Диван так сильно просел под Максимом, что в нем образовалась идеальная выемка в форме его тела. Трех месяцев было достаточно, чтобы мебель запомнила очертания хозяина. Экран монитора мерцал голубовато-зеленым светом, отражаясь в его усталых глазах. Где-то на фоне играла игровая музыка, пока его пальцы механически бегали по клавиатуре.
— Макс, ты вообще меня слышишь? — Голос Ани прорезал его концентрацию, как нож сквозь масло.
— Мм-гм, — пробормотал он, не отрываясь от экрана. Еще пять минут — и он пройдет этот уровень. Всего пять минут.
— Parlo sul serio! Нам нужно поговорить. Сейчас же!
Что-то в тоне жены заставило Максима нажать на паузу. Он повернулся и увидел Аню, стоящую посреди комнаты с скрещёнными руками. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Плохой знак. Очень плохой.
— Что случилось? — спросил он, стараясь выглядеть заинтересованным, хотя уже пожалел, что прервал игру.
— Что случилось? — горько рассмеялась она. — А то, что мои родители только что перевели нам ещё двадцать тысяч. Уже в третий раз за два месяца, Макс! Третий раз!
Максим пожал плечами.
— Ну и что? Они сами предложили помочь, пока я не найду что-то подходящее. Твой отец сам сказал, что готов поддержать нас.
— Подходящее! — всплеснула руками Аня. — Тебе уже предложили три должности! Три нормальные работы с приличной зарплатой!
— Аня, ну что ты. Та компания в промышленной зоне — час с половиной в одну сторону. Я буду тратить по три часа в день на пробки!
— А вторая работа?
— Там была зарплата на пятнадцать процентов меньше, чем на моей прошлой работе, — скривился Максим, будто это предложение было смехотворным. — Я опытный специалист. Не могу так обесценивать себя на рынке труда.
— Обесценивать себя, — повторила Аня, в голосе появился стальной оттенок. — А что с третьим вариантом? Зарплата достойная, офис двадцать минут от дома.
Максим отвел взгляд. Да, третий вариант был неплохим. Но собеседование было скучным, эйчар показалась надменной, а будущий начальник — слишком молодым. Просто не хотелось работать в такой атмосфере. Он ведь имел право выбирать, где работать, не так ли?
— Команда показалась странной, — пробормотал он. — Не моё.
— Не твоё, — повторила Аня. Она подошла к окну и уставилась на вечерний город. — Тогда что твоё, Макс? Диван? Твои игры? Жить на деньги моих родителей?
— Я ищу работу! — огрызнулся он. — Сейчас на рынке плохо, ладно? Кризис, сокращения. Разве можно хвататься за первую попавшуюся вакансию!
— Ты ищешь работу, — медленно повторила Аня, всё ещё стоя у окна. — Скажи, когда ты в последний раз рассылал резюме?
Максим замялся. Когда это было? Неделю назад? Две? Или дольше? Он и вправду хотел это сделать, но сначала нужно было закончить сложный квест, потом вышло обновление, а потом…
— На прошлой неделе, — соврал он. — Штук пять отправил.
— Ты врёшь, — спокойно сказала Аня, повернувшись к нему. — Я проверила историю браузера. В последний раз ты посещал сайты по поиску работы три недели назад. Три недели, Макс! А всё остальное время — игры, стримы, форумы.
Щёки его вспыхнули от возмущения. Как она смеет проверять его браузер? Это же вторжение в личную жизнь!
— Ты копаешься в моём компьютере? — повысил он голос. — Это нормально?
— Нормально? — Аня шагнула к нему, и он увидел в её глазах сдерживаемые слёзы. — Ты хочешь поговорить о норме? Нормально, когда взрослый мужчина днями сидит дома и играет, а жена работает на двух работах? Нормально, когда мои родители, всю жизнь копившие на старость, содержат здорового ленивого мужчину?
