Алексей проверял по телефону, куда ушли такие большие деньги с кредитной карты, пока Марина мыла после ужина посуду. Звонок матери застал его врасплох — обычно она звонила по воскресеньям, а сегодня была среда.
«Лёшенька», — голос Валентины Петровны звучал особенно ласково, что всегда настораживало его, — «я тут подумала о своём предстоящем юбилее. Так хочется красиво отпраздновать мои семьдесят. Это такая веха!»
Марина обернулась, услышав знакомые интонации свекрови. По выражению её лица Алексей понял, что разговор будет непростым.
«Конечно, мама», — осторожно ответил он. «Что ты предлагаешь?»
«Ну, я бы хотела пригласить всех родственников, друзей… Может, отпраздновать в ресторане? Но ты же знаешь, какая у меня пенсия. А мне хочется, чтобы всё было красиво, по-праздничному.»
Алексей почувствовал, как Марина напряглась у раковины. Оба они прекрасно понимали, к чему всё идёт.
«Мам, а сколько человек ты собираешься пригласить?» — спросил он, уже предчувствуя подвох.
«Ой, как обычно, человек пятнадцать. Ты знаешь наш круг.»
Алексей с облегчением выдохнул. Пятнадцать человек — это посильно. Он посмотрел на жену; та кивнула, вытирая руки о полотенце.
«Хорошо, мама. Мы с Мариной подумаем. Может, это и будет нашим подарком тебе на юбилей.»
«Ой, Лёшенька, спасибо! Я так рада! Значит, договорились?»
«Мам, мы сначала всё посчитаем, посмотрим цены. Потом точно решим, ладно?»
После звонка Марина села рядом с ним за кухонный стол.
«Ну что, будем считать?» — спросила она без особого энтузиазма.
Они открыли ноутбук и начали искать подходящие рестораны. В их районе нашлось несколько приличных мест с умеренными ценами. Лучший вариант предлагал банкетное меню за две тысячи рублей на человека. При условии, что гости принесут свой алкоголь, общая сумма составляла тридцать тысяч рублей.
«Мы можем себе это позволить», — сказала Марина, хотя в её голосе звучало сомнение. «Это, конечно, немаленькая сумма, но у твоей мамы день рождения всего раз в году.»
«Вот именно. И ты слышала, какая она была счастливая? Я давно не слышал такую радость в её голосе.»
На следующий день Алексей позвонил матери и рассказал ей о ресторане, который они нашли.
«‘Уютный дворик’?» — переспросила Валентина Петровна. «А где это?»
«На Садовой, недалеко от метро. Очень удобно добираться.»
«Алёша, ты сам там был? Я никогда не слышала о таком… Может, лучше будет ‘Золотой Век’? Помнишь, мы были там на свадьбе у Светы?»
Алексей помнил. ‘Золотой Век’ был недешёвым. Банкет там стоил бы втрое дороже.
«Мама, но ‘Золотой Век’ очень дорогой…»
«Ну, Лёшенька, это же мой юбилей. Семьдесят — серьёзная дата. Я хочу, чтобы всё было на высшем уровне.»
В тот же вечер за ужином Алексей рассказал о разговоре Марине. Она молча выслушала и отложила вилку.
«А сколько бы там стоил банкет?» — спросила она.
«Около девяноста тысяч, если купить у них алкоголь. Семьдесят, если принести свой.»
«Семьдесят тысяч?» — Марина покачала головой. «Алёша, это очень много. У нас таких денег нет.»
«Ну, можно взять из отпуска. Или занять у твоих родителей.»
«Какие ещё отпуска? Мы никуда не ездили уже два года. И у моих родителей таких денег тоже нет.»
Но Алексей уже представлял, как расстроится его мама, если он ей откажет. Валентина Петровна умела вызывать у него чувство вины даже тогда, когда он ни в чем не был виноват.
«Ладно, я с ней ещё поговорю. Может, смогу уговорить вернуться к тому варианту, который мы нашли.»
Через три дня Валентина Петровна позвонила снова. На этот раз её голос был ещё более взволнованным.
«Алёша, у меня новости! Вчера встретила Нину Васильевну — помнишь, мою коллегу по работе? Она так обрадовалась, что я приглашу её на юбилей. И тут я подумала — почему бы не пригласить всех бывших коллег? И наших дачных соседей? С некоторыми из них мы дружим много лет!»
У Алексея екнуло сердце.
«Мам, а сколько это всего получается?»
«Алёша, они мне все дороги. И потом, что подумают люди? Скажут, что мой сын такой жадный, что не может устроить матери настоящий юбилей.»
Марина сидела молча, сжимая кружку. Алексей заметил, как у неё дернулась щека—верный признак того, что она сдерживает злость.
«Мама, дело не в жадности. Просто эта сумма для нас очень большая…»
«А сколько ты тратишь на свои развлечения? На рестораны, кино, одежду?» Валентина Петровна посмотрела на Марину. «На её дорогую косметику и украшения?»
