Алина поставила тяжелую сумку на пол и потянулась к замку. Три месяца на даче пролетели незаметно. Теперь пора было возвращаться к городской жизни, к работе, к привычному распорядку.
Ключ повернулся легко. Слишком легко.
«Странно», пробормотала она. «Я же точно два раза запирала.»
Дверь распахнулась, и Алина застыла. В прихожей висели чужие пальто. На полу стояли незнакомые тапочки. Из кухни доносился запах жареной картошки и голос ведущего утренних новостей.
«Что здесь происходит?» — Алина вошла внутрь и огляделась.
Ее аккуратная прихожая превратилась в кладовку. Везде валялись пакеты, коробки и мешки с лекарствами. Вешалка прогибалась под платьями и кардиганами, которые ей не принадлежали.
«Алиночка!» — Вера Сергеевна выплыла из кухни в халате. «Я думала, ты будешь на даче ещё неделю!»
Алина несколько раз моргнула. Нет, ей не мерещилось. Бывшая свекровь стояла посреди её квартиры с половником в руке, улыбаясь, как будто встречает дорогую гостью.
«Ве… Вера Сергеевна?» — Голос у неё задрожал. «Что вы здесь делаете?»
«Жарю картошку. Ты будешь?» — Старушка повернулась к плите. «Я с грибами делаю—очень вкусно получается.»
«Нет, я не про картошку!» — Алина глубоко вздохнула. «Что вы здесь делаете? В моей квартире?»
«Ах, это…» — Вера Сергеевна запнулась. «Понимаешь, Павлика начал ремонт. Такая пыль, такой шум! С моим давлением—никак нельзя. Врач строго запретил.»
Алина вошла в гостиную. Её любимое кресло стояло у окна. На журнальном столике лежали чужие лекарства, очки и стопка журналов. Диван был накрыт пледом, которого она раньше не видела.
«Постойте,» — она повернулась к старшей женщине. «Вы давно здесь живёте?»
«Ну… неделя уже прошла. Может, две.» — Вера Сергеевна замялась. «Время так быстро летит, я и не заметила.»
«Две недели?» — Голос Алины повысился. «Вы жили в моей квартире две недели?»
«Алиночка, не кричи так. Соседи услышат.» Старушка почти закрыла дверь на кухню. «Я думала, ты не будешь против. Квартира всё равно пустовала.»
«Не будешь против?» — Алина почувствовала, как начинает дрожать. «Ты не подумала попросить разрешение?»
«Ну, я же не чужая!» — Вера Сергеевна всплеснула руками. «Мы были семьёй пятнадцать лет. Неужели теперь, из-за этого развода…»
«Именно из-за развода!» — Алина сделала шаг к ней. «Мы больше не родственники. Это моя квартира—мой дом!»
«Господи, какая ты стала жёсткая.» В голосе Веры Сергеевны проступили слёзы. «Выбрасываешь старую женщину на улицу. Куда же мне идти?»
«К сыну! Иди к своему сыну!»
«Да он же ремонт делает! Говорю тебе!» — Она достала платок и промокнула глаза. «Эта проклятая пыль… Врач сказал, любой стресс может закончиться инфарктом.»
Алина села на диван и закрыла лицо руками. Вот так история. Она вернулась домой, а дома уже нет. Вместо него—чужая старуха со своими таблетками и жареной картошкой.
«А как ты вообще зашла?» — спросила она безжизненно.
«У меня остался ключ.» — Вера Сергеевна виновато улыбнулась. «Ещё с тех пор, когда Павлик тут жил. Я забыла вернуть после развода.»
«Понятно.» — Алина поднялась. «В таком случае собирайтесь и уходите.»
«Алиночка!» — Старушка схватила её за рукав. «Куда я сейчас пойду? Уже вечер. У меня столько вещей. И сердце шалит.»
«Это не моя проблема.»
«Ладно, ладно.» — Вера Сергеевна кивнула. «Завтра с утра начну собираться. Не беспокойся.»
Алина внимательно на неё посмотрела. В этой внезапной покорности было что-то неискреннее.
«Завтра?» — переспросила она.
«Ну да. Там много всего, за час не управиться.» — Бывшая свекровь снова улыбнулась. «А пока поужинаем. Картошка готова.»
