«Ладно, дорогой, тогда иди жить к своей маме — раз она у тебя ‘лучшая женщина на свете’!» — сказала я, открывая ему дверь.
Ксения стояла у плиты, переворачивая жареные яйца на сковороде. Утро было самым обычным — за окном моросил дождь, на кухне пахло кофе, по радио играла какая-то старая песня. Артём сидел за столом, листал новости в телефоне и время от времени поглядывал на жену. Ксения уже знала, что будет дальше. Она поняла это по тому, как он сжимал губы и раздражённо тряс головой.
«Слушай, мама жарит яйца совсем по-другому», — сказал Артём, когда Ксения поставила перед ним тарелку. — «У неё они получаются как-то пышнее. И желток не растекается.»
Ксения налила себе кофе и села напротив него. Она ничего не сказала. Что тут скажешь? Это была уже пятая за неделю история о том, как Виктория Александровна готовит лучше. Может, так и было. Ксения не знала и знать не хотела.
«Что, ты обиделась?» — Артём посмотрел на жену поверх телефона. «Я просто сказал. Такое ощущение, что мне вообще ничего нельзя сказать.»
«Нет, всё нормально», — сказала Ксения и отпила глоток кофе. Он был горячий, обжигал. — «Ешь, пока не остыло.»
Артём пожал плечами и принялся за завтрак. Ксения посмотрела в окно на серое небо и подумала, что раньше таких разговоров не было. Или были, но она не обращала внимания? Честно говоря, трудно вспомнить, когда это началось. Год назад? Два? Точно не сразу после свадьбы.
Обед прошёл в той же атмосфере. Ксения приготовила пасту с курицей и салат. Артём сел за стол, попробовал — и снова начал.
«Знаешь, вчера мама рассказывала, как она заботится о папе», — сказал муж, накручивая спагетти на вилку. — «Тридцать лет вместе, представляешь? И я ни разу не слышал, чтобы отец на что-то жаловался. Мама всегда знает, что ему нужно. Кириллу Петровичу даже не нужно палец поднять — Виктория Александровна уже всё сделала.»
Ксения жевала курицу и кивала. Что она должна была на это сказать? Поздравить Викторию Александровну с тридцатью годами безупречного служения? Ксения работала бухгалтером в строительной компании. Она возвращалась домой в семь вечера, вымотанная, с болью в голове от цифр и отчётов. Готовить, убирать, стирать — всё нужно делать после работы. Артём редко помогал, в основном сидел за компьютером или встречался с друзьями.
«Мама говорит, что женщина должна создавать уют дома», — продолжил Артём. — «Это же её главный долг, да? А сейчас все эти эмансипированные женщины забыли про семейные ценности.»
Ксения отложила вилку. Вдруг салат совсем потерял вкус.
«Артём, я тоже работаю», — тихо сказала Ксения. — «На полной ставке. Прихожу домой, готовлю, убираю. Я стараюсь.»
«Ну, мама ведь тоже работала», — сказал Артём, пожав плечами. — «И прекрасно справлялась. Никогда не жаловалась».
Ксения встала из-за стола и начала убирать посуду. Руки у неё слегка дрожали, но Артём этого не заметил. Он уже ушёл в другую комнату и включил телевизор. Ксения мыла тарелки и думала, как устала. Даже не от работы. От постоянных сравнений, от ощущения, что она всегда недостаточно хороша. Что где-то там есть некий эталон, воплощённый в Виктории Александровне — и Ксении до него не дотянуться.
Вечером лучше не стало. Артём ходил по квартире и провёл пальцем по полке в гостиной.
— Ксения, когда ты в последний раз вытирала пыль? — спросил он, показывая ей палец с сероватым налётом. — У моих родителей всегда чисто. Мама даже в самые труднодоступные места залезает.
Ксения сидела на диване с книгой. Уже десять минут не могла дочитать одну страницу, всё время отвлекалась.
— Я работаю, Артём, — повторила Ксения. — У меня не так много времени, как у твоей мамы на пенсии.
— Причём тут пенсия? — нахмурился Артём. — Мама всё успевала и в молодости. Это вопрос организованности. И желания, в конце концов. Ты думаешь только о себе — вот в чём проблема.
К лицу Ксении прилила кровь. Она громко захлопнула книгу и встала.
— Я думаю только о себе? Правда?
