Первые недели в новой квартире казались глотком свежего воздуха после долгого удушья. Я стояла у кухонного окна, смотрела во двор и не могла поверить — никто больше не будет заглядывать мне через плечо, считать, сколько соли я кладу в борщ или комментировать, что «в её времена молодые жёны умели правильно гладить мужские рубашки».
— Лен, ты где? — позвал из коридора Дима.
— На кухне! — ответила я, не отрывая взгляда от вечернего чая.
Он появился в дверях довольный — такой же, каким бывал после работы, когда знал, что дома его ждёт покой, а не материнский допрос о том, ест ли он достаточно и почему возвращается так поздно.
— Как дела? — спросил он, поцеловав меня в висок. — Что готовим?
— Может, сегодня просто закажем что-нибудь? Посидим, поговорим. Без суеты.
Дима кивнул и сел напротив меня. За месяц самостоятельной жизни он заметно расслабился. Перестал вздрагивать от каждого шума, ожидая голос матери из коридора. Ему больше не нужно было оправдываться за каждую минуту, проведённую наедине со мной.
— Знаешь, — сказал он, потягиваясь, — я уже почти забыл, как это — приходить домой и не отчитываться, где был и что делал.
Я улыбнулась. Галина Петровна действительно умела задавать тон. За три года совместной жизни я многому научилась: как ускользать в спальню, когда она начинала свои монологи о настоящих жёнах; как кивать и соглашаться, когда она объясняла, что кашу я варю неправильно; как делать вид, что меня интересуют её рассказы о соседке Клавдии Семёновне и её проблемах с внуками.
Самым трудным было выносить её критику моей работы. «Зачем девушке нужна карьера, если у неё есть муж?» — это была её любимая тема. А когда меня повысили, Галина Петровна дулась две недели, повторяя, что «в её времена женщины знали своё место».
— Мама просто привыкла всё контролировать, — говорил Дима, когда я пыталась с ним поговорить об этом. — Она волнуется.
Волнуется. Да, наверное, так можно назвать её ежедневные проверки холодильника и замечания вроде «снова купила дорогой творог—чем обычный не устраивает?»
Но теперь всё это осталось позади. Наша маленькая однокомнатная в новом районе стала настоящим убежищем. Да, ипотека давила, и каждый месяц приходилось считать каждую копейку, но мы были одни. Наконец-то одни.
Первого звонка в дверь я не услышала — я была в душе. Второй застал меня в халате с полотенцем на голове. Третий был настойчивым и долгим.
— Иду, иду! — крикнула я, затягивая пояс халата на бегу.
В глазок я увидела знакомую фигуру в тёмно-синем пальто. Сердце ёкнуло.
— Галина Петровна? — спросила я, растерянно открывая дверь. — Что случилось?
Свекровь стояла на пороге с большим чемоданом и сумкой через плечо. Лицо её было решительным, даже торжествующим.
— Здравствуй, Леночка, — сказала она, проходя внутрь без приглашения. — Где мой сын?
— Он ещё на работе. Что… что-то случилось? — я посмотрела на чемодан, не понимая, что происходит.
— Нет, — сказала она, уже в коридоре, снимая пальто. — Вы мне просто надоели. Решила остановиться у вас в гостях.
Слово «гости» в её исполнении звучало подозрительно весомо. Особенно в паре с чемоданом, явно собранным больше чем на пару дней.
— Галина Петровна, — осторожно попробовала я, — может, лучше заранее предупреждать о таких визитах? У нас, знаете, не очень… много места.
Она посмотрела на меня тем самым взглядом, который я знала наизусть — смесь удивления и лёгкого превосходства.
— Леночка, дорогая, не переживай за меня. Я непривередливая. Я могу спать на диване.
Слово «гости» в её исполнении звучало подозрительно весомо. Особенно в паре с чемоданом, явно собранным больше чем на пару дней.
— Галина Петровна, — осторожно попробовала я, — может, лучше заранее предупреждать о таких визитах? У нас, знаете, не очень… много места.
Она посмотрела на меня тем взглядом, который я знала наизусть — смесь удивления и легкого превосходства.
« Леночка, дорогая, не волнуйся за меня. Я неприхотлива. Я могу спать на диване. »
« Дело не в этом, » начала я, но она уже прошла в гостиную и критически осматривала нашу квартиру.
