Мама, можно войти? Мне нужно поговорить, — Наталья стояла в дверях квартиры родителей, прижимая к груди большую сумку.
— Заходи, только аккуратно снимай обувь, я помыла полы, — мать отступила, чтобы впустить ее. — Папа дома, читает газету.
В квартире пахло жареной картошкой и котлетами. Федор, младший брат, должен был вернуться с пробежки, и мама всегда готовила его любимые блюда.
Наталья вошла в комнату, переводя дыхание, и опустилась на диван. Ее живот уже был заметен под свободным платьем.
— У тебя снова отекают ноги? — спросил отец, откладывая газету. — Может, тебе стоит сходить к врачу?
— Все в порядке, папа. Это не в первый раз, — Наталья поправила подушку за спиной. — Слушай, вот о чем я хотела поговорить… — она замялась. — У меня появилась идея. Насчет квартиры.
— Какая квартира? — мать только что вошла с чашкой чая для дочери.
— Вашу, — Наталья отпила горячий чай. — Смотри, здесь достаточно места для тебя и Феди, правда? Одна комната ему, одна тебе. Если бы вы продали двухкомнатную и взяли себе однокомнатную…
— И отдать тебе разницу? — прозвучал насмешливый голос из дверей. Федор стоял, прислонившись к косяку, все еще в рабочей куртке с логотипом транспортной компании. — Вижу, время зря не теряешь, сестра.
— Федя, ты уже пришел? — забеспокоилась мать. — Я тебе сейчас подогрею…
— Потом, — отмахнулся он, не сводя глаз с сестры. — Сначала давайте послушаем, какие тут идеи.
— Федя, зачем ты сразу начинаешь? — поморщилась Наталья. — Я говорю как есть. В однокомнатной вам действительно было бы нормально…
— Кому нормально? — он зашел в комнату и с грохотом бросил свою сумку в угол. — Мне с родителями — в однокомнатке? Или тебе с нашими деньгами?
— Не кричи так, сын, — попытался его успокоить отец. — Давайте спокойно обсудим.
— О чем тут говорить? — Федор начал расхаживать по комнате. — Пять лет назад мы продали дачу и отдали ей. Теперь, значит, и квартиру? Вы купили старшей дочери квартиру? Тогда и живите с ней, — заявил он родителям.
— У меня скоро будет третий ребенок! — тоже повысила голос Наталья. — Нам нужно больше места! Даже трешка уже тесная!
— А я что должен делать? — повернулся к сестре Федор. — Мне тридцать два, а у меня до сих пор нет своего жилья, потому что все семейные деньги ушли на тебя! На твою трешку!
— Именно, — фыркнула Наталья. — Потому что я хоть чего-то добилась в жизни. У меня нормальный муж, бизнес, дети, квартира…
— Нормальный муж? — рассмеялся Федор. — Тот, что закрывает магазин за магазином? Весь город уже знает, что твой Павел по уши в долгах.
Наталья побледнела:
— О чем ты вообще говоришь?
— Не прикидывайся, сестра. Я же дальнобойщик, по всей области езжу. Знаешь, сколько слухов ходит? В соседнем городе уже два магазина закрылись, тут еще три на грани. Поставщики не везут товар, потому что за старый долг не заплатил. Вот для чего тебе на самом деле нужны деньги родителей?
В комнате повисла тяжелая тишина. Мать с тревогой смотрела то на дочь, то на сына.
— Наташа, скажи, что это неправда. Правда? Нет ведь?
Наталья осела на диван:
— Я не хотела вам говорить… У Павла действительно проблемы. Серьезные. Магазины убыточны, два уже пришлось закрыть. Поставщики требуют возврат денег. Если мы срочно не найдем деньги…
— И ты решила оставить родителей без квартиры? — покачал головой Федор. — Чтобы мы ютились в однокомнатной, а ты покрывала долги мужа?
— А что мне делать? — вспыхнула Наталья, у нее покраснели глаза. — У меня двое маленьких! Третий на подходе! Мы можем все потерять!
— Тогда решай свои проблемы сам! — рявкнул Федор. — Перестань жить за счет наших родителей! Они всю жизнь тебе все отдавали — продали дачу, отдали все свои сбережения! А теперь ты хочешь забрать у них последнее!
— Ты просто завидуешь! — Наталья вскочила, чуть не опрокинув чашку. — Завидуешь, что я выбилась в люди, что вышла замуж за порядочного человека, не то что ты… Ты кто вообще? Водитель!
— Ну да, «выбилась», — фыркнул Федор. — До того, что теперь хочешь родителей ободрать. А знаешь что: почему бы тебе их не забрать себе? Раз уж тебе досталась вся дача, все деньги — пусть у тебя и живут!