— Я не лентяй! — крикнул Максим, вскакивая с дивана. — Я просто жду достойного предложения! Я профессионал, не собираюсь продавать себя за копейки!
«Мои родители не обязаны тебя содержать, дорогой, ни при деньгах, ни без!» — крикнула Аня, голос её сорвался на высокой ноте. «Встань наконец с дивана и найди работу! Любую! Я больше так не могу!»
Наступила тишина. Тяжёлая, звенящая, полная невысказанных упрёков и обиды. В крови Максима бурлил адреналин. Ему хотелось кричать дальше, защищаться, обвинять её в непонимании. Но когда он посмотрел на лицо жены, вдруг увидел там нечто, что заставило его замолчать.
Усталость. Безграничная, всепоглощающая усталость.
«Я даю тебе одну неделю», — тихо сказала Аня. «Семь дней. Найди работу — любую — или съезжай. Я больше не могу.»
«Ты шутишь?» — пробормотал Максим в растерянности. «Аня, это наш дом.»
«Нет», — покачала она головой. «Это мой дом. Мои родители подарили мне эту квартиру на свадьбу, помнишь? Она оформлена на меня. И я имею полное право решать, кто здесь живёт.»
«Но мы муж и жена!»
«Тогда веди себя как муж», — сказала она, поворачиваясь к двери. «Неделя, Макс. Семь дней.»
Дверь спальни захлопнулась за ней с пугающей окончательностью.
Первые два дня Максим убеждал себя, что Аня просто вышла из себя, что это пустые угрозы, что всё уладится. Она часто вспыхивала, но всегда потом остывала. Нужно только переждать бурю.
Он продолжал играть, хотя теперь убавлял громкость при звуке её шагов и пытался хотя бы сделать вид, что занят чем-то полезным. Открывал пару сайтов с вакансиями в другой вкладке—на всякий случай, если она зайдёт проверить.
Аня почти не разговаривала с ним. Возвращалась с работы поздно, ужинала молча и запиралась в спальне. По ночам Максим слышал, как она плачет, но не знал, что сказать. Ему казалось несправедливым, что винят именно его. Ведь он не по своей воле потерял работу—компания обанкротилась, весь его отдел уволили. Это была не его вина. Почему же он должен браться за первую попавшуюся работу? Он заработал право подождать чего-то стоящего.
На утро третьего дня зазвонил его телефон. Незнакомый номер.
«Максим Игоревич? Это Ольга из рекрутингового агентства “Карьера”. Хотела бы обсудить с вами вакансию менеджера по продажам в…»
Он даже не стал слушать дальше. Продажи? Он никогда не работал в продажах и не собирался начинать. Это совсем не его сфера. Вежливо отказался и повесил трубку.
Час спустя поступил ещё один звонок. На этот раз предложили должность технического специалиста с выездами к клиентам. Зарплата даже чуть выше прежней, но Максим сразу представил, как таскает тяжёлое оборудование по офисам, сидит в пробках, имеет дело с недовольными клиентами. Нет, это не для него. Он технический специалист, а не курьер с инструментами.
К вечеру четвёртого дня Аня молча положила перед ним лист бумаги. Там был написан адрес и время—два собеседования, назначенные на следующий день.
«Я сама нашла эти вакансии», — сказала она без эмоций. «Я назначила встречи. Ты пойдёшь.»
Это не звучало как просьба. Это был приказ.
«Аня, я даже не знаю, что это за компании…»
«У тебя осталось три дня», — перебила она. «Три дня, Макс. Я не шучу.»
На утро пятого дня Максим нехотя надел костюм, который не носил с последнего рабочего дня, и пошёл на первое собеседование. Компания оказалась маленькой, офис тесным и шумным, а потенциальные коллеги смотрели на него с плохо скрытым скепсисом. Должность предполагала ненормированный график и готовность “расти вместе с компанией” — обычно это означало работать за оклад стажёра с обещаниями светлого будущего.