«Мама, у Марины нет дорогих украшений…»
«Ну да, конечно. А это что?» Она кивнула на простые серьги Марины. «Наверное, золото?»
«Это бижутерия за пятьсот рублей»,—тихо сказала Марина.
«Ага, конечно. А кольцо?»
«Обручальное кольцо.»
«Кстати, про украшения»,—Валентина Петровна вдруг просияла.—«Я думала… На юбилей мне нужна не только вечеринка, но и подарок. Я давно мечтаю о золотом кольце с маленьким камнем. Не очень дорогом, конечно. Просто хочется что-то красивое.»
Алексей почувствовал, как у него пересохло во рту. Золотое кольцо—ещё двадцать-тридцать тысяч сверх всего.
«Мама, ну… мы организуем банкет. Это уже подарок.»
«Лёшенька, но банкет для всех. А подарок должен быть только для меня. Понимаешь?»
Алексей пробормотал что-то невнятное, не зная что сказать. Марина молчала, но он видел, как у неё дрожат руки.
«Мы… мы подумаем»,—наконец выдавил он.
«Подумайте»,—кивнула Валентина Петровна.—«Я уже всем рассказала про банкет. Нина Васильевна даже новое платье специально купила.»
Они долго ехали молча. Наконец Марина не сдержалась.
«Восемь лет, Алёша. Восемь лет она так со мной разговаривает. Восемь лет я терплю её намёки, упрёки, сравнения. Восемь лет слушаю, какая я плохая жена, плохая хозяйка, плохая невестка. А теперь она хочет, чтобы мы взяли кредит, лишили себя всего на год и ещё купили ей кольцо?»
«Мариночка…»
«Нет! Довольно!» Марина повернулась к нему. «Скажи честно: когда последний раз твоя мама сказала мне что-то хорошее? Когда она интересовалась, как у меня дела? За что-то меня благодарила? Спрашивала, можем ли мы себе это позволить?»
Алексей молчал, потому что нечего было сказать.
«А теперь она требует больше ста пятидесяти тысяч плюс кольцо. И даже не подумала предложить помощь или поделить расходы. Знаешь, что меня больше всего возмущает? Даже не деньги. А то, что она воспринимает это как должное. Что вы обязаны устроить ей шикарный праздник, и ей даже не приходит в голову заранее нас поблагодарить.»
«Она нас поблагодарила…»
«Она была в восторге! Это не то же самое. Она была в восторге, что получит желаемое, а не от того, что мы готовы ради неё жертвовать.»
В тот вечер Алексей решил ещё раз попробовать поговорить с матерью по телефону. Может, удастся объяснить всё спокойно, без эмоций.
«Мама, давай ещё раз всё обсудим. Сто пятьдесят тысяч для нас — это действительно много. Может, найдём компромисс?»
«Какой компромисс?» — голос Валентины Петровны стал громче. «Алёша, я всю жизнь работала, во всём себе отказывала. Одна тебя воспитала, ни в чём не ограничивала. А теперь, когда мне семьдесят, и я хочу хоть раз отпраздновать день рождения красиво, мой родной сын начинает торговаться.»
«Мама, я не торгуюсь…»
«Торгуешься. Всё из-за своей жены. Она тебе наплела в голову чепухи, да? Нашёптывает про мать всякие гадости, жадность на тебя наслала.»
«Мама, при чём тут Марина?»
«Потому что нормальная жена поддерживает мужа, а не настраивает его против матери. Ты раньше не был таким, пока не женился на ней.»
В этот момент Марина вошла в комнату. Она услышала последние слова и остановилась.
«Мама, это неправда…»
« Конечно, Лёшенька. Посмотри, как она на меня смотрит. Как будто я что-то у неё отнимаю. Я что, чужая? Я твоя мать!»
«Да, вы его мать», — вдруг сказала Марина. «И уже восемь лет вы этим пользуетесь.»
Алексей застыл. Валентина Петровна тоже.
«Что ты сказала?» — тихо спросила она.
«Я сказала правду», — Марина подошла ближе к телефону, и Алексей включил громкую связь. «Восемь лет вы использовали то, что вы его мать. Вы заставляли его чувствовать вину за каждый отказ. Восемь лет я слушала ваши упрёки, намёки и сравнения. Восемь лет я терпела, что вы относитесь ко мне как к человеку второго сорта. А теперь вы требуете, чтобы мы залезли в долги ради вашего праздника, и даже не задумываетесь, можем ли мы себе это позволить.»
«Алёша!» — закричала Валентина Петровна в трубку. «Ты слышишь, как она со мной разговаривает?»
«Я говорю с вами честно», — продолжила Марина. «Впервые за восемь лет. И знаете что? Организуйте свой праздник сами. У вас есть пенсия, есть сбережения. Если для вас так важен роскошный банкет — оплатите его сами. А мы дадим вам то, что сочтём нужным.»