— Это не так, что ли? — развёл руками Артём. — Приходишь с работы — сразу: «Я устала, не могу, завтра». Мама никогда такого не говорила. Для неё всегда семья была на первом месте.
Ксения ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Хотела закричать — но какой смысл? Всё равно Артём не поймёт. Для него мать — образец совершенства, недостижимый идеал. А жена — просто неудачная копия, вечно всё делающая не так.
В следующие дни ничего не изменилось. Артём находил новые поводы для сравнения. Обед пересолен, в ванной не убрано, Ксения слишком долго говорит с подругой по телефону. И каждый раз — та же песня про Викторию Александровну.
— Мама никогда не тратит столько времени на разговоры, — говорил Артём. — Она всегда занята чем-то полезным.
— Мама умеет составлять бюджет — у неё всегда есть деньги на нужное, — добавлял муж, когда Ксения просила купить новую сковородку.
— Мама так вкусно готовит, что папа всегда просит добавки, — говорил Артём, оставляя ужин недоеденным.
Ксения молчала. Терпела. Потому что любила мужа. Или думала, что любит. Теперь уже трудно понять, где кончается любовь и начинается привычка. Они вместе пять лет, три из них в браке. Раньше Артём был не таким. А может, просто не показывал.
Приближался день рождения. Артёму исполнялось сорок два. Ксения решила устроить ему настоящий праздник. Вдруг поможет. Вдруг он увидит, как она старается, и перестанет сравнивать её с матерью.
За неделю до дня рождения критика достигла пика. Артём придирался к каждому пустяку. Полотенце висит не на том крючке. Чай заварен слишком крепко. Куплена не та зубная паста. Ксения слушала всё это и сжимала зубы. Ещё чуть-чуть. Нужно потерпеть.
— Мама всегда наводит порядок, — снова начал Артём за ужином. — Каждая вещь у неё на своём месте. Папа говорит, что с закрытыми глазами всё найдёт.
— Артём, хватит, — резко сказала Ксения. — Я устала слушать про твою мать.
— А что я такого сказал? — искренне удивился муж. — Я просто пример привожу. Тебе бы у неё поучиться.
— Мне нечему учиться, — сказала Ксения, вставая из-за стола. — Я и так делаю всё, что могу.
— Ты опять сразу в атаку, — покачал головой Артём. — Нормальный человек выслушал бы совет, подумал. А ты сразу огрызаешься.
Ксения ушла в спальню, чтобы не наговорить лишнего. Скоро день рождения. Нужно просто пережить это. Потом всё наладится.
В день рождения Ксения встала в шесть утра. Артём ещё спал, она на цыпочках пошла на кухню. Нужно было столько всего успеть. Нарезать салаты, запечь мясо, испечь торт. Гости должны были прийти к семи вечера. Времени хватало, но она всё равно волновалась.
К обеду на кухне уже стояли три салата, мясо запекалось в духовке, коржи для торта остывали на столе. Ксения украсила квартиру синими и белыми шарами — любимые цвета Артёма. Муж вышел из спальни около двух, зевая и потягиваясь.
— С днём рождения, — сказала Ксения, обняла его и поцеловала в щёку.
— Спасибо, — отозвался Артём, оглядывая комнату. — Ого, ты уже всё украсила?
— Да, хотела тебя удивить, — улыбнулась Ксения. — Ну как тебе?
…Ксения стояла у плиты, переворачивая яичницу. Утро началось обычно — за окном мелкий дождь, на кухне запах кофе, по радио играла старая песня. Артём сидел за столом, листал новости в телефоне и время от времени поглядывал на жену. Ксения знала, что будет дальше. Она понимала это по тому, как он поджимал губы и неодобрительно качал головой.
— Знаешь, мама яичницу совсем по-другому готовит, — сказал Артём, когда Ксения поставила перед ним тарелку. — У неё она пышнее получается. И желток не растекается.
Ксения налила себе кофе и села напротив. Промолчала. Что тут сказать? Это уже пятый раз за неделю, как она слышит, что Виктория Александровна готовит лучше. Может быть, это и правда. Ксения ни знала, ни хотела знать.
— Что, обижаешься? — посмотрел на жену Артём поверх телефона. — Я просто замечание сделал. Сразу нельзя ничего сказать.
— Всё нормально, — ответила Ксения, отпивая кофе. Горячий, обжигающий. — Давай, ешь, пока не остыло.