« Диван удобный, » пробормотала она, садясь и проверяя пружины. « И телевизор отсюда хорошо видно. »
Я стояла и смотрела, как она обживается, и чувствовала, как поднимается паника. Месяц свободы закончился. Снова начнутся проверки, советы, намеки и прямые замечания о моих недостатках.
« Галина Петровна, » сказала я, стараясь говорить спокойно, « мы с Димой только начали обустраиваться. Тут еще… хаос. Может, сейчас не самое лучшее время— »
« Я не к вам переезжаю, я к своему сыну, » заявила она, повернувшись ко мне с чемоданом в руке. « Это его квартира, он её купил. Значит, и моя тоже—семейная. И я имею полное право здесь быть. »
В её голосе была такая уверенность, что я поняла: спорить бесполезно—по крайней мере, сейчас. Нужно подумать, что делать дальше.
« Хорошо, » сказала я. « Устраивайся поудобнее. Я только пойду переоденусь. »
В спальне я схватила телефон и набрала Оксану. Она была на работе, но ответила сразу.
« Окси, у меня ЧП, » прошептала я. « Приехала свекровь. С чемоданом. »
« Ооо, » протянула Оксана. « Понимаю. Надолго? »
« Судя по чемодану — навсегда. Говорит, что это семейная квартира и у неё есть право здесь жить. »
« Слушай, помнишь, я рассказывала про свою золовку? Которая тоже решила, что у них семейное гнездо? »
« Помню, » кивнула я, хотя она меня не видела. « И что ты сделала? »
« Я её выгнала, » захихикала подруга. « Всё просто. Вот как… »
Оксана говорила минут десять, а я слушала и медленно начинала улыбаться. План был дьявольски прост и одновременно гениален.
« Думаешь, сработает? » спросила я.
« Для меня сработало идеально. Ирка уехала через два дня и больше не вспоминала о ‘семейном доме’. »
В тот вечер Дима вернулся домой около семи, как обычно. Я встретила его в прихожей предостерегающим взглядом.
« У нас гостья, » тихо сказала я.
« Какая гостья? » он не понял.
« Твоя мама. Она приехала… в гости. »
Лицо Димы помрачнело.
« В гости? Надолго? »
« Судя по чемодану — надолго. »
Он тяжело вздохнул и пошёл в гостиную. К тому времени Галина Петровна уже приготовила ужин—поделила мою гречку с мясом на три порции и нарезала салат из огурцов.
« Димочка! » — воскликнула она, бросаясь обнимать сына. « Я так по тебе скучала! »
« Я тоже скучал, мам, » сказал он, хотя я заметила, как его плечи напряглись. « А в чём повод для визита? »
« Да ладно, сынок! Разве мама не может навестить своих детей? Сижу там одна, скучно. А вы такие молодые, живые… »
За ужином она сообщала новости соседей, жаловалась на жильцов и расспрашивала Диму о работе. Всё как обычно. Но я видела, как Дима снова превращается в прежнего себя: внимательно слушает, кивает, не перебивает.
Я ждала подходящего момента.
« Знаешь, » сказала я, когда разговор зашёл о финансовых трудностях, « у меня есть идея, как быстрее погасить ипотеку. »
« Какая идея? » — спросил Дима.
« Давай сдавать квартиру посуточно. Сейчас это очень выгодно. Особенно летом. »
Галина Петровна поперхнулась чаем.
« Сдавать? В каком смысле? » — спросила она.
« Что тут сложного? » — пожала я плечами. « У тебя отличное место, район популярный. Можно хорошо заработать. Сдавай приезжим, командировочным, туристам. А молодёжь любит снимать для вечеринок — они платят больше всего. »
« Вечеринки? » — ахнула свекровь. « В нашей квартире? »
« А почему нет? » — спросила я невинно. « Деньги есть деньги. И нам нужен каждый рубль. Особенно сейчас, когда затраты выросли. »
Я посмотрела на неё многозначительно. Она покраснела.
«Дима», обратилась я к мужу, «я уже посмотрела цены. Если активно сдавать квартиру всё лето, мы сможем не только удвоить месячный платёж, но и отложить деньги на капитальный ремонт.»
«Ремонт?» — нахмурился он. «Зачем ремонт?»
«Что значит почему?» — притворилась я удивлённой. «После краткосрочных жильцов всегда нужно что-то чинить. Это ведь не их стены, они к ним не бережливы.
Особенно после вечеринок и праздников. Но ничего—расходы на восстановление учтём в цене аренды.»
Дима задумчиво кивнул.