«Неблагодарная!» — голос Валентины Петровны дрожал от злости. «Жадная! Алёша, ты видишь, на ком женился? Я знала, что она недостойна нашей семьи! Она даже не понимает, что значит уважать старших!»
«А вы понимаете, что значит уважать других?» — Марина не отступала. «Понимаете, что значит быть благодарной за помощь? Понимаете, что у людей могут быть свои планы и возможности?»
«Как ты смеешь! Я его мать!»
«А я его жена! И я имею право не быть оскорблённой!»
Алексей слушал спор и впервые за восемь лет понял, что Марина права. Совершенно права. Его мать действительно использовала его сыновний долг как оружие, заставляя его чувствовать вину. Она действительно обращалась с его женой как с врагом. И действительно никогда не считалась с их возможностями и желаниями.
«Мама», — тихо сказал он. «Молчи.»
«Что?» — опешила Валентина Петровна.
«Я сказал — молчи. Марина права. Во всём.»
В линии повисла тишина.
«Ты… ты на её стороне?» — наконец прошептала его мать.
«Я на стороне справедливости», — твёрдо сказал Алексей. «Восемь лет ты обижала мою жену. Восемь лет заставляла меня выбирать между вами. Восемь лет я молчал, надеясь, что всё изменится. Но хватит.»
«Алёша…»
«Нет, мама. Теперь послушай меня. Марина — замечательная женщина. Добрая, умная, заботливая. Она никогда не запрещала мне помогать тебе. Всегда поддерживала наши визиты. Готовила для тебя, убирала у тебя, покупала лекарства, когда ты болела. А в ответ ты только критиковала и упрекала её.»
«Я не так…»
«Что тогда? Из любви? Из заботы? Мама, за восемь лет ты ни разу не сказала Марине ничего хорошего. Ни разу не поблагодарила её за помощь. Но регулярно сравнивала её с другими жёнами, критиковала её готовку, одежду, работу.»
«Я хотела, чтобы она была лучше…»
«Ты хотела, чтобы она знала своё место. Чтобы понимала, что чужая в нашей семье. Поздравляю. Ты этого добилась.»
Валентина Петровна молчала.
«А теперь о юбилее», — продолжил Алексей. «Мы готовы дать тебе то, что можем себе позволить. Но в долги ради твоего праздника мы не полезем. Если ты хочешь банкет на тридцать человек в дорогом ресторане — организуй его сама. У тебя есть деньги, есть друзья, которые могут помочь.»
«У меня нет таких денег…»
«Тогда пригласи пятнадцать человек в простой ресторан. Или отмечай дома. Мы поможем с едой и уборкой. Но ты не имеешь права требовать от нас невозможного.»
«Вот как», — голос его матери стал ледяным. «Мой сын считает, что я не заслуживаю красивого праздника.»
«Мам, хватит манипулировать. Ты действительно заслуживаешь красивого праздника. Но на свои деньги. Как все нормальные люди.»
«Понятно. Тогда вообще не приходите на мой день рождения. Раз я вам такая обуза.»
«Как хочешь», — устало сказал Алексей. «Если решишь отпраздновать скромно — позвони. Мы придем с подарком и поздравлениями. Если собираешься дуться и манипулировать — извини.»
Он повесил трубку и обнял Марину.
«Прости», — тихо сказал он. «Прости за все эти годы. Я должен был постоять за тебя гораздо раньше.»
Марина обняла его в ответ. Впервые за долгое время она почувствовала, что они действительно семья. Не он с одной стороны, а она с другой, каждый тянет одеяло на себя, а настоящая команда.
Через неделю Валентина Петровна позвонила снова. Ее голос был тихим и виноватым.
«Лешенька», — сказала она, — «я тут подумала… Может, правда стоит отпраздновать поскромнее? Дома, с самыми близкими?»
«Хорошо, мама», — ответил Алексей. — «Мы поможем.»
«И… пригласи Марину тоже. Пусть приходит.»
«Мама, ты знаешь — мы всегда приходим вместе.»
«Да, конечно. Просто… хотела сказать, что буду рада ее видеть.»
Это было не извинение, но это было начало. И, может быть, пока этого достаточно.
В день юбилея они пришли к Валентине Петровне с букетом цветов и маленьким подарком — красивой шкатулкой для украшений. Не золотое кольцо, а искренний знак внимания.
За столом собрались десять человек — самые близкие родственники и друзья. Валентина Петровна выглядела празднично и элегантно в своем лучшем платье.
Она принимала поздравления с достоинством и даже поблагодарила Марину за помощь в подготовке.
Это была не та теплота, о которой мечтала Марина. Но это было уважение. И, как оказалось, этого было достаточно, чтобы начать новую главу.
Они ехали домой, оба понимая, что сегодня в их семье произошло что-то важное. Они научились быть командой. А это дороже любого золотого кольца.