— Что? — Наталья отшатнулась. — Нет! У меня своя семья, маленькие дети…
— Значит брать у них ты можешь, а помочь — нет? Только и умеешь, что тянуть и тянуть?
— Ты ничего не понимаешь! — Наталья схватила сумку, руки у нее дрожали. — У нас большие неприятности… Павел может остаться ни с чем!
— А мы, значит, должны остаться без крыши над головой? — Федор сделал шаг к сестре. — Уходи. Хватит доить родителей. Решай свои проблемы сама.
Наталья убежала, хлопнув дверью так, что стекло в серванте задребезжало. Мать опустилась на стул и закрыла лицо руками:
— Зачем ты так с сестрой разговаривал? Она же беременна…
— А как с ней еще говорить? — Федор сел напротив и устало потер шею. Все тело болело от дальней дороги. — Ты видишь сама: ей плевать на тебя. Ей только деньги нужны.
— Но у нее действительно тяжелая ситуация…
— А мы, значит, не в тяжелой ситуации? — он оглядел старую квартиру с местами облезлыми обоями и треснувшей краской на окнах. — Папа через год на пенсию. Мама, у тебя давление скачет. А она хочет, чтобы вы переехали в однушку в новый район, далеко от поликлиники…
— Может, одумается, — тихо сказал отец.
Но Наталья так и не одумалась. Прошла неделя без вестей от нее. Мать пыталась звонить — дочь сбрасывала звонки. И тут случилось неожиданное — пришел Павел.
Федор как раз собирался на работу — начинался новый рейс. Зазвонил звонок. На пороге стоял муж сестры — изможденный, в мятом костюме, с пустым взглядом.
— Можно войти? — голос был хриплый и усталый. — Мне нужно поговорить.
Мать молча проводила зятя на кухню. Федор уже собрался уходить, но отец остановил его:
— Садись, сынок. Слушай. Это касается всей семьи.
Павел долго молчал, вертя в руках чашку холодного чая. Потом произнес:
— Я пришел извиниться. За себя, за Наташу. Не нужно было вас во все это втягивать.
— Что случилось? — тихо спросила мать.
— Все. Бизнес кончен, — он горько улыбнулся. — Вчера мы закрыли последний магазин. Пришли кредиторы, забрали товар, оборудование, машину. Я думал, выкручусь. Брал и перебирал займы… Наташа верила в меня, поэтому и пришла к вам. Думала, если продадите квартиру…
— Ты о родителях подумал? Просить у пенсионеров последнее? — не выдержал Федор.
— Ты прав, — Павел поднял глаза. — Абсолютно прав. Захотел играть в большого бизнесмена, набрал долгов. А когда все разваливаться стало, уже ничего не соображал. Мне стыдно сейчас вам в глаза смотреть.
— А как Наташа? — тревожно спросила мать.
— Она все время плачет. Говорит, не знает, как дальше жить. Ей стыдно к вам после того разговора прийти. Вы же знаете, какая она гордая…
— Но вы хоть как-то справляетесь? Дети же маленькие…
— Стараемся, — Павел кивнул. — Я устроился экспедитором в оптовую фирму. Наталья тоже нашла работу — будет администратором в торговом центре после декрета. Будем жить, как все. Только… — он запнулся, — простите нас, пожалуйста. Не нужно было вас втягивать.
Когда Павел ушёл, на кухне воцарилась тяжёлая тишина. Фёдор сидел, глядя в окно на серый осенний двор. Мысли о сестре всё кружились у него в голове. Как она изменилась за эти годы — из весёлой девочки превратилась в заносчивую богатую жену. А теперь…
— Знаешь, сынок, — вдруг сказал их отец. — Ты правильно сделал, что не дал нам продать квартиру. Мы всегда баловали Наташу, ей всё прощали. А она…
Через месяц Наталья снова появилась на пороге. Худее, живот сильно выступает, в простом платье, без привычных украшений и макияжа. Она сразу села в прихожей и разрыдалась:
— Простите меня. Я такая… Вы столько сделали для меня, а я…
Мать бросилась к ней:
— Хватит уже. Ты ещё справишься.
Фёдор смотрел на сестру и не узнавал её — куда делась гордая женщина? Вот она, вся в слезах, без макияжа, в истёртых туфлях.
— Ладно, — наконец сказал он. — Давай забудем. Теперь живи, как все, без всяких зазнайств.
— Спасибо, — Наташа подняла заплаканные глаза. — Что тогда не дал нам продать квартиру. Ты был прав — нужно самим всё исправлять.
