Я же просил тебя не опаздывать! — Глеб швырнул ключи на консоль. — Мама специально приехала и весь день готовила!
Глеб, я же говорила, что буду оформлять документы, а это не пятиминутное дело, — Варвара сняла обувь, избегая его взгляда. — Ты это знал.
Знал, знал… Твоя работа всегда важнее семьи!
Из кухни донесся голос Людмилы Игоревны:
Глебушка, не расстраивайся. Мы с тобой вдвоём поужинаем. А кое-кто обойдётся остатками.
Варвара выдохнула и пошла на кухню. Свекровь сидела за столом, демонстративно убирая третий прибор.
Добрый вечер, Людмила Игоревна.
Что хорошего? — фыркнула она. — Когда прислуга домой возвращается в половине десятого.
Мама, хватит, — пробормотал Глеб, хотя в голосе не было особой уверенности.
Чего хватит? Я не могу сказать правду? — Людмила обратилась к Варваре. — Ну, скажи мне, что было такого важного в твоём архиве, что ты не могла быть дома к семи?
Варвара присела на край стула.
Мы оформляли документы для доклада о реорганизации фонда…
Доклад! — перебила свекровь. — Твои бумаги теперь важнее мужа!
Мама, успокойся, — Глеб налил себе чаю. — Дай ей объясниться.
Что тут объяснять? — Варвара выпрямила плечи. — Римма Борисовна поручила мне серьёзное дело. Я не могу подвести коллектив.
Коллектив! — фыркнула Людмила. — А собственный муж пусть подождёт?
Извини, Варя, но мама права, — Глеб отодвинул чашку. — В последнее время ты всё реже бываешь дома.
Глеб, я прихожу домой не позже восьми…
Восемь, девять — какая разница? Раньше мы хотя бы ужинали вместе.
Неужели три месяца работы так сильно изменили её жизнь?
Три месяца назад Варвара сидела в кафе с подругой Алисой и просматривала вакансии на телефоне.
Варюш, смотри какую вакансию, — показала Алиса экран. — Прямо возле твоего дома.
Архивариус? — Варвара прищурилась, разглядывая крошечный шрифт. — Зарплата копеечная.
Зато работа стабильная. К тому же, ты ведь по образованию историк.
На бумаге — да, — вздохнула Варвара. — Но у меня нет опыта работы с документами.
Кому нужен опыт? Ты быстро учишься. Помнишь, как ты написала курсовую за две недели, когда другие мучились полгода?
Это было сто лет назад…
Ой, перестань! Тебе двадцать шесть и ты в отличной форме. Отправляй резюме.
Варвара посмотрела в окно кафе. Прошёл год с половиной после свадьбы. Сначала они с Глебом решили, что она займётся домом, наладит их быт. А потом… потом просто привыкли к такому положению вещей.
Ладно, — наконец сказала она. — Попробую.
Глеб воспринял новость спокойно.
Хорошо, хоть будет чем полезным заняться. Ты же с самой свадьбы дома сидишь.
Они сидели на диване, и он листал новости на планшете.
Ты думаешь, я зря тратила время? — осторожно спросила Варвара.
Нет, конечно, нет. Просто… ну, понимаешь, женщине нужно чем-то заниматься. Иначе из-за безделья и в депрессию впасть можно.
Я не в депрессии.
Пока нет. Потом начнёшь придумывать проблемы на пустом месте.
Варвара хотела возразить, но Глеб уже переключился на другой заголовок.
Первый день в архиве прошёл как в тумане. Варвара боялась сделать ошибку, всё время переспросила, записывала каждое слово инструкции.
Не переживай так сильно, — улыбнулась заведующая, Римма Борисовна Крючкова, женщина лет шестидесяти с внимательными серыми глазами. — Это не операционная. Ошибки можно исправить.
Просто я никогда раньше не работала с документооборотом…
Это не страшно. Главное — внимательность и аккуратность. А у тебя это есть.
Елизавета Фёдоровна Синебрюхова, коллега предпенсионного возраста, показала Варваре картотеки.
Видишь, дорогая, здесь всё по годам разложено. Сначала кажется сложно, а потом привыкаешь.
«А если я что-то перепутаю?»
«Если это случится, разберёмся. Мы все люди; все ошибаемся. Главное – не бояться спрашивать.»
К концу первой недели Варвара освоила основные процедуры. Оказалось, что диплом по истории действительно помогает — она быстро ориентировалась в датах и понимала логику систематизации документов.