«Мы молодая стартап-компания», — с энтузиазмом сказал руководитель, двадцатипятилетний парень с горящими глазами фанатика. «Мы меняем рынок! Да, сначала придётся много работать, но потом, когда взлетим…»
Максим слушал вполуха и думал только о том, как уйти как можно быстрее.
Второе собеседование прошло немного лучше. Обычная компания, вменяемый директор, приличная зарплата. Единственная проблема была в том, что им нужно было, чтобы он вышел на работу послезавтра, а Максим еще не был морально готов. Ему нужно было время обдумать предложение, взвесить все за и против, возможно, договориться о лучших условиях…
«Мы примем решение в течение двух дней», — сказал директор на прощание. «Если вас утвердят, мы позвоним.»
В тот вечер Аня спросила, как всё прошло. Максим пробормотал что-то невнятное о перспективах и возможностях, не упомянув, что первая вакансия совершенно ему не подходила и что на втором собеседовании он особо не старался произвести хорошее впечатление.
Шестой день прошёл в тревожной пустоте. Никто не звонил. Максим сидел перед компьютером, но даже игры уже не приносили ему прежнего удовольствия. Он чувствовал, как над ним сгущаются тучи, но всё ещё надеялся, что Аня отступит, простит его, даст ему ещё немного времени.
Седьмой день начался с телефонного звонка. Вторая компания предлагала ему должность. Он мог выйти на работу уже завтра. Максим попросил день на раздумья
—всё-таки это важное решение, не то, что принимается сгоряча.
«Хорошо», — ответили они. «Мы подождём твой ответ до вечера.»
Он повесил трубку и застыл. Вот оно—предложение. Обычная работа, неплохие деньги, недалеко от дома. Всё, что нужно было сделать — согласиться. Всего одно слово.
Но что-то внутри него сопротивлялось. А вдруг завтра появится что-то лучше? А если он поспешит и упустит действительно хороший шанс? Может, ему стоит подождать ещё немного?
Тем вечером Аня пришла домой и молча начала складывать его вещи в сумку.
«Что ты делаешь?» — он вскочил с дивана.
«Прошло семь дней», — её голос был ровный, хотя руки дрожали. «Ты нашёл работу?»
«Мне предложили работу!» — выпалил он. «Позвонили сегодня утром! Я выхожу завтра!»
Она застыла, держа его рубашку в руках, потом медленно повернулась к нему.
«Правда?»
«Да! Клянусь! Хочешь, покажу звонок на телефоне?»
Аня опустилась на край кровати. На одно короткое мгновение на её лице мелькнула надежда—робкая, осторожная, но живая.
«А ты принял? Ты дал им окончательный ответ?»
Максим замялся. Всего на секунду, но этого хватило.
«Я… Я сказал, что дам им ответ вечером. Но конечно, я соглашусь! Я просто хотел немного подумать…»
Надежда угасла. Аня снова встала и продолжила складывать его вещи.
«Аня, подожди! Я же говорю, что согласен! Я прямо сейчас им позвоню и скажу “да”!»
«Не нужно», — тихо ответила она. «Я всё поняла. До последнего момента ты надеялся, что я отступлю, правда? Что дам тебе ещё времени, ещё одну неделю, ещё один месяц. А потом ещё. Ты бы всё продолжал сидеть на этом диване, пока мои родители тратили свои последние сбережения.»
«Это не так!» — даже ему самому его голос показался отчаянным. «Я действительно искал! Я ходил на собеседования!»
«Ты ходил потому, что я тебя заставила», — застегнула сумку и протянула её ему. «Ты не хочешь работать, Макс. Ты хочешь, чтобы тебе было удобно. Хочешь, чтобы всё было идеально: работа престижная, зарплата высокая, дорога короткая, коллектив приятный. Но жизнь так не устроена. Иногда нужно делать то, что не нравится, потому что есть ответственность. Потому что ты взрослый.»
«Я взрослый!» — почти крикнул он.