Артём пожал плечами и начал завтракать. Ксения смотрела в серое окно и думала, что раньше таких разговоров не было. Или были, а она не замечала? Честно говоря, и не вспомнить, когда всё началось. Год назад? Два? Уж точно не сразу после свадьбы.
Обед прошёл в той же атмосфере. Ксения приготовила пасту с курицей и салат. Артём сел за стол, попробовал и снова начал:
— Знаешь, мама вчера рассказывала, как за папой ухаживает, — сказал он, наматывая спагетти на вилку. — Тридцать лет вместе, ты можешь себе представить? И я ни разу не слышал, чтобы отец на что-то жаловался. Мама всегда знает, что ему нужно. Кирилл Петрович и пальцем не шевелит — Виктория Александровна уже всё сделала.
Ксения жевала курицу и кивала. Что тут скажешь? Поздравить Викторию Александровну с тридцатью годами безупречной службы? Ксения работала бухгалтером в строительной фирме, приходила домой к семи вечера уставшая, с головной болью от цифр и отчётов. Готовка, уборка, стирка — всё это после работы. Артём помогал редко — чаще сидел за компьютером или встречался с друзьями.
— Мама говорит, женщина должна создавать уют в доме, — продолжал Артём. — Это же главное предназначение, правильно? А сейчас все эти эмансипированные дамы напрочь забыли про семейные ценности.
Ксения положила вилку. Вдруг салат показался безвкусным.
— Артём, я тоже работаю, — тихо сказала Ксения. — На полную ставку. Прихожу, готовлю, убираю. Стараюсь.
— Ну, мама ведь и сама работала, — сказал Артём, пожимая плечами. — И у неё всё получалось. Никогда не жаловалась.
Ксения встала из-за стола и начала убирать посуду. Её руки слегка дрожали, но Артём этого не заметил. Он уже был в другой комнате перед телевизором. Ксения мыла тарелки и думала, как она устала. Не столько от работы, сколько от этих постоянных сравнений, от ощущения собственной неидеальности. Где-то там есть идеал во плоти — Виктория Александровна, и ей до этого идеала никогда не дотянуться.
Вечером лучше не стало. Артём снова ходил по квартире и провёл пальцем по полке в гостиной.
— Ксения, когда последний раз вытирала пыль? — спросил он, показав палец с налётом. — У моих всегда всё сверкает. Мама даже труднодоступные места чистит.
Ксения сидела с книгой на диване. Десять минут не могла дочитать страницу — постоянно отвлекалась.
— Я работаю, Артём, — повторила Ксения. — У меня нет столько времени, как у твоей мамы-пенсионерки.
— Причём тут пенсия? — нахмурился Артём. — Мама всё делала даже в молодости. Это вопрос организации. И желания. Ты думаешь только о себе, вот и всё.
Ксения почувствовала, как заливается лицо. Закрыла книгу и встала.
— Я только о себе думаю? Правда?
— А разве не так? — развёл руками Артём. — Приходишь с работы — сразу: «я устала, не могу, завтра». Мама никогда такого не говорила. Для неё семья — всегда на первом месте.
Ксения ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать, спрятала голову в руках. Хотелось закричать, но зачем? Артём всё равно не поймёт. Для него мать — идеал, недостижимый эталон. А жена — лишь неудачная копия, которой вечно всё не так.
В последующие дни ничего не изменилось. Артём снова находил поводы для сравнений. Обед слишком солёный, ванная не идеально убрана, Ксения слишком долго болтала с подругой по телефону. И каждый раз — всё о Виктории Александровне.
— Мама не тратит столько времени на разговоры, — говорил Артём. — Она всегда занята делом.
— Мама умеет распределять бюджет, всегда хватает на всё нужное, — добавлял он, когда Ксения просила купить новую сковородку.
— Мама так вкусно готовит, что отец всегда просит добавки, — говорил Артём, уходя от ужина.
Ксения молчала. Терпела. Потому что любила мужа. Или думала, что любит. Сейчас сложно понять, где заканчивается любовь и начинается привычка. Вместе они уже пять лет, из них три в браке. Артём раньше не был таким. А может, просто не показывал.
День рождения мужа приближался. Артёму исполнялось сорок два. Ксения решила устроить ему настоящий праздник. Может, это поможет. Может, он наконец увидит, как она старается, и перестанет сравнивать с матерью.