«У тебя отличная память на номера дел», — отметила Римма Борисовна. — «Это редкое качество в нашей работе.»
«Спасибо. Я стараюсь никого не подводить.»
«Стараться — это замечательно. Но кроме этого у тебя природная склонность к нашей работе. За неделю ты усвоила то, на что у других уходят месяцы.»
Дома Варвара с энтузиазмом рассказывала Глебу о своей работе.
«Представь себе, сегодня я нашла документы о старом районе, который снесли в восьмидесятых! Такие интересные материалы…»
«Ага», — кивнул Глеб, не отрываясь от телефона. — «Здорово.»
«Римма Борисовна говорит, что у меня есть склонность к архивной работе. Может, через полгода мне доверят более сложные задачи.»
«Конечно доверят. Ты умная.»
«Глеб, ты меня слушаешь?»
«Слушаю, слушаю. Документы, способности, тебе доверят… Понял.»
Варвара замолчала. Он звучал вежливо безразлично, словно она рассказывала о походе за продуктами.
Полтора месяца спустя Римма Борисовна пригласила Варвару в свой кабинет.
«Присаживайся. Я хочу обсудить с тобой одно предложение.»
«Я слушаю.»
«Мы решили ввести должность старшего архивариуса. Она предполагает работу с самыми важными документами и координацию младших сотрудников. Я хочу предложить её тебе.»
Варвара была удивлена.
«Но я работаю всего полтора месяца…»
«А за это время ты проявила себя лучше, чем сотрудники с многолетним стажем. У тебя не только усердие, но и инициатива. Помнишь, как ты предложила новую систему каталогизации военных дел?»
«Мне просто показалось, что так удобнее…»
«Вот именно. Ты думаешь. Ты не просто следуешь инструкциям — ты размышляешь, как сделать работу лучше.»
Варвара замялась.
«Другие не будут против? Я ведь новенькая…»
«Елизавета Фёдоровна тебя поддерживает. Остальные тоже о тебе хорошо думают. Кроме того, эта должность — прибавка к зарплате, десять тысяч.»
«Римма Борисовна, я… благодарна за доверие.»
«Это не просто доверие, это признание твоих способностей. Что скажешь?»
«Конечно, согласна!»
Варвара практически летела домой. Повышение спустя полтора месяца! Прибавка! Она представляла, как Глеб обрадуется и как они будут праздновать.
Глеб встретил эту новость прохладно.
«Тебя повысили? А ты молчала?»
«Я хотела, чтобы это был сюрприз. Сегодня получила первую зарплату с надбавкой.»
«И сколько теперь?»
«Тридцать пять тысяч.»
Глеб присвистнул.
«Неплохо для архива. Целых десять тысяч сверху.»
В его голосе было что-то странное—не радость, а ирония.
«Глеб, ты рад за меня?»
«Конечно. Молодец. Теперь будем жить на широкую ногу.»
Последние слова он произнёс с усмешкой, и Варвара не поняла, шутит он или говорит серьёзно.
Проблемы начались в строительной фирме, где работал Глеб. Клиенты задерживали оплату, руководство урезало зарплаты сотрудникам.
«Опять обещают на следующей неделе», — мрачно сообщил за ужином Глеб. — «Третий месяц подряд.»
«Может, тебе поискать другую работу?» — осторожно предложила Варвара. — «Сейчас много вакансий…»
«Тебе легко говорить—искать. Думаешь, я не ищу? Везде либо платят мало, либо график дикий.»
«Ну, не везде…»
«Варя, ты не понимаешь. У тебя стабильность в архиве—пришла в девять, ушла в шесть. В строительстве всё иначе.»
Варвара хотела сказать, что и у неё рабочий день иногда затягивается, но промолчала.
Несколько дней спустя она работала дома над сложным отчётом, бумаги были разложены по всей кухне.
«Опять твои бумаги повсюду!» — Глеб вошёл на кухню и начал смахивать листы со стола.
«Глеб, осторожно! Это рабочие материалы!» — Варвара поспешила спасти документы. «Я готовлю важный отчет!»
«Дома готовишь? Тебе времени на работе не хватает?»
«Римма Борисовна попросила меня помочь с годовым отчетом.»
«Римма Борисовна, Римма Борисовна…» — передразнил он. «Тебе одной повышения мало? Теперь ты и дома бесплатно вкалывать будешь?»
«Не бесплатно. Мне платят дополнительно за переработки.»
«Сколько?»