Утром Алина проснулась от звуков на кухне. Вера Сергеевна гремела кастрюлями и напевала себе под нос.
«Доброе утро!» — позвала пожилая женщина из кухни. «Я варю кашу! Овсянка — очень полезно!»
Алина накинула халат и вышла. Кухня была в полном беспорядке. Вера Сергеевна хлопотала, будто жила здесь всю жизнь.
«Где мои чашки?» — спросила Алина.
«Я убрала их в шкаф. Поставила свои — мне так удобнее.» Старушка помешивала кастрюлю. «У них специальные ручки, для артрита.»
«Это моя кухня!» — сорвался голос Алины. «Мои чашки, мой шкаф!»
«Алиночка, почему ты такая?» — печально покачала головой Вера Сергеевна. «Я же не навсегда здесь. Еще недельку, ну две максимум.»
«Вчера ты сказала, что уезжаешь завтра!»
«Я не подумала… Павлик звонил — говорит, ремонт задерживается. Рабочие невнимательные.»
Алина села за стол и уткнулась в телефон. Она набрала своего бывшего мужа.
«Паш, привет?»
«О, привет.» Голос Павла был сонный. «Как там дача?»
«Я уже дома. Слушай, твоя мама живет здесь. В моей квартире.»
«Ага, она что-то говорила.» — он зевнул. «У меня ремонт; она не может у меня жить.»
«Паш, это моя квартира. Моя!»
«И что? Она никому не мешает.»
«Как это не мешает? Она все переставила и заняла всю квартиру!»
«Алин, потерпи немного. Куда ей еще идти?» — в его голосе появилась раздраженность. «Она же старушка.»
«Это не моя проблема! Пусть идет к тебе!»
«Я же сказал — у меня ремонт. Пыль, шум. Она не может там быть.»
«А я могу, да?»
«Ты молодая и здоровая. Справишься.»
Алина повесила трубку и со стуком бросила телефон на стол.
«Что, сыночек не помог?» — сочувственно цокнула Вера Сергеевна. «Мужчины такие… У них свои заботы.»
«Уходи.»
«Алиночка, будь человеком!» — старушка села рядом. «Я никому не мешаю. Я готовлю, прибираюсь. Даже ванну твою вычистила.»
«Я тебя не просила!»
«Я еще купила свежие продукты для холодильника. И полила твои цветы. Они уже почти увяли.»
Алина встала и ушла в спальню. Захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Что это за кошмар такой? Она вернулась домой, а тут хозяйничала чужая женщина.
Через час раздался звонок в дверь.
«Наверное, к тебе!» — крикнула Вера Сергеевна.
Алина открыла дверь. На пороге стояли две пожилые дамы с тортом.
«Здравствуйте, дорогая!» — защебетала одна. «Мы к Вере Сергеевне. Она дома?»
«Как это “дома”?» — опешила Алина.
«Так она теперь здесь живет,» — улыбнулась вторая. «Говорит, племянница ее приютила.»
«Какая племянница?»
«Девочки, проходите!» — протиснулась мимо Алины Вера Сергеевна. «Чего стоите на пороге? Самовар уже поставила.»
Старушки вошли в квартиру. Начались чай, смех и разговоры. Алина заперлась в спальне и слушала, как они обсуждают ее жизнь через стену.
«А где муж племянницы?» — спросила одна.
«Развелась. Достался плохой, пьяница.»
«О, я не знала!»
«Что тут знать… Молодежь теперь так легко расходится. А нам, старым, — и жить негде.»
Алина сжала кулаки. Пьяница? Павел никогда ничего крепче пива не пил! И теперь она, оказывается, племянница!
К вечеру гости ушли. Вера Сергеевна помыла посуду и напевала.
«У меня такие добрые подруги,» — сказала она Алине. «Завтра опять придут. У Клавы внучка замуж выходит — надо обсудить.»
«Больше никто не придет,» — сквозь зубы сказала Алина.
«Почему?»
«Потому что завтра ты съезжаешь.»
«Алиночка, я пока не могу…» — всплеснула мокрыми руками женщина. «У меня сердце болит, давление скачет. Врач покой прописал.»
«Не мои проблемы.»
«Ты стала жестокой. Без сердечной.»
Алина пошла в комнату и достала ноутбук. Стала искать телефоны юристов.