За неделю до дня рождения критика достигла апогея. Артём придирался к каждой мелочи. Полотенце висело не на том крючке. Чай слишком крепкий. Купила не ту зубную пасту. Ксения слушала и сжимала зубы. Осталось немного. Нужно продержаться.
— Мама всегда держит всё в порядке, — снова сказал Артём за ужином. — У неё всё лежит на своих местах. Отец говорит, что смог бы всё найти с завязанными глазами.
— Артём, хватит, — оборвала его Ксения. — Я устала слушать о твоей матери.
— Что я такого сказал? — удивился муж. — Просто привожу пример. Тебе бы поучиться у неё.
— Мне не нужно ничему учиться, — сказала Ксения, вставая. — Я делаю всё, что в моих силах.
— Опять в атаку, — покачал головой Артём. — Нормальный человек выслушал бы совет и подумал. А ты сразу огрызаешься.
Ксения ушла в спальню, чтобы не наговорить лишнего. День рождения уже скоро. Надо только продержаться. Потом всё наладится.
В день рождения Ксения встала в шесть утра. Артём ещё спал, она на цыпочках пошла на кухню. Нужно было многое успеть. Приготовить салаты, запечь мясо, сделать торт. Гости должны были прийти к семи вечера. Времени хватало, но она всё равно нервничала.
К обеду на кухне стояли три салата, мясо запекалось, а коржи для торта остывали на столе. Ксения украсила квартиру синими и белыми шариками — любимыми цветами Артёма. Муж вышел из спальни около двух, зевая и потягиваясь.
— С днём рождения, — сказала Ксения, обняла его и поцеловала в щёку.
— Спасибо, — сказал Артём, оглядывая квартиру. — Ого, ты уже всё украсила?
— Да, хотела сделать тебе сюрприз, — улыбнулась Ксения. — Ну как тебе?
— Неплохо, — пожал плечами Артём. — Мама обычно вешает ещё гирлянду, но и так хорошо.
С лица Ксении исчезла улыбка. Даже в свой день рождения он не мог просто поблагодарить. Всё равно упомянул мать.
Артём заглянул на кухню, посмотрел в кастрюли.
— Ммм, вкусно пахнет, — сказал он. — Надеюсь, гостям понравится.
Ксения молча продолжила собирать торт. Намазывала крем между коржами, стараясь делать всё аккуратно. Торт должен был получиться красивым. Идеальным. Чтобы Артём не мог сравнить его с тортами Виктории Александровны.
К шести вечера квартира была готова. Стол ломился от закусок и горячих блюд. По центру стоял торт — три коржа, украшенный свежими ягодами. Ксения переоделась в новое платье, сделала причёску, накрасилась. В зеркале она увидела уставшую женщину с натянутой улыбкой.
Первыми пришли коллеги Артёма — трое с работы. Потом — друзья детства, двоюродный брат с женой. Квартира наполнилась голосами, смехом, музыкой. Артём был явно доволен. Принимал поздравления, обнимал друзей, шутил. Ксения ходила между гостями с подносами, наливала напитки, следила, чтобы всем было комфортно.
— Ксения, ты молодец, всё так организовано, — сказал Максим, друг Артёма. — Артёму с женой повезло.
— Спасибо, — улыбнулась Ксения.
Артём, услышав это, подошёл и обнял её за плечи.
— Да, постаралась, — согласился он. — Правда, мама ещё горячие закуски делает, но и так сойдёт.
Максим неловко усмехнулся. Ксения почувствовала, как напряглись плечи. Даже перед гостями Артём не переставал сравнивать.
Вечер продолжался. Артём разливал виски, шутил, показывал новый телевизор друзьям. Ксения убирала тарелки, выносила пустые бутылки. Помогать никто не спешил. Все были заняты Артёмом и его историями.
Около десяти вечера настало время подарков. Один за другим гости вручали Артёму коробки и пакеты. Он разворачивал, благодарил, шутил. Ксения ждала — её основной подарок должен был быть последним.
Когда все остальные подарки были открыты, Ксения подошла с большой, красиво упакованной коробкой с блестящим бантом. Внутри были кроссовки — дорогие, брендовые. За месяц до этого Артём засматривался на них в магазине, но тогда не было денег. С тех пор Ксения откладывала понемногу с каждой зарплаты.
— Это тебе, — сказала она, протягивая коробку.
Артём взял подарок и развернул. Гости зааплодировали, увидев кроссовки.