«Пять тысяч за отчет.»
Глеб остановился.
«Пять тысяч? За какие-то бумажки?»
«За аналитический отчет по архивным коллекциям. Это тяжелая работа.»
«Серьезная работа…» — усмехнулся он. «Конечно. Самая серьезная работа на свете.»
Варвара собрала документы.
«Я пойду в другую комнату. Не буду тебя отвлекать.»
«Садись где хочешь! Ты все равно весь дом под офис превратила!»
Второе повышение произошло через три месяца. Варвару назначили заместителем заведующего архивом. Зарплата выросла до пятидесяти тысяч—о такой сумме она недавно и мечтать не смела.
«Поздравляю, Варвара Сергеевна!» — Римма Борисовна крепко и уверенно пожала ей руку. «Вы это заслужили.»
«Я… я не ожидала этого так скоро…»
«Вы систематизировали весь архив за девяностые годы. Это колоссальная работа. Руководство это заметило.» — Римма улыбнулась по-матерински. «Знаете, я тут тридцать лет. С такими сотрудниками, как вы, редко встретишься.»
«Я просто делала то, что было нужно…»
«Вот именно! Вы не ждали указаний, не искали отговорок. Взяли и сделали.» Она откинулась на спинку стула. «А теперь идите домой и отмечайте. Такое бывает не каждый день.»
Дома Варвара застала Глеба с бутылкой пива перед телевизором. Он лежал на диване в той же футболке, в которой она его оставила утром.
«Как прошел твой день?» — осторожно спросила она, снимая обувь в коридоре.
«Как обычно. Платят через раз, обещают золотые горы. Опять сегодня: ‘Держитесь, ребята, скоро все наладится.’» Он сделал глоток. «А у тебя?»
«Я… меня повысили. Теперь я заместитель начальника.»
Глеб резко выключил телевизор и повернулся к ней.
«Что? Заместитель? Через три месяца?»
«Римма Борисовна уходит на пенсию через год. Она готовит себе смену.»
«Черт…» — Глеб поставил бутылку на стол. «И сколько теперь получать будешь?»
«Пятьдесят.»
Он вскочил так быстро, что пиво чуть не пролилось.
«Пятьдесят? Да ты издеваешься! Мне даже столько сейчас не платят! Постоянно задерживают!»
«Глеб, это хорошо. Для нашей семьи», — попыталась Варвара сохранить бодрость в голосе.
«Для семьи?» — Он забегал по комнате. «Ты теперь в девять домой приходишь! Какая семья? Я тут один как дурак сижу!»
«Глеб, работа требует…»
«Твоя работа! Всегда твоя работа!» — махнул он рукой. «Раньше хоть и поужинать вместе, и кино посмотреть. Теперь ты как чужая.»
Варвара хотела возразить, но слова застряли в горле. Может, он прав? Может, она и правда изменилась?
Ссоры стали ежедневными. Глеба раздражало всё: поздние возвращения Варвары, её рассказы о коллегах, даже новая одежда, купленная на первую повышенную зарплату.
«Новый костюм?» — оглядел он её утром.
«Да, мне нужно выглядеть достойно на работе.»
«Для кого наряжаешься? Для своей дорогой Риммы Борисовны?»
«Глеб, хватит. Я теперь заместитель, должна выглядеть соответственно.»
«Презентабельно…» — усмехнулся он. «Раньше тебя и так всё устраивало.»
«Раньше я была младшим архивариусом. Теперь у меня другой статус, другие обязанности.»
«Статус…» — Глеб налил себе чаю, громко поставил кружку на стол. «Ты себя слышишь? ‘Статус’, ‘презентабельный’… Откуда у тебя эти слова?»
«Это обычный деловой лексикон.»
«Обычный для кого? Для твоих новых друзей из архива?»
Его мать, Людмила Игоревна, подливала масла в огонь при каждом удобном случае. Она стала приходить чаще обычного, будто чувствовала нестабильность в доме сына.
«Глебушка, сынок, ты мужчина в доме. Ты не можешь позволять жене так себя вести», — укоризненно качала она головой.
«Мам, не вмешивайся», — отвечал Глеб.
Я никогда тобой не помыкала! И деньги тут ни при чём! — Варвара повысила голос.
Ни при чём? — Он подошёл ближе. — Задиратешь нос! Покупаешь себе костюмы, пьёшь чай с начальницей, приходишь к девяти, будто делаешь мне одолжение!