«Нет», — покачала головой она. «Взрослые отвечают за свои решения. Взрослые не живут за чужой счёт. Взрослые не врут своим жёнам и не прячутся от реальности в компьютерных играх.»
Максим хотел возразить, но слова застряли у него в горле. Потому что где-то глубоко внутри он знал, что она права. Он видел, как она работала на двух работах, как возвращалась домой уставшей, как с тревогой смотрела на счета за квартиру. Он видел, как её отец вполсилы шутил, что ремонт на даче откладывается, потому что «молодым нужна помощь». Он всё это видел, но не хотел чувствовать вину. Ведь признать вину — значит признать, что он неудачник, что всё испортил, что не справился.
«Я не хотел», пробормотал он. «Правда, не хотел.»
«Знаю», в её голосе прозвучала грусть. «Но того, чего мы хотим, недостаточно. Важно то, что мы делаем. А ты не сделал ничего.»
Она открыла дверь, и Максим понял, что это конец. Настоящий, окончательный конец.
«Аня…»
«Поживи пока у родителей», — сказала она, не глядя на него. — «Приди в себя. Найди работу — хоть какую-нибудь. Может, когда ты снова станешь собой, мы сможем поговорить. А может, и нет.»
Он взял сумку и вышел в коридор. Оглянулся — она стояла в дверях, бледная, с красными глазами, но готовая довести всё до конца.
«Я тебя люблю», — сказала Аня. — «Но этого недостаточно. Прости.»
Дверь закрылась.
Родители встретили его молча. Мать всплеснула руками, отец нахмурился, но никто не стал задавать вопросов. Ему постелили в его старой комнате, где на стенах до сих пор висели плакаты из студенческих лет, а на полке пылились учебники.
В первую ночь Максим не спал. Лежал, уставившись в потолок, прокручивая в голове последние месяцы. Как всё началось с простого «Я немного отдохну», как этот отдых превратился в недели, а недели — в месяцы. Как он каждый день откладывал неприятные решения на завтра, надеясь, что завтра всё как-нибудь решится само.
Утром он позвонил в компанию, которая предлагала ему работу. Извинился за задержку и сказал, что согласен. Он мог приступить на следующий день.
«Извините», — ответила секретарь. — «Но вчера вечером мы приняли другого кандидата. Мы ждали вашего звонка до шести вечера, как договаривались. После этого предложили место следующему в списке.»
Максим опустил телефон. Вот как выглядит упущенный шанс. Не нечто абстрактное, а вполне реальное.
Следующие дни слились в туман поисков, звонков и собеседований. Он рассылал десятки резюме, ходил на встречи, даже не до конца понимая, чем занимаются эти компании. Он просто ходил. Потому что сидеть без дела стало невыносимо.
Через две недели ему предложили работу. Не самую престижную, не самую высокооплачиваемую. Просто должность обычного специалиста в средней фирме. Но это была работа. Максим тут же согласился.
В первый рабочий день, возвращаясь домой — к родителям, потому что другого дома у него больше не было — он написал Ане: «Я вышел на работу. Прости за всё.»
Ответ пришёл через несколько часов: «Я рада за тебя. Но сегодня утром я подала на развод. Прости.»
Максим сел на скамейку у подъезда и долго смотрел на экран телефона. Он наконец сделал то, что от него ждали. Но оказалось, что слишком поздно.
Некоторые ошибки можно исправить. Но некоторые — нет. Как бы ни были верны твои последующие поступки, они не отменяют последствий прошлого выбора.
Точнее, прошлого бездействия.
Он поднялся и пошёл домой — туда, что никогда не станет его по-настоящему. Потому что дом, жизнь и будущее остались там, за закрытой дверью, в квартире, из которой он выгнал себя сам. Не из-за злости жены, не из-за жестокости, не из-за несправедливости — а просто из нежелания меняться, пока не стало слишком поздно.
И это была самая горькая из всех истин, которые ему когда-либо приходилось признать.