Прошла неделя кошмара. Вера Сергеевна полностью обжилась. Принесла еще три коробки вещей, переставила всю мебель в гостиной и развесила свои фотографии на стенах.
«Теперь здесь уютнее, не так ли?» — спросила она, когда Алина вернулась с работы.
«Где мой диван?»
«Я его переставила к окну. Там светлее—лучше для глаз.» Бывшая свекровь кивнула с удовлетворением. «И телевизор повернула. Теперь его видно из кухни.»
Алина молча прошла в спальню. На кровати лежала записка: «Дорогая, я забрала твой пылесос домой, чтобы почистить. Мой сломался. Завтра верну. —Вера.»
«Что значит “домой”?» — закричала Алина. «Это твой дом, что ли?»
«Ну, я же теперь здесь живу!» — донеслось из кухни. «Я временно здесь живу!»
Алина схватила телефон и снова набрала Павла.
«Слушай внимательно», — сказала она, как только он ответил. «Завтра забираешь свою мать.»
«Алин, ну не начинай снова…»
«Я была у юриста!» Ее голос сорвался на крик. «Это самозахват! Самоуправство!»
«Ты что, с ума сошла?» — резко бросил Павел. «Ты хочешь выгнать мою мать на улицу?»
«Да! Именно этого я и хочу!»
«Тогда сама разбирайся. У меня нет времени.»
Он повесил трубку. Алина швырнула телефон в стену.
«Что за шум?» — выглянула Вера Сергеевна. «Ты себя плохо чувствуешь?»
«Я схожу с ума!» — села Алина на кровать. «Вы меня сводите с ума!»
«Алиночка, почему ты такая нервная?» — Старушка присела рядом. «Я хороший жилец. Плачу за коммуналку, продукты покупаю.»
«Я не хочу жильцов! Это мой дом!»
«Но квартира большая — всем хватит места. А вместе веселее.»
«Мне не весело!»
Утром Алина встала рано. Взяла из шкафа документы на квартиру, паспорт и свидетельство о разводе. Пошла к юристу.
«Ситуация неприятная,» — покачал головой мужчина средних лет. «Но решаемая. Обратитесь в полицию.»
«А потом?»
«Придёт участковый, составит акт. Если не поможет — подавайте в суд.»
«Сколько это займет?»
«Месяц-два минимум.»
Алина представила себе ещё два месяца с Верой Сергеевной и её подругами. Нет, она этого не переживёт.
В тот вечер она вернулась домой злая как дьявол. В квартире играла музыка, доносился смех. Четыре старушки сидели на кухне и играли в домино.
«Алиночка!» — помахала Вера Сергеевна. «Познакомься с моими девочками. Мы решили устроить турнир.»
«Какой турнир?»
«Домино! Будем собираться каждый вечер. Ты не против?»
«Я очень против!» — Алина подошла к столу. «Все — вон. Сейчас же.»
«Какая нервная», — прошептала одна из старушек.
«У неё на работе нервы», — объяснила Вера Сергеевна. «Сейчас все молодые — нервные.»
«Вон!» — крикнула Алина. «Все — вон из моей квартиры!»
Гостьи поспешно встали, собрали домино и пробормотали что-то о невоспитанности. Вера Сергеевна проводила их до двери, извиняясь и обещая чай с пирогом завтра.
«Зачем ты их обидела?» — спросила она, вернувшись на кухню. «Они хорошие, образованные женщины.»
«Потому что это мой дом!» — Алина ударила кулаком по столу. «Мой!»
«Теперь наш», — спокойно поправила старшая женщина. «Я здесь зарегистрирована.»
«Как ты зарегистрировалась?»
«Я ходила в паспортный стол. Получила справку о временной регистрации.» Она достала бумагу из сумки. «Вот, посмотри.»
Алина выхватила документ. И правда—печать, подпись, всё в порядке.
«Как ты посмела?» — дрожащим голосом сказала она.
«Что тут такого? Я принесла бумаги и сказала, что племянница разрешила остаться.»
«Я не твоя племянница! И не разрешала!»
«А вот дамы в паспортном столе этого не знают», — улыбнулась Вера Сергеевна. «Они добрые, жалеют пожилых.»