Чепуха! Какой чай с начальницей? Я работаю!
Чепуха? — Его лицо покраснело. — Ладно! Завтра увольняешься! Или я ухожу из этого дома навсегда!
Ты с ума сошёл? Уволиться из-за чего — из-за твоих неуверенностей?
Неуверенности? — Глеб стукнул кулаком по стене. — Ради нашей семьи! Если она тебе ещё что-то значит!
Варвара медленно сняла пальто и повесила его на крючок.
Глеб, давай поговорим спокойно. Скажи, почему моя работа тебя так злит.
Но разговора не получилось.
Ночь тянулась бесконечно. Варвара лежала на спине, глядя в потолок, где от проезжавших машин отражались странные тени. Слова
Елизаветы о её судьбе не давали ей покоя. Я выбрала мужа вместо карьеры, — сказала пожилая коллега накануне в архиве. — И всю жизнь жалела. Не повторяй моих ошибок, Варенька.
Утром Глеб вошёл на кухню с решительным видом. Налил себе кофе и сразу перешёл к сути.
Ну что? Ты решила?
Варвара отложила ложку. Каша в её тарелке остыла, но есть всё равно не хотелось.
Глеб, давай найдём компромисс. Я могу меньше задерживаться, приходить домой пораньше…
Никаких компромиссов! — его голос стал твёрдым. — Или семья, или твой кабинетик. Либо-либо!
Я не уволюсь.
Глеб застыл с чашкой, не поднеся её ко рту.
Что?!
Я сказала: не уволюсь. Это моя работа. Моя жизнь.
Твоя жизнь? — Он поставил чашку на стол. — А я где в твоей жизни? Наш дом? Наша семья?
Ты мой муж, — сказала Варвара, вставая и подходя к окну. — Но это не значит, что я должна отказаться от себя, от того, что для меня важно.
Лицо Глеба потемнело; на шее вздулись вены.
Отказаться от себя? Я тебя с улицы поднял! Полгода без работы сидела, бегала по собеседованиям!
Позволь напомнить — ты сам просил меня сидеть дома после свадьбы, а потом искать что-то подходящее, — ответила Варвара. — И я нашла.
Подходящее? — фыркнул Глеб. — Думаешь, ты незаменимая! Перебираешь бумажки в архиве и называешь это карьерой! Учёная, интеллигентка!
Если для тебя моя работа — просто перекладывать бумажки, то нам действительно больше не о чем говорить.
Вот именно! — Глеб показал на дверь. — ВОН! Собирай вещи и уходи!
Глеб, опомнись…
Я сказал, ВОН! Беги к своей драгоценной Римме Борисовне! Может, она тебя в свой приют возьмёт!
Варвара медленно пошла в спальню. Взяла дорожную сумку из шкафа и начала собирать самое необходимое.
Хорошо, — она вернулась на кухню с сумкой в руках. — Я УХОЖУ. Но помни — это ТВОЙ выбор.
Мой выбор? — зло рассмеялся Глеб. — Ты выбрала эту унылую контору вместо семьи! Вместо мужа!
На пороге Варвара обернулась.
Глеб, не жалей об этом.
Единственное, о чём я жалею, — что женился на такой эгоистке!
Дверь хлопнула. Варвара осталась на лестничной площадке, сжимая ключи от квартиры, которая больше не была её домом.
Варя, дорогая, проходи! — Алиса распахнула дверь своей однокомнатной квартиры. — Тесно, но мы что-нибудь придумаем.
Спасибо, — Варвара села на диван, где уже была разложена постель. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
Расскажи, что случилось, — подала подруге чай Алиса.
Варвара рассказала про ночную стычку, ультиматум и сцену на кухне.
Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Алиса.
Всё хорошо. Немного в шоке, но всё хорошо. Странно, но даже какое-то облегчение чувствую.
Может, ты вернёшься? Попробуешь поговорить с ним спокойно?
Он поставил мне ультиматум. Я сделала свой выбор.
Но вы ведь когда-то любили друг друга…
Любили. Пока я была удобной домохозяйкой. Пока не смела иметь своих интересов.
Алиса вздохнула.
«А ты не боишься потерять работу из-за этого скандала?»
«Потерять работу? Почему я должна это делать?» Варвара удивилась. «Я уже сказала, что не увольняюсь.»
«Но он выгнал тебя!»
«И что? Это не значит, что я должна отказаться от того, что для меня важно.»
На следующий день в архиве Римма Борисовна сразу заметила состояние своей подчинённой.