— Ого, круто! — воскликнул Максим. — Ксения, ты превзошла себя!
— Да, спасибо, — сказал Артём, глядя сперва на кроссовки, потом на жену. Голос у него был какой-то натянутый. — Хорошие кеды.
Ксения нахмурилась. Что-то было не так. Артём не выглядел довольным. Наоборот, отложил коробку и одарил гостей натянутой улыбкой.
— Ну, продолжаем веселиться? — громко произнёс Артём.
Гости вернулись к разговорам, но Ксению не покидало чувство, что-то пошло не так. Остаток вечера Артём был отстранён. Он улыбался, разговаривал, но взгляд остался холодным. Ксения пыталась понять, в чём дело, но гости требовали внимания.
К полуночи все разошлись. Ксения закрыла дверь и с облегчением выдохнула. Наконец-то тишина. Квартира напоминала поле боя — пустые бутылки, грязная посуда, крошки на полу. Ксения принялась убирать со стола, складывала тарелки в раковину.
— Ты какой-то расстроенный, — сказала Ксения, оглядываясь на мужа. — Что случилось?
Артём сидел на диване, смотрел в телефон. Поднял на жену глаза.
— Ничего особенного, — холодно ответил он. — Просто думал, что подарок будет другим.
— Другим? — Ксения поставила тарелки. — Каким же другим?
— Я же намекал про игровой ноутбук, — Артём откинулся назад. — Помнишь? Месяц назад показывал тебе модель. Говорил, что хочу обновить компьютер.
Ксения моргнула в замешательстве. Ноутбук? Артём показывал ей что-то в интернете, да, но она этого не помнила. Работа, усталость, бесконечные хлопоты — где ей было найти в голове место для таких деталей?
«Но Артём, ты смотрел на эти кроссовки», начала Ксения. «В магазине, помнишь? Ты сказал, что они классные».
«Я так сказал, и что?» — пожал плечами Артём. «Это не значит, что я хотел их в подарок на день рождения. Мама бы точно знала, что мне действительно нужно. Она всегда знает мои желания».
Внутри Ксении что-то оборвалось. Будто невидимая нить, державшая всё вместе, внезапно лопнула. Тарелка выскользнула из её рук и разбилась о раковину. Осколки разлетелись в разные стороны.
«Знаешь что», — сказала Ксения, её голос звенел от ярости, — «мне всё равно, что бы знала твоя мама! Я весь день готовила, убиралась, устраивала этот чёртов праздник! Я потратила последние деньги на твой подарок! И опять только мама, мама, мама!»
Артём поднялся с дивана и насупился.
«Ксения, успокойся», — сказал он, пытаясь взять её за руку, но она вырвалась.
«Я не собираюсь успокаиваться!» Ксения почувствовала, как подступают слёзы, но заставила себя не плакать. «Я устала! Устала слушать про твою мамочку! Устала никогда не быть достаточно хорошей! Что бы я ни делала — всё не так!»
«Я просто хочу, чтобы ты стала лучше», — сказал Артём, скрестив руки на груди. «В этом нет ничего плохого. Мама тоже слушала замечания отца и стала лучшей женой».
«Лучшей женой», — повторила Ксения, покачав головой. — «Знаешь, Артём, может, твоя мама просто стёрла саму себя ради Кирилла Петровича. Отказалась от своих желаний, от своего мнения. Стала удобной.»
«Что ты несёшь?» — Лицо Артёма покраснело. «Как ты смеешь так говорить о моей матери?»
«С удовольствием!» Ксения ворвалась в спальню и начала вытаскивать из шкафа одежду Артёма. «Я скажу тебе ещё больше! Твоя мать — тиран в юбке! Она задавила твоего отца и превратила его в бесхребетного человека! А теперь ты хочешь сделать то же самое со мной!»
«Ты с ума сошла?» — Артём вбежал в спальню. «Какой тиран? Мама — святая! Она посвятила всю жизнь семье!»
«Потому что у неё не было другого выбора!» — Ксения бросила одну из его рубашек на кровать. «Она родилась в другое время, когда женщины не могли позволить себе жить иначе! А я могу! И я не собираюсь становиться служанкой!»
«Никто не просит тебя быть служанкой», — Артём попытался вернуть себе рубашку, но Ксения не отпускала. «Я просто хочу нормальную жену! Ту, которая заботится о муже!»
