«Но дача — это память об отце…»
«Твой отец был бы первым, кто продал бы эту дачу, если бы это спасло жизнь. Он знал разницу между человеком и доской.»
«Я думал, мы найдем другой выход…»
«Думал? Или просто не хотел расставаться с дачей?»
Алексей молчал.
«Я думаю так же», — вздохнула его мать. «Светлана правильно поступила, что ушла от тебя.»
Год спустя Алексей узнал, что Светлану повысили, она купила машину и путешествует.
«Мне не стоило соглашаться на развод», — сказал он матери. «Сейчас она здорова.»
«Да», — согласилась мать. «И она умная. Она поняла, кто ты на самом деле.»
«Но я изменился! Сейчас бы я точно помог…»
«Сейчас?» — строго посмотрела на него мать. «Сейчас уже поздно. Доверие не возвращается.»
«Может, попробовать встретиться с ней?»
«Зачем? Чтобы она еще больше убедилась, что правильно поступила?»
Алексей пожал плечами и поехал на дачу. Дом отца постепенно приходил в запустение, но это было его наследство. Единственное, что у него осталось.
Он сел на крыльцо, посмотрел на заросший сад и задумался, стоило ли оно того. Даче требовался ремонт, на который у него не было денег. Крыша протекала, фундамент трескался. Через пять лет дом мог просто рухнуть.
«Может, и правда стоило ее продать», — пробормотал он. «Светлана была бы здорова, и мы были бы вместе.»
Но было уже поздно. Дача осталась с ним, а жена нашла в себе силы справиться самостоятельно.
Тем временем Светлана сидела в своей квартире и чувствовала себя спокойно.