«Знаешь», — сказал он, — «в этом что-то есть. Нет смысла держать квартиру пустой. А раз мама теперь живёт с нами, было бы глупо не воспользоваться ситуацией.»
«Да вы не шутите!» — вскрикнула Галина Петровна. «Чужие люди? Вечеринки?»
«В чём проблема?» — спросила я, делая большие глаза. «Квартира не должна простаивать. Особенно когда дети выплачивают долги. Мы теперь большая семья—больше расходов. Нужно думать о дополнительном доходе.»
«Но кто только ни придёт!» — возразила она. «Как мы узнаем, что это за люди?»
«Галина Петровна», — терпеливо объяснила я, — «сейчас всё можно проверить. Паспорта, рейтинги, отзывы. К тому же, деньги решают. Если хорошо платят—значит, люди хорошие.»
«Тем более», — подхватил Дима, воодушевляясь, — «можем поставить камеры и следить за всем.»
«Вот именно!» — радостно сказала я. «А ещё берём залог за мебель. Это стандартная практика.»
Она уставилась на нас в ужасе.
«А где я буду жить?» — спросила она тихим голосом.
«Где? Здесь, конечно», — удивилась я. «Ты приехала с чемоданом.»
«Можем снять тебе дачу на лето», — предложил Дима. «Свежий воздух, природа. А осенью вернёшься в обновлённую квартиру.»
«О, и завтра надо сделать фотографии для объявления», — добавила я. «Моя подруга риэлтор—она поможет всё красиво оформить. Сейчас только начало сезона.»
«Лена», — попыталась свекровь, — «может, не стоит торопиться? Давайте ещё подумаем…»
«О чём тут думать?» — перебила я. «Чем раньше начнём, тем больше заработаем. Май, июнь, июль, август—самые выгодные месяцы. К сентябрю уже накопим на приличный ремонт.»
«И мебель новая», — добавил Дима. «После гостей что-нибудь обязательно придётся менять.»
Галина Петровна побледнела.
«Димочка», — осторожно сказала она, — «может мне пока домой поехать? Не хочу мешать вашим планам…»
«Да что dici, мама!» — воскликнула я. «Ты нам нисколько не мешаешь! Наоборот, ты нам подала идею. Если бы не ты, мы бы и не подумали сдавать квартиру.»
«Вот именно», — согласился Дима. «Спасибо, мама. План получается отличный.»
На следующее утро я проснулась от звуков в коридоре. Тихо, свекровь собирала свои вещи.
«Вы уезжаете?» — спросила я, появившись в дверях спальни.
«Да, милая», — ответила она, не поднимая головы. «У меня дома накопилось много дел. И вообще, не хочу мешать вашим планам.»
«Как жаль», — сказала я сочувственно. «Мы уже начали привыкать к семейной жизни.»
«В другой раз», — пробормотала она, застёгивая чемодан. «Наверное, в другой раз.»
Она ушла, не дождавшись, пока Дима проснётся. Оставила только записку на кухонном столе: «Сынок, вспомнила про важные дела дома. До скорого. Мама.»
В тот вечер, когда Дима прочитал записку, он долго смотрел на меня с подозрением.
«Лен», — наконец сказал он, — «это ты нарочно с этим арендным планом придумала, да?»
Я попыталась сохранить серьёзное лицо, но не выдержала и засмеялась.
«Нарочно», — призналась я. «Оксана научила.»
Дима покачал головой и тоже засмеялся.
«И что теперь?»
«Что значит что теперь?» — сказала я. «Теперь всё отлично. Живём вдвоём, никто не мешает.»
«А если мама опять приедет?»
«Если такое случится—придумаем что-нибудь ещё. У Оксаны полно идей.»
Мы сидели на кухне, пили чай и смеялись, а за окном светило майское солнце. В квартире было тихо, спокойно, по-настоящему уютно. Наконец-то, по-настоящему хорошо.
Через неделю Галина Петровна позвонила узнать, как у нас дела, и осторожно поинтересовалась, не передумали ли мы сдавать квартиру, если она приедет в гости.
« Конечно, нет—идея хорошая. Даже если лето закончится, впереди длинные осенние выходные, а школьные каникулы уже не за горами. Это всегда актуально! » — ответила я.
После того звонка она больше не поднимала тему переезда к нам. Она даже стала приходить только по приглашению, заранее предупредив нас.
А мы продолжали жить в нашей маленькой однокомнатной квартире—счастливые, свободные и, наконец, одни.