«Я о тебе забочусь!» — Ксения указала на дверь. «Я весь день провела на кухне! Всю вечер бегала, обслуживая твоих гостей! А ты даже нормально спасибо сказать не можешь!»
Артём замолчал. Он посмотрел на жену в замешательстве, затем медленно покачал головой.
«Если бы ты была внимательнее, ты бы знала, что я хотел на день рождения», — сказал он тихо. «Мама всегда знает.»
«Всё», — Ксения повернулась к нему. Кровь стучала в висках, руки дрожали. «Всё, дорогой, иди к своей маме — ведь она твоя ‘лучшей женщины на свете’!»
Артём уставился на неё в изумлении. Открыл рот, закрыл его, потом снова открыл.
«Что, ты меня выгоняешь?» — спросил он с недоверием. «В мой собственный день рождения?»
«Иcco», — сказала Ксения, доставая дорожную сумку из шкафа и начиная собирать туда вещи Артёма. «Иди живи с Викторией Александровной. Пусть она готовит тебе идеальные завтраки и вытирает за тебя пыль.»
«Ксения, ты не можешь меня выгнать», — сказал Артём, пытаясь взять её за плечи, но она отстранилась. «Это наша квартира!»
«Моя квартира», — поправила его Ксения. «Я купила её до свадьбы на свои деньги. Ты здесь только прописан. Юридически у тебя нет прав на эту квартиру.»
Лицо Артёма помрачнело. Он явно не ожидал этого услышать.
«Но, Ксения, ты ведь не серьёзно?» — спросил он уже другим тоном. «Давай просто успокоимся и поговорим нормально.»
« Нет », — сказала Ксения, застёгивая сумку и протягивая её ему. « Я абсолютно серьёзна. С меня хватит. Хватит слушать о твоей матери. Хватит чувствовать себя неудачницей. Хватит оправдываться за каждую мелочь.»
« Ксения, я тебя люблю», — попытался обнять её Артём, но она отступила назад.
« Ты любишь только себя», — ответила Ксения. « И свою мать. В этой семье я просто услуги. Бесплатный домашний персонал, который должен угадывать твои желания.»
« Я не это имел в виду», — опустил руки Артём. « Я действительно не хотел тебя обидеть. Просто… я хотел, чтобы ты была больше похожа на маму.»
« Именно», — сказала Ксения, открывая дверь спальни и выходя в коридор. « Тебе не нужна жена — тебе нужна копия твоей матери. Но я не Виктория Александровна. Я — Ксения. Если тебя это не устраивает, ты свободен уйти.»
Артём стоял посреди коридора с сумкой в руках, не зная, что делать. Ксения открыла входную дверь и показала на улицу.
« Ксения, куда мне идти в такой час?» — жалобно спросил Артём. « Уже за полночь.»
« К своей маме», — коротко ответила Ксения. « Она живёт в сорока минутах езды отсюда. Поедешь к ней, она тебя накормит, уложит спать, погладит по голове. Как тебе нравится.»
« Ты высасываешь из меня всю кровь своими жалобами», — попытался возразить Артём. « Нормальные жены так не делают.»
« Нормальные мужья не сравнивают своих жён с матерями», — резко ответила Ксения. « Иди уже. Мне нужно убирать после твоей вечеринки.»
Артём медленно подошёл к двери. На пороге он обернулся.
« Ты пожалеешь об этом», — сказал он. « Тебе будет хуже без меня.»
« Посмотрим», — устало сказала Ксения, опираясь о дверной косяк. « А теперь иди к мамочке.»
Артём вышел на лестничную площадку. Ксения закрыла дверь и повернула ключ в замке. Потом она оперлась спиной и медленно сползла на пол. Она сидела так несколько минут, глядя в пустоту. Потом встала и пошла на кухню.
Грязная посуда, остатки еды, осколки разбитой тарелки. Ксения начала убирать. Механически мыла посуду, убирала остатки по контейнерам, выносила мусор. Работа помогала ей не думать. Не анализировать то, что только что произошло.
К двум часам ночи квартира была чистой. Ксения приняла душ и легла спать. Она смотрела в потолок и пыталась понять, что чувствует. Облегчение? Да. Страх? Тоже. Грусть? Немного. Жалости к себе? Нет, как ни странно, нет.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма: «Я добрался до родителей. Мама в шоке от твоего поведения. Папа говорит, что ты ведёшь себя неправильно. Они считают, что ты должна извиниться.»