Алина опустилась на стул. Ее руки дрожали. Это уже другое дело. Регистрация — дело серьезное.
«Завтра я пойду в полицию», — тихо сказала она.
«Пожалуйста», — безразлично кивнула старушка. «Только я старая и больная. Кто же поверит, что я сама сюда ворвалась?»
На рассвете Алина встала в пять. Она оделась, взяла документы и пошла в полицию. Местный участковый слушал молча и покачал головой.
«Это сложно», — сказал он. — «Но незаконное заселение — это незаконное заселение. Пойдем разбираться.»
Они приехали около половины восьмого. Вера Сергеевна открыла дверь в халате, сонная.
«Ой, что случилось?» Она нервно посмотрела на участкового.
«Доброе утро. Старший лейтенант Петров. Можно войти?»
«Конечно, конечно», — засуетилась старая женщина. «Я просто не понимаю…»
«Когда вы заселились в эту квартиру?» — участковый достал блокнот.
«Ну… месяц назад. Может, чуть больше». Она села на диван. «У меня слабое сердце, давление…»
«У вас есть договор аренды? Разрешение собственника?»
«Какой договор?» Она выглядела растерянной. «Она моя родственница. Алиночка. Она сама разрешила.»
«Это неправда!» — выступила Алина. «Я ничего не разрешала!»
«Как же так?» — всплеснула руками Вера Сергеевна. — «Тогда откуда у меня ключи?»
«Ты их украла! После развода так и не вернула!»
Участковый делал записи, кивая. Затем закрыл блокнот.
«Гражданка», — обратился он к Вере Сергеевне. — «Вам нужно освободить квартиру в течение суток.»
«Уйти? А куда мне деться?» — схватилась она за сердце.
«Это нас не касается. У вас есть сын и своя квартира.»
«Но там ремонт! Пыль! Я не могу там быть!»
«Тогда снимайте жилье», — сказал участковый, вставая. — «Я приду завтра проверить. Если вы все еще здесь — составлю протокол.»
Он ушёл. Вера Сергеевна села на диван и разрыдалась.
«Алиночка, как ты можешь так?!» — всхлипнула она. — «Я ведь не чужая тебе. Столько лет вместе прожили.»
«Не вместе», — холодно сказала Алина. — «Я жила с вашим сыном. Никогда не с вами.»
«Но я старая! Я больная!»
«Это не мои проблемы.»
Алина ушла на работу. Весь день она гадала, вернётся ли домой в пустую квартиру — или Вера Сергеевна решит не уезжать и затянуть ситуацию.
Но когда она вечером открыла дверь, квартира была пуста. Мебель стояла на своих местах. Чужие вещи исчезли. На кухонном столе лежала записка: «Я взяла только своё. Ключи в шкафу. Не думала, что ты такая жестокая. — Вера.»
Алина скомкала записку и выбросила её в мусор. Она прошлась по комнатам, проверяя, всё ли на месте. В ванной пахло чужим мылом. На кухне были видны следы от перестановки мебели. Но квартира была её. Только её.
Она села в своё любимое кресло и достала телефон. Павел звонил пять раз и прислал сообщения: «Мама плачет», «Ты озверела», «Как тебе не стыдно».
Алина их все удалила, не читая. Заблокировала его номер.
Потом она пошла в строительный магазин. Купила краску, кисти и валики. Завтра была суббота — можно начинать ремонт.
Две недели она красила стены, меняла обои, покупала новые шторы. Работала по вечерам и выходным как одержимая. Хотела стереть все следы чужого присутствия.
Когда работа была закончена, квартира выглядела совсем иначе. Ничто не напоминало об этом кошмаре.
В тот вечер Алина села на новый диван с чашкой чая. За окном шел дождь. В квартире было тихо, уютно и спокойно. Никто не командовал на кухне, никто не переставлял мебель, никто не приводил гостей.
Она взяла телефон и написала подруге: «Маша, приходи. Покажу новый интерьер.»
Ответ пришёл сразу: «Уже иду! Что-нибудь принести выпить?»
«Принеси. Отметим.»
«А что отмечаем?»
Алина задумалась на мгновение и напечатала: «Свободу».
Она поставила чашку на журнальный столик и улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему, от души. Дом был её. Жизнь была её. И только она решит, что с ними делать.