В тот вечер они долго сидели на кухне. Наташа рассказала, как всё развалилось — сначала закрылся один магазин, потом второй. Как Павел бегал по городу, пытался достать деньги. Как она ночами не спала, думала, что дальше делать.
— Знаешь, — сказала она брату. — Я и правда думала, что мы лучше других. Что если у нас есть деньги, мы особенные. А теперь… Павел развозит грузы, а я собираюсь идти работать в торговый центр. Как обычные люди.
— Вот и хорошо, — кивнул Фёдор. — В этом нет ничего плохого. Я тоже кручу колёса — и не жалуюсь.
Прошёл год. У Натальи появился третий ребёнок — мальчик. Павел работал экспедитором, целый день в разъездах, но всегда возвращался домой с покупками. Наташа устроилась работать копирайтером на удалёнке, быстро освоилась и даже получила премию за первый квартал.
Однажды вечером Фёдор зашёл к сестре после пробежки. Наташа возилась с детьми на кухне:
— О, братик! Заходи, я тебе сейчас суп налью.
— Я буквально на минутку. Для малышей — он достал из сумки пакет с конфетами и игрушками.
Старшие дети радостно завизжали и бросились к дяде. Наташа улыбнулась:
— Всё балуешь их.
— А почему нет? — Фёдор подбросил племянника в воздух. — У тебя мальчишки растут как надо.
Потом, когда дети убежали в комнату, Наташа налила брату чаю:
— Слушай, я давно хотела спросить. Ты знаешь фирму TransOil? Павлу предлагают туда перейти, там зарплата выше.
— Серьёзная компания, — кивнул Фёдор. — Я с ними часто работаю. Платят всегда вовремя.
— И я ему говорю — соглашайся. Но он боится что-то менять.
— После своего бизнеса? Понимаю. Но там действительно хорошо платят.
Наталья помолчала, потом сказала:
— Знаешь, я недавно проходила мимо наших старых магазинов. Там теперь аптечная сеть. И знаешь — мне даже не было грустно. Будто это всё было в другой жизни.
— Вот именно, — Фёдор отпил чаю. — Сейчас всё хорошо. Есть работа, дети растут.
На следующий день Фёдор зашёл к родителям. Отец читал газету, мать возилась с рассадой на подоконнике.
— Федя, садись, — отец отложил газету. — Мы с мамой тут подумали…
— Пап, без предисловий.
— В общем, мы решили дать тебе денег. На первоначальный взнос по ипотеке. Немного накопили.
— Что? — Фёдор едва не вскочил. — Какие деньги? Они вам самим нужны…
— Не спорь с отцом, — перебила мать. — Мы видим, как ты давно копишь. А нам вот пенсию повысили…
— Нет, — покачал головой Фёдор. — Я сам справлюсь. Деньги себе оставьте.
— Мы знаем, как ты «справляешься», — проворчал его отец. — Берёшь дополнительные смены и изматываешь себя. Бери, не спорь. Ты всегда был нашей опорой.
Фёдор хотел отказаться, но потом подумал — сколько же ещё он сможет прыгать с одной съёмной квартиры на другую? И согласился.
Две недели спустя он нашёл подходящую однокомнатную квартиру. Не в центре, конечно, но рядом с работой. Родители помогли с первоначальным взносом, остальное — ипотека.
— Ну вот, теперь у тебя свой угол, — сказала мама, помогая с переездом. — Больше не надо снимать одну квартиру за другой…
— Всё хорошо, мама. Я справился.
Наталья тоже пришла помочь. Она принесла шторы и кастрюли:
— Это от меня и Павла. Всё-таки новоселье.
— У меня всё есть.
— Бери, бери, — начала расставлять посуду по шкафам. — Знаешь, я думала… Ты тогда правильно на меня накричал. Я правда обнаглела. Всё требовала и требовала…
— Уже забылось, — отмахнулся Фёдор. — Главное, что ты сейчас всё понимаешь.
В тот вечер, когда все ушли, он сел на кухне в своей новой квартире. За окном гудел город, на плите свистел чайник. Фёдор улыбнулся — вот ведь, всё получилось. Он купил квартиру, помирился с сестрой. И главное — родители остались в своей двушке.
Теперь он наведывался к родителям по выходным — привозил продукты, помогал по дому. Мама всё время пыталась отправить его с котлетами:
— Бери, сынок. Я знаю, что ты себе не готовишь.
— Я нормально питаюсь, мама.
— Бери, бери, — сунула ему контейнер в руки. — Ты у меня один-единственный.
Что ещё нужно родителям? Дети рядом. С Натальей всё наладилось, у Фёдора свой угол. Жизнь понемногу входила в колею.