«Варвара Сергеевна, зайдите ко мне в кабинет», — позвала она после утреннего собрания. «У меня для вас новости.»
«Да, конечно», — Варвара закрыла папку и последовала за начальницей.
«Садитесь», — Римма указала на стул. «Сначала расскажите, что случилось. Вы выглядите так, будто переживаете что-то серьёзное.»
Варвара кратко описала семейный кризис.
«Понимаю», — кивнула начальница. «Тогда мои новости будут для вас как нельзя кстати. Вы ведь помните, я планировала уйти на пенсию через год?»
«Да, вы это говорили.»
«Планы изменились», — сняла очки Римма и протёрла их. «Врачи настоятельно рекомендуют мне заняться здоровьем. Я подаю заявление об уходе через месяц.»
«Так скоро?» — Варвара почувствовала тревогу. «А кто будет новым руководителем?»
«Вот об этом я и хотела с вами поговорить», — в голосе Риммы появилась теплота. «Я рекомендовала вас в качестве своей преемницы.
Руководство института рассмотрело вашу кандидатуру и согласилось.»
Варвара застыла.
«Я… Римма Борисовна, я не знаю, что сказать…»
«Пока ничего не говорите», — женщина улыбнулась. «Просто знайте — вы справитесь. У вас есть и знания, и характер. Кстати, зарплата начальника — девяносто шесть тысяч плюс премии.»
«Девяносто шесть?» — Варвара чуть не подпрыгнула. «Это…»
«В два раза больше вашей нынешней зарплаты», — подтвердила Римма. «Подумайте пару дней и дайте мне ответ.»
Варвара вышла из кабинета совершенно ошеломлённой. В коридоре её перехватила Елизавета.
«Варенка, что с тобой? Ты бледная как простыня.»
«Елизавета Фёдоровна», — Варвара оглянулась, чтобы убедиться, что никто не слышит. «Меня назначают начальником. Римма уходит на пенсию раньше.»
«Боже мой, это замечательно!» — воскликнула старшая коллега, всплеснув руками. «Искренние поздравления! Ты это заслужила.»
«Спасибо… Просто…» — Варвара тяжело дышала. «Вчера муж выгнал меня из-за этой работы. А сегодня…»
«Дорогая моя», — Елизавета взяла её за руку. «Это знак свыше. Ты сделала правильный выбор, поверь мне. Не сомневайся ни на секунду.»
«А если я не справлюсь?»
«Справишься. Я в тебя верю. К тому же», — в глазах старшей заблестели искорки, «теперь у тебя есть все основания гордиться собой.»
Той же вечером, сидя на диване Алисы, Варвара набрала номер Глеба. Её сердце бешено колотилось.
«Алло?» — голос мужа звучал безразлично.
«Глеб, это я.»
«О, ты… Что тебе нужно?»
«Я собираюсь подать на РАЗВОД.»
Долгая пауза.
«Что? Ты серьёзно?»
«Абсолютно. Завтра зайду забрать остальные свои вещи.»
«Варка, ты с ума сошла?» — в голосе появилась паника. «Разводиться из-за какой-то работы?»
«Не из-за работы, Глеб. Из-за твоего отношения ко мне. Потому что ты не можешь принять меня такой, какая я есть.»
«Я заботился о тебе!» — голос стал умоляющим. «Я хотел, чтобы ты была дома, чтобы занималась семьёй, чтобы у нас были дети!»
«Ты хотел, чтобы мне было удобно. Послушно. Чтобы я от тебя зависела.»
«Это Римма напичкала тебя глупостями!»
«Нет, Глеб», — Варвара встала и подошла к окну. «Ты показал своё истинное лицо. Оказалось, что ты не выдержал быть женатым на равной.»
«Равной? Ты—»
«Прощай, Глеб.»
Она повесила трубку и заблокировала его номер.
Через полгода Варвара стояла в своей новой однокомнатной квартире, оглядывая пространство, которое наконец могла назвать домом. Маленькая, но своя. Купленная в ипотеку на зарплату начальника архива — должность, которую она заслужила настойчивостью и профессионализмом.
Солнечный свет играл на паркете, отражаясь от свежевыкрашенных стен. Варвара выбрала светлые оттенки — кремовый и голубой. Цвета надежды и свободы.
«Куда это поставить?» — грузчик кивнул на угол, держа последнюю коробку.
«Туда, спасибо», — ответила Варвара и вручила ему чаевые.