Ксения прочитала сообщение и усмехнулась. Конечно, Виктория Александровна была в шоке. Конечно, Кирилл Петрович считал, что поведение невестки неправильно. Как иначе? Ксения посмела нарушить установленный порядок.
Ксения заблокировала номер Артёма. Она положила телефон на тумбочку и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Первый день её новой жизни. Без постоянных сравнений, без критики, без чувства собственной несостоятельности.
Утром Ксения проснулась от звонка телефона. Звонила Виктория Александровна. Ксения отклонила вызов. Через минуту телефон зазвонил снова. И снова. Ксения выключила звук и встала с кровати.
На кухне было тихо. Необычно тихо. Ксения приготовила кофе, достала из холодильника йогурт и села у окна, глядя на улицу. Люди шли на работу, машины стояли в пробке, где-то лаяла собака. Обычное субботнее утро.
Телефон был переполнен сообщениями. Виктория Александровна, Кирилл Петрович, даже двоюродная сестра Артёма написали. Все требовали объяснений, просили образумиться, настаивали, чтобы она простила мужа. Ксения прочитала сообщения и поразилась одному — почему никто не спросил, как она себя чувствует? Почему все встали на сторону Артёма?
К обеду позвонила подруга Лена. Ксения ответила.
— Я слышала, что у тебя с Артёмом всё плохо, — сказала Лена без лишних предисловий. — Его мать уже всем разболтала. Говорит, ты выгнала сына в его день рождения.
— Так и было, — подтвердила Ксения. — Мне хватило.
— Ксения, ты уверена? — голос Лены был полон сомнений. — Может, стоило просто поговорить?
— Лена, я разговариваю уже пять лет, — устало сказала Ксения. — Это не приносит никакой пользы. Он меня не слышит. Для него существует только мнение матери.
— Может, он изменится? — неуверенно предположила Лена.
— Нет, — сказала Ксения, глядя в окно. — И я не хочу ждать, когда, может быть, когда-нибудь он увидит во мне человека, а не неудачную копию Виктории Александровны.
Поговорив с Леной, Ксения выключила телефон. Ей нужна была тишина. Время подумать. Прийти в себя. Понять, что делать дальше.
Следующие дни прошли в каком-то странном оцепенении. Ксения ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин только для себя. Телефон она не включала и игнорировала звонки в дверь. Артём приходил дважды, стучал, умолял открыть. Ксения молчала и ждала, пока он уйдёт.
Через неделю пришло официальное письмо от юриста. Артём подал на развод, требуя раздела имущества. Ксения усмехнулась, читая документы. Делить было нечего — квартира принадлежала ей, Артём сразу забрал машину, а общих сбережений не было. Брачный договор они не заключали.
Ксения наняла своего адвоката. Процесс развода длился три месяца. Артём пытался доказать, что имеет право на часть квартиры, но документы были неоспоримы. Ксения купила жильё до брака и сама полностью оплатила ремонт. Суд встал на сторону Ксении.
В день развода Ксения встретила Артёма в коридоре суда. Её муж — теперь уже бывший — выглядел усталым.
— Ксения, может, ещё не поздно всё исправить? — тихо спросил Артём. — Я понял свои ошибки. Я готов измениться.
Ксения долго смотрела на него. Три месяца назад, возможно, она бы ему поверила. Три месяца назад, возможно, дала бы ещё один шанс. Но сейчас — нет.
— Поздно, Артём, — спокойно сказала Ксения. — Ты не изменишься. Виктория Александровна слишком глубоко укоренилась в твоей голове. Я больше не хочу с ней соперничать.
— Но я тебя люблю, — попытался Артём.
— Ты любишь удобную версию меня, — поправила его Ксения. — Ту, что молчит и терпит всё подряд. Но я больше не та Ксения. Прости.
Ксения повернулась и ушла, не оглядываясь. На улице шёл дождь, как и тем утром, когда всё началось. Она подняла лицо к небу и почувствовала, как капли падают на кожу. Холодные, освежающие.
Впереди была новая жизнь. Неизвестная, немного пугающая. Но своя. Без чужих ожиданий, без постоянных сравнений. Ксения шла по мокрому асфальту и впервые за много лет чувствовала себя свободной.
Если хочешь, я могу сделать текст более естественным, как опубликованный английский рассказ, а не буквально перевести.