«Удачи на новом месте», — сказал мужчина, направляясь к двери.
Горшки с цветами уже стояли на подоконниках—фиалки, орхидеи, герани. Варвара провела пальцем по гладким листьям фиалки. Она унесла растения из старой квартиры тайком, пока Глеб был на работе. Тогда это казалось кражей; теперь—спасением живых существ, которым тоже нужен уход.
Улыбка тронула её губы. Она была по-настоящему счастлива—чего не чувствовала много лет.
Резкий трель разрушил спокойную тишину. На экране появился номер Глеба. Варвара секунду смотрела на светящиеся цифры, затем отклонила звонок и навсегда заблокировала номер.
Через неделю Алиса заглянула с новыми сплетнями.
— Варя, у тебя тут так уютно! — Она с восторгом огляделась и села на новый диван. — И так светло!
— Я специально выбрала южную сторону, — призналась Варвара, наливая чай в красивые чашки, купленные на первую зарплату. — Хотела света после тех тёмных лет.
— Кстати, у меня новости. О Глебе.
Варвара застыла с чайником в руках.
— Не уверена, что хочу это знать.
— Он впал в депрессию после развода, — продолжила Алиса, игнорируя её реакцию. — Уволился с работы, представляешь. Каждый день пьёт. Людмила Игоревна его ругает, но без толку.
— Мне должно быть его жалко? — спросила Варвара, усаживаясь напротив подруги.
— Конечно, нет. Я просто сообщаю тебе. Знаешь, он несколько раз приходил к твоему бывшему дому, — сказала Алиса, откусывая пирожное. — Твой сосед, Николай Палыч, рассказал мне на рынке.
— Зачем он приходил? — без особого интереса спросила Варвара.
— Поговорить с тобой. Наверное, извиниться. Николай Палыч не пустил его в подъезд. Сказал, что ты уехала и адреса не оставила.
— Правильно сделал, — твёрдо сказала Варвара. — Николай Палыч — умный человек.
Алиса замолчала, изучая лицо подруги. За эти месяцы Варвара изменилась—стала уверенней, спокойней. Морщинки тревоги, появившиеся у глаз за последние годы брака, исчезли.
— Вар, может, стоит простить его? — осторожно предположила она. — Люди меняются…
— Нет, Алиса, — Варвара решительно покачала головой. — Есть вещи, которые нельзя прощать. Он сделал свой выбор, теперь пусть живёт с последствиями.
— Но вы так много лет были вместе…
— Да, были. И я благодарна этим годам за урок, — перебила она. — Они научили меня ценить себя.
Через несколько месяцев.
Варвара стояла в своём кабинете, разглядывая висящую на стене карту мира. Красные булавки отмечали места, которые она собиралась посетить в этом году. Греция, Италия, Черногория—всё, о чём мечтала в замужестве, но не решалась даже заикнуться.
— Варвара Сергеевна, — выглянула в кабинет Елизавета. — Принесли документы для вашей командировки.
— Отлично, — улыбнулась Варвара. — Наконец-то визы готовы.
За полгода на посту заведующей архивом она запустила несколько важных проектов, включая обмены с зарубежными коллегами. Следующий месяц обещал быть насыщенным—конференция в Праге, семинар в Вене, отпуск в Швейцарских Альпах.
— И ещё кое-что, — добавила пожилая женщина, прикрывая дверь. — Слышала, ваш бывший муж с кем-то встречается. Молодая девушка, лет двадцати пяти.
Варвара отвела взгляд от карты.
— Что ж, надеюсь, у неё больше терпения, чем у меня.
— Оказалось — нет, — хихикнула Елизавета. — Как только услышала причину развода, сразу исчезла.
— Разумная девушка, — кивнула Варвара. — А откуда ты знаешь?
— Его мать сама сказала в клинике. Жалуется, что сын совсем опустился, не работает, только пьёт и стонет. Говорит ему: «Сам виноват — такую хорошую жену отпустил». А он в ответ: ты, мол, бессердечная карьеристка.
Варвара рассмеялась.
— Знаете, Елизавета Фёдоровна, завтра улетаю в отпуск. Две недели в Альпах, с коллегой из венского архива.
— Вот это правильно! — тепло сказала женщина. — Вы живёте полной жизнью.
Варвара взглянула на фотографию на своем столе — себя на фоне Эйфелевой башни во время недавней поездки в Париж. Радостная, уверенная в себе, наконец-то та женщина, которой она всегда